Правда или вызов?

      Вспыхнули прожекторы, заливая всё ярким светом. Джесси зажмурился и хотел прикрыть глаза ладонью, но руки не слушались. Каждый вздох отдавался болью. Повреждённая нога пульсировала в такт биению сердца. Грудь сжало горькое чувство обиды и бессилия. Вот и закончилась его служба в Overwatch, так и не начавшись.       — Друг, ты самый лучший! — Джесси осторожно приоткрыл глаза. Перед ним возникло улыбающееся лицо Маркуса. Обычно сдержанный и спокойный, сейчас он чуть ли не светился от счастья. — Благодаря тебе я выиграл кучу денег.       «Какое счастье, что мои страдания хоть кому-то принесли пользу».       — Не дёргайся, паралич скоро пройдёт. Но если совсем плохо — моргни два раза, я позову кого-нибудь.       Джесси прикрыл глаза. Сейчас хотелось просто забыться и представить, что этих двух недель не было.       «Вспоминай, как делать заточки, очень скоро тебе это пригодится».       — Джесси, эй… — Маркус потряс его за плечо. — Не засыпай. Так что, позвать кого-нибудь?       Чувствительность начала возвращаться. Он уже мог пошевелить руками, и Маркус помог ему сесть. Первым делом Джесси снял шлем, дрожащей рукой вытер струящийся по лицу пот и взлохматил волосы, ощущая приятный холодок на шее.       Маркус протянул ему бутылку с водой. Пока Джесси пил, из Лабиринта вышел подстреливший его боец. Не глядя по сторонам, он прошествовал к раскладному столу с бутылками.       — Давненько у нас такого не было! — разнёсся в ночном воздухе весёлый голос Аны. — Джек и Гэбриел всерьёз сцепились, выясняя, сколько процентов тебя прошло Лабиринт.       Джесси непонимающе уставился на неё, затем медленно повернулся. Каким-то непостижимым образом он сумел доползти до белой линии, но пересечь её успела только его голова. И что это значит?       — Всё равно, что они решат, — Маркус хлопнул его по спине. — Ты добрался до выхода — значит, я победил.       — Ты ставил на меня? — хрипло спросил Джесси.       — Я знал, что ты справишься. И мы это обязательно отметим.       — Маркус, — строго сказала Ана. — Азартные игры запрещены на территории Overwatch.       — Вот именно поэтому мы все сделки проводим вне территории. И не волнуйся, тебя я тоже приглашаю.       Постепенно подтянулись остальные бойцы. Снимая шлемы и потягиваясь, они разбирали бутылки с водой. На Джесси они даже не смотрели. Он с удивлением отметил, что среди них была женщина. С кожей цвета крепкого кофе и стриженными под ноль волосами. Здоровяк, который выбыл первым, бросил на него злой взгляд, но, как и остальные, проследовал мимо.       Подошли Моррисон и Рейес. Похоже, они всё-таки пришли к единому мнению. И, судя по недовольным лицам, решение не устраивало их обоих. При помощи Маркуса Джесси поднялся, готовясь услышать свой приговор.       — Вот как мы сделаем, — сказал Моррисон. — Будем считать сегодняшнее прохождение предварительным этапом. Ты допускаешься к выполнению операций, но с рядом условий. Кроме того, через четыре месяца пройдёшь Лабиринт ещё раз. Без условностей и каких-либо поблажек.       Джесси уставился на него, пытаясь переварить только что услышанное.       — Так я прошёл? — на всякий случай уточнил он.       — Условно.       — Отлично! — закричал Маркус и с силой ударил Джесси по спине. Тот полетел вперёд прямо в объятья Аны.       — Добро пожаловать в семью, — прозвучал над ухом её мягкий голос.              * * *              Проснулся он ближе к вечеру от жуткого голода. В комнате никого не было, но на тумбочке стояла большая бутылка с водой. Джесси подозрительно уставился на неё. Маркус относился к своим вещам с пугающей щепетильностью и, будучи взрывником, мог раз и навсегда отбить желание брать что-либо без спроса.       Лишь убедившись, что к бутыли не тянутся никакие провода, а рядом нет никаких подозрительных веществ, Джесси жадно осушил её наполовину. Потом осмотрел пораненную вчера ногу. Опухоль почти спала, и при ходьбе боль почти не чувствовалась.       