Высшее общество

И пусть рушатся ледяные скалы твоего безразличия мне плевать ровно, как тебе. Но я не ты. Я буду сильнее.

Г Л А В А 7

      Она… сошла с ума. Прежде, чем подумать, какого хера творит эта дрянь, он успевает заметить ее крепко зажмуренные глаза и отвращение на мокром лице. Вот же тварь! Малфой быстро отталкивает ее от себя, отрывая ее холодные губы от своих, точно таких же. — Ты… — он не находит подходящего ругательства, только и может, что метать молнии идеально чистыми серыми глазами. Она смотрит на него снизу вверх, а он все еще держит ее за плечи ладонями и крепко сжимает кожу пальцами. Это было бы даже больно, но она и не замечает. Ведь все, что она может чувствовать, это как камнем летит в холодную пропасть его глаз. Грозных, гневных и ошарашенных глаз. Чего ты ждешь, Малфой? Просто свали отсюда и дело с концом. Забудь, как о страшном сне. Но нет же, стоит, как истукан, смотрит, взгляда не отрывает. А какого хуя, собственно говоря, у нее такое выражение лица смелое? — Гребанная гриффиндорка, — шипит парень, так резко оторвав свои руки от ее тела, что она едва не теряет равновесие. Гребанная гриффиндорка… Странно, но это как-то даже зацепило. Немного обидно не потому, что ее назвали именно так, а потому, что он сказал это так… что сердце пронзило большой иглой, которая ядовита ненавистью Драко Малфоя. Это такая честь, знаете ли. Она не хочет быть ею. Гриффиндоркой. Не хочет быть золотой и правильной. Это не приводит ни к чему хорошему. Все, абсолютно все мерзавцы всегда в выигрыше. А выиграть… это стало какой-то голубой мечтой. Той, что постоянно сидит глубоко внутри, а подсознание периодически издевается, напоминая, как именно ты выиграла. Это… больно. Но не больнее, чем смотреть в глаза, в которых нет ничего, кроме льда. Почему? Вмиг Малфой разворачивается на пятках, и следующее, что она видит — его быстро, даже слишком быстро, удаляющаяся спина. Теперь она смогла вдохнуть полной грудью. Закрыв глаза, она снова прокручивает в голове этот момент, который произошел-то из-за странного порыва. Что это вообще было? Зачем я это сделала? На что надеялась?

***

В этот вечер Авриллиан выбирает Эмили Бронте. Да, не стоит удивляться, что чистокровные читают маггловскую литературу. Это же классика, в конце концов. Поглощая страницу за страницей, где только и говорится о любви, она сопоставляет себя с главными героями и вновь холодная волна печали захлестывает ее с головой. <

Pov Авриллиан

Этот день станет еще одним обычным днем в моей жизни. Сегодня мне исполняется пятнадцать лет, и все друзья придут меня поздравить. Но это все как обычно. Все-таки интересно, что же подарят родители? К вечеру все гости были уже у нас дома. За большим праздничным собралась вся свита магического мира. Тут и мои лучшие друзья: Драко и Ноэль, его кузен. Как обычно, сажусь между ними двумя. Мы тихо беседуем, сохраняя лицо, хотя дико хочется засмеяться из-за шутки, выпущенной Драко. Желание пропадает, когда отец поднимается со своего стула и начинает скучную поздравительную речь, и я только делаю вид, что слушаю его. Все меняется, когда со своего места встает еще и отец Ноэля. И тут… Они буквально вместе сообщают нам о нашей помолвке. Ч Т О? Нет. Это полнейший бред. Мы с Ноэлем тупо смотрим на них, и становится все труднее сдерживать себя, чтобы не возразить. Стоит ли говорить, что после этого случая мы стали с ним настолько холодны друг к другу, что если бы не Драко, то мы бы, наверное, даже не общались. Обида на наших родителей и на дурацкие традиции предков вылилась в обиду друг на друга. Отчасти именно из-за этого мы и не было согласны с тем, что за нас снова делали выбор, когда пришел к власти Волдеморт. Это было что-то слишком личное. Важное для каждого из нас. Жажда протеста, жажда пойти против системы и выйти победителями. И мы это сделали. Мы победили, но остались связаны друг с другом общей бедой. Но тут ничего поделать не могли. Родители были весьма предусмотрительны и связали нас в тот же день непреложным обетом. Мы стали обещанными друг другу, но проблема была в том, что этого не хотели. Никогда не захотим. Ноэль, конечно был сильно расстроен, но позже он снова зажил своей обычной жизнью, общаясь с девушками и занимаясь с ними невесть чем. И это все при том, что мне нельзя было даже с кем-то флиртовать. Точнее, я бы могла это сделать и даже пыталась, но мой дорогой жених пресекал это на корню. На Рождественском балу несколько лет назад я совершила глупость. Я поцеловала другого парня. Ноэль об этом узнал и то, что он потом со мной сделал… я никогда не прощу ему этого. И самое обидное, что сделал он это не потому, что ревновал, а потому, что его честь была задета. Когда я в тот вечер вернулась к себе в комнату… только посмотрела на себя в зеркало и мой ужас нельзя было передать словами. Однако, слез уже не было. Кричать я уже не могла. Чувствовать уже не могла. Он. Меня. Сломал. Ночь я провела на астрономической башне.

