Последствия войны

       Демонстрируя типичную для эльфов легкую походку, Кайдэаль шагала в сторону одного из залов замка. Платье цвета зеленой сосны, что на свету отдавало фиолетовым, так подходило к сияющим глазам главы лесной стражи, что каждый из ее подчиненных, преследовал ее восхищающимся взглядом. К такому Кайдэаль не привыкла, посему, на улыбки и любое внимание со стороны прохожих мимо слуг и стражников, она реагировала серьезной и сердитой гримасой.       Дойдя до заветного арочного прохода, эльфийка застыла. Глаза ее широко раскрылись, а губы задрожали. — Не прячься, — произнес король, добавляя вино в уже теплый позолоченный бокал, — покажись.       Вобрав воздух в легкие, Кайдэаль решительно вошла в зал. Стоило стражнице взглянуть на короля, как вся ее решительность куда-то улетучилась. Коленки под подолом платья принялись легонько стучать друг о друга, а глаза бегать от фонтана до белых вьющихся дубов расположенных по центру зала. Трандуил, отведя бокал от губ, обратился глазами к Кайдэаль. — Почему ты стоишь в проходе? — слегка нахмурился блондин. — Не было приказа подойти, — поясняла шатенка. Король вздернул бровями.       Ему, конечно, хотелось сказать, что теперь он не хочет и даже не может приказывать эльфийке, поскольку он не считает ее просто подчиненной. — Подойди, — сухо вымолвил Трандуил.       Кайдэаль сделала восемь твердых шагов и остановилась в трех метрах от короля — Ближе, — расстояние между ними сократилось в три раза.       Блондин осмотрел шатенку с ног до головы. Она вновь была одета в платье из высокого резного шкафа. Последний месяц она ходит исключительно в таких нарядах. На следующий день после ужина, Кайдэаль решила надеть форму главы стражи леса, но стоило королю увидеть эльфийку в ней, он приказал, чтобы та, находясь не на службе, одевалась подобно вчера. — Вы хотели меня видеть, милорд? — не выдержала эльфийка. — Говорят, ты планируешь отправиться на границу, — Трандуил вновь наполнил бокал и поднял глаза на Кайдэаль. — Говорят, — кивнула шатенка. — Это правда? — он вновь отпил немного вина. — Да, — нехотя ответила эльфийка, боясь реакции короля. — Зачем? — голубые глаза вцепились в зеленые. — За исполнением обязанностей, — твердо произнесла Кайдэаль. — В твои обязанности входит служба мне, и повиновение мне, — выпалил Трандуил, сжав бокал в руке.       Шатенка принялась часто моргать, опустив глаза. Поджав губы, она сцепила руки в замок и посмотрела на короля, который поднял ее подбородок указательным пальцем. Сглотнув ком в горле, эльфийка металась от одного голубого глаза к другому испуганным, дрожащим взглядом.       Король посмотрел на собственную руку. Он опустил ее и отстранился от Кайдэаль, ставя бокал на подоконник. Обратив лицо к окошку, эльф склонил голову и, глядя за левое плечо, тихо, но твердо произнес: — Я отзываю твою вылазку. В этом нет необходимости. — Милорд, я не сделала ничего, как глава стражи леса, — в ее голосе читалась обида, она считала поведение короля оскорбительным, — все время я нахожусь в белых стенах! Ответьте, зачем вы дали мне этот титул, если не доверяете мне? — слегка прикрикнула эльфийка.       Конечно, Трандуил почти произнес, что дело вовсе не в недоверии, а в том, что он просто хочет знать, что Кайдэаль находится в замке, рядом, где ей ничего не угрожает. — Ты должна выполнять мои приказы. Мой приказ: находиться в замке, поскольку, пока что все тихо. — Откуда вам знать? — вскрикнула Кайдэаль, — Вы ведь тоже не покидаете дворца! Сидите в покоях, зовете меня на прогулки по коридорам, говорите не о чем, ужинаете! — вспоминала эльфийка прошедший месяц, — Зачем все это?! Зачем вам я?! — Для компании, — несколько приуменьшил король спокойным тоном и указал рукой в сторону арки.       Напряженные зеленые глаза проследили за королевским жестом, темные брови слегка приподнялись. — Как вам угодно, — выплюнула стражница и быстро покинула зал легким и сердитым шагом.