Теперь он полноправный агент Overwatch. И это значит, что ему придётся помогать ловить людей, на которых раньше работал. Странное ощущение, если вдуматься.       Форма уже не казалась жёсткой и неудобной, как в первые дни. Ткань стойко выдержала все его неудачные падения и бесчисленные ползанья в грязи. И теперь, глядя в зеркало, Джесси на секунду даже не узнал себя. Цвета Overwatch смотрелись на нём пугающе естественно.       Он отвернулся от своего отражения — что за глупости в голову лезут?       В столовой, несмотря на необеденное время, было многолюдно. Собравшаяся за тремя соседними столами группа бойцов что-то бурно обсуждала, время от времени разражаясь громким смехом.       — Вот он, наш герой! — крикнул Маркус. Раздались смешки, кто-то одобрительно засвистел. Джесси в нерешительности остановился.       За две недели тренировок он общался только со своей маленькой группой. И немного с Фарией. Он был настолько вымотан, что и не замечал, как его изолируют ото всех. Даже в столовой они втроём сидели за отдельным столом. Остальные сотрудники глазели, не скрываясь, но попытки познакомиться поближе не предпринимали. Особенно после того, как чересчур любопытный боец, сунувшийся на стрельбище просто поглазеть, был отправлен Рейесом подметать территорию со словами: «Если нечем заняться, займись чем-нибудь полезным». Всё свободное время уходило на отдых, а не на попытки наладить контакт с кем-то.       Сейчас в окружении стольких незнакомых людей он напрягся, не зная, как себя вести. Весь его жизненный опыт требовал держаться от них подальше. Глаза искали пути отступления. Рука сама потянулась к отсутствующей кобуре.       — Садись, — позвал Маркус и похлопал по стулу рядом с собой. — Наверняка ты голодный.       Чернокожая женщина потянула Джесси за руку и усадила на свободное место. Перед ним появилась тарелка с отбивной и тушёными овощами, стаканчик с кофе и большая пачка крекеров.       «И что, все будут смотреть?»       Тупой столовый нож сам собой скользнул в рукав и лёг так, чтобы его можно было быстро выхватить.       Запах от еды шёл одуряющий. Порция была почти вдвое больше стандартной. Даже такое количество зрителей не могло испортить Джесси аппетит. «Ешь всегда при любой возможности», — такой девиз он для себя выработал.       — Друзья! — весело провозгласил Маркус, пока Джесси жадно заглатывал мясо, запивая горячим крепким кофе. — В нашем семействе прибавление, и как любящий — а главное, состоятельный — дядюшка, я приглашаю отметить это грандиозное событие. Чёрт! У меня вылет через три дня, — Маркус погрустнел. — Значит, когда я вернусь, мы все отправимся в бар. Тем более что вы все уже скинулись.       — Отличный повод, — пробурчал блондинистый здоровяк за соседним столом. С отбивной он расправлялся как с личным врагом и на веселящуюся компанию посматривал с неприязнью. — Превращение Overwatch в бандитский притон.       — Норман, — попыталась одёрнуть его чернокожая женщина, — прекрати.       — Можно подумать, это только моё мнение, — зло отозвался Норман. — Я пять лет ловил таких, как он. А тут Рейес просто притаскивает мелкого контрабандиста и считает, что мы все будем плясать вокруг него.       — Считаешь, что поменять уютную камеру на службу под командованием Рейеса было ошибкой? — попытался перевести всё в шутку Джесси. Только конфликтов ему не хватало.       — А ты решил, что прошёл Лабиринт после двухнедельной подготовки, и сразу же тебе распахнут объятья? — сверкнул на него глазами Норман. — Ты всего лишь очередная причуда Рейеса, и когда надоешь ему, тебя вышвырнут отсюда…       — Ну хватит! — оборвал его Маркус. — Джесси теперь один из нас, и, если у тебя есть какие-то претензии, можешь высказать их командующему Рейесу лично. Думаю, он найдёт время тебя выслушать.       