***

Роули залетела к себе в комнату, сразу же наткнувшись на соседку, держащую в руке «Грозовой Перевал», но глаза ее смотрели куда-то вперед и, кажется, были мокрыми. — Что-то случилось? — дрожащим от холода голосом тихо спросила Аделис. Черноволосая подняла глаза на вошедшую. — Да это у тебя спросить нужно, — рассматривая промокшую до нитки девушку, проговорила Авриллиан. — Я просто… Мне нужно было освежиться. — Под ливнем? — Да. — И судя по выражению твоего лица, ты была там… не одна? — осторожно улыбнулась ведьма. Аделис не знала, что можно ответить на это. Она просто пожала плечами. Она слишком устала быть каменной стеной. Хоть и стала слизеринкой, потребность в крепком дружеском плече не делась никуда. Девушка вздохнула. — Садись сюда, — Авриллиан похлопала рядом с собой, на кровати. Роули не хотела возражать. Сев, она сложила руки на коленях и уставилась в пол. — Ну? И что произошло? — Я поцеловала Малфоя, — как бы между прочим заявляет Гермиона. — Что? — после секундной паузы удивленно воскликнула черноволосая. Роули посмотрела в темнющие глаза соседки и кивнула. — Как? То есть… зачем? — Авриллиан нахмурила брови. — Не знаю. Знает. Она все прекрасно знает. Желание достигнуть этой туманной цели — сломать айсберг в сердце гребанного Малфоя. Да, она знает и готова это признать. Однако понять, зачем же это ей — ломать лед — она не могла. Слишком сложно. — Ладно. Пойду в ванную, — как будто бы ничего не произошло оповестила черноволосая. Гермиона кивнула, снова опустив глаза в пол. Думать совершенно не хотелось, но она понимала, что эти мысли и… образы так просто не оставят ее в покое. Чертовы серебряные глаза не оставят, сука, в покое!

***

Драко был в бешенстве. Сейчас, когда он убегает прочь от злосчастного места, его руки чешутся от понимания, что нужно было задушить ее прямо там. Иначе как теперь видеть ее отвратительное лицо? — Малфой? Что у тебя с лицом? — озадачившись виду вбежавшего в комнату соседа, спросил Салеван. — С лицом? Серьезно? Только ли с лицом? — последнее Драко спросил будто у себя. Ноэль подошел к кузену, положив руку на плечо. — Что случилось? Малфой повел шеей. — Эта… мразь. Она! Салеван нахмурился. — Кто? — Ебанутая Грейнджер! — О, Салазар, что же она такого сделала? — Салеван был реально удивлен, что кто-то смог настолько вывести Драко из себя. — Она просто идиотка конченная! Поцеловала меня своим поганым грязнокровным ртом! ФУ! Выражение лица блондина было таким, будто он проглотил слизня. А Ноэль сначала заулыбался, но вдруг нахмурился. — Она чистокровная вроде как. Когда он произнес эту фразу, Драко действительно взорвался. Он так посмотрел на друга, что у того холодок пробежал по телу, а такое случается ну очень редко. — Лучше бы ты молчал, — произнес блондин, — Лучше бы молчал.

