Правда или вызов?

      Тьма вокруг него. Густая. Плотная. Живая.       Она тянется к нему. Хватает за руки, впивается в плоть когтистыми пальцами. Хочет разорвать, утянуть к себе.       Он не может дышать. Не может бежать. Страх парализует его. Когти сжимают горло.       Тьма рычит. Она всё ближе. Тянет чёрные дымные щупальца. Проникает под кожу.       Сжимается вокруг него.       И внезапно взрывается с оглушительным грохотом.       Наступившую тишину нарушает мерный ритмичный звук. Как стук капель. Как биение сердца. Он становится всё громче. Как удары молота. Громче и громче, пока…       …Джесси открывает глаза.       Приходить в себя на больничной койке уже начинало походить на традицию.       Но в этот раз он был абсолютно уверен, что находится в медкорпусе Overwatch. Только здесь витал тот особенный запах. Смесь стерильности, лекарств и чего-то отдалённо напоминающего ружейную смазку.       Над головой отмерял пульс какой-то прибор. Так вот что за звук был во сне. Тело казалось неестественно лёгким, шевельнёшься — и воспаришь над кроватью. Поэтому Джесси не двигался. Лишь скосил глаза в сторону окна. Сквозь неплотно прикрытые жалюзи пробивался уличный свет. Было тепло и уютно.       Он осторожно повернул голову в другую сторону. Гэндзи на этот раз у двери не дежурил. Компанию ему составляла доктор О’Доран. Устроившись в удобном кресле, она закинула ногу на ногу и что-то увлечённо читала на экране планшета — настолько, что даже не обратила внимания на изменившиеся показатели приборов.       Джесси вздохнул. О’Доран определённо не тот человек, которого он хотел бы видеть сразу после пробуждения. Особенно после… после…       После чего? Внутри всё неприятно сжалось. Что произошло? Почему он вообще оказался в больничной палате? Память наотрез отказывалась давать хоть какие-то ответы. Он был на миссии? Или… Что?       В поисках хоть каких-то подсказок Джесси осмотрел себя. Правда, видел он только правую руку, лежащую поверх одеяла, которым его укрыли по самые плечи. Без гипса, но с белыми пластинами электродов, которые тянулись ровными рядами от запястья к плечу. Некоторое время он наблюдал за ритмичным сокращением мышц под кожей, слушая щелчки оборудования. Пока не поймал себя на том, что отсчитывает указательным пальцем удары сердца.       Моргнув, сбрасывая с себя гипнотическое наваждение, он посмотрел на левую руку, которую почти не чувствовал. Наверно, как и в прошлый раз, капельницу подключили к ней. Вот только ни трубки, ни стойки он не видел. Правой рукой он потянул одеяло, но на мгновение замер. Неприятное предчувствие скрутило внутренности. Но память безмолвствовала.       Джесси раздражённо откинул одеяло и замер. Всё внутри него похолодело. И даже сердце, кажется, перестало биться. Он смотрел, не моргая, на левую руку. На то, что от неё осталось. Ниже локтя, плотно обмотанного белоснежными бинтами, не было ничего.       Холод сменился жгучим жаром. Его затрясло. Протянув дрожащую правую руку, он провёл по тому месту, где раньше было левое предплечье. Ничего, совсем ничего.       О’Доран наконец отвлеклась от планшета и подняла голову. Джесси всё ещё шарил ладонью по простыне, пытаясь найти то, чего больше не было.       — Очнулся наконец, — голос О’Доран прозвучал совсем рядом. Но Джесси даже не повернулся. Он пытался снова и снова нащупать левую ладонь. Сжимал и разжимал пальцы правой руки, хватая лишь пустоту. — Ну-ка уймись, — голос прозвучал строже. Его попытались уложить обратно, но Джесси только отмахнулся. И тут же получил несильный подзатыльник. Это настолько сбило с толку, что даже паника отступила. Он растерянно повернулся к доктору. Она возвышалась над ним немым воплощением спокойствия: белый медицинский халат, застёгнутый на все пуговицы, тщательно уложенные волосы и холодный взгляд разномастных глаз. Из кармана она достала небольшой фонарик и проверила у Джесси реакцию зрачков. Затем взяла из подставки в изножье кровати инфопланшет и сделала несколько пометок. Её механические, выверенные движения успокаивали.       