Норман немного сдулся. Похоже, подобная перспектива его не слишком привлекала. Он окинул всех мрачным взглядом и встал, забрав поднос.       — Ты здесь на четыре месяца, — бросил он напоследок.       Джесси внимательно следил за реакцией окружающих, прикидывая, от кого из них стоит ждать неприятностей в будущем. Кто-то недовольно морщился, но были и те, кто провожал Нормана задумчивым взглядом. Сколько ещё людей думает так же, как он?       Ещё в Лабиринте он понял, что его изолировали намеренно. И не только давая время остальным привыкнуть к его присутствию. Новичка не воспринимали всерьёз. И в этом оказалось его главное преимущество.       — Не слушай его, — хмуро посоветовал Маркус. — Он просто злится, что ты уложил его всего лишь на пятой минуте.       В столовую влетела Лорин, огляделась, заметила Джесси и тут же направилась к нему.       — Вот ты где! — всплеснула она руками. — Ну и горазд же ты спать, как сурок в самом деле. Пошли, Рейес тебя ждёт.       — Но я не доел, — Джесси с тоской посмотрел на исходящие паром тушёные овощи.       — Рейес ждать не будет, потом доешь.       Джесси едва успел прихватить тарелку, и Лорин потащила его наружу. Поспешно дожёвывая мясо, он шёл по пустым коридорам, пытаясь запомнить повороты. На память он никогда не жаловался, но кто вообще строит военные базы подобным образом?       Поднявшись на верхний этаж и поплутав немного по однообразным коридорам, они остановились перед одной из дверей. Лорин повернулась к Джесси, отобрала тарелку, поставила на один из стульев, пригладила его растрёпанные волосы и только после этого постучала.       — Войдите.       В кабинете было накурено, и даже гулявший от окна сквозняк с трудом разгонял сизый дым. Рейес затушил очередную сигарету и смерил вошедших внимательным взглядом. Он с таким напряжённым видом собрался поздравлять нового оперативника?       — Садись, — Рейес указал на свободный стул.       Лорин заперла дверь и осталась стоять, а Джесси послушно опустился на предложенное место. В голове закрутились нехорошие мысли, а когда Рейес закрыл окно, подозрения о захлопнувшейся ловушке только усилились.       Командир продолжал изучать Джесси внимательным взглядом. Захотелось показать ему язык, просто чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Припрятанный столовый нож приятно холодил кожу, немного придавая уверенности.       — У тебя был повреждён визор, проходить Лабиринт было опасно. Почему продолжил?       Джесси растерялся. А что ему ещё было делать? Мысль сдаться в тот момент даже не приходила ему в голову. Две недели убийственных тренировок, чтобы сойти с дистанции в самом конце?       — Ты же сказал: не облажаться.       Рейес молчал, что-то обдумывая. Затем перевёл взгляд на Лорин, стоящую у двери. У них произошёл какой-то молчаливый диалог, в результате которого они пришли к единому мнению.       — То, что я тебе сейчас скажу, ковбой, знает очень ограниченный круг лиц, — начал Рейес. — И если хоть что-либо из сказанного сейчас покинет стены этого кабинета, я очень быстро пойму, откуда произошла утечка. Всё понятно?       Весьма расплывчатая формулировка. Ничто не помешает Джесси привести кого-нибудь в этот кабинет и рассказать об услышанном. При этом формально никаких инструкций он не нарушит. Тем не менее он кивнул, ведь именно этого от него и ждали.       Рейес подошёл к столу и сел на своё место. Почему-то именно сейчас стали отчётливо заметны шрамы на его лице.       — Около года назад в Overwatch было создано подразделение для выполнения работы, которую не хотели или не могли выполнять остальные агенты. Официально подразделения не существует. Мы не связаны бумажной волокитой, делаем то, что прикажут, не задаём вопросов и при этом не ограничены в методах. Следишь за мыслью?       Джесси поёрзал на стуле. Либо под прикрытием Overwatch действует тайная банда наёмников, либо он чего-то не понимает.       — Какую именно работу? — осторожно уточнил он.       Рейес подтолкнул к нему планшет. Тёмный экран на секунду задумался, затем на нём высветился красно-белый круг со стилизованным изображением коровьего черепа. Символ пропал, и вместо него появилось чьё-то досье.       — Оливер Ларссон. Специальный представитель Генерального секретаря ООН.       С трёхмерной фотографии на него смотрело ничем не примечательное лицо. Такого увидишь на улице, даже не запомнишь. Уже за сорок, короткая стрижка, укладка, тонкий нос, морщины в уголках выцветших глаз. Рассеянно пролистав длинное описание его достижений, Джесси непонимающе поднял глаза. К нему подошла Лорин.       — В коммуникаторе Ларссона хранится информация весьма специфического характера. Какая именно, тебе знать необязательно, но она достаточно секретна, чтобы представлять ценность. Кроме того, у Ларссона есть доступ к досье на всех агентов Overwatch. Это значит: мы не можем подобраться к нему, не вызвав подозрений. Зато ты можешь.       — То есть мне нужно выкрасть его коммуникатор? — Джесси почувствовал странное разочарование. Прошедшие две недели он готовился стать частью чего-то большого и значимого. А получается, его просят сделать работу обычного карманника.       — Выкрасть я и сама смогу, — раздражённо отмахнулась Лорин. — Тут нужно действовать осторожней.       — Это сильно отличается от того, чем ты занимался раньше? — Рейес смерил его насмешливым взглядом.       Джесси потянулся к лежащей на столе пачке сигарет, но остановился, вопросительно глянув на командира. Тот кивнул и даже передал ему зажигалку. Терпкий дым неприятно царапнул горло, но неплохо прочистил мозги.       Значит, всё-таки наёмники. А на что, собственно говоря, он рассчитывал? Что начнёт жизнь с чистого листа и будет сеять разумное, доброе, вечное? С таким-то послужным списком? Да это даже в мыслях звучало глупо. Видимо, ни на что другое он не годен, и даже Рейес это видит. Только и остаётся, что воровать. Как там? Не задавать вопросов и ни перед кем не отчитываться? Не так уж и плохо, если вдуматься. Всё то же самое, что и прежде, только с регулярной оплатой. А какой, кстати говоря, у него оклад?       — Ну хорошо. — Джесси затушил окурок. — Что мне нужно сделать?       Лорин положила на стол видавший виды телефон. Устаревшая модель, Джесси такие только в детстве видел.       — Это дешифровщик. Радиус действия — до метра, но лучше держать его как можно ближе. Это рабочий вариант, так что могут быть сбои. Подносишь его к нужному устройству, включаешь, и он скачивает всю информацию, какую сможет достать.       Джесси покрутил телефон в руке.       — Сегодня вечером Ларссон возвращается в Люцерн, — сказал Рейес. — Тебе нужно успеть перехватить его по дороге домой. И ещё кое-что, — он забрал почти пустую пачку сигарет, — мы не обсуждаем детали операции с теми, кто в ней не участвует.       Иными словами: Маркусу ни слова. Вполне логичное требование.              * * *              Город встретил его неприятной моросью дождя. Мелкие капли оседали на одежде, серебрились на траве и листьях деревьев. Узкие улочки, выложенные брусчаткой, петляли между аккуратными, будто игрушечными, домиками. С озера тянуло свежестью и прохладой, а с набережной открывался восхитительный вид на заснеженные горные вершины. И всё же Джесси было здесь неуютно. Он привык к бескрайним пустыням, бесконечным дорогам и свободному небу. Здесь же жмущиеся друг к другу дома давили на него, вынуждая искать хоть немного пространства.       Он в который раз потёр электронный браслет. Широкая пластиковая полоска плотно обхватывала запястье, так что снять её можно было, только срезав ножом.       — Я буду неподалёку, — наставляла Лорин. — Когда закончишь или если что-то пойдёт не по плану, нажми вот эту кнопку. Я постараюсь вывести тебя.       — А что может пойти не по плану? — на всякий случай уточнил Джесси.       — Всякое может случиться, — развела руками Лорин.       Ларссона обнаружился в одном из уличных кафе. Кутаясь в плед, он сидел за столиком под навесом и что-то набирал на коммуникаторе. Рядом стоял омник-телохранитель, зорко сканируя пространство и проходящих людей.       После окончания войны и подписания мирового соглашения Организация Объединённых Наций всячески старалась примирить людей и омников. Вот только взрыв австралийской омнии четыре года назад чуть было не свёл на нет все их старания. Это событие обсуждал весь мир. Журналисты как могли преуменьшали масштаб катастрофы, но снимки, вовсю гулявшие в Сети, на которых ясно было видно выжженную пустошь и обгоревшие тела, говорили о многом. Тогда всю вину взвалили на группу местных жителей, называвших себя «Фронт освобождения Австралии», выставив омников несчастными жертвами.       И вот один из роботов выступает в качестве телохранителя представителя секретаря ООН. Либо Ларссон очень безрассудный, раз доверяет свою жизнь ходячей кофеварке, либо в самом деле верит во все эти пропагандистские лозунги, которые столь активно распространяют журналисты.       Из досье Джесси знал, что Ларссон — бывший военный врач. После ранения был отправлен в отставку примерно за год до окончания войны, получив почёт, уважение и протезы обеих ног. Так что ненависти по отношению к омникам у него должно быть достаточно, а тут смотри-ка: попивает кофе рядом с одним из них, будто они старые приятели.       Капли дождя блестели на металлической голове телохранителя, всё остальное скрывалось под дорогим костюмом. Искренне пожелав ему побыстрее заржаветь, Джесси продолжил изображать одного из немногочисленных зевак. Облокотившись на парапет набережной, он украдкой наблюдал за парочкой. Подобраться к Ларссону в обход этой железяки не представлялось возможным. Даже появилась идея проплыть под водой. Но пришлось её откинуть как неосуществимую. Во-первых, из-за высоких берегов, во-вторых, из-за слишком бдительных полицейских, которые сразу бы переполошились, окажись в воде кто-то помимо рыбы.       Наконец Ларссон поставил чашку, расплатился и направился к выходу из кафе.       «Он же сейчас уедет!» — сообразил Джесси и поспешил следом.       Ларссон остановился возле одной из машин и о чём-то спросил омника. Тот покачал головой и ответил скрипучим голосом.       — Оливер Ларссон! — Джесси воодушевлённо направился к нему, ещё даже не зная, что будет говорить.       — Никаких интервью, — проскрипел омник, преграждая дорогу.       От его голоса у Джесси заныли зубы. И как Ларссон его терпит?       — Я не репортёр, — на ходу придумывал Джесси. — Я ваш сын, мистер Ларссон.       Он и сам растерялся от подобного заявления, но отступать было поздно.       — Помните, двадцать два года назад вы были в Санта-Фе? Там вы встретили мою маму, Веронику Марс. Она так много о вас рассказывала, но никогда не называла имени.       Джесси поймал волну вдохновения и уже не мог остановиться. Ларссон с интересом прислушивался к его вранью, даже подошёл ближе. Но всё ещё недостаточно близко.       — Год назад она умерла. В её личных вещах я нашёл ваше общее фото. Она писала вам письма, но не отправляла. Так я узнал имя.       Электронные глаза омника замерцали. Сейчас он рылся в архивах, выискивая данные на наглого юнца перед ним.       — Этот человек говорит неправду, — наконец сказал он.       — Да что ты вообще понимаешь, банка консервная?! — совершенно искренне возмутился Джесси. — Я так долго искал с вами встречи, мистер Ларссон. Знаете, сколько я копил на поездку сюда?       — Вам лучше сейчас уйти, — от мерзкого голоса омника захотелось разбить о его голову кирпич. — Иначе я буду вынужден вызвать полицию.       Полиция в планы Джесси совершенно не входила. Он приуныл. И, как назло, публики не было, тогда продолжать спектакль было бы проще. Как бы репортёры ухватились за историю внебрачного сына специального представителя генсека ООН.       — Так и знал, что вы, политики, не достойны уважения, — пробурчал он напоследок и развернулся, чтобы уйти. Он не особо рассчитывал на успех, но теперь придётся придумывать что-то новое, и побыстрее.       Пришедшая идея выглядела безумной, но рабочей. Если он позволит Ларссону себя сбить, тому придётся везти новообретённого «сына» в больницу.       Кивнув самому себе, Джесси замедлил шаг, уже прикидывая, с какого места будет удобнее прыгать на капот. Но тут его негромко окликнули:       — Одну минуту, молодой человек. — Идеально подобранные интонации голоса выдавали человека, привыкшего выступать на публике. — Как, вы сказали, звали ту женщину?       Джесси повернулся, лихорадочно вспоминая выдуманное имя.       — Вероника. Вероника Марс.       — Кажется, я действительно припоминаю её.       А вот это странно, ведь её никогда не существовало.       Ларссон поманил его ближе. Омник отступил, продолжая буравить Джесси бусинами глаз.       — Да-да, — сказал Ларссон, чуть улыбаясь и вглядываясь в лицо Джесси. — Я помню женщину с такими же глазами. Очень чистый карий цвет.       Джесси осторожно включил дешифровщик и почувствовал лёгкую вибрацию — началось копирование данных с коммуникатора.       — Э, ну да… — не очень уверенно ответил он. — Я весь в неё.       — Как вас зовут, молодой человек?       — Джесси, — не было смысла скрывать настоящее имя: телохранитель Ларссона уже успел покопаться в его личном деле.       — Очень рад знакомству. Давайте пройдём ко мне в машину, и вы расскажете о себе.       — Да я… — Такая покладистость Ларссона настораживала. Садиться в автомобиль не было никакого желания, но сколько ещё требуется времени, чтобы скачать все необходимые данные, он не знал. Джесси собрался было предложить вернуться в кафе, но тут омник больно сжал его локоть. Дёрнувшись, чтобы освободиться, он понял, что это бесполезно. Перед глазами вдруг всё поплыло, ноги ослабли, и от падения его удержала только крепкая рука.       — Вам нехорошо? — донёсся откуда-то издалека участливый голос Ларссона.       — Я… — в горле пересохло, язык налился свинцом и не поворачивался во рту.       «Браслет». Джесси кое-как нащупал полоску на запястье. Он не был уверен, что нажал кнопку, лишь почувствовал, что его куда-то ведут. Слышал неразборчивые голоса, сливающиеся в сплошной фон. Хлопок дверцы машины отрезал его от звуков и запахов внешнего мира, погрузив в прохладный полумрак. Он плыл на маленьком плоту по тихому озеру, где ничто не могло бы нарушить его спокойствие. И только жжение в запястье не давало полностью окунуться в такой блаженный мир сновидений.       Джесси покачивался на волнах в темноте, раскрашенной багровыми всполохами. Но он был тут не один. Чьи-то холодные пальцы щупали его одежду, выворачивали карманы, тянули за руки. Он ничего не мог ни сделать, ни пошевелиться; не мог даже нормально думать. В какой-то момент жжение в руке прекратилось, позволив наконец с головой погрузиться в тёмное озеро.              * * *              Первым он почувствовал холод. Голые лопатки упирались в жёсткую металлическую поверхность. С потолка лился бледный холодный свет, но отвернуться не было никакой возможности — голову, грудь, запястья и лодыжки стягивали прочные ремни. Так обычно связывают буйнопомешанных. Или беспокойных пациентов перед операцией.       Джесси поморгал и, как мог, огляделся из своего беспомощного положения. Комната, в которой он находился, выглядела жутко. Обшитые железом безжизненные стены, вдоль которых стояло какое-то медицинское оборудование.       — Вот ты и проснулся! Быстрее, чем я рассчитывал, но это даже к лучшему.       Возле Джесси стоял Оливер Ларссон, разглядывая его, как только что пойманную бабочку, которая вот-вот отправится в коллекцию. Он подошёл ближе и достал из кармана белого халата фонарик-брелок. Включил и посветил Джесси в глаза.       — Прекрасный цвет глаз, — сказал он. — Именно такой я и искал. Чистый, без всяких изъянов. Ты станешь последним штрихом моей коллекции.       Он спрятал фонарик обратно. Кольцо осталось висеть снаружи, медленно покачиваясь.       Воздух наполнял пресный запах крови, и, скосив глаза влево, Джесси увидел такой же железный стол, на котором лежал ещё один несчастный. Одна нога у него отсутствовала, заканчиваясь перетянутым жгутом обрубком, из которого уже даже перестала капать кровь. Его грудь едва вздымалась под простынёй. Но, страшнее всего то, что он был в сознании. Широко раскрытые глаза смотрели в потолок, изредка подрагивая, будто видя что-то недоступное остальным.       Ларссон проследил за взглядом Джесси и мечтательно улыбнулся:       — Не обращай на него внимания. Отработанный материал, он нам не помешает.       Реальность неожиданно содрогнулась. Стены комнаты ринулись друг к другу, покрываясь выцветшими грязными обоями. А рядом с ним оказался высокий крепко сложенный человек с жестокими серо-зелёными глазами. «Тебя здесь нет!» — хотел закричать Джесси, но мог лишь молча смотреть, как контуры комнаты расплываются, возвращая его обратно.       — Ты веришь в судьбу? — спросил Ларссон, не замечая его состояния. — Впрочем, не отвечай. Да ты и не сможешь. Прекрасный препарат, должен сказать. Ты ничего не почувствуешь, но при этом будешь оставаться в сознании. Говорят, последнее, что видит человек, отпечатывается на сетчатке глаза. Я знаю, что это не так, но хочу, чтобы ты запомнил именно меня.       Ларссон погладил его по щеке, и Джесси внутренне содрогнулся от отвращения. Было сильное желание плюнуть ему в лицо, но во рту пересохло, язык распух и прилип к зубам.       — Я вот верю в судьбу, — продолжил Ларссон. — Да и как тут не верить, когда такой прекрасный экземпляр сам идёт в руки. К сожалению, пришлось отложить очень важную встречу, но это неважно. Ты очень оригинально придумал там, на стоянке. Я даже почти поверил. Проблема лишь в том, что в Санта-Фе я первый раз побывал лишь пятнадцать лет назад. Кто ты на самом деле? Впрочем, это не имеет значения. У нас ещё будет время пообщаться.       «Как же, жди».       Кое в чём Ларссон ошибся: Джесси всё чувствовал. Все его прикосновения, холод стола, жёсткие ремни. А ещё он понимал, что может шевелиться. И пока Ларссон распинался, сумел дотянуться до торчащего из кармана халата кольца брелока. Осторожно потянул. Сердце едва не остановилось, когда фонарик выскользнул и едва слышно ударился о крепление ремня. Ларссон был так увлечён своей пламенной речью, что ничего не заметил. Джесси потянул за кольцо, нащупал пальцами чуть шершавый металл и зажал трофей в кулаке. Эта несложная процедура отняла немало сил, к тому же нельзя было ничем себя выдать.       — Ну что-то я заговорился. Сейчас я переоденусь, и мы начнём. Не терпится увидеть, как твои глаза будут смотреться в новом теле.       Ларссон включил лампу над головой и пододвинул тележку с инструментами. На краю зрения блеснуло лезвие скальпеля. К груди Джесси он прикрепил какие-то датчики.       — Мы же не хотим, чтобы ты умер во время операции, — пояснил Ларссон.       Неожиданно один из приборов у стены издал предупреждающий свист. Ларссон нахмурился, недовольно обернулся и со вздохом отошёл от стола.       Фонарик в руках казался обжигающе горячим. Стараясь не шуметь, Джесси с трудом подцепил узким цилиндром плотный ремень. Руки с трудом слушались, перед глазами всё плыло, но он с отчаянием смертника ослаблял тугую петлю.       — Похоже, у нас гости, — хмуро сказал Ларссон, не оборачиваясь. — Хм… сюда пожаловал Overwatch. Очень нехорошо. Так это они тебя прислали?       Джесси в отчаянии дёрнулся и высвободил правую руку. Сдвинул ремень со лба. И в этот момент его ухватили за волосы и с силой ударили головой о стол так, что из глаз посыпались искры. Джесси махнул рукой, заехав кулаком Ларссону в бок. Тот охнул и попятился.       