Доброй ночи, Харли Квинн

Время было позднее и я понимал, что домой мне сегодня тоже не попасть. Сна не было ни в одном глазу, меня слегка потрясывало, я чувствовал, что снова живу, что жизнь вновь приобретает краски, во мне просыпается азарт. Я вошел в темный кабинет, сел за свой стол, включил ночник, поставил локти на стол и, сложив пальцы в замок, погрузился в размышления. За окном гудел ветер и о стекло бились ветки большого клена. Я так глубоко погрузился в свои воспоминания об Афганистане и о том, что жизнь, наконец, кажется, подарит мне еще одно приключение, что не заметил, как стук за окном усилился. Это были уже явно не ветки. Медленно, сопротивляясь, я начал выныривать из омута памяти, чтобы посмотреть, что же стучит за окном. Наконец, я заставил себя обернуться и, признаюсь, хотя повидал много ужасов в жизни, все равно подскочил от неожиданности. За окном на тросе для скалолазания висел мужчина в фиолетовом пиджаке и с зелеными волосами. Он улыбался во все тридцать два зуба и раскачивал при этом ножкой, как ребенок. На ногах у него были большие красные клоунские ботинки. Именно они и бились о стекло последние минуты две. Честно говоря, я был рад Джокеру в тот момент. Я не знал его лично, я не гонялся за ним, как огромное количество копов города, кому он доставил множество неприятностей в свое время. Я работал с другим видом преступников, у них не было мозгов, стратегии... Только наркотики и Калашников. Теперь же я видел за окном самого разыскиваемого убийцу, который проник на территорию тюрьмы без шума и пыли, и висит за окном начальника одного из отделов государственной тюрьмы уже около трех минут. Не работала ни одна система оповещения, в коридоре не слышался топот, рация молчала, свет на тюремном дворе был погашен, а ведь он реагирует на малейшее движение. Все это означало только одно: я был единственным человеком, кто знал, что Джокер сейчас находится на территории тюрьмы. Мы смотрели друг на друга. Он продолжал почти беззвучно хихикать, его клоунский ботинок стучал в окно уже тише. Я еще не знал, какой реакции ожидал от меня Джокер, чего он хотел, зачем пришел. Но долго наша игра в гляделки длиться не могла. Я посмотрел на дверь. Джокер теперь не скалился, а раскрыл рот, чтобы засмеяться во все горло, слегка оттолкнулся от окна и сделал на веревке один поворот вокруг своей оси. Он верно подумал, что я решил бежать. Однако я посмотрел на дверь, потому что прислушался к шагам в коридоре: может ли кто-то помешать мне свершить задуманное? Я резко подскочил и направился к окну. У Джокера с лица сползла улыбка, он был явно озадачен. Я повернул нижнюю ручку, верхнюю, снова взялся за нижнюю и с силой дернул на себя. Окно открылось и в лицо мне пахнул свежий ветерок, который я не ощущал на своем лице уже двое суток. Наслаждаться им мне пришлось недолго. Джокер медленно потянулся одной рукой во внутренний карман пиджака и я понял, что скорее всего он собирается достать пистолет. Немного отойдя в сторону от окна, я сделал вид, что осматриваюсь, и с уверенностью в голосе произнес: "Входите, я знаю, что вы ищете". Джокер продолжал издавать непонятные мне звуки, что-то между старческим кашлем и смехом, затем слегка раскачался, чтобы достать до оконной рамы. Наконец, твердо встав ногами на раму, он снял крепление и подал кому-то знак. Я понял всю прелесть охранной системы в тюрьме: Джокер проник на территорию со снаряжением для альпинизма, да еще и не один и остался незамеченным. Вы можете подумать, что все дело в гении Джокера, но вряд ли его напарники обладали таким же умом и ловкость. Крепление и трос зависли в воздухе, а затем медленно начали подниматься вверх, пока не скрылись из виду. Джокер достал пистолет и снова принялся хихикать, только теперь это был экстатический смех. Ему, видимо, нравилось загонять жертву в угол. Он быстро приблизился ко мне и ткнул пистолет в