Высшее общество

… И в один момент, равнодушие дает трещину

Г Л А В А 8

И без того большие глаза стали еще больше. Аделис ожидала чего угодно, но не этого. — Что? — только и смогла выдавить она. Оглядев всех, она вдруг поняла, что слышала это только в своей голове. Но этого голос. Это точно был он. И тут… она внимательно уставилась на Малфоя. Он, безусловно, это чувствовал. — Что слышала, дура. Ты не будешь нам помогать. Я не хочу видеть тебя еще и здесь, — снова отчетливо проносится в голове девушки. — А-у! — Салеван пытается привлечь ее внимание, — Ты слышишь? Свари зелье. Она переводит взгляд карих глаз на говорившего, но молчит. Теперь она может рассмотреть Ноэля. Он невероятно красив, но красота его больше пугает, чем привлекает. Его демоническая натура просвечивает даже через такую красоту, а зеленые глаза выдают в нем безумную хитрость. Не знала бы она его с детства, решила бы, что он действительно сумасшедший. Нельзя обладать от природы такими яркими глазами. — Что за зелье? — вдруг заинтересованно ответила Роули. Губы Салевана расползлись в змеиной ухмылке. А Малфой не сдержался. Повернув голову в сторону Грейнджер, вперился горящим злобой взглядом ледяных глаз. Какого хера? — Ты пожалеешь об этом, сука, — прозвучало в ее голове, из-за чего она на секунду сжалась. Но в следующий момент прямо смотрела в глаза Малфоя. А в ее собственных не было страха. Она внезапно осмелела. Что, в конце концов, он может ей сделать? Она уже далеко не белая и пушистая, уже никого не боится. По крайней мере, ей так хочется думать. — Совсем другое дело, Гре… Роули, — быстро поправил Салеван, как бы признавая то, что она теперь ровня ему. Девушка улыбнулась, все еще смотря в глаза Малфою, а у него челюсти сжимались все сильнее. О, Мерлин, как же он хотел ее придушить прямо здесь. Голыми руками. Что? Он. Хочет. Коснуться. Ее. Руками? Что, блять? С каких пор для него подобные мысли о тактильном контакте стали позволительными. Мысленно Драко прописал себе десять тысяч Авад за такое. — Я знал, что ты не устоишь перед моим очарованием, — самодовольно выговорил Салеван. Авриллиан закатила глаза. — Не льсти себе, Салеван. Я это не ради тебя делаю. — Интересно, — парень заинтересованно улыбнулся, — А ради кого же? Девушка не знала, что ответить. А действительно, ради кого? Или может скорее, ради чего? — Мне просто скучно, — она заявила это самым бесцветным тоном, на который только способна. А внутри… глубоко уже засела отвратительная и совершенно неправильная цель вывести Малфоя на эмоции, на чистую воду. Ей в один миг стало жизненно необходимым узнать каждую мысль, находящуюся в его дурацкой голове. И объяснять это даже самой себе даже не представлялось возможным. Ноэль