Действовать одной рукой, будучи при этом прикованным к столу, было очень неудобно, но Джесси не собирался сдаваться так легко. Реальность рябила и искривлялась, разрываясь белыми молниями. Второй ремень не поддавался.       Ларссон начал обходить стол, подбираясь с другой стороны. В руках он держал шприц.        «Тележка с инструментами!»       Джесси потянулся себе за голову. Нащупал что-то тонкое и гладкое и в этот момент почувствовал укол в бедро. Инструменты и металлический лоток с грохотом повалились на пол, а Джесси вонзил в чужую руку добытый инструмент. Скальпель глубоко вошёл в предплечье, скользнув по кости. Ларссон закричал от боли.       Грохнул взрыв. Лампы под потолком замигали, между стен заметалось эхо. По лестнице застучали шаги. Кое-как Джесси вытащил из ноги шприц и откинулся на спину, чувствуя, как маленький плот вновь уносит его от берегов сознания. Где-то очень далеко слышалась невнятная речь. Кажется, человек был чем-то сильно недоволен.       Вдруг его маленький мир содрогнулся от громкого хлопка, распадаясь на части. Джесси непонимающе моргал, глядя на чьё-то лицо в забавной круглой шапочке. Зачем носить шапку в помещении? Это же… как это слово? Моветон. Мо-ве-тон. Какое забавное слово.       От звонкой пощёчины голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело, половина лица потеряла чувствительность, но разум немного прояснился. Стены приняли свой первоначальный облик, и Джесси вполне осознанно посмотрел на Гэбриела Рейеса.       — Узнаёшь меня?       Джесси коротко кивнул и приподнялся на локте. Рейес расстегнул оставшиеся ремни. Лорин у соседнего стола колдовала над несчастным калекой. Закрепила на ноге того медикит, который возмущённо замигал красным индикатором.       — Он потерял слишком много крови, — нахмурилась Лорин. — Его нужно срочно в больницу.       — Обыщи тут всё, — коротко бросил Рейес. — К приезду врачей нас тут быть не должно.       Лорин кивнула и резво застучала ящиками. Джесси сел, стараясь не позволить хрупкой реальности рассыпаться, и начал снимать с груди датчики-липучки. На полу возле стола лежало тело Ларссона. Обычно после выстрела в сердце только тело и остаётся. Рейес быстро обыскал спецпредставителя, нашёл коммуникатор и погрузился в его изучение.       В одном из ящиков нашлась куртка Джесси и разрезанная футболка. Почему-то отсутствие этой одежды на нём самом его совершенно не беспокоило.       Лорин прошла в другой конец помещения и распахнула неприметную дверь. Громко ахнув, она отшатнулась и налетела на железный стол, чуть не опрокинув его. Рейес резко вскинул оружие, Джесси поднял голову.       Сначала ему показалось, что в помещении, откуда сильно потянуло холодом, на таких же точно столах лежат манекены, ожидающие оставшихся частей. Но, глядя на побледневшую Лорин, зажимавшую рот рукой, понял, что ошибся.       Три стола и три незаконченные куклы. Будто в мастерской безумного игрушечного мастера, которого оторвали от работы.       Мужская кукла с идеально подогнанными частями тела. Там, где тонкий шов определял стыки, угадывались чуть отличные оттенки кожи. Пустые глазницы бессмысленно пялились в потолок, а рядом лежала готовая для дальнейшей работы нога.       Женской кукле не хватало головы и двух рук. Идеальное тело не могли испортить даже не до конца обработанные лазером швы. Бледная кожа будто светилась призрачным светом.       Третья кукла была только начата. Но даже сейчас было заметно, что она слишком маленькая для взрослого человека.       Никто не сказал ни слова, от звеневшей тишины хотелось заткнуть уши. Реальность вновь дрогнула, затянувшись серой дымкой. Озеро поманило к себе, но на этот раз там не было плота. Только металлическая поверхность стола. Пол вздыбился, будто морская волна, и стремительно понёсся навстречу.