Высшее общество

…, а потом… ты взрослеешь…

© Влюбись в меня, если осмелишься

Г Л А В А 1

Авриллиан Селвин.

Дорогой вымышленный друг в лице чистого пергамента, которого я сожгу, Кто-то до сих пор считает жизнь чистокровных аристократов сказкой? Она не похожа на сказку, в ней нет чудес, хотя, какая ирония, мы живём в мире магии. Нет светлых, теплых чувств, которые мы должны испытывать в свои семнадцать. И всё почему?! Потому что кто-то, кто возомнил себя выше других ещё херово количество лет назад, решил подчинить своей власти. Тогда это сработало, да. Но, сука, не на тех напал. Кто сказал, что он — истинный слизеринец?! Он так и не смог добиться своего, а мы — смогли. Пусть способом и непростительным для высшего, мать его, общества, но добились. Освободили себя и своих родителей от рабства у этого якобы величайшего тёмного волшебника. Воу, остынь, Лорд. Полукровка, которому перевалило за сотню лет. На что ты надеялся? Что умнее современной молодёжи, которая не боится никого и ничего на пути к достижению цели. Любой способ, слышишь? Будь то обман, лесть, хитрость, да что угодно! Единственное, что дал нам ты — хладнокровие. Спасибо, ты действительно нас научил настоящей магии. Но кто бы мог подумать, что ты собственноручно выкопал себе яму, в которой мы тебя похоронили. Семнадцать лет, а ты знаешь практически все тонкости Тёмной Магии, умело пользуясь непростительными. Способен не моргнув глазом, пытать, управлять, убивать. Благодаря тебе, мы стали знать слишком много. Научились многому. Слишком многому. Эти навыки и знания частенько грозили взорвать наши молоденькие бошки к драклам. Было плевать, что тогда — что сейчас. Была лишь цель. Но мы не шли на рожон, глаголя о смелости, как гриффиндорцы. В свои семнадцать лет я могу похвастать тем, что умею влезать в разумы других. Вскрывать черепную коробку, копаться в ней, как в мусоре. Опять же знать. Знать всё. Не все могут. А я могу. Страшно то, что я обожаю это чувство превосходства над другими. Да, легиллименция, контроль над разумом — это моё. Особую страсть питаю к невербальной магии. И не люблю, когда кто-то знает мои мысли. Именно поэтому окклюменция у меня на высшем уровне. Спасибо папе. Не только я раскрыла таланты. Драко Малфой всерьёз увлёкся магией крови и рунами. Хотя я до сих пор не понимаю, как он может так просто проливать свою кристально-чистую кровь?! Но он не только стал владеть Тёмными Искусствами. Я имею в виду, что это — не единственные изменения. Он стал более холодно и равнодушно ко всему относиться. Теперь на его лице редко можно увидеть какую-либо эмоцию. Салеван. Противоречивые чувства к этому чистокровному недоноску распирают меня. Тихо, спокойно, но распирают. Каждый раз, когда вижу эту наглую рожу, кривую ухмылку, хочу бросить в него круциатусом, чтобы выбить всю неоправданную и гладкую самовлюбленность из него. Но я лишь молчу на его бред, изредка отвечая подколом на подкол. С другой стороны, он невероятно умен и хитер. Реалистичен почти во всех планах, и часто видит то, чего не видим мы. Кстати, он является кузеном Драко. В общем, ты знаком с элитой серебристо-зеленого факультета: Малфой, Салеван, которых прозвали принцами Слизерина, Забини, Нотт и Я. Но Забини и Нотт скорее союзники, собутыльники, чем друзья. Кто бы что не говорил, по-настоящему верны друзьям только слизеринцы. Пора валить, ни то опоздаю на Хогвартс-экспресс. Надеюсь тебя больше не увидеть, ибо чувствовать себя так глупо не желаю более. Гори ясно.

