Спаситель

В душе огонь, и я болен; просит она реванша. Никита переживал. Последние дни отдыха перед съёмками он думал о предстоящей встрече со Святом. Сомнений насчёт того, что они встретятся, у него не было никаких. Может, пройдут мимо друг друга? Может, поздороваются? Может, поговорят о проекте? И всё-таки, есть же шанс общаться как обычные знакомые, приятели? Киоссе усмехнулся своим мыслям. После того, что было, быть просто приятелями? Свят тоже думал о Никите довольно часто. Ему чего-то не хватало в отношениях с Раммом. Но рядом с Владом он мало об этом думал. День у всех парней начался по-разному. Девять часов утра. Светловолосый открыл глаза, которые слепило жаркое для октября солнце. Огромная редкость, чтобы в Москве было солнце осенью. Взгляд на руки на своей талии и в сторону Влада, и лёгкая усмешка на губах от осознания того, что всё тело болит после жаркой ночи. Надо прекращать шуметь по ночам. Ладно, надо вставать. Надо многое успеть сделать. Твёрдыми шагами идёт в ванную, чтобы освежиться. Без водных процедур целый день будет как овощ, а сегодня съёмки. Должен быть красивым. Взгляд в зеркало на себя. Видит прежнего себя, но совсем другого. Глаза повзрослели что ли? Душ — место, где оживают все мысли. И как не хотел Степанов думать о Никите, чтобы не рвать своё сердце, не получалось. Он скучал по временам, когда они были вместе. Недолго, но всё равно. Уже ничего не вернуть. Влад открыл глаза минут через десять после Свята, как только услышал шум воды из ванной. Хотелось валяться вечность. И кто придумал съёмки во второй половине дня, под ночь? Они устанут и будут совсем убитыми. Длинные ноги опускаются на пол, от чего шатен шикает. Никогда Влад не приучит себя вечером ставить тапочки около кровати. Идёт на кухню, задерживаясь в коридоре около ванны. Так соблазнительно. Можно начать утро активно, с жаркого душа вдвоём. Но не следует этого делать. Голубоглазый перед съёмками очень придирчив ко всему и раздражителен. В это время для него съёмки на первом месте вечно. Идёт на кухню, чтобы приготовить завтрак. Такая привычка — готовить завтрак блондину, на что сам Свят всегда улыбался. Приятно, когда кто-то заботится о тебе, ничего не требуя взамен. Никита вообще не спал. Он привык не спать до самого утра, а потом вставать под ночь, и так до бесконечности. В этом режиме он жил около двух месяцев. Превратился в сову. Сам не понимал, с чем это связано. Во всей привычке винил Степанова, к которому за это короткое время привязался. И хотел всё вернуть, что теперь казалось невозможным. Свят выбрал другого, и его выбор нужно уважать, не мешать быть счастливым. Киоссе понимал, что должен злиться, но физически этого делать не мог. Слишком любил блондина. Младший посмотрел в зеркало и ужаснулся. С лицом нужно было что-то делать. От постоянных слёз, неправильного режима и плохого питания из милого Никиты он превратился в непонятное существо, совсем не похожее на человека. Как хорошо, что он приехал вчера, и мама осталась в Рязани ещё на некоторое время. Она не увидит его таким. Выходом из положения был только тональник матери. Киоссе так сильно привязался к Святу. Теперь просто не представлял жизни без него. Он жил эти месяцы в сплошном мраке, из которого не видел выхода. Со Святом он радовался каждой мелочи, каждой секунде, проведённой с ним. Теперь нет Свята, и нет той прежней жизни. Мать никак не могла понять причины такой резкой перемены в поведении сына. Искренне хотела помочь, допытывалась. А от этого Никите было лишь больнее. Стыдно, что любит он парня. Стыдно, что мать не знает главного его секрета. Он пошёл в ванную, где снова плакал. Казалось, что спустя время должно быть легче. Но эта рана никак не заживала. Без Степанова он не видел смысла в жизни. Всё теперь покрыто мраком, в котором он не хотел жить. Но и искать новые радости он не хотел. Ему не нужен был никто. Даже в группу он уже не хотел. Плевать на это шоу. Свят вышел из ванной с одним полотенцем на бёдрах, сразу направляясь на кухню. Сразу видит Рамма, который как заботливая пчёлка носился от стола к столу.