нахмурился, а Драко прыснул со смеху, но это, как ни странно, осталось незамеченным присутствующими. — И у меня есть свои условия, — вспомнила Роули. Салеван раздраженно вздохнул, но все же посмотрел на девушку с долей спокойствия, готовый ответить на вопросы, хоть и в идеально зеленых глазах плескалось сомнение. — Слушаю. — Что за войну вы ведете? — она так давно хотела задать этот треклятый вопрос. — Тебя это не должно волновать, — грубо оборвал Салеван. — Ну уж нет, — сдаваться она явно не собиралась, однако тон ее оставался ровным, — Если я принимаю в этом участие, я должна хотя бы знать, на чьей стороне, — объясняла девушка. Драко вскочил с места, подошел к кузену. — Мы не обязаны, Ноэль. Пусть она катится к драклам, я сам сварю зелье, да и вообще все сделаю сам! — в сердцах и даже с неким злобным отчаянием бросает блондин. Ноэль уже собирался успокоить кузена, привести аргументы в пользу девушки, но его остановила черноволосая ведьма. — Она нужна нам, Малфой. Больше, чем ты можешь себе представить. — Да что ты несешь, а? Зачем она нам? — парень уже не собирался сдерживать свой гнев, его глаза прямо-таки пылали самым настоящим пламенем, а их цвет заметно отдавал ядовитой синевой. Подобный расклад его совершенно не устраивал. Он не желал видеть ее охренительно темные карие глаза, которые так и хотелось вырвать из глазниц. Потому что эта тупая наигранность каждого ее слова и действия не переставала бесить блондина. Его до чертиков раздражал сам факт, что она пытается кого-то корчить перед ним, будто он дурачок какой-то. Грр… — Затем, что к ней не будет вопросов! Она всегда будет вне подозрений, пойми уже наконец, Драко! — обстановка накалялась с каждым словом, и повышающийся тон Селвин был тому подтверждением. Драко внимательно смотрел на подругу и не верил своим ушам. Сказал бы ему кто годик или два назад, что его двоюродный брат будет просить гребанную отвратительную Грейнджер им помогать, а лучшая подруга будет ее выгораживать, он бы уверенно рассмеялся в лицо этому недоумку и покрутил бы пальцем у виска. Парень снова посмотрел на Аделис. Она больше не отводила взгляд, пытаясь совладать с собой, не накинуться с кулаками, не разодрать ногтями идеально белую кожу этого недоумка. — Надеюсь, ты умрешь раньше, чем лопнет мое терпение, — бросил Драко в лицо Роули перед тем, как в одно мгновение оказаться рядом с дверью и громко ею хлопнуть. Девушка облегченно вздохнула. Внутри ей не было страшно, как раньше. Ей было… приятно?! О, да, Мерлин, ей было чертовски приятно, что она вывела его на эмоции. Хоть какие-то. И ей было совершенно плевать, что он открыто пожелал ей смерти. Ведь там, глубоко внутри, она радовалась своей маленькой победе — айсберг дал трещину.