***

      Наблюдая за трепетом Ларетрии, с которым она читала письмо от тайного поклонника, Кайдэаль расплывалась в улыбке. — «И плечи твои кроткие люблю!», — радостно процитировала служка и улыбнулась во весь белоснежный ряд. — У тебя кроткие плечи и он их любит, Ларетрия, — иронично сделала вывод брюнетка. — Представь себе! — загордилась русоволосая, — Представь… что это он. Что ты думаешь, если это он отправил? — в сердце прислуги загорелась крохотная надежда, что почти угасла за эти долгие годы безответных чувств. — Не думаю, дорогая. В конце концов, он и отцу вестей не посылает. А тот, а от него и все, уже знают, что Леголас сейчас с Тауриэль, — всегда после подобных слов Кайдэаль корила себя.       Она была груба в своей невинной честности и считала себя за это плохой подругой. Ларетрия же напротив, читала Кай честной в своей невинной грубости, и посему так любила её и ценила, как подругу. — Ты знаешь, — задумчиво протянула Ларетрия, — пожалуй ты права, — без тени грусти произнесла служанка, — ведь я, — она прижала письмо к груди, — влюблена в эти строки, как тот, кто их писал, в меня!       Кайдэаль была счастлива. Она впервые за долгое время испытала подобное чувство, ведь все горести Ларетрии, её единственной близкой подруги, её практически сестры, сейчас развеялись вместе с этой фразой. — А не думаешь ли ты, что это Сокаш? — хитро поинтересовалась глава стражи леса. — А в самом деле может быть и он… — на секунду лицо русоволосой эльфийки приобрело озадаченный оттенок, однако быстро его сменил прежний радостный и воодушевлённый, — и ты представь, Кай, как же это здорово! Всё это время я ни разу не слышала от него ни словечка о чувствах ко мне! Лишь от вторых лиц, лишь из намёков его друзей! А теперь, он признаётся мне в своей любви этим письмом… И, о Средиземье! я рада! — Ларетрия вскрикнула и затанцевала по комнате со свёртком в руках.       Долгие пять минут радостного танца были заразительно причудливы, но смех прекратился, когда письмо подхваченное южным ветром вылетело в окно. Оно пролетело многие метры, огибая замок и приземлилось в двух шагах от королевских ног. Не без удивления Трандуил взглянул на свёрнутый лист и постарался выследить откуда он вылетел.        Единственным незанавешенным окном было то, что принадлежало покоям главы стражи леса. Возмущённый содержанием письма Трандуил потребовал близстоящего слугу немедленно вызвать Кайдэаль в королевские покои.       Не успев успокоить подругу эльфийка, вынужденная в срочном порядке оказаться в другой части замка, встревожилась сильнее, чем обычно себе позволяла. — Вы хотели видеть меня, мой король? — глава стражи леса поклонилась возвышающемуся над ней эльфу, в глазах которого разгоралась ярость. — Я отстраняю тебя от должности, — проигнорировав вопрос сухо произнёс Трандуил. Глаза эльфийки забегали, а губы сжались. — Могу я узнать причину? — спустя секунду, стараясь сохранять спокойствие, спросила она.       Король метался в множестве решений, ни одно его не устраивало. Он хотел изгнания эльфийки, казни, узреть её окровавленное тело, или просто её тело… — Ты не сможешь совмещать эту должность с той, которую намереваюсь тебе предложить. — выдержав паузу и ещё раз всё обдумав, произнёс король.       