***

На станции как всегда кипит толпа из учеников. Трудно сказать, хотелось ли вообще возвращаться сюда. Первые месяцы после победы была тишина, разбавляемая статьями от Риты Скитер, в которой всплывали вопросы о подробностях войны. Однако мало кому было интересно, каким образом Мальчику-который-выжил удалось одолеть Того-кого-теперь-уже-не-страшно-называть. Война сломала даже сильнейших. Воздух был пропитан самой смертью, а не просто её запахом; земля, казалась, приобрела алый оттенок, а моря и реки не радовали блеском — была лишь грязь. Былое отсутствие выбора, которое до сих пор съедало внутренности, угнетало. Изменилось всё и все. Если кто и думает, что всё будет как прежде, тот конченый оптимист, который отрицает действительность. Тяжелее пришлось Пожирателям. Точнее, их детям. Да, они никогда не нравились другим, но не стоит забывать, что они — такие же дети, как и все. Кто виноват, что они слишком амбициозны и умны, прямолинейны и безжалостны на пути к цели. Война изменила и их. Перестали растрачивать драгоценный разум на колкости и издёвки. Стали ещё холоднее, ещё бессовестнее, ещё безразличнее. Циники, не иначе. Но разве это был их выбор? Те, у кого не было выбора. Это они. Но кому какое дело? За ними клеймо, на которое им самим уже начхать. Не нужно ни одобрение, ни признание ёбаного высшего общества. Она — Гермиона-Аделис — всё чаще рассуждала на эту тему. Как всё будет теперь? Ответа осталось ждать недолго. Сейчас все дружно загрузятся в любимый поезд и помчатся навстречу неизвестному. Бывшие семикурсники уж точно. Министерство Магии решило отправить их на переобучение, но не все родители были согласны, из-за чего учеников курса Мальчика-который-выжил стало мало. Тогда было принято ещё одно важное решение: объединить факультеты в один курс. То есть теперь занятия будут проходить совместно. У всех, мать его, факультетов. Но главной интригой остаётся перераспределение. Только для тех, кто прошёл войну. Участвовал в ней лично.

***

— Гермиона, — Гарри неуверенно обнял вошедшую в купе подругу. Не ответить на объятия казалось невозможным. Она так же неуверенно погладила парня по спине, на секунду прикрыв глаза. Скучала. — Здравствуй, Гарри Поттер, — улыбка едва коснулась уголков губ. Он оглядел её: волосы стали на пару тонов светлее, а ещё прямыми, что раньше могло быть лишь бредом чьей-нибудь больной фантазии. — Где ты была? — он тут же осёкся. — Ты ведь знаешь, — теперь улыбка была видна лучше, — Твоя привычка читать Ежедневный Пророк никуда не исчезла. — Да уж, — он опустился на сиденье, похлопав ладонью рядом с собой, — Скитер посвятила новоявленной Роули целую статью. — Правда? — вопрос прозвучал совершенно безучастно, — Не знала, — она села на предложенное место, — Где Рональд? Неужели не ожидал этого вопроса? Зелёные глаза заметно расширились, но ненадолго. — Кажется, он… Обижен на тебя… — Говори прямо — разочарован, — сталь собственного голоса заставила передернуться. Благо, мысленно. Гарри был удивлен прямолинейности сидящей напротив девушке. С десяток секунд царило молчание, и только стук колёс поезда вмешивался в напряженную атмосферу. — Как провела лето? — глупый. Очень глупый вопрос, но зато отвлёк. — Относительно нормально, — весьма обыденно, — Изучала историю своего рода, занималась усовершенствованием своих способностей… — Ты слышала о перераспределении? — он не выдержал. Скулы сжались, ему было неприятно слышать такой голос. А ещё было интересно. Аделис изогнула бровь, изображая легкое удивление его порыву. — Вряд ли это случится. — Но Дамблдор уже подтвердил информацию, — глаза Гарри заблестели. Кажется, ему нравилась идея. А ещё ему нравилось спорить. Это не ускользнуло от девушки, которая стала ну слишком наблюдательной. Она кивнула в знак смирения. Смысл продолжать бессмысленный разговор? — Как думаешь, куда попадёшь? — он задал вопрос с какой-то осторожностью. — Понятия не имею, — просто ответила Аделис, вызывая ещё один удивлённый взгляд зелёных глаз.