***

Ночь окутывала Хогвартс постепенно, погружая всех во мрак и уже по-настоящему осенний холод. Аделис облегченно упала на свою постель. Ей наконец-то все рассказали, и голова грозилась взорваться от избытка этой информации. Оказывается, после смерти Волдеморта семьи Пожирателей разделились на два лагеря: были те, кто обвинял предателей Темного Лорда, ну, и, собственно сами предатели. Как можно догадаться, именно ими и являются Салеваны, Селвины, Малфои, Нотты, Забини и даже Гринграссы. Да уж… вот это страсти кипели в аристократском раю, пока шла та война. Среди обвинителей значилась в первую очередь семья Яксли, а так же Кэрроу. Насчет остальных было непонятно, но доверять кому-либо на данный момент предатели Темного Лорда даже и не думали. Кстати, эти самые предатели называли себя немного иначе. Может, слишком пафосно, но… освободители. В принципе, им это вполне подходило. Никому, кроме нас не доверять, раз уж ты изъявила желание быть с нами. Ты поняла? О, да, Салеван. Она поняла. И если задуматься, то они действительно освободили мир от параноидального сошедшего с ума херову тучу лет назад волшебника. Так что ничего плохого Аделис не видела в том, что примкнула к ним. Да, возможно, у нее не было серьезных мотивов в этой войне, но жить простой жизнью она уже не могла. Потому что все ее нутро день за днем съедало ее, лишая воздуха. Возможно теперь она заполнит этим всю пустоту внутри себя… Аделис посмотрела на кровать соседки, но та до сих пор была пуста. Интересно, почему Авриллиан не пришла сразу после этого собрания? За этими мыслями, девушка быстро смогла провалилась в сон. День был невероятно насыщенным, а завтра… Завтра ждет новая жизнь. По крайней мере, на это хочется надеяться. Наконец-то ее мысли не были забиты постоянным противостоянием с собственной совестью, которая уже душила ненавистью к самой себе. — Я прикончу его! Роули проснулась от злобного голоса соседки. — Мерлин, который час? — сонно пробормотала разбуженная девушка. Она взглянула на настольные часы. Три утра. Серьезно? — Мерлин его не спасет! — все еще не унималась Селвин. Аделис села на кровати, хмуро следя за хождением туда-сюда своей соседки. Когда девушка с черными волосами повернулась лицом к Роули, злые слезы уже текли по ее щекам. Это было весьма… необычно и непривычно. На одной из щек красовался красноватый след от… чьей-то ладони?! Стоп, что? О, Салазар! Роули быстро подошла к Авриллиан, но та, словно вспомнив что-то, постаралась отвернуться и была тут же остановлена. — Кто это сделал? — шепотом спросила Герми, не убирая руку с плеча соседки. Авриллиан молчала. — Это… Ноэль? Авриллиан молчала. — Почему? Почему он так относится к тебе? Между вами ведь что-то есть, но… — Мы обручены! — громко и горько заявила черноволосая, заткнув Роули. Плечи Аделис опустились, она нахмурилась еще сильнее. Авриллиан рискнула посмотреть в карие глаза соседки. В них читалось недоумение вперемешку с сочувствием. — Наши родители… это просто… — не могла сформулировать девушка, — Тупые конечнные традиции! — И часто он так делает? — слова получились настороженными. Она даже не хотела знать, почему. Это казалось ей слишком личным. Чем-то, что должно остаться строго между этим двумя. Авриллиан покачала головой. — Нет… конечно, нет, — тихо произнесла девушка, словно убеждая в этом себя саму. Слышать такое было невероятно странно. Авриллиан Селвин и Ноэль Салеван станут мужем и женой. В голове утрясти это было крайне сложно. — И вы не можете никак разорвать помолвку? — предложила Роули. Глаза Авриллиан словно потускнели. — Никак. Никогда. Два слова, прозвучавшие словно самый жуткий и жестокий приговор, кольнули прямо в сердце Аделис. Ей стало невероятно жаль эту с виду очень сильную молодую женщину. Да, именно женщину. Это слово подходило ей не из-за того, что она выглядела старше своих лет, вовсе нет. Просто она вела себя мудро, хоть это мало кто и замечал. Аделис осторожно, словно заходя на минное поле, приобняла соседку за плечи, а та не оказывала никакого сопротивления. Наверное, ей было это нужно. Наверное, в ее молодом сердце уже так много трещин, что даже сложно представить. Война, глубочайшее состояние вечного конформизма из-за власти Волдеморта, выдумывание планов по ее свержению, осторожное осуществление этих планов, постоянно рискуя своей жизнью и жизнями близких… Да и к тому же осознание, что ты обещана кому-то, кого не особо жалуешь. О, Мерлин, это отвратительно. Осознание собственного бессилия против обстоятельств, против чертовой судьбы, которая совсем не благосклонна к нынешней молодежи. И вряд ли тут удастся поспорить, ведь даже сейчас, после всего, что пережито, грядет еще одна война. Возможно, еще более бессмысленная, чем предыдущие, но тем не менее. Да, война постоянна. Она проходит вокруг, внутри всех и каждого в отдельности. Но по-другому не получится. Они прошли через такие психоэмоциональные потрясения, что сдаться сейчас просто не представляется возможным. Их преследует ощущение, что если они хоть на секунду перестанут что-то делать, как-то бороться за свою жизнь, то непременно ее потеряют. Возможно, это пустые страхи, а возможно, что нет. Гадать не приходится. Проблемы решаются по мере их возникновения. Просто так уже привыкли. И никак иначе не получается.

