Правда или вызов?

      Это не было обычным кошмарным сном — смесью фантазий и реальности, когда разум накладывает жуткие образы на обыденные вещи, смешивает страхи и предчувствия в безумном коктейле, которые затем просто растворяются, уступая место облегчению.       Это были воспоминания. Те, что терзали его разум годами. Ему казалось, он сумел загнать их в самые глубины, забыть, но что-то заставило их вновь вернуться. Из памяти всплывали всё новые детали, но финал всегда оставался один. И даже в те редкие просветы, когда удавалось ненадолго вынырнуть из странного наркотического бреда, он продолжал чувствовать затхлый запах перегара и дешёвых сигарет.       Очнувшись в очередной раз, Джесси понял, что может нормально мыслить. Пахло свежим постельным бельём, антисептиками и спиртом. Он попробовал пошевелиться, но запястья стягивали тугие ремни.       Нет, только не снова!       Он едва успел подавить накатившую панику. Зажмурился, заставил себя досчитать до пяти и только после этого открыл глаза. Он находился в больничной палате. Единственный источник света — бледная лампочка над дверью. Окна закрыты плотными жалюзи так, что непонятно, утро сейчас или вечер.       «Я на базе Overwatch».       Пришлось повторить эту фразу несколько раз, прежде чем удалось поверить в неё.       Джесси устало откинулся на подушку. В голове опустело, глаза слипались, но засыпать было страшно. Он ещё раз дёрнул запястьями в тщетной надежде освободиться.       Дверь открылась, и вошла доктор Шорт, принеся с собой аромат корицы. Включила верхний свет, затем проверила данные приборов у изголовья кровати. Наконец взгляд её серых глаз обратился к пациенту.       — Как самочувствие? — Голос её был напряжён, будто она в чём-то его обвиняла.       — Пить… — прошептал Джесси, едва ворочая пересохшим языком.       К его губам протянулась пластиковая трубка. Вода отдавала какими-то лекарствами и казалась сухой. Насколько вообще вода может казаться сухой. Напившись, Джесси перевёл дыхание.       — Сколько я уже здесь?       — Сутки.       Он прикрыл глаза.       — Так как ты себя чувствуешь?       — Слабым.       Женщина записала что-то в планшет. Сознание вновь начало уплывать. Джесси отчаянно цеплялся за реальность, искал хоть какой-то якорь, способный удержать его. Доктор Шорт что-то говорила, но голос её доносился как сквозь толщу воды. Она наклонилась ближе, и Джесси испуганно дёрнулся в сторону. Точнее, попытался, ведь ремни держали крепко. Доктор истолковала его реакцию по-своему. Тонкая игла вошла в вену.       «Да сколько можно?..» — это была последняя мысль, прежде чем он провалился в темноту.       На следующий день у него был посетитель. Гэбриел Рейес внимательно осмотрел своего подчинённого, будто видел впервые в жизни, и сел на единственный стул возле двери.       — Вот уж не думал, что ты настолько впечатлительный, — с усмешкой сказал он.       — Посмотрел бы я на тебя после двойной дозы транквилизатора, — вяло огрызнулся Джесси. Не могло не радовать, что его всё-таки отстегнули от кровати. Зверски хотелось курить, но такая роскошь, как прогулки, ему светила ещё нескоро.       — Не дерзи. Это было простое задание, уж тем более по меркам Blackwatch. Но не всегда всё идёт по плану. Я не думал, что он поведётся, но раз уж выпала такая удача, грех было бы не воспользоваться.       — Так ты знал про этого психопата?       — Да, знал. — Вот так просто. Без оправданий, без особых церемоний. — Не знал, правда, масштабов. Этот тип очень осторожен, схватить его за руку никак не удавалось. А выдвигать голословные обвинения, тем более такому человеку, чревато последствиями. Был осторожен, — добавил он, помедлив.       — Так я тебе только для этого был нужен?! — взорвался Джесси. — Сыграть роль приманки?       — Надо же, в этой голове есть мозг, — усмехнулся Рейес.       — Я тебе что, расходный материал?! — Джесси резко вскочил, неосознанно пытаясь стать больше оппонента хотя бы в росте. — Один не справился, можно ещё с десяток набрать?       — Кончай истерить, — начал терять терпение Рейес. — Стал бы я тратить столько усилий, только чтобы сдать тебя на органы. Да мне достаточно было предложить тебе вместо пожизненного условный срок, и ты бы сам ему под нож улёгся.       Кулак Джесси врезался Рейесу в челюсть. Удар получился смазанным — реакция у командира Blackwatch оказалась отменной. Этот внезапный порыв отобрал последние силы, он и не подозревал, как сильно ослаб за эти пару дней.       Глаза Рейеса недобро сверкнули, и Джесси по-настоящему испугался за свою жизнь. Они тут один на один, и в случае чего на помощь никто не успеет прийти.       — В этот раз я спишу это на остаточное действие лекарств, — от его тихого голоса внутри у Джесси всё похолодело. Он сейчас с радостью провалился бы куда-нибудь, да некуда: под ним только морг. — Но не думай, что моё терпение безгранично. А теперь слушай и запоминай, второй раз повторять не буду. Силой тебя тут никто не держит, можешь уйти в любое время. Вот только дорога у тебя отсюда одна. И ты сам знаешь какая.       Джесси вновь сел на кровать, бессильно опустив руки. Он ощущал себя заложником. Даже не Рейеса, а ситуации. Сам ведь согласился, пусть тогда до конца и не понимал, что его ждёт. Но теперь его так просто не отпустят. Не после всего, что он узнал.       — Ну, а сам-то ты что чувствуешь, сознавая, что эта мразь больше никому не навредит? — тон Рейеса немного смягчился.       — Не будет этого — появятся ещё с десяток, — раздражённо ответил Джесси.       — Вот поэтому у нас всегда будет работа.       Джесси не поднимал взгляд.       — И что дальше?       — Если ты про Ларссона, то это дело очень быстро прикроют. ООН не захочет огласки. А если ты про себя… — Рейес откинулся на спинку стула, пристально глядя на него. — Решай сам, какую жизнь хочешь. Что тебя ждёт за пределами Overwatch, думаю, объяснять не надо. Теперь ты знаешь, чем будешь заниматься здесь. Но если ты всё же решишь остаться, уясни: как прежде уже не будет.       — А как будет?       — По-взрослому.       Рейес ушёл, а Джесси ещё долго таращился в дверь пустым взглядом. Нет никакой дороги. Он знает слишком много — живым из Blackwatch теперь не уйти. И даже если каким-то чудом получится, «Мертвецы» его с радостью прикончат. Особенно, если их кто-то направит. Слухи о том, что он продался Overwatch, поползли сразу же, стоило только переступить борт вертолёта. Так что теперь он принадлежит Гэбриелу Рейесу с потрохами.              * * *              Говоря «по-взрослому», Рейес не шутил.       Тренировки стали жёстче и разнообразней. Рейес оказался весьма злопамятным: пересчитывая по вечерам синяки, Джесси удивлялся отсутствию у себя сломанных костей.       Когда у командира случались неотложные дела, — а в последнее время это происходило всё чаще, — военную подготовку брал в свои маленькие, но цепкие ручки Эктор Арайя. Этот невысокий испанец, едва ли достающий Джесси до плеча, надменно посматривал на окружающих, будто это именно он возвышался над всеми. Тем не менее тактическое планирование и разведдело знал отменно и, не особо церемонясь, вбивал эти знания в «пустую», как он сам выразился, голову ученика.       Кроме того, Рейес загорелся идеей, что Джесси необходимо получить аттестат о среднем образовании. А потому в расписание затесались лекции по истории, географии, литературе. Каким образом сонеты Шекспира помогут в поимке террористов, оставалось непонятным, но Джесси послушно слушал заунывный голос лектора, отчаянно борясь со сном.       Но настоящим испытанием оказалось изучение иностранного языка. Почему-то выбор Рейеса пал на немецкий, половина слов в котором походила на ругательства, а вторую невозможно было произнести, не сломав язык.       Как-то в одно из своих бдений в библиотеке Джесси наткнулся на интервью с первым ударным отрядом сразу после войны.       Молодой ведущий в очках с тонкой оправой гордо восседал за столом. Его густо напомаженные волосы неестественно блестели под светом прожекторов. Камера отдалилась, показывая всех героев войны, с трудом уместившихся на двух диванах.       Ближе к ведущему и к освещению — Джек Моррисон. В новой хрустящей форме, с начищенными до блеска медалями он будто светился, затмевая остальных. Джесси казалось, что он даже через монитор ощущает исходящее от него обаяние.       Рядом застыла, напряжённая как струна, Ана Амари. Она сцепила руки на коленях и нервно посматривала на камеры, будто хотела оказаться как можно дальше от этого места.       В самом углу вжался в спинку угрюмый Рейес, составлявший резкий контраст с ослепительно сияющим Моррисоном. Шрамы на его лице попытались загримировать, но от них всё равно остались заметные бледные следы.       С другой стороны от ведущего, занимая почти весь диван, устроился Райнхардт. Великан нервно ёрзал, постоянно рискуя задавить примостившегося рядом коротышку Торбьорна.       Сверкая белозубой улыбкой, ведущий поздравил Ану с днём рождения и преподнёс ей букет цветов. Та растерялась, будто ей пытались вручить гранату без чеки. На лице её читалось смятение. Она военный снайпер, рискующий жизнью и убивающий людей без сожаления. Но при этом оставалась обычной женщиной, и такие знаки внимания были ей приятны.       — Спасибо, — тихо сказала Ана, принимая букет.       Рейес одарил ведущего угрюмым взглядом, но сразу же взял себя в руки.       Моррисон держался перед камерой уверенно, пытался привлечь остальных к диалогу. Рейес всё больше молчал, а на заданные вопросы отвечал коротко и односложно. Ана пряталась за букетом, очаровательно улыбалась и, на взгляд Джесси, строила из себя милую дурочку. Однако первую же попытку ведущего затронуть тему её семьи пресекла на корню, и Моррисон сразу же увёл разговор в другую сторону. Райнхардт постоянно заикался, путал немецкие и английские слова и выглядел смущённым мальчишкой. В отличие от Торбьорна, который развлекался вовсю: шутил, флиртовал с ассистентками, подкалывал остальных, вызывая смех ведущего.       Глядя на всех героев, Джесси понял, почему именно Джек стал главой Overwatch. С ясным взглядом и открытой улыбкой, он будто просился на плакаты, чтобы оттуда взывать к простым гражданам. Рейес может быть сколько угодно выдающимся солдатом, но с располосованным шрамами лицом и пронзительным взглядом, который даже с экрана монитора холодил душу, ему никогда не завоевать любовь публики. Людям нравится читать про отважных героев, но видеть последствия войны они не хотят. Не желают знать, что вот этот улыбчивый военный убивал не только омников, но и людей. Только Джек может скрыть, что творится у него в душе, Рейес же этому так и не научился.       