***

Фестралы. Этих уродцев видел каждый второй теперь. Уже никто этому не удивлялся, что было по истине ужасно. Разве должны молодые люди, как они, так много знать о смерти? Это не было их выбором. Флитвик как всегда проверял каждого ученика поименно, несмотря на то, что они вот уже восьмой год подряд стоят у этих ворот. — Мисс… Роули, — он оторвал взгляд от свитка с именами, уставившись на Гермиону, — Проходите. Она едва заметно кивнула, взяла сумку и поспешно прошла в проход между открытыми коваными вратами. Оглядывается. Вот и Уизли. Оказалось, что он ехал в другом купе, но с кем — Аделис-Гермиона так и не поняла. Даже и не хотела знать, если говорить откровенно. Другие гриффиндорцы тоже тут. Толпа совсем небольшая: Поттер, Уизли, Маклагген, Финниган, Томас, Патил и Браун. Она зашагала в их направлении. Подбородок кверху, как всегда. — Привет, Гермиона, — Лаванда мило улыбнулась. — Аделис, — твёрдо поправила девушка. — Прости? — блондинка недоумевала. Роули еле сдержалась от пренебрежительного смешка. — Браун, — она чуть склонила голову набок, — Тебе пора начать читать что-то кроме модных журналов, — карие глаза оценивающе скользнули по стоящей напротив фигурке, — Всё равно ничего не поможет. Светлые брови Лаванды поползли вверх, явно не верит своим ушам. — Оо, — она собиралась что-то сказать в свою защиту, когда Аделис её перебила: — Очень умная мысль. Обязательно запишу себе, — быстро сетовала Аделис, не чувствуя при этом никаких угрызений совести. Как прекрасно. Не выдержав презрительного взгляда тёмных-тёмных глаз, Браун опустила голову, сжала кулачки, а на землю покапали капельки солёных слёз. Аделис лишь вскинула бровь. Тем временем вокруг них собралась толпа, внимательно наблюдая за перепалкой, если можно так сказать. — Ге… Ад-делис, — Гарри коснулся худого плеча, заставив девушку обернуться. — С тобой всё нормально? — зелёные глаза изучающе всматривались в бледное лицо. — Не у меня спрашивать нужно, — она кивнула в сторону уже убегающей прочь Лаванды, — Не я реву. Будь внимательнее, — она улыбнулась. Так странно и отреченно, что холодок бежал по спине парня. Он одернул руку. Аделис, не став никого дожидаться, направилась в школу. Довольно всех этих глаз, с интересом глядящих на неё. Гарри остался стоять в оцепенении. Со спины послышались шаги. Слизеринцы, коих было немного, во главе с Малфоем и Салеваном собирались пройти мимо красно-золотых. Те нехотя расступились, бросая недовольные взгляды. — Поттер, — коротко кивнула Авриллиан Селвин, взглянув на парня лишь краем глаза. — Селвин, — чуть громче ответил Гарри, смотря на её профиль, вновь про себя отмечая белизну её кожи и изящную горбинку на маленьком носу. Что нужно этой черноволосой? Да какая разница, когда Герми… Аделис. Аделис ведёт себя так странно. Да, война внесла свои изменения, но чтобы настолько?! Золотой мальчик лишь шумно вздохнул, а после отправился следом за остальными.