Он понял, что знает недостаточно, чтобы корить эльфийку. В конце концов письмо было адресовано ей, а не от неё. Он верил, что она заслуживает большего количества писем, но не от тайных поклонников, а от него самого. — Вы хотите мне предложить новую должность, хотя я ещё ничего не сделала на старой? — удивлённо вымолвила Кайдэаль. — Я понял, что было поспешным решением поставить тебя во главе стражи леса… Ты достойна большего. — Около двадцати лет Трандуилу понадобилось, чтобы выговорить эту фразу. Он знал это и ранее, хотел сказать это ранее, и хоть и в другом контексте, но он позволил себе эту слабость. — Что ж, — по спине брюнетки пробежали мурашки, — я узнаю о новой должности за ужином? — только произнеся это вслух, эльфийка осознала, что это звучало дерзко, будто бы с намёком.       Трандуилу это понравилось, он даже приподнял уголки губ на долю секунды. — Да, так и будет. Сегодня, — король ощутил в себе силу, силу, которая заставляла его делать всё, чтобы более подобные письма не попадали в её руки, всё, чтобы показать, что Кайдэаль принадлежит ему, — И насколько я знаю… В твоём шкафу закончились наряды. — Они не могут закончится, милорд. Это же наряды, а не фрукты, которые съедаются или истории после озвучивания конца, — иронично подметила Кайдэаль. — Ты надевала каждый по разу, стало быть они кончились. Тебе нужны новые. — Строго пояснил король. — Неужели у вас имеется 366 платьев, милорд? — удивлённо вымолвила эльфийка следуя за королём, который отдалялся от двери в сторону глубины покоев. — Намного больше. Однако это неважно. — Трандуил остановился возле огромного шкафа, на полметра выше того, что Кайдэаль видела ранее, и в пару раз шире.       Эльф открыл правую дверцу, чтобы таким образом закрыть обзор эльфийке. Достав синее, будто бы сотканное из волн платье, король передал его брюнетке с безэмоциональным лицом, но сверкающими глазами. Тем же сверканием мерцали и глаза Кайдэаль, когда она узрела столь прекрасный наряд. — Зайди за ширму и переоденься, — Трандуил почувствовал как сделал ещё шаг вдоль лестницы.       Король не понимал спускался он или поднимался, но первый шаг он совершил, когда сказал эльфийке, что она достойна большего.       Выполнив приказ короля, Кайдэаль осторожно показалась из-за ширмы. Она странно себя ощущала. Платье было настолько лёгким, что ей казалось, будто она стоит вовсе без него. Трандуил наслаждался картиной перед своими глазами. Он долго медлил, но затем, не в силах сдерживать нахлынувших эмоций, сделал последний шаг по лестнице.

***

      В неком забвении шагая по многочисленным коридорам и переходам замка, Кайдэаль будто думала о тысяче вещей сразу. О тысяче мелочей не связанных с нею, с её жизнью, просто чтобы не думать о том, что произошло пару минут назад.       Ноги её были чрезвычайно легки, глаза едва сдерживали первые слёзы, губы дрожали, а руки то цеплялись друг за друга, то разводились в боки. Эльфийка без определённой должности, без принадлежности в этом замке приютилась в старой казарме, что не использовали летом из-за чрезмерного утепления этой части строения.       В очередной раз убедившись в своём уединении, эльфийка зарыдала уткнувшись лицом в колени. — За что он так со мной и почему? — она долгие годы задавала этот вопрос исключительно себе.       То странное, что происходило между ней и королём Лихолесья не должно было становиться предметом обсуждения или споров, никто не должен знать, что бы ожидало Трандуила, если бы кто-то, хоть одна душа узнала о каких-то домыслах его слуги и привратницы? Непонимание, осуждение, недоверие. Кайдэаль не могла позволить этому произойти и посему долгие годы переживала всё это в себе, в этой заброшенной летом части замка. — Ну сколько можно меня мучить своим милосердием, своим красноречием? Проверка на верность? На веру? Проверка ли?.. — ещё сильней расчувствовавшись, эльфийка вновь заплакала зарыв лицо в подол платья.       