Джесси растерянно заморгал.       — Что случилось? — просипел он. Голос не слушался. — Почему?.. — он не договорил и попробовал поднять левую руку. Но добился лишь боли и зуда в обрубке. — Как?       О’Доран раздражённо накинула одеяло обратно, скрыв неприятное зрелище. Вопросы Джесси она проигнорировала, изучая данные на мониторе.       — Для начала несколько стандартных вопросов. Назови своё имя.       — Я…       — Ты помнишь, как тебя зовут?       Её командный тон немного привёл его в чувство. Имя, возраст, место, время. С последним возникли проблемы. Джесси даже не знал, какой сейчас месяц, не то, что число. Виски заломило, голову будто сдавило раскалёнными тисками.       — Не могу… — простонал он.       О’Доран сделала несколько пометок. Это её ледяное спокойствие и отстранённость одновременно выводили из себя и не давали скатиться в очередной приступ паники.       — Тогда попробуем по-другому. Последнее, что ты помнишь?       Её разномастные глаза впились в него, будто проверяя на честность.       Джесси поморщился, пытаясь структурировать хаос в мыслях. Он пытался выудить оттуда хоть какое-то воспоминание, но ничего не получалось. В затылке начало неприятно покалывать.       Он помнил, как стоял перед зеркалом, размышляя, стоит ли побриться. Помнил разговор с Киёном о новом фильме с омником. Он завершил пробежку и направился в душ. Разговор с Норманом, перепалка с Рейесом. Что из этого было последним?       Внезапно затылок пронзила такая острая боль, что Джесси застонал. Попытался сжать виски ладонями, но…       Монитор над его головой издал громкий писк.       Что произошло?! Почему он ничего не может вспомнить? Его опять начало трясти. Вид обмотанного бинтами обрубка вызывал тошноту.       Кажется, он всерьёз испугал О’Доран. Напускное спокойствие слетело с неё. Она попыталась удержать его, но Джесси дёрнулся в сторону. Попытался оттолкнуть её, но сил не хватило. Да и действовать приходилось одной рукой. Он едва не упал, навалившись боком на бортик кровати. Воздуха не хватало. Паника грозила задушить.       Тёмная сфера спорхнула с ладони О’Доран. Зависла на мгновение над его головой и затем плавно опустилась на макушку.       — Поговорим, когда перестанешь вести себя, как ребёнок, — прозвучал откуда-то издалека голос доктора.       Её слова постепенно отдалялись. Становились тише и невнятнее. Тяжесть наполнила всё тело Джесси, и уже на грани реальности он почувствовал, как его вновь укрывают одеялом.              * * *              Когда он очнулся в следующий раз, в палате царила темнота. Лишь над дверью горела лампочка, в слабом свете которой можно было разглядеть высокую тёмную фигуру. Присутствие постороннего в палате не вызвало у Джесси никакой реакции. Голова была тяжёлой, будто сделанной из чугуна. Глаза так и норовили опять закрыться, но вяло шевельнувшееся внутри чувство опасности заставило держать их открытыми.       — Проснулся? — язвительно уточнила фигура, и на прикроватной тумбочке вспыхнула лампа. Свет больно резанул по глазам, и Джесси зажмурился.       Он узнал голос О’Доран, точнее, интонации. И в памяти шевельнулось что-то знакомое.       …когда он проснётся…       Вновь открыть глаза удалось с большим трудом. Всё вокруг расплывалось, свет обжигал и слепил. О’Доран засунула руки в карманы беспечно распахнутого врачебного халата, и Джесси заметил, что она что-то спрятала — карман неестественно оттопырился. Эта деталь скользнула где-то по самому краю сознания и даже не задержалась в памяти.       — Имей в виду, — она наклонилась к нему и строго погрозила тонким длинным пальцем, — попытаешься ударить меня опять, и