Доброй ночи, Харли Квинн

В тот момент, когда я уже решил для себя, что дело дрянь, справа под ухом заговорила рация, которая нас спасла: дежурный с поста передал, что на территорию тюрьмы проникла банда Джокера, им удалось сбежать через дальнюю калитку, ведущую к озеру и в лес, Джокер среди них "не был замечен". Я вздохнул с облегчением, Джокер тот еще ловкач, его не удалось бы застрелить паре тройке гражданских, но Харли все еще сотрясалась, сидя на постели, теперь уже от того, что свидание было так близко, но все рухнуло. Надежда ускользнула прямо из рук. Это могло добить ее или воскресить. Я уже знал, где она могла бы об этом хорошенько поразмыслить и как нам выкрутиться из ситуации. В этот момент я услышал быстро приближающиеся шаги по коридору. Многие заключенные к тому моменту уже проснулись, поэтому охрана не утруждала себя соблюдать тишину. - Полковник Гаальи! - эхом прокатилось по сектору. Я наспех стер слезы с лица Харли и крепко схватил ее за руку, дождался момента, когда шаги послышатся совсем близко и когда из-за ближайшего кубрика ко мне двинулась целая кавалькада охранников (и где они были раньше, спрашивается), я заговорил громко и четко: - Ваши сообщники проникли на территорию тюрьмы и вы обязаны немедленно пройти ко мне в кабинет на допрос! Отряд из охранников замер на месте, видимо, они не ожидали от меня такой "бдительности" и "оперативности". На несколько секунд все замерли и смотрели друг на друга, пока Харли, наконец, не заерзала на кровати, нащупывая ногами тапочки под кроватью. Один из охранников предложил сопроводить нас с до моего кабинета, но, помня об открытом окне, я быстро заверил его, что в этом нет необходимости. Затем, чтобы наша афера выглядела натуральней, я поблагодарил всех за оперативность (то есть за то, что не знали о посторонних на территории тюрьмы), бдительность (проворонили посторонних, сбежавших у них из под носа), за то что не спят (спят) на дежурстве и чинно проследовал к себе в кабинет, сжимая руку Харли. Я не ожидал, что наше свидание повторится так скоро, что спустя два часа с момента нашего знакомства, она снова сядет в кресло напротив меня. Теперь это правда был совсем другой человек: припухшие глаза, усталый взгляд, ни тени улыбки на лице. Я заварил нам чай и начал, наверное, самый мягкий допрос в истории этой тюрьмы: - Харли, я вспомнил, что ты постоянно поглядывала в окно, как только пришла ко мне в кабинет. Ты знала, что он должен прийти? - Да, сэр. - Что это с тобой? - Ничего, извини, мистер начальник - Уже лучше (я едва сдержал улыбку). Так - я немного понизил голос - так как вы поддерживаете связь? - У нас есть знаковая система. Столбы заборов вокруг тюрьмы, особенно со стороны озера, давно заржавели, я беру камешек и вычерчиваю определенные символы "все хорошо", "опасность", "норма", "еда". Все думают, что я сумасшедшая и рисую какие-то узоры на заборе. На следующий день Джокер или кто-то из его команды пишет рядом с моим символом время, тоже определенными символами. Я набираю за день штрафов и остаюсь на ночь мыть полы в коридоре. В назначенное время подхожу к окну и, если я, например, что-то попросила, смотрю где Пуддинг оставит посылку. А утром тихонько забираю. Есть дворы рядом с хозяйственным помещением, которые не поставлены под сигнализацию, потому что работники часто ходят там уже после отбоя, а иногда остаются ночевать как и вы, мистер начальник. Кто-то там даже устраивает свою личную жизнь, - Харли первый раз за вечер улыбнулась, - так вот на этой территории, да и в самой подсобке, мы и устроили почту. Если я ничего не прошу, Пуддинг не приходит, он просто знает, что все хорошо и ставит рядом символ, что и у него все хорошо. Но в тот день, когда я отравила начальника, я послала сигнал SOS и дальше наше общение было не возможно, но он знал, что в тот день, когда меня освободят из одиночки, я должна буду зайти в кабинет начальника. Возможно, под козырьком вашего окна установлена камера и Джокер сейчас наблюдает за нами, как наблюдал все это время. Уверена, что за это время он успел сколотить в лесу целую базу и сутками не сводил глаз с экрана, ожидая, когда я появлюсь здесь, но что-то заставило его помедлить, может то, что ваше окно выходит на охраняемый двор, поэтому я не увидела его в окне, его увидели только вы, - на этих словах Харли опустила глаза в пол и притихла. - Харли, у меня к тебе предложение, которое вряд ли тебе понравится. Харли не отреагировала на мои слова, все также глядя куда-то в пол, но на самом деле, в пустоту. - Тебе придется вернуться в одиночку до следующей ночи. Я объясню охране это тем, что если ты состоишь в сговоре в Джокером, ты попытаешься с ним связаться снова, а это, как они подумают, чревато тем, что ты и вовсе можешь сбежать с ним из тюрьмы. Поэтому я принял решение закрыть тебя на день, чтобы ты не могла передать никакие сведения Джокеру, а на ночь возьму тебя под контроль, чтобы ты с ним не сбежала. При этом я конечно же попрошу усилить охрану на ночь, чтобы в случае рецедива мы смогли бы поймать Джокера или кого-то из его команды, но судя по тому, как здесь все работают, никто и пальцем не пошевелит. Это будет официальная версия. На самом деле я почти уверен, что Джокер вернется за тобой следующей ночью, поэтому поздно вечером тебя освободят из одиночки, ты проследуешь ко мне в кабинет и мы будем ждать его вместе. С собой в камеру я дам тебе таблетку снотворного, термос с чаем, кое-что из еды и книжку можешь заказать любую. К счастью, Харли послушно кивнула и промямлила "Завтрак у Тиффани". Я поставил чайник и проследовал в библиотеку. На мое удивление (хотя что уж тут удивляться) я не встретил по дороге ни одного охранника (пора бы их имена запомнить). Найдя в темноте букву "К" и ведя пальцем вдоль стеллажа я, наконец, отыскал "Капоте Т.", прихватил книжку и вернулся обратно незамеченным. Таблетку поместили Харли в карман штанов, книгу и еду в плоской коробке примотали в телу под футболкой, а термос привязали к спине поверх футболки, но под толстовкой. Я положил руку на плечо Харли, посмотрел ей в глаза и отвел в крыло с одиночными камерами. Прежде чем мы повернули в этот отсек, я развернул Харли, крепко взял за плечи и сказал "Доброй ночи, Харли Квинн".