На медицинской подготовке доктор Шорт обучала вправлять вывихи, определять переломы, накладывать шины, зашивать рваные раны, извлекать пули. В конце должен был состояться экзамен, для которого в классе даже присутствовал весьма правдоподобный манекен. При взгляде на бесполую куклу, лежащую на столе, Джесси невольно вздрагивал и старался держаться от неё подальше.       Ночи по-прежнему оставались для него самым страшным временем. Кошмары не уходили. Обычно это были неясные образы, после которых он просыпался разбитым и невыспавшимся. Но иногда Джесси вновь оказывался в маленькой комнатушке с выцветшими обоями и скрипучим грязным полом. Он не мог шевелиться, не мог кричать, оставалось лишь смотреть, как к нему приближается человек с мутными серо-зелёными глазами. И с каждым разом он подходил всё ближе.              * * *              Совещание было в самом разгаре. Обсуждали вконец обнаглевший наркокартель, чуть ли не на регулярной основе поставляющий свой товар в Восточную Европу. На Джесси сыпались имена и военные термины, из которых, несмотря на старания Арайи, он понимал едва ли половину. Постепенно он начал склоняться к выводу, что на совещании он исключительно для того, чтобы действовать на нервы Моррисону. Поэтому просто тихо сидел в дальнем углу и старался не зевать совсем уж открыто.       Ему пришлось подписать множество бумаг, слившихся в конечном итоге в сплошной поток текста. О допуске, о неразглашении и даже о том, что он добровольно становится донором органов. Хотелось надеяться, что всё-таки посмертно. Может, вдобавок к лёгким начать сажать и печень?       Если вдуматься, все эти бумаги не имели никакой силы — они не могли повлиять на его решение говорить об услышанном. В конечном итоге всё сводилось к доверию с обеих сторон. Моррисон верит в благоразумие Джесси, а он сам в то, что если начнёт много болтать, то его почка может спасти чью-то жизнь в очень скором времени.       — Кто у нас из восточных связников? — спросил Моррисон.       — Мейден, — неуверенно сказал один из офицеров, имени которого Джесси не знал. — Но он новичок.       — Кто ещё?       — Амала Паул, — после некоторой заминки ответила Ана и, будто в оправдание, добавила: — Её связей больше нет ни у кого.       — Помнится, Амала ясно дала понять, что не желает больше работать с Overwatch, — заговорил молчавший до этого Рейес. Он сидел возле окна, постукивая ручкой по столу, из-за чего Моррисон периодически бросал на него недовольные взгляды. — Не слишком разумно было пытаться ей угрожать. — Он даже не попытался скрыть насмешку в голосе.       — Лучше бы предложил какое-нибудь решение. — Джек раздражённо скрестил руки на груди. Взгляд его скользнул по комнате, задержавшись при этом на Джесси.       Рейес задумался ненадолго.       — Вроде бы у Амалы своя конюшня, верно?       — Ну допустим. И что с того?       От неожиданно наступившей тишины Джесси стряхнул с себя состояние полудрёмы и поднял голову. На него были направлены взгляды всех присутствующих, отчего он почувствовал себя крайне неуютно и поспешил выпрямиться.       — Ты умеешь ездить верхом, Маккри? — спросил Рейес, всё же положив ручку на стол.       Джесси лихорадочно искал какой-либо подвох.       — Немного, — осторожно ответил он.       — Попытаемся снова навязывать Амале сотрудничество — она и слушать не станет, — вновь обратился Рейес к Моррисону. — Но ничто не мешает отправить к ней нашего сотрудника для обучения верховой езде. А там уж как пойдёт.       Джек обдумал предложенный вариант. Джесси решительно ничего не понимал, но не мешал его мыслительным процессам.       — Что ж, Маккри, — наконец сказал Моррисон. — Говорят, новичкам везёт. Может, тебе удастся на неё повлиять. Ана, а ты свяжись с Мейденом.              * * *              Дом выглядел старым. Нет, не ветхим: стены покрашены, на крыше новые солнечные панели, — просто старым. Одноэтажный, с узкими окнами и крепкими ставнями, он всем своим видом показывал, что готов простоять не один век.       За ним виднелся край вытоптанной площадки, огороженной покосившимися жердями. А ещё дальше угадывался лес, окутанный лёгкой утренней дымкой.       В воздухе знакомо пахло лошадьми, свежескошенной травой и древесной смолой. Джесси сделал глубокий вдох и будто перенёсся назад во времени. Туда, к дому с покатой крышей на окраине леса.       — А вот и новая жертва! — раздался весёлый голос.       Джесси обернулся. Амала Паул явно была не из тех людей, которые придерживаются определённого стиля. Если с фотографии на него смотрела симпатичная юная особа с мягкими чертами лица и копной тёмных волос, то сейчас его встречала бойкая девица с дерзким взглядом и татуировкой над правой бровью.       — Амала Паул? — на всякий случай уточнил он, касаясь края шляпы в приветствии.       — Как же ты догадался, красавчик? — ехидно уточнила девушка. Она была одета в костюм для верховой езды, а на сгибе локтя держала шлем.       — Я Джесси Маккри.       — Да знаю уж. — Амала сморщила курносый носик и подошла ближе. — Ну и что же понадобилось Моррисону, раз он решился на такой сложный план? И не надо меня уверять в своём столь сильном желании научиться ездить верхом, что готов потратить на это целую неделю.       — Моррисону нужны твои связи по Восточной Европе, — не стал скрывать Джесси. Всё равно ведь придётся рано или поздно раскрыть карты.       — Ну конечно, — Амала недовольно дёрнула плечом. — Что же ещё? Давай сразу проясним: если хочешь, чтобы эти семь дней прошли спокойно, ты не будешь пытаться завербовать меня в свою секту моральных идеалистов.       — Ладно, как скажешь.       — Что, вот так просто? — растерялась девушка.       — Я же не буду тебя пытать. Раз уж мы всё выяснили — буду считать, что у меня недельный отпуск.       Амала скептически оглядела гостя с ног до головы.       — Как ты вообще попал в Overwatch? В армии ты не служил, в войне с омниками не участвовал.       Джесси не горел желанием раскрывать ей не самые радужные этапы своей биографии.       — Ну, допустим, с омниками понятно — возраст не тот. А почему ты думаешь, что я не служил в армии? — ушёл он от прямого ответа.       — Если бы ты служил, то вот этих замашек, — Амала щёлкнула его по краю шляпы, — не было бы. Так чем же ты приглянулся Джеку Моррисону?       — Не Моррисону, — нашёл он самый безопасный для себя вариант ответа. — Рейесу.       — Стоило догадаться, — засмеялась Амала. Легко, с приятной хрипотцой. — Могу поспорить, идея прислать тебя тоже принадлежала ему? Впрочем, это не важно. — Прищурившись, она что-то обдумала и, кивнув своим мыслям, продолжила: — Ну, раз уж мне всё равно платят за твоё обучение, не стоит тратить время. Бросай вещи, переодевайся и давай на поле. Твоя комната справа.       Внутри дом оказался очень уютным: большая гостиная, кухня и две комнаты. Из мебели — лишь самое необходимое, стены увешаны плакатами. Этакий уголок одиночества.       Амала уже поджидала его на вытоптанной площадке, держа в поводу двух коней. Серый в яблоках жеребец недовольно месил копытом землю и пытался залезть в наплечную сумку за угощением. Второй — рыжий, с белым пятном на лбу — грустно косился на Джесси большим влажным глазом.       — Ты до этого ездил верхом? — спросила Амала, потрепав рыжего коня по шее.       — Пару раз, — неуверенно ответил Джесси, с опаской поглядывая на двух мощных зверюг.       — Это Князь. — Рыжий конь кивнул в знак приветствия. — А это Фауст. — Серый жеребец фыркнул и мотнул головой. — Сумеешь сам забраться? Или, может, лесенку принести?       Джесси бросил на девушку угрюмый взгляд и взял протянутые поводья. Амала ловко вскочила в седло Князя. Словно перетекла с земли прямо на спину коня. Фауст хитро глядел на своего будущего наездника, но всё же позволил вскарабкаться на себя. Оказавшись вдруг так далеко от земли, Джесси невольно сдавил пятками бока жеребца.       — Не сжимай так сильно, — сказала Амала, — ты ему рёбра переломаешь.       Джесси чуть расслабился. Фауст, казалось, только этого и ждал. Сделав несколько шагов, он резко взбрыкнул, вскинул вверх задние ноги, и, как из катапульты, отправил своего седока в полёт. Если бы не богатый опыт падений на тренировках, неизвестно, чем бы всё закончилось. Вовремя сгруппировавшись, он сумел относительно удачно приземлиться на бок, взрыв собой песок. Фауст громко и — Джесси мог в этом поклясться — издевательски заржал.        «Ах, так!»       Джесси вскочил, и решительно, без резких движений, подошёл к коню. Амала и Князь с интересом наблюдали за представлением. Фауст фыркнул и угрожающе приподнял верхнюю губу.       — Позубоскаль мне ещё! — рыкнул Джесси, уверенно хватая поводья. Фауст от неожиданности отшатнулся, но деться никуда не мог. Он нервно задёргал ушами и обиженно покосился на Амалу, но та и не думала идти на помощь. Джесси вскарабкался в седло, на этот раз без сожаления сжав жёсткие бока коленями, и ощутил, как напряглись мышцы под ним. Фауст щёлкнул зубами в попытке укусить всадника, но натянутые поводья помешали его коварным планам. Он фыркнул, попятился, и недовольно тряхнул головой.       Джесси больше не допускал оплошностей, и каждая подозрительная активность сразу же пресекалась. Уже через час Фауст брыкался без прежнего задора. А к концу катания присмирел окончательно.       Как ни странно, сдался он первым. Просто остановился, ударил копытом в землю и издал нечто среднее между ржанием и воем. Амала тут же развернула Князя и объявила, что на сегодня они закончили.       После нескольких часов в седле Джесси чувствовал себя так, будто по нему проехал каток. И не один раз. Мышцы ног горели огнём, спина одеревенела от напряжения.       Он с трудом избавился от одежды, пропахшей пóтом, как его, так и конским. Пальцы сводило судорогой, ссадины ныли от каждого движения. Душ фыркал и то плевался холодной водой, то обжигал кипятком, не давая расслабиться.       Осторожно вытираясь полотенцем, Джесси оглядел себя в запотевшем зеркале и присвистнул. Нет, конечно, бывало и похуже, но не в таких масштабах. Бёдра превратились в сплошной синяк, спина и левая рука, на которую пришлось падение, были ободраны, как после порки. От воды кожа покраснела, ссадины набухли и теперь жутко щипали.       