***

— Я рад приветствовать вас здесь, — Дамблдор обратился к бывшим-новым-семикурсникам, — Вы наверняка слышали о перераспределении, а так же о решении, принятом лично министром, объединить все факультеты Хогвартса в один класс, — он постарался увидеть эмоции на лицах учеников, но ничего особенного не обнаружил, — Это значит, что все занятия будут проходить совместно, — казалось, закончил, и это все новости на сегодня, но, — Да, кстати, — старик улыбнулся, — Вы все будете жить в одной башне, — явно наслаждаясь реакцией выпускников, которая была более чем громкой, директор продолжил, — Это уже моя идея. Слизеринский стол покосился на гриффиндорский, получив в ответ такие же гневные взгляды. И откуда эта привычка обвинять серебристо-зеленых во всех грехах?! — А сейчас состоится непосредственно перераспределение, — Макгонагалл подала старику Шляпу, — Гарри Поттер! Гарри прошёл и уселся на стул, а Дамблдор опустил на его голову артефакт. — Гриффиндор! — просто без лишних слов. Парень улыбнулся, сидящие гриффиндорцы зааплодировали. И Аделис громче всех. — Рональд Уизли, — объявили следующего. Рыжий шёл быстро. Даже слишком. — Гриффиндор! Снова аплодисменты. — Драко Малфой. Малфой наоборот шёл медленно. — Слизерин! Никто даже не удивился. Как и нескольким последующим решениям шляпы: Салеван, Забини, Селвин, Нотт — Слизерин. — Аделис Роули, — неуверенно позвал директор. Кто-то стал переглядываться, услышав незнакомое имя, а кто-то шептаться. Девушка резко встала. Выпрямив спину, она шла к цели, намеренно громче стуча каблучками, требуя внимания. Да, это я. Смотрите. Она села, прикрыла глаза. Тишина резала слух. — Слизерин, — объявила Шляпа. Она выдохнула.

***

Если бы цинизм сжигал калории, мы все были бы худые, как вешалки.