Какое-то количество часов Кайдэаль просидела там, рыдая и вопрошая высших существ за что ей такая участь. Ей было некуда пойти и после того, как она успокоилась. Ведь король снял её с должности и не назначил на новую. Стало быть закреплённых покоев за нею не было.       «Что за дурак?!» — где-то внутри себя прокричал Трандуил. «Как только можно было опуститься так?!» — он был убеждён, что совершил ошибку, — «Зачем было позволять себе столько вольности?!».       В ход полетели первые пять тарелок. «Она теперь всё знает и смеётся!». Прежде сохраняющий какое-то спокойствие Трандуил был в бешенстве.       Он сбросил с себя накидку и в рубашке направился в назначенную для ужина залу. С желанием всё отменить он влетел в помещение настойчивым шагом, как вдруг увидел сидевшую за столом Кайдэаль. Сменив ярость на умиротворение, как визуально, так и внутренне, король спокойно подошёл к стулу, что предназначался для него, и сел за стол.       Увидев своего покровителя, прежний трепет вернулся к казалось бы уже отпереживавшей своё эльфийке. Они сидели за пустым столом, так как трапеза назначалась на девятый час. — Ты рано, — отметил король, руша между двумя эльфами давящую тишину. — Мне было некуда податься и нечем заняться, я чувствую себя безвольно и бесправно, — призналась Кайдэаль и не думая вызвать жалость, посему говорила будто о погоде. — На это есть причины, — Трандуил вновь обозлился на себя.       На этот раз за то, что оставил эльфийку без пристанища. — Если тебе нужны мои извинения, я их принесу. — Извинения? — с детским удивлением поинтересовалась эльфийка, — Да разве я смею… Мне было убеждение, что это наказание, за дерзость спровоцировавшую этот ужин, — поясняла брюнетка, в то время как король негодовал.        «Как будто ты не смеешь!» — думал он, — «Тебе известно всё, не отпирайся! Зачем теперь ты мучаешь меня?». — Наказание? — удивлённо он прервал свои раздумья, — Я и не думал обрекать тебя на муки, хоть какие, — признался с высоты своей осанки Трандуил и был откровенно честен, — Ты вернее всех моих привратников, умнее многих, честнее прочих. Ни разу ты меня не разочаровала, за чтобы я стал тебя казнить? За иронию? — усмехнулся король, — Да, ты подметила, что после войны я только и делаю, что зову тебя в залу, на очередное маленькое пиршество, — повёл бровью эльф и поднялся из-за стола.       Он прошёл к высокому буфету, открыл графин с вином и наполнил бокал. — На это есть причины, и ежели ты умна настолько, насколько я думаю, ты умна, тебе не составит труда сделать выводы, по какой причине ты сегодня здесь, — Трандуил отпил напиток и пошёл в противоположном от буфета направлении, к окошку, на подоконник которого оперся поясницей. — Я думаю, — выдержав паузу заговорила эльфийка, — вы одиноки. Не только из-за потерь на войне, и ухода Леголаса, но и в принципе. Долгие века вы одиноки. Мне точно не известно почему, — Кайдэаль взглянула на платье, в которое была одета, так же поступил и Трандуил, — но по какой-то причине ваша любовь покинула вас, милорд. Теперь нет с вами рядом никого, кто бы был близок к вам, и посему вы либо бездумно скитаетесь по тропам сада, либо ужинаете со мной.       Король молчал. Определённо то, что сказала эльфийка было правдой, но не той, которую Трандуил ожидал услышать. — И мне это лестно, милорд, — Кайдэаль встала со стула и поклонилась покровителю.       