Где-то недалеко заржал Фауст.       Дверь ванной внезапно распахнулась и, совершенно не смущаясь, порог переступила Амала, держа в руках белую коробку.       — Ты что? — возмутился Джесси, придерживая на бёдрах полотенце.       — Ой, да чем ты меня сможешь удивить? — отмахнулась Амала. — Садись. — Она притянула ногой из-под раковины маленький пуфик.       — Зачем это?       — Если я верну тебя покалеченным, мне не заплатят. Так что садись, — начала раздражаться девушка. Она поставила коробку на раковину и принялась перебирать пузырьки и баночки.       — Тогда не надо было мне давать такого буйного коня. — Джесси поморщился и опустился на пуфик.       — Он тебя проверял. — Амала обильно смочила марлю антисептиком и приложила к повреждённому плечу. Жидкость зашипела, ей вторил Джесси, но на порядок громче. — Ну что ты как маленький?       — Сама в следующий раз попробуй.       Обработав всю руку, Амала переключилась на спину и ободранный бок. Кожу будто жгло огнём, но Джесси молчал. Наконец пытка закончилась.       И началась следующая. Густой гель, резко пахнущий эвкалиптом, впитывался в кожу, вгоняя в мышцы ледяные иглы. Но почти сразу прошли судороги, а одеревеневшая спина наконец расслабилась.       — Ещё есть что?       В карих глазах девушки загорелся задорный огонёк. Взгляд опустился на полотенце, которое так и норовило соскользнуть с бёдер. Джесси почувствовал, как вспыхнули кончики ушей.       — Я сам, — твёрдо заявил он и резко поднялся, едва успев подхватить падающее полотенце.       — Ну сам, так сам. — Амала едва сдерживала смех. — А то я могла бы и помочь. Раз так — тогда освобождай ванную.       Она всучила Джесси коробку и ловко выпроводила за дверь. Он едва успел захватить приготовленные чистые вещи.       — И, будь душкой, приготовь что-нибудь. Я умираю с голоду. — Дверь захлопнулась, и с той стороны зашумела вода.       — А одеяльце тебе не заправить? — пробурчал Джесси.       Он обработал синяки на бёдрах и облегчённо вздохнул. Если он завтра сможет встать с постели, это уже будет подвиг.       Одевшись, он приступил к изучению содержимого холодильника, почти под завязку набитого коробками с полуфабрикатами. Шкафы были заставлены банками с консервами и бутылками с чистой питьевой водой. И Джесси бы нисколько не удивился, обнаружив бомбоубежище на заднем дворе. Здесь как будто готовились к длительной обороне. Наугад выбрав две коробки, он разогрел содержимое и жадно принялся за еду.       Примерно на середине трапезы из ванной выплыла хозяйка дома. Джесси чуть не подавился и почувствовал, как вновь начали гореть уши. Зря всё-таки он подстригся. На Амале был лишь короткий полупрозрачный халатик, глубокий вырез которого позволял понять, что под ним ничего нет, но при этом свободный крой не давал рассмотреть, что же там всё-таки есть. Раскрасневшаяся после тёплого душа, с мокрыми волосами и хитринкой в глазах, она прошествовала на кухню.       — М-м… как вкусно пахнет! — Амала склонилась над разогретой едой, и Джесси поспешно уткнулся в тарелку.       «Это провокация. Стоит поддаться — и получу по зубам. И повезёт, если не сковородкой. Она нажалуется в Overwatch, разорвёт все отношения, и во всём буду виноват я».       Джесси продолжил жевать вдруг ставшие безвкусными спагетти. Сдаваться и уходить он не собирался, но и сказать Амале ничего не мог. Это её дом, она может творить здесь всё, что захочет. Так что ему лишь оставалось усиленно притворяться слепым, рискуя при этом заработать косоглазие.       Амала переложила в тарелку овощное рагу и устроилась напротив. При этом лёгкая ткань соскользнула с чуть влажного плечика, и Джесси понял, что встать из-за стола уже не сможет.       — Зачем же ты врал, что не умеешь ездить верхом? — в мягком голосе не было ни тени смущения.       — Я не говорил, что не умею, — ответил Джесси своей тарелке. — Я сказал, что катался пару раз.       — И где же это было?       — В Восточной Европе, — Джесси поднял голову, стараясь смотреть Амале только в лицо. — Ты там бывала?       — Как-то не приходилось, — она изящно подцепила вилкой картошку. — Да и вообще, что мы всё о тебе. Нет чтобы спросить, как прошёл мой день.       Кажется, это будут очень длинные семь дней.       — И как прошёл твой день?       — Ужасно! — пожаловалась Амала. — Представляешь, пришлось весь день учить некоего бездаря верховой езде.       — Весьма сочувствую, — язвительно отозвался Джесси. — Надеюсь, материальная сторона вопроса окупит твои душевные переживания.       — Ты меркантильный грубиян.       Амала насупилась и решительно запахнула халат. Джесси наконец смог вздохнуть с облегчением.                     * * *              БУМ-ЧАКА-ЧАКА-БУМ.       Джесси подпрыгнул на кровати, обводя дикими глазами незнакомое помещение. Руки непроизвольно потянулись за револьверами, которых почему-то не оказалось на месте. Спустя пару секунд пришло осознание двух вещей. Во-первых, он в доме Амалы Паул, во-вторых, его оружие до сих пор спрятано где-то в недрах Overwatch.       Бум-бум-чака-чака.       Часы показывали начало третьего ночи. Стены содрогались от дикой какофонии звуков, в которых с трудом угадывался ритм.       