Доброй ночи, Харли Квинн

Мне выделили кабинет, где я буду сидеть, принимать жалобы, выбегать на шум и крики, регулировать порядок и пить кофе. Да, единственной отрадой в этом месте была прекрасная кофе-машина. В ней не было ничего примечательного, варила она самый обычный кофе, но именно с нее по большей части все и началось. Часы шли очень медленно, я выходил из кабинета, походил по коридорам, сходил на обед, чтобы проследить за порядком. Девочки, почему-то, смотрели на меня с тревогой. Уж чего я не ожидал, так это уважения к новому начальству. Некоторые, конечно, хихикали, смотрели на меня и проводили пальцем поперек горла, как бы показывая, что хотят зарезать меня. Но меня, человека, который последние пятнадцать лет спал сидя, это не задевало. В какой-то момент, один охранник увидел, как девушка показывала мне жест перерезания горла, кинулся к ней, достал какой-то блокнотик, что-то закричал и записал. Я ничего не понял, но как раз в этот момент сержантик подскочил ко мне и сказал, что заключенной сделан выговор и я могу не беспокоиться, потому что для нее уже определено наказание. Я, естественно, был поражен этим детским садом, но сделал себе пометку, что всякие типичные для тюремной культуры жесты здесь являются неприличными, пресекаются и наказываются. Лично я бы не обратил на это никакого внимания и такая опека вновь разбудила во мне убивающую депрессию и ввергла в тоску. Меня как раз таки больше интересовали девочки, которые смотрели на меня с тревогой в глазах. Война научила меня обращать внимание на нетипичные вещи. После обеда я решил вернуться в кабинет, который уже опостылел мне за четыре часа. Только в этот момент я заметил, что на двери висела табличка не с моей фамилией. Д. Керн. Дэвид Керн. Это имя было мне незнакомо, но было очевидно, что кто-то же должен был начальствовать в этой тюрьме до меня. Дальше дедукция привела меня к тому, что мистер Керн скорее всего ушел на пенсию, а я занял его почетное место и табличку скоро заменят. В общем, возможно, мой нюх меня подвел впервые в жизни, но я со спокойным сердцем решил, что все в порядке, что некто Керн сейчас потягивает коктейли на Гавайях, а я занял его место и не стал утруждать свой мозг мыслью о том, что на пенсию обычно отправляют с почестями и любят на память дарить вот такие кабинетные таблички с именами, а новую табличку устанавливают немедленно, потому что так или иначе тюрьма - государственное учреждение. Еще через четыре часа по моим венам текла не кровь, а кофеин, я заказал пончики, чтобы скорее отрастить необратимый для моей сидячей профессии животик. В этот момент в кабинет постучала и, не дождавшись моего разрешения, вошла юная девица. Тогда я подумал, что Кэти (ее звали Кэти), вошла на запах и начнет клянчить пончики и, чего доброго, предлагать расплатиться за них натурой. Но как оказалось, Кэти любила поболтать с начальством и заходила ко мне каждый вечер. Хотя, возможно, такая честь была оказана только мне. Я, признаться, был поражен этими либеральными порядками в тюрьме. В армии порядки были куда строже, а ведь мы были свободными людьми. Кэти вошла в кабинет, недоверчиво прокралась по стенке, а затем резко протянув руку, неуверенно промурлыкала: - Я Кэти! Я не знал, можно ли ей жать руку, но судя по всему у Кэти был аутизм, она не смотрела мне в глаза и я подумал, что вряд ли она сделает мне что-то. Кроме того, я подумал, чего ей стоит говорить со мной и вообще идти на контакт с людьми. Я пожал ей руку и представился: - Кэти, я полковник Гаальи. - А где полковник Керн? - все еще глядя куда-то в сторону и вжимаясь в стену неуверенно спросила Кэти. - Я, честно говоря, не знаю, может на пенсии? - Он умер? - выпалила Кэти. Я подумал, что, может, кроме аутизма, девушка страдает задержкой в развитии и постарался мягко объяснить: - Кэти, если он вышел на пенсию, это не значит, что он умер... - Я не люблю перемены, я хочу чтобы был порядок, я хочу чтобы здесь был Керн, почему вы здесь сидите, когда вернется Керн - начала тираду Кэти и мои медицинские познания подсказывали, что из-за сильного нервного напряжения у нее вот-вот начнется приступ, свойственный аутистам, когда нарушается привычный строй их жизни. - Кэти, меня назначили сюда на постоянную работу, видимо, на долго, это единственное, что я точно знаю, меня не посвятили в дела мистера Керна и я, поверь, не знаю, где он сейчас. - Значит Харли его убила... - Прости, Харли? - Харли что-то подсыпала Керну тогда в чай, Керн плохо говорил о Пуддинге, Керна увезли, Керна нет, вы вместо Керна! Я начал ощущать, что у меня пухнет голова так же как у Кэти. Я не понимал, что происходит, почему очередная малолетка решила отравить начальника тюрьмы из-за комментария в адрес десерта, который в тюрьме никогда не подавали. Тут я подумал, что так негодовал по поводу нового места работы и так беспрекословно, по старой привычке пошел выполнять приказ, что даже не задал себе ни один вопрос: чье место я занимаю, что с предыдущим начальством, где сейчас бывший начальник. В этот момент в кабинет постучали и также, не дождавшись моего согласия вошли несколько человек, как я сразу понял, мои коллеги. Кэти попросили уйти и передали по рации в медпункт, чтобы Кэти успокоили, чтобы местный психолог разъяснил ей, что начальство иногда меняется и чтобы выдали на ночь успокоительное. Делегация пришла по большей части чтобы познакомиться со мной. Я решил не упускать момент и не тратить время исключительно на светскую беседу и тут же спросил о полковнике Керне. Седой мужчина в штатском Гойл Смит, полковник в отставке, приподнялся и бросил мне на стол внушительную папку. - Вы слышали о секретной операции, который проводил Пентагон в 2011 году, когда ряд заключенных был освобожден для выполнения государственной миссии? Я попытался вспомнить, что делал в 2011 году - у нас на год пропал Интернет, новости мы узнавали от местных репортеров, я много пил, воевал, пил, воевал, в общем, ни о какой операции не знал, в чем сразу же сознался. - Мистер Гаальи, тогда эту операцию за пределами официальных диалогов назвали "Отряд самоубийц". По нашим расчетам, в ходе выполнения миссии все должны были погибнуть, однако погиб только один, пожертвовав собой ради других. Остальные, отчаянные, самые опасные и самые разыскиваемые преступники начали выдвигать требования. Так, дочь известного киллера по прозвищу Дэдшот поступила в этом году на первый курс в Оксфорд, при нашей, разумеется поддержке. Среди преступников... Возможно это была наша самая большая ошибка... Среди преступников в отряде была Харли Квинн, некогда доктор Харли Квинзель. Она работала с заключенным, который известен всему преступному миру как Джокер, затем влюбилась и сбежала с ним, став в итоге безумной Харли Квинн. Своего возлюбленного она называет Пуддинг, так что будьте осторожным с этим словом (Ах, вот оно что!). После выполнения миссии в команде отряда, Харли повернулась на идее замужества, попросила себе в камеру кофе-машину, начала читать книги, в общем, за прилежное поведение в этом году суд освободил ее из одиночной камеры тюрьмы строгого режима и Харли перевели к нам. Две недели назад, полковник Керн, которому она сразу не понравилась, ведь она не какая-то восемнадцатилетняя наркоманка, а профессиональная убийца, самовольно начал морить Харли голодом, а по ночам заводит в каморку для швабр и часами повторял, что Джокер мертв. Девочка где-то раздобыла яд и подсыпала Керну в чай, но, видимо, она не хотела возвращаться в преступный мир, рассчитала дозу так, что Керна вырубило, а затем поносило неделю, но в целом он не пострадал и остался жив. Однако, когда подробности конфликта стали известны, его уволили и вы пришли на его место. А завтра... Смит посмотрел на папку, громко выдохнул, и продолжил: - А завтра истекает срок наказания Харли и она выйдет из одиночки. Я вас предупреждаю - будьте с ней на стороже. Девочка может и впрямь исправилась и ничего не сделает в тюрьме, но не дай Бог об этом прознает Джокер. Гаальи, это трудная работа. На самом деле трудная. Это не пальба по видимому противнику. Это мудрость и балансировка. Удачи вам! Вся коллегия присяжных заседателей, которая только что повесила на мои плечи профессиональную убийцу, которая сможет хоть каждый день заходить ко мне в кабинет, встала и удалилась. Я взял толстую папку только потому, что почувствовал - кажется в Курятнике может быть интересно, и принялся читать дело Харли Квинн.