Король эльфов взглянул на бывшую главу стражи леса, оглядел её с ног до головы и заметил, что платье, в которое она была облачена, в области колен имеет голубой переливающийся оттенок. — Ты плакала? — спросил Трандуил только, чтобы убедиться. — Что? Нет, милорд. — закачала головой Кайдэаль. — Первая ложь за время службы. Что послужило причиной твоих слёз? Что-то узнала о сестре? — король не мог подумать, что причиной может стать что-то ещё, а уже уличённая во лжи эльфийка не могла себе позволить продолжать обманывать своего короля. — Дело не в сестре, — боязливо подала она дрожащий голос. — В ком-то, кто оставляет тебе послания? — Трандуил изящными длинными пальцами достал из-за пазухи свёрток, что нашёл недавно.       Кайдэаль торопливо подошла к правителю, она глядела на письмо из его рук и вдруг засмеялась, что заставило короля напряжённо взглянуть на неё. — Ты находишь чью-то любовь смешной? — Нет, миллион раз нет, однако, — на какое-то время она смогла стать спокойной, но затем вновь залилась смехом, — вы правда думаете, что это мне, милорд? — Это не так? — без нотки удивления в голосе произнёс Трандуил, хотя был удивлён и немало. — Конечно нет! Да разве в Средиземье найдётся несчастный способный полюбить такую как я? — недоумевала эльфийка, постепенно сводя смех на нет.       «Издёвка. Нет, ну точно! Она знает и смеётся. Назвала меня несчастным. Да как она смеет?! Да я же способен выпотрошить её голыми руками!» — недоумевал Трандуил выдавая лицом монотонное выражение. — Откуда такая уверенность, что нет такого несчастного? — поинтересовался король. — Потому что… любой кто меня полюбит обречён на моё равнодушие, — с грустной нежностью начала эльфийка, как вдруг с её губ сорвалось, — любой, кроме вас…       Брюнетка схватилась руками за рот. Она широко раскрыла глаза и сбивчиво думала, как бы отмотать время, как бы перевести эти слова из любовного контекста, в другое русло, лишь бы он не знал, лишь бы не подумал вдруг, что его подчинённая ни то, что посмела проникнуться к нему подобным чувством, но и признаться в этом.       «Неужто показалось?» — промелькнуло в королевской голове, «Разве могло? Может я спятил? И чудятся заветные слова… А может вовсе её в комнате и нет…» — Трандуил оглянулся.       Он сделал глубокий вдох стараясь сохранять спокойствие, держать лицо, но глаза его дрожали, бегали, метались по лицу эльфийки что стыдилась правды, которую скрывала давно. Она видела его реакцию, верила в то, что нет смысла ожидать милости от его милости. — Прошу, за все долгие годы моего служения вам, простите мне эту слабость. Я больше никогда не произнесу подобных слов. Не стану опускать ваше правление в собственных глазах подобным. Прошу, позвольте мне уйти и пропасть этим словам, этой ситуации. Будто этого не было, — сдержанно и несколько угрюмо проговорила Кайдэаль.       Её слова более не задевали самолюбие короля. Он ликовал. Он верил, что это было, что он слышал, что он видит сейчас. — Твои покои теперь недалеко от этой залы. В четырёх комнатах по южному коридору. Ты можешь идти, — как всегда выдержанно произнёс король и взялся за бокал крепче.       Когда эльфийка покинула помещение, он опустошил бокал одним глотком, от чего свело горло, но это чувство мгновенно пропало в других, более сильных.       Кайдэаль добрела до своего нового пристанища и напряжённо повалилась на кровать. Сон настиг её незаметно, почти коварно.