Джесси вышел в гостиную, щурясь от яркого света. Амала, пританцовывая, изящно двигалась по комнате. Даже попыталась вытянуть к себе Джесси, но он увернулся.       «За какие же это мне грехи?»       Вернувшись в комнату, он взял подушку, одеяло и побрёл к выходу.       — Ты куда? — с удивлением и даже ноткой обиды спросила Амала. Её с трудом можно было расслышать за громыхающими динамиками.       — Пойду спать к Фаусту! — раздражённо ответил он. — Надеюсь, у него музыкальный вкус получше.       В конюшне, совмещённой с гаражом, пахло свежим сеном, лошадиным пóтом и немного машинным маслом. Накормленные и вычищенные кони мирно посапывали в денниках. При его появлении Фауст лениво поднял голову и недовольно фыркнул. Затем зевнул и отвернулся, вновь погрузившись в свои лошадиные сны. Снятся ли лошадям другие лошади?       Джесси тоже зевнул, взобрался на верхний ярус и устроился между тюками с сеном, завернувшись в одеяло. Из дома ещё какое-то время доносились низкие басы, но вскоре смолкли и они. За стеной свистел ветер, напевая лишь ему известную песню.       Успев подумать, что можно было бы пробраться в дом через окно, чтобы не привлечь внимания Амалы, Джесси уснул.       На следующий день он понял, что проехался по нему не каток, а по меньшей мере промаршировал отряд «Бастионов». В дом он возвращался походкой раненого медведя. Фауст и Князь с живейшим интересом наблюдали, как он с трудом переставлял ноги, помогая себе перешагнуть через порог.       Душ помог лишь немного. Волшебная мазь сняла напряжение, но не боль. А он-то думал, что после спарринга с Рейесом ничего не может быть хуже.       Амала дожидалась его появления, сидя на диване. Она нетерпеливо покачивала ногой и расплетала собранные в косу волосы.       — Наконец-то! — раздражённо бросила она в ответ на его приветствие, закинула на плечо полотенце и прошествовала в ванную комнату, обижено захлопнув за собой дверь.       Даже есть особо не хотелось, но позавтракать необходимо. Вполне возможно, сегодня ему опять придётся ночевать с Фаустом.       Он успел умять двойную порцию блинчиков и как раз встал, чтобы подлить себе кофе, когда из ванной, прикрываясь полотенцем, выскочила взбешённая Амала.       — Ты!.. — На её коже расползались зелёные разводы, отчего она походила на готовую атаковать змею, не хватало только раздутого капюшона. Зрелище было устрашающим, и Джесси от греха подальше попятился от. — Ты… — от злости ей не хватало ни дыхания, ни слов.       — У тебя тушь потекла? — невинно поинтересовался он и едва успел увернуться от брошенной в него бутылки с гелем. Амала громко хлопнула дверью ванной.       Месть её была жестокой и беспощадной: она не стала отменять тренировку.       Джесси покачивался в седле, как мешок с мукой, норовя завалиться на бок. Все мышцы одеревенели. Минут через сорок, боль отступила, возможно, отмерли последние нервные окончания.       Фауст капризничал: то совсем отказывался идти, то вдруг срывался в галоп. В какой-то момент Амала всё же прикрикнула на чересчур разбушевавшегося коня. Тот остановился. Прижал уши к голове и скрипнул зубами. Затем медленно сложил передние ноги и демонстративно лёг. Плавно, изящно и при этом всем своим видом показывая, что больше не сдвинется с места.       На этом тренировка закончилась.                     ***              Нет, ну хлопушка над дверью, это даже не оригинально. А вот специи в головке душа, пожалуй, перебор. Тем более что именно Амале пришлось промывать Джесси глаза.       — Предлагаю перемирие, — сказал он тем же вечером, прижимая к набухающей шишке на голове грелку со льдом. Амала дулась на кухне, вычёсывая из волос крахмал. По полу деловито ползал робот-уборщик, собирая остатки их недавнего конфликта. — Иначе один из нас рискует не дожить до конца недели.       — Признай, что я самая красивая на свете, — капризно надула губки Амала.       Джесси готов был признать, что Земля плоская, лишь бы иметь возможность нормально выспаться в постели, не рискуя обнаружить в ней утром живую змею.       — Ты прекраснее всех особей женского пола, которых мне приходилось встречать по обе стороны экватора.       Пока Амала обдумывала этот несколько сомнительный комплимент, робот закончил уборку и укатил на подзарядку, мимоходом почистив Джесси ботинки.       — Сойдёт, — решила она. — Ну и что же мне теперь делать с уймой освободившегося времени?       — Можешь рассказать мне про Восточную Европу, — наудачу предложил Джесси.       — Я вижу, общество Фауста для тебя более приемлемо, чем моё, — опасно прищурилась Амала.       Вполне прозрачный намёк.       — Тогда давай так: я расскажу, где научился ездить верхом, а ты — как познакомилась с Моррисоном. Это ведь не тайна?       Амала задумалась, приложив пальчик к губам, но и так было ясно, что она заинтересована.       — Не пойдёт. Раз уж ты рассказываешь историю из жизни, то и я тоже расскажу что-нибудь о себе. Так будет справедливо.       Это всё же лучше, чем совсем ничего.       — Только по-честному, — предупредил Джесси. — Без увёрток и выдумок.       — Хорошо. Ты первый.       Она легко перепорхнула из кухни в гостиную и забралась с ногами на диван.       Джесси провёл по волосам ладонью, собираясь с мыслями.       — Когда мне было двенадцать, — начал он, — я жил на ферме. Война туда ещё не добралась, и там было относительно спокойно. Как-то сыновья фермера решили подшутить. Схватили меня, посадили на огромного жеребца и отправили его галопом. Я жутко перепугался, вцепился в него и всё боялся упасть.       — И что, тогда ты научился? — скептически уточнила Амала.       — Нет, тогда я подумал, что неплохо бы научиться. Когда коню надоело нестись неизвестно куда, он вернулся обратно. Меня он, кажется, даже не заметил. А я просто свалился на землю, даже встать не мог. Сыновья фермера посмеялись и отволокли меня в сарай, чтобы их отец не увидел. Тогда я начал смотреть, как катаются другие. Запоминал, учился, попробовал сам, но не совсем удачно. Так что если не брать в расчёт мою первую попытку, то я действительно ездил верхом пару раз.       История, конечно, не слишком впечатляющая, но какая есть. Это вообще одно из немногих воспоминаний, которым он мог безболезненно поделиться. Надо же, он уже порядком подзабыл о своём первом опыте. Зато хорошо помнил перекошенные от ужаса лица сыновей фермера, когда утром они обнаружили окровавленный топор, воткнутый в двери конюшни. Пока они бегали за отцом, Джесси успел спрятать оружие и засыпать песком натёкшую лужу свиной крови. Кто мог подумать, что тщедушный двенадцатилетний паренёк с ясными глазами способен на такую жестокую шутку?       — Теперь твоя очередь, — напомнил Джесси.       — Когда мне было пятнадцать, меня выкупил у матери один богатый человек, — Амала сказала это таким будничным тоном, будто рассказывала о погоде.       — Серьёзно?       — Более чем. — Она откинулась на спинку дивана, лицо её помрачнело. — Кроме меня у матери было ещё пятеро детей. После войны было очень тяжело, еды не хватало. А те пайки, что нам выделяли… Пф… этим только крысу можно было накормить. Мы с матерью и старшей сестрой работали как проклятые, но даже на еду нам не всегда хватало. Тогда я выставила себя на продажу. И не надо читать мне лекции о морали, — видя, что Джесси хочет что-то сказать, она ощетинилась как дикобраз. — Меня могла ждать участь и похуже.       Джесси и не собирался её ни в чём обвинять. За свою жизнь он повидал немало. Пятнадцать лет вполне зрелый возраст.       — Натан Гаррет предложил не самую высокую цену, но он мне понравился больше остальных. В конечном итоге он оказался весьма порядочным. Он многому меня научил и дал работу. Сказал, что, как только я выплачу ему долг, могу уйти. Я расплатилась за три года. Хоть и не совсем законным способом.       Амала провела ладонью по лицу, будто снимая паутину неприятных воспоминаний и вновь вернула себе прежнюю весёлость.       — Что-то я рассказала тебе больше, чем мы договаривались, так что с тебя ещё одна история из жизни.       — Да нечего рассказывать, — попытался отвертеться Джесси. — Ни родных, ни семьи, ни друзей. Койот-одиночка.       — Может, так и лучше. Когда никого нет. Не нужно ни о ком думать.       Джесси и сам нередко задумывался над этим.       — И ты не жалеешь, что пошла с ним?       — А смысл жалеть? — Амала пожала плечами. — Всё равно ведь ничего уже не изменишь. Прошлое не вернётся.       — Но может повториться.       — Если не извлечь уроков, то конечно.       Электронные часы на прикроватной тумбочке мигнули и обнулились. Вот и наступил его двадцать второй день рождения. Не много и не мало… Достаточно, как любил говаривать один из «Мертвецов».       Закинув руки за голову, Джесси рассматривал потолок комнаты, покрытый мелкой сеткой трещин, и думал о вечном. Должен ли он чувствовать себя старше, умнее или хоть как-то по-другому, чем вчера? Никаких изменений в себе он не замечал. Да и вообще, возраст должен измеряться не количеством оборотов Земли вокруг Солнца, а достигнутыми целями. И какие же у него цели? Дожить до тридцати? Ну это в лучшем случае. Надо ставить цели попроще, чтобы не было разочарования.              Наверное, Джесси должен испытывать сожаление, глядя на обугленные стены и разрушенные перекрытия, от которых периодически отваливаются куски бетона. Это, в конце концов, был его дом. Как бы плохо тут ни было, но именно сюда он возвращался по вечерам. Но скорее он чувствует что-то вроде облегчения.       Выбираясь ночью через окно и зажимая кровоточащую рану на боку, он был уверен, что сюда больше не вернётся. Так и вышло. Возвращаться некуда.       Плечи оттягивает небольшой рюкзак, в котором на самом дне лежат украденные револьверы, завёрнутые в запасную одежду. Единственное, что осталось от его прошлой жизни.       — Ты тут жил, парень? — спрашивает высокий спасатель с усталым лицом и в посеревшей от бетонной пыли форме.       Джесси неуверенно кивает.       — Тебе есть куда пойти? — продолжает допытываться он. — Друзья, родные?       Джесси молча мотает головой. Что с ним теперь будет?       Спасатель немного мнётся, о чём-то раздумывая.       — У моего дяди есть ферма в соседнем городе, — наконец говорит он. — Лишние руки никогда не помешают. Ты как, не боишься грязной работы?              