Уже не такие ошарашенные решением древней сошедшей с ума Шляпы, ученики вошли в новую общую гостиную. Она просторная, светлая, со множеством кресел и диванов, столов, книжных полок. На полу мягкие ковры в цветах четырёх факультетов; на стенах не висело портретов, зато было много пейзажей; потолок высокий, видны балконы, тянущиеся по периметру башни и выходящие к её центру. А ещё камин. Просто огромный тёмным камнем мощёный камин, который приковал взгляды и не желал отпускать. — Комнаты девушек справа, — подал голос Дамблдор, — Парней — слева, — Кстати, юношам не запрещено заходить к девушкам. Одобрительный, почти синхронный, свист мужской половины курса не заставил себя ждать. Девушки лишь покосились на их радость, фыркая. — Но, — неожиданно продолжил директор, — Только с разрешения девушек. Кажется, очередь прекрасного пола смеяться. Они изрекали надменное ха-ха-ха, пока парни хмурились. — Сами ведь умолять будете к вам зайти, — Малфой не сдержался, толкнув стоящего рядом Салевана. Гогот со стороны парней заставил всего лишь закатать глаза, но кто-то решил даже улыбнуться. В последний год учёбы нужно оторваться как следует. — Не дождетесь, — надменно прозвучал голос Дафны Гринграсс. — Давай поспорим, Даф, — влез и Ноэль Салеван, — Только ты и я. Обещаю, что ничего пошлого! — черноволосый вскинул руки. — Ну вот зря ты это сказал, Салеван, — Дафна сделалась расстроенной, — А я так надеялась… — Не верь ей, Ноэль, — внезапно начала Авриллиан, — Она врёт. Хотя ты, наверное, и сам понимаешь, что никто с тобой пошлостей не желает, — девушка мило улыбнулась, словно никого сейчас не оскорбила. — Очень остроумно, — только и смог ответить Салеван, скрестив руки на груди. — Он прав, Аврил, — поддержал Драко, — Мне понравилось, — он подмигнул девушке, заставив её засмеяться. — Малфой, ты оху… — Мистер Салеван, — Дамблдор дал о себе знать, вовремя остановив это, — Я всё ещё здесь, к сожалению для вас. Однако, не пойман — не вор. Внезапно проснулся Нотт, схватив Салевана за локоть. — Но я поймал его, профессор! Дружный смех заполнил гостиную. — Верно, мистер Нотт, но вам осталось доказать виновность. — Всего-то! — воодушевленно выкрикнул Теодор. — Катись к драклам, Нотт! — Салеван выдернул руку, легко толкнув однокурсника в плечо. — На этой прекрасной ноте я вас оставлю, — заявил директор и исчез быстрее, чем кто-либо успел попрощаться. Все спокойно вздохнули. Кто-то уселся на диван, кто-то решил осмотреться, а кто-то и вовсе разбрелся по комнатам. Аделис осталась стоять на месте с необычно скучающим видом. Чувствует время от времени взгляд зелёных поттеровских глаз на своём профиле. Такое количество людей в одной комнате сразу не то чтобы раздражало, но напрягало. Давит каким-то чересчур наполненным невысказанных мыслей воздухом. Сердце старается стучать медленно, размеренно, но стоит бросить взгляд на кого-нибудь из присутствующих, как тут же почувствуешь быстрые толчки в рёбра. Особенно если прямо перед тобой разворачивается жалкое подобие ссоры. Это важно?! Неужели после того, что вы пережили, эти херовые споры стоят ваших дум? Покачать бы головой и поцокать язычком. Ох, каким бы острым он был, если б мысли, крутящиеся в голове стали словами. Представляю реакцию некоторых особ. Не посоветовавшись с мозгом, глаза пристали к высокой фигуре бывшего школьного врага — Драко Малфоя. А бывшего ли? Малфой наблюдал за перепалкой друзей, приподняв уголок рта в кривоватой ухмылке. — Ты че ржешь, долбаёб?! — заорал Ноэль. — Ауч, имей совесть, Салеван, — кто-то из гриффиндорок возмутился. — Верно, Салеван, — Поттер подскочил с дивана, — Заткнись, пока не поздно. — Ни то что? — Лучше тебе не знать, — грозно выпалил Гарри. — А я очень любознателен, знаешь ли, — Ноэль говорил тихо, но яд в голосе был слишком явным. — А не пора ли вам заткнуться? — она это сказала скорее стенам, чем им. Ведь прозвучало тихо, но, о-дракл, услышали. Опустить голову, показав, что «лучше забыть»? Не думаю. Остаётся только постараться протиснуться между Поттером и угольноволосым Салеваном, пусть даже и такая незначительная близость кипятит кровь, приправляя мерзким ощущением. Но не сдаваться же?! — Уйди нахер, Грейнджер, — со стороны влез Драко, отпихнув девушку в сторону. На этот раз передернуло не мысленно. Она медленно повернулась в его сторону, сверкая глазами. — Ещё раз, Малфой, — сделав шаг к нему навстречу, сквозь зубы прошипела, — И ты забудёшь уже не моё, а своё имя! — И что же ты сделаешь? — он подошёл ближе. Мерлин, как же отвратительно дышать с тобой одним воздухом. Да, теперь я понимаю, что это значит. — Столкну тебя с