***

      Один за одним ручейки пота стекали по бледному напряжённому лбу. Впервые за долгое время Кайдэаль практически беспрепятственно поддалась Морфею, однако тот был видно зол на неё, в связи с чем посылал ей образы ужасающие, почти сводящие с ума.       Сгорающая в родном доме младшая сестра. Корчащийся от боли в сотню стрел в спине Леголас. Горюющая от этого обстоятельства Ларетрия, что прыгает с обрыва.       Кайдэаль бежит за ней, но понимает, что это бессмысленно. Она рвётся в сторону Леголаса, но он умирает до того, как эльфийка успевает добежать. Когда крик сестры остаётся единственным в этой адской череде кошмаров, Кайдэаль бежит к дому, как вдруг за её спиной она слышит прежде суровый, теперь же нежный голос. — Помоги мне, — молит Трандуил и падает на колени за спиной Кайдэаль, в центре его груди торчит окровавленное копьё.       Эльфийка припадает к его ногам, она прикрывает кровоточащие раны руками и по какой-то причине это помогает, Трандуил перестаёт корчиться от боли и Кайдэаль позволяет себе обернуться в поисках сестры, но не находит её. Брюнетка вскакивает с земли и принимается прочёсывать местность взглядом, однако не находит того, что ищет.       Вернувшись глазами к месту, где на коленях восседал король, эльфийка не обнаруживает и его. Брюнетка носится, как сумасшедшая, забыв о любой из случившихся горестей, кроме той, что произошла с её повелителем. — Кайдэаль! — вдруг услышала она громкий призыв и распахнула глаза.       С клинком в руках, эльфийка словно зачарованная шла в королевские покои. Увидев мирно спящего правителя, она прочесала всю комнату в поисках недоброжелателей, но так никого и не обнаружив, эльфийка села в изножье кровати и возвела клинок перед своим лицом, чтобы быть готовой ко всему.       Во втором часу от полуночи эльфийский король нехотя распахнул глаза. Он почувствовал, как нечто сковывает его ноги. Подняв корпус и оглядев свои оковы, Трандуил невольно улыбнулся. Спящая Кайдэаль, держа в одной руке клинок обнимала ноги короля свободной конечностью и мирно посапывала. — Прелестно, — произнёс Трандуил вполголоса и осторожно изъял оружие у бывшей главы стражи.       Но? как только он сделал это, Кайдэаль схватила руку с клинком опустошённой рукой и раскрыла глаза полные гнева и ярости.       В момент, когда взгляды эльфов встретились, и гнев, и ярость сменились нежностью и трепетностью, а после непониманием. — Милорд. — Кайдэаль, — кивнул король, — ты видимо недовольная своим незнанием пришла ко мне за ответами, что ж я скажу, что ты теперь управляющая замка. И твоё нахождение здесь можно объяснить этим, — произнёс король не без иронии.       Кайдэаль была слишком сонной, неловкость пробирала её до глубины костей, посему она не смогла порадоваться новой должности. — Или же у тебя своя версия? — Дурной сон… В нём мне казалось, что вы меня звали, милорд. И я пришла сюда, чтобы защитить вас, — призналась эльфийка, хотя и звучала она так, словно продолжала спать и выдумывала всё это сходу. — Что ж, твоя версия наверняка логичнее. Однако, как видишь, в этом нет необходимости, — огляделся Трандуил.        После его реплики, Кайдэаль часто закивала и поднялась с королевской перины. Она пошла в сторону выхода спиной, извиняясь через шаг. Когда до выхода из покоев оставался метр, Трандуил взмахнул рукой и что-то прошептал. Это было заклинание, которое в основном использовали в военное время, чтобы укрываться в пещерах и закрывать проходы в них. Для тех, кто был снаружи проход пропадал из виду, а на его месте будто стояла голая стена. Уткнувшись спиной в зачарованное ограждение Кайдэаль нервно сглотнула. — Я принимаю твои совершенно не необходимые извинения, но нам есть, что обсудить, останься, — Кайдэаль поклонилась и осталась ровно стоять на месте, — Прости мне мою бестактность, — Трандуил поднялся с постели и подошёл к двум креслам расположенным в центре покоев.       