Через пару дней, когда Джесси освоился в седле, Амала предложила прогулку по лесу. Широкая вытоптанная дорога плавно ложилась под копыта двух жеребцов, солнце мягко грело спины. Высоко на деревьях щебетали проснувшиеся пичуги, а где-то в зарослях с шорохом разбегалась мелкая живность. Покой и умиротворение. Хоть Фауст иногда и капризничал, главенство всадника признавал, и послушно трусил вслед за Князем.       Вскоре они достигли ручья, весело журчащего по камням. Джесси спешился, позволив Фаусту напиться.       Глядя на пляшущие в кронах деревьев солнечные зайчики, он глубоко вдохнул чистый лесной воздух. Он нигде не задерживался долго — такая уж судьба. Сколько продлится служба у Рейеса. Полгода? Год? Это, пожалуй, будет своего рода рекорд. Целый год на одном месте. А потом? Потом будет потом. Он и не ожидал, что те две недели не окажутся последними на свободе.       — Ну что, двинули дальше? — крикнула Амала. — Или тут устроим пикник?       — Звучит неплохо.       Джесси залез в седло. Сдвинул шляпу на глаза, защищаясь от слепящего солнца, и пустил Фауста рысью догонять вырвавшуюся вперёд Амалу.       В последнюю ночь перед отъездом ему не спалось. Кошмары отступили, хоть и не пропали совсем. Остались лишь неясные мутные образы, которые утром растворялись под прохладной водой. Лошади лечат. Может, они забрали на себя часть его проблем и теперь человек с серо-зелёными глазами будет приходить к Фаусту?       Проворочавшись почти час, Джесси встал, накинул куртку и тихо вышел на крыльцо. Сел на ступени и щёлкнул зажигалкой. Белёсый сигаретный дым плавно поднимался в затянутое тучами небо. Ветра не было, но в воздухе отчётливо пахло дождём. Как бы завтра под ливень не попасть.       Задание он провалил. Вытянуть из Амалы ранее не известное Overwatch так и не получилось. Впрочем, никто и не ожидал от него подвигов. А значит, и расстраиваться сильно не будут.       Он запрокинул голову к небу и закрыл глаза. Тихо скрипели стволы деревьев, шуршала трава, ухнула вылетевшая на охоту сова. Из конюшни доносилось лошадиное фырканье. И можно представить, что в мире больше никого не осталось. Только он и природа.       За спиной едва слышно скрипнула дверь. Джесси вздрогнул и обернулся. В гостиной стояла Амала. В коротких шортах и длинной майке она сонно щурилась, при этом сжимая алюминиевую биту. Гостей тут явно не любят.       — Ты чего бродишь? — недовольно спросила она, опираясь на биту как на трость.       — Не спится, — Джесси поднялся, затушил сигарету и вошёл в дом.       — Слишком громко тебе не спится. — Амала зевнула и потёрла глаза. Прислонила своё оружие к стене у двери и с ногами забралась на диван. — Садись, — она похлопала ладонью рядом с собой. — Расскажу тебе сказку про зайчика.       — Который влюбился в белочку? — усмехнулся Джесси, устраиваясь рядом.       — А она в результате стала жить с ёжиком. Ты тоже эту сказку знаешь?       — В моей версии они стали жить втроём, — Джесси устало взъерошил волосы.       — Твой вариант интереснее. — Амала сладко до хруста потянулась. Джесси не отказал себе в удовольствии пройтись взглядом по стройной подтянутой фигуре. — Ладно, раз уж мы всё равно оба не спим, предлагаю сыграть в «Правду или вызов?».       Слишком подозрительно. В удачу Джесси не верил, зато знал, что у всего есть обратная сторона. И какой же подвох у такого заманчивого предложения?       — Давай сыграем. Но я начну. Правда или вызов?       В течение последующего получаса Амала успела рассказать, как побывала на Луне, встречалась с первой леди — не той, что сейчас, а которая была до войны с омниками. Летала на параплане в горах Швеции, где, собственно, и познакомилась с Джеком Моррисоном.       Джесси же вдохновенно врал, что является выходцем из всемирно известной ирландской семьи. Его выкрали цыгане ещё ребёнком, и он уверен, что его по-прежнему ищут и готовы выплатить немалую награду. Рейес же — его двоюродный дядя, он готовит его к возвращению домой. Но чтобы семья его признала, нужно пройти испытания. Какие, он не знает. Рейес, впрочем, тоже, поэтому и готовит ко всему, до чего может додуматься.       Амала согнулась пополам от смеха, слушая, как он с совершенно серьёзным лицом доказывал своё благородное происхождение. К концу рассказа Джесси всё же не выдержал и сам рассмеялся, поражаясь своему воображению. Когда же он с невозмутимым видом полез на стол исполнять в лицах сцену из «Двенадцатой ночи», Амала смогла лишь уткнуться лицом в подушку и тихо всхлипывать.       — В тебе совершенно нет чувства прекрасного, — наигранно возмутился Джесси, спрыгивая на пол.       — Последний круг, и идём спать! — сказала Амала, вытирая выступившие слёзы. — Иначе ты проспишь поезд. Правда или вызов?       — Разве сейчас не моя очередь?       Амала дерзко вскинула подбородок.       — Мой дом, моя игра, мои правила.       — Ну пусть будет «вызов», — вздохнул Джесси.       — Поцелуй соседа справа.       Джесси скептически осмотрел диван — справа была только Амала. А в зоне её досягаемости — бита.       — Мне тут всю ночь сидеть? — Амала подставила щёку, с трудом сдерживая лукавую улыбку.       Джесси наклонился, собираясь шутливо чмокнуть воздух рядом с ней, но в последний момент Амала повернула голову, и поцелуй пришёлся в губы. Её пальцы сжали его футболку, притягивая ближе и не собираясь отпускать.       Этой ночью, впервые за несколько недель, Джесси спал совсем без кошмаров.