***

— Малфой, — Салеван докурил свою сигарету и бросил ее в настежь открытое окно их комнаты, — Завтра вылазка, но пойдут не все. Драко затянулся снова, оглядывая брата с некоторым сомнением. — Почему? И когда это ты так решил? — Нас немало. Ответственность возраста, нам нужно привлекать меньше внимания, и вообще каждый наш план должен быть безупречен. Блондин молчал с минуту, обдумывая слова Салевана. — Ты прав, — согласился он, — Кто пойдет? — Я, ты и Забини. — А остальные что? — Нотт поколдует еще с камином, Роули будет варить зелье, а Аврилл, — он резко замолчал, — Будет за всем следить. Драко усмехнулся, понимая, почему глаза друга злобно сверкнули при упоминании Селвин. Очевидно, ей не понравилась поставленная задача. — Снова дал ей роль координатора? Салеван посмотрел на кузена так, словно хотел проделать в нем дыру. — Да. И это не обсуждается. — А я тут причем? Это чисто между вами, — протянул Драко, поднимая ладони вверх в знак того, что он не имеет ничего против. — Между нами ничего нет! — да, вот он и взрывается. Она слишком его взбесила сегодня. В Выручай-Комнате остались только Салеван и Селвин. Последняя не торопилась уходить, так как знала, что ее ждет разговор. Минутой ранее Ноэль объяснял всем, кроме Драко, так как он отсутствовал, задачи, поставленные на завтра. Однако черноволосую девушку он проигнорировал. — Ты будешь следить. — В каком смысле? — девушка понимала, к чему он клонит. Ноэль изогнул бровь, мол «ты и так все прекрасно знаешь». — О, нет, Ноэль, пожалуйста, — она действительно пыталась быть вежливой, ей так надоела их постоянная нездоровая вражда, — Не заставляй меня снова сидеть без дела. — Мне не придется тебя заставлять, милая. Ты ведь не настолько глупа, — с ноткой насмешки сказал он, криво улыбнувшись. Все. Она честно пыталась, но он снова все портит. Он всегда все портит, он словно мазохист. А точнее конченный садист. — Пожалуйста, Ноэль, — эта последняя попытка была сделана раньше, чем Авриллиан успела подумать. В глубине души она знала, что это абсолютно бесполезно: сердце Салевана так черно и холодно, что тут уже ничем не поможешь, да он и не желает и не ждет никакой помощи. — Ты так наивна, моя дорогая. Это отвратительно, — брезгливо заметил он, — После всего, что ты пережила, ты по-прежнему веришь в свет во мне? — парень заливисто рассмеялся. Да что с ним такое в конце концов? Он ночами не спит, придумывает как ее зацепить, как сделать больнее, как расцарапать каждую рану до крови, до агонии? Явно садистские наклонности. Он болен. Он рушит одним словом весь ее мир, а она продолжает быть зависимой и ненавидеть свою жизнь за это. — Закрой свою пасть, — прошипела она, — Я не позволю тебе так со мной разговаривать! Парень вмиг преодолел разделяющий их метр, грубо схватил пальцами ее за подбородок и дернул вверх так, что она смотрела прямо в его метающие молнии глаза. — Выбирай выражения, — предостерег он, но было уже поздно. Она так устала от этого, что даже думать было тяжело. Ее тело было будто свинцовым. — Поверь, я каждую ночь не могу уснуть, выбирая самые прекрасные выражения в твою сторону, — в ее глазах горела ненависть, а слова получались откровенно ядовитыми, — Я. Тебя. Ненавижу. — тихо проговорила она, сжигая интонацией кислород вокруг. И видимо, от недостатка этого элемента, Ноэлю крышу снесло настолько быстро, что он и не заметил, как его рука стремительно взмыла вверх, и, рассекая воздух, громко соприкоснулась с левой щекой стоящей напротив девушки. Девушки с адски черными глазами, девушки, у которой кожа светилась серебром изнутри. Девушки, у которой волосы были словно темное ночное небо. — Как скажешь, брат. Но… тебе не надоело это? Мы через столькое прошли, а ты ведешь себя, как ребенок, — острожно начал Малфой. Ноэль закатил глаза. — Драко, умоляю, не начинай снова этот… — Ладно, все, — блондин быстро перебил кузена, и направился к выходу из спальни, — Пройдусь перед сном. Салеван не ответил, но Драко услышал, как брат плюхнулся на кровать. Да, он тоже имеет право уставать. Недолго думая, Малфой шел уже по давно излюбленному маршруту, который вел прямо на Астрономическую башню. Некоторое время назад он думал, что больше не сможет находиться там, где отвратные и самые мерзкие на планете губы Грейнджер посмели коснуться его. Но сейчас это место казалось единственным, где он сможет побыть наедине с мыслями. Точнее, он хотел, чтобы мыслей не было вообще. А ветер как раз там, на вершине, дует с такой силой, что никаких мыслей и не остается. В общем, идеально. Забравшись на самый верх, он уселся. Парень смотрел куда-то во тьму, которая ничуть не пугала. Наоборот, она была так дружественна, что невольно хотелось слиться с ней воедино. Стать тьмой. Понятно, что тьма давно живет внутри него, но. Стать ею было слишком заманчивым и одновременно абсолютно утопичным. Дверь, ведущая на площадку башни, противно скрипнула. Парень нахмурился. Кого притащило сюда? Он повернул голову. — Исчезни, иначе я за себя не ручаюсь, — зло прошипел он, смотря прямо в слегка напуганные темные глаза.