астрономической башни, ублюдок, — «перед этим сломав твой тошнотворно-аристократический нос, чтобы в последние секунды твоей бесполезной жизни не дышать с тобой вместе, увидеть до-одури-чистую-треклятую кровь» так и не договорив, гневно сверкая глазами, она осталась стоять на месте, несмотря на надвигающуюся фигуру. Он стал слишком высоким. Это напрягает. Приходится смотреть снизу-вверх. Наблюдать этот презрительный взгляд, который стал частью дебильного имиджа дебильного слизеринца. — Статус крови, — он перешёл на шепот, заставив всех присутствующих обратить на себя внимание, — Не меняет твоей грязной сути. Будь ты сто раз Роули, — что за херня с ним творится? Заводится с пол-оборота. Он приближается. С таким натиском, что всё, что ей видно в эту секунду — он. Весь в чёрном он. Приходится пятиться, хоть и сознание категорически против такого проявления слабости. — Отойди, — шепотом попросила она, не забывая указать на повелительно-брезгливые ноты в голосе. Сделав один порывистый шаг, не отрывая серых глаз от карих, Малфой неосознанно впечатал её в стену. Не руками. Лишь взглядом. Какого хера, Малфой? Забыл, кто перед тобой? Или мозг отшибло индюшьей высокомерностью? Он не трогает её. Просто стоит прямо вплотную, смотрит с высоты своего роста. — Попробуй волшебное слово. Круцио? Ха! Раньше было сложно представить, что этот человек может говорить так, что по спине бежали мурашки родом из Антарктиды. Когда-то в серых глазах было пренебрежение, раздражение порой, но не злоба. Не такая открытая, горячая злоба, обжигающая своим холодом. А ещё этот проникновенный тон, заставляющий ресницы дрожать против воли. Что ещё за херня?! Откуда глупые мысли? Малфой — голос — глаза — ресницы?! Дрожать?! Перед Малфоем дрожать?! Очнись, дура, перед тобой всего лишь он. Глупый надменный трус, не стоящий ни одной нервной клетки. Но почему тело отказывает мозгу?! Потому что эти глаза, как лёд, сжигали внутренности. Отличное, блять, оправдание. — Малфой, — наконец, Салеван позвал друга, заметив недоумение в лицах однокурсников. Слава Мерлину! Он сделал шаг назад, не прерывая зрительного контакта, что вызвало тупое чувство ещё большего непонимания его дурацкого именно вызывающего поведения, отнюдь не свойственного ему. Резкий разворот на пятках. Стремительно удаляющаяся спина, обтянутая чёрной тканью пиджака. Теперь-то дышать стало спокойнее. Никогда раньше не приходилось так близко видеть придурка Малфоя. Так, что можно было разглядеть до мелочей радужки серых глаз. Никогда в голове не было столько мыслей о нём одновременно. А ещё эмоций. Или хер его знает, что это вообще было?! Стало светлее, чем когда он стоял прямо перед ней. Отлепляет окаменелое тело от холодной стены. Мозг на миг делает что-то, что заставляет окружающую действительность закружиться, как карусель. Оглядывает присутствующих, пытаясь зацепиться за чье-нибудь лицо. Размывающая дымка ушла. Каждый занят чем-то своим. Так что-либо их не заметили, либо… Та как это можно было блять не заметить?! Снова мысли. Глупые! Очень-очень глупые! Недовольство собственным мозгом удивляет сознание. Главная некогда умница Хогвартса — о, Мерлин — злится на свой мозг! Шикарная шутка. Но в каждой шутке… Нет, в этой шутке только правда, а не её доля. Роули чуть ли не взбежала по лестнице, потянув за собой недоуменные взгляды со стороны. Плевать. Вот честно. Пле-вать. Если раньше мнение других хоть как-то заботило, то сейчас нет никакого дела до этого. Даже до любимого Поттера. Конечно, теплые чувства к нему никуда не исчезли, как и к Уизли наверное, но не было интересно, что они думают. Это скучно, бесполезно и глупо. Зачем думать о чем-то или о ком-то, на кого не можешь влиять, менять? Ну так какого хера думать о Малфое?! О, Мерлин, нужно было этому году начаться так гадко?..

***

— Вечеринка? — Малфой отвлёкся от заполнения своих лёгких никотином. — Если бы ты не свалил так быстро после стычки с Грейнджер, то знал бы, — Ноэль махнул рукой куда-то в сторону, — Кстати что это за хуйня была? — Неважно. Чёрные брови собеседника сдвинулись навстречу друг к другу. Салеван с десяток секунд пытался расколоть друга пытливым взглядом. — Итак, — выбросов окурок из окна, Малфой соскочил с подоконника, — Вечеринка, — напомнил он. — Нотт достанет бухло, Забини… — Можешь не продолжать, — Драко перебил Ноэля, — Дальше неважно. -… Забини предложил нам сделать это, — последнее слово Салеван выделил по-особенному, — Когда все будут достаточно ушатаны, — зловещая ухмылка, но без азарта. — Ах, это, — блондин кивнул в сторону, приглашая друга пройтись. — Да, Забини может, когда хочет…