Он не садился до тех пор, пока эльфийка не уселась на кресло предназначавшееся ей. — О чём вы хотите вести обсуждение, милорд? — периодически Кайдэаль поглядывала в окно, где наблюдала ночную темень. — Так как я намереваюсь назначить тебя управляющей замка, что является серьёзной должностью, тебе придётся подписать договор. Так как я хочу, чтобы ты приступила немедленно, думаю лучше сделать это сейчас.       В руках эльфийского правителя материализовался свёрток с пером. Развернув контракт Кайдэаль покосилась на Трандуила, он был примерно длиной с её рост. — У нас целая ночь впереди, можешь внимательно ознакомиться с содержанием, — король не успел договорить, как эльфийка принялась читать все пункты.       Прочтя договор несколько раз, брюнетка непонятливо похлопала глазами. — Милорд, после моего вклада на войне, после долгих преданных лет службы, после того как вы видели меня в бою, вы хотите, чтобы я стала высшей прислугой? — гранича со слезами произнесла Кайдэаль.       Её выводы смутили Трандуила. Он вкладывал в эту должность иной смысл. Управляющий замка не имеет права покидать его стен, а значит эльфийка не сможет уйти обязанная долгом. — Это лучшее, что я могу тебе предложить. Я не могу потерять тебя на одной из бессмысленных войн, здесь ты будешь в безопасности. Как и всегда была, — пояснял Трандуил. — Я живу в этих стенах сто восемь лет. И я делаю всё что могу, чтобы оправдать ваши доверие и великодушие. — И ты оправдала сполна. — Нет, я так не могу. Вы же не знаете, кого ставите во главе замка, не знаете кто я. Сирота может быть отличным воином, но из неё никудышная управляющая хозяйством! — Ты сомневаешься в моём решении? — укоризненно произнёс Трандуил. — Я не хочу подвергнуть вас и малейшим издёвкам. Столь благородное место не может управляться столь жалкой… мной. Милорд. — Расскажи мне, что делает тебя недостойной, расскажи, и я сделаю выводы. В моей мудрости ты сомневаться не должна.       Эльфийка поднялась с кресла и схватила себя за предплечья. Стоя возле окна, она нехотя подала голос. — Мы жили в тихом домике на юге Лихолесья, что нам достался от предков. Я происхожу от рода Авари, как и мои родители. Они жили в том доме многие десятилетия. Как и мы. Там было мирно и тихо… Мой дом сгорел. В какой-то момент, по неизвестной причине он вспыхнул. Родители были в погребе, у них не было возможности выбраться. Я искала сестру около двадцати минут, а когда начала задыхаться побежала за помощью к… — эльфийка огляделась, — замку. До сих пор виню себя, что не нашла её там. Что не осталась… — Ты бы погибла там. Я рад, что Всевышние сберегли тебя. — Трандуил видел печаль в глазах подчинённой и грустно улыбнулся, — ты оказалась у стен замка?       Кайдэаль не смогла сдержать улыбки вспоминая это время. — Я влилась в толпу своих сверстников, которые занимались военной подготовкой. Мне казалось, что если кто-то узнает, что я сирота, меня тут же вышлют куда подальше, посему я быстро сменила потёртое льняное платье на военные рубаху, штаны и кольчугу.       Мне выдали лук. Я облажалась. Мне выдали меч. Я не смогла удержать его. Тогда на меня махнули рукой. Но это уже было дело принципа. Всё, что от меня требовалось попасть по голове тренировочного манекена, — она говорила эксцентрично, эмоционально увлекая Трандуила в контекст тех самых дней, — я схватила клинок у кого-то из стражи, и снесла им, — девушка взглянула на оружие лежащее на кровати, — голову этого чёртового манекена, — грандиозно произнесла брюнетка заставив короля засмеяться. — Ты оказалась под опекой Лоранес, матери Ларетрии, что возглавляла тогда всю прислугу, — вспоминал король. — Да, — печально улыбнувшись подтвердила Кайдэаль, — её гибель мне было так же сложно пережить, как и родительскую… — Война не щадит никого, — отметил Трандуил на что получил многозначный кивок эльфийки, — как думаешь, где твоя сестра сейчас? — Надеюсь она убежала в какой-нибудь замок к великодушному правителю, который взял её под крыло и привёл её жизнь в нормальное русло, — улыбаясь рассуждала брюнетка и по завершению предложения подняла глаза на слегка смущённого Трандуила.