***

Всю следующую неделю Аделис старательно избегала Малфоя. Она осознала весь пиздец своего поступка. И с чего она вообще могла взять, что какой-то там поцелуй сможет растопить этот гребанный айсберг? Что именно ей это нужно? Да у нее бы никогда не получилось. И вообще. ЗАЧЕМ, МАТЬ ВАШУ, ЕЙ ЭТО НАДО? Малфой ненавидит ее. Вот и замечательно. И она тоже… Что, серьезно? Да, лучше бы она вообще об этом не думала, ибо еще одна важная вещь всплыла наружу. Она не может сказать, что ненавидит его. Потому что… это не так? А кого она ненавидит вообще? Никого. Наверное потому, что сил на самом деле не осталось. Совершенно. Внутри пустота или наполненность? Только если пустота, то черная дыра. А если наполненность, то черной сажей сгоревших мечт. Больно. Чертовски больно от осознания своей безнадежности. Да пофигу! Только ответьте — до каких пор? А может, это нормально? Вот такое состояние. Пятничный вечер быстро забирал всю власть дня в свои руки, принося с собой прохладу и тучи, из-за которых не видно звезд. Девушка со светлыми каштановыми волосами в очередной раз собиралась навестить библиотеку. Просто так легче, когда ты зарываешься в книги, пытаясь найти в них что-то новое. Хотя получается редко. Аделис глазами водила по строкам, спокойно, размеренно, поглощая каждую строку. Но внезапное колючее жжение на запястье заставило ее остановиться и взглянуть на рисунок на белой коже. Чернила едва светились, медленно двигаясь. Девушка тут же уловила голоса, но слышала она будто через толщу воды. Однако, через мгновение жжение прекратилось, как и шум. Она тряхнула головой, решая не заморачиваться. Вернулась к чтению. Но тут она снова слышит это. Только теперь голоса четкие, различается каждое сказанное слово, хотя смысл не улавливается, так как собственные мысли смешиваются с чьими-то чужими, и это очень странно и непривычно. — Услышь, Грейнджер! Что? Это… кажется, был Салеван. Ясно, это гребанное связывающее заклинание, но зачем этой шайке вдруг понадобилась подруга по случайности? — Быстро к нам! Черт, это невыносимо! Роули захлопнула очередную книгу по окклюменции, засунула ее в сумку и вышла прочь из библиотеки. Намерения были серьезные. Ее не устраивало то, что она слышит их. Да, заклинание снять нельзя, но, скорее всего, его можно каким-то образом ограничить. Этого она сможет от них добиться. Почему-то ей даже не пришлось гадать, где находятся сейчас однокурсники. Ноги будто сами несли к дверям Выручай-комнаты. Она хлопнула дверью нарочито громко, заставив всех обернуться на грохот. Малфой тут же отвел глаза, как только завидел вошедшую девушку. — О, ну неужели, — тихо проговорил Салеван, — Сколько еще раз мне нужно было тебя позвать, чтобы ты явилась, а? — Отвали, Салеван. Мне неохота еще и наяву твой голос слышать, — парировала Гермиона. Авриллиан улыбнулась, глядя на соседку. — Присядь, Роули. Черноволосая застала врасплох Аделис, однако та не подала виду. Хотя, признаться, было очень непривычно слышать эту фамилию. Свою родную фамилию. — Я не хочу слышать ваши голоса в своей голове, — сразу же заявила девушка, абсолютно игнорируя косой взгляд Салевана. — Ты будешь их слышать, если я захочу, — Ноэль не планировал соглашаться с ней. — А ты не слишком много на себя берешь? — хмыкнула Гермиона, наконец, сев на кресло. Во всей ее позе читалось невероятное спокойствие, хотя внутри она чувствовала что угодно, но только не спокойствие. Чувствовала, например, как сильно ей хочется схватиться за плечи гребанного белобрысого аристократического выродка и трясти, трясти, пока он не перестанет игнорировать ее так открыто. Можно ли вообще игнорировать открыто? О, Мерлин, убереги ее от этих мыслей. — Нет, Грейнджер. Ровно столько, сколько нужно, — Салеван отвечал манерно, будто он на светском мероприятии обсуждает погоду. Но такой тон не раздражал, а почему-то был чем-то обычным. Девушка поймала себя на мысли, что чувствует себя так, будто она, наконец, оказалась в своей тарелке. В змеиной среде, хах. — Чего ты хочешь, Салеван? — скучающим тоном спросила Аделис. Парень улыбнулся, отметив про себя, что Грейнджер на самом деле не такая дура. По крайней мере, теперь. Ох, если бы он знал, что сейчас творится в голове у его кузена, который готов эту девушку на части разорвать, только чтобы она перестала вести себя так, словно она совершенно другой человек. — Зелье. И ты его сможешь сварить. Малфоя жутко бесило, что он не видит то, что привык видеть. То, что привык ненавидеть. Он плел эту ненависть черными кружевами, а потом… Она просто другая. Но он не верит. Она все та же, ведь он видел. Видел этот безумный огонь, как тогда, когда она пыталась отбиваться от его колкостей и откровенных издевок. О, как она злилась… Это было потрясающе. И только сейчас он осознает, что… что ему не хватает… этого. Да. Это как доза. И он ее выколотит из нее любым способом. — Я не собираюсь вам помогать, — девушка хмыкнула и сложила руки на груди, надменно глядя на черноволосого однокурсника и совершенно не замечая взгляда ледяных серых глаз на своем профиле. — Я прикончу тебя, грязнокровка, — хрипло произнес до жути знакомый голос.