щеку так, что мои верхние зубы могли просто вылететь от такого напора. Он схватил меня за шиворот и поволок к шкафу с личными делами заключенных. Я ударился о шкаф спиной достаточно громко, но быстро понял, что в коридоре по прежнему тихо и в эту ночь нам никто не помешает "беседовать" с Джокером. - Ну что, у нас новый Босс? - шипя как змея произнес Джокер, - а где старенький, умер?" После этого слова Джокер скорее громко дыхнул ртом, чем засмеялся, но судя по широко расплывшейся улыбке, это был именно смех. - Нет, и визимо, к созяению - попытался выговорить я, шепелявя из-за дула, приковавшего мою щеку к зубам, - Но Хайи вышла из оиночки. - Откуда вышла? - Джокер прижал дуло еще сильней. Щека, видимо, порезалась о зубы и я почувствовал солоноватый вкус во рту. - И оинои - попытался выговорить я снова, но с полураскрытым ртом все согласные потерялись. Джокер убрал пистолет, отошел, как я понял чуть позже, чтобы разогнаться, и зашипел: - Ты кинул мою любовь в карцер? - после этих слов он подбежал и здорово въехал мне кулаком по лицу. - Не я! - крикнул ему в ответ и дал кулаком в левый глаз. Он развернулся всем корпусом и мог бы упасть, но сбалансировал на правой ноге, выпрямился и быстро направился ко мне. Теперь дуло вдавливалось в мой лоб и это было лучше, чем в щеку, потому что именно в этот момент хорошая коммуникация могла спасти мою жизнь. - Слушай, я не знаю, кто отдал приказ поместить ее в одиночку, я как раз разбираюсь с этим. Мы говорили сегодня с ней и знаешь, я хочу ей помочь, помочь бежать, потому что она только и держится на том, что любит тебя. Слушай, в коридоре тихо, я могу сходить к ней и привести сюда, я как-нибудь объясню это охране, но встреча с тобой воскресит ее, потому что я знаю, она уже на грани! - Ни черта ты не знаешь! - Джокер резко надавил дулом мне в голову так, что я ударился затылком о дверцу, но в этот же момент он убрал ствол, - а приведи ее, ну, давай, живо! Я тихо вышел из кабинета и направился в спальный сектор. Конечно, я не знал где спит Харли, может ее спальное место тоже изолировали от "нормальных" людей, после того, что она сделала с бывшим начальником. Следуя этой логике, я начал двигаться вдоль стен и заглядывать в кубрики, где было две кровати, а не четыре. Наконец, в лунном свете я увидел ее белые, как снег волосы. Она действительно была в кубрике без соседей, совершенно одна, вещи разбросаны на соседней кровати и мне пришло в голову, что из прошлого кубрика ее скорее всего вышвырнули и совсем недавно. Я подбежал к ней, взял за плечи и слегка тряхнул: - Харли, Харли, проснись, он здесь! Харли пребывала в очень глубоком сне и отреагировала не сразу. Наконец, она открыла глаза и улыбнулась мне так, как если бы я был ее отец, а она моя дочь и я разбудил ее в Рождественское утро. Я все еще держал ее за плечи и в одно мгновение мои глаза раскрылись от ужаса и я вжался в ее плечи сильнее. Как только Харли поняла, что я зову ее на встречу с Джокером, во дворе включился свет и на всё здание сработала сигнализация. - Пу...- попыталась закричать Харли, но мне пришлось закрыть ей рот рукой. Я понимал, какую боль она испытала в этот момент, потому что покидать спальный сектор до подъема ей было нельзя, во дворе во всю лаяли собаки и звучали выстрелы. Я действительно испытал ужас, то ли от того, что Харли могла и не узнать в эту ночь о Джокере и услышать о том, что его убили прямо во дворе нашей тюрьмы много позже, например, после освобождения, или просто потому что спустя столько дней снова слышал звуки выстрелов. Я смотрел в окно, широко раскрыв глаза, хотя мне было видна только дальняя часть территории и темное ночное небо, мои пальцы обжигали слезы Харли, я стоял на коленях в женской спальне посреди ночи, среди просыпающихся заключенных, рядом с задыхающейся от слез Харли, с незакрытым окном в своем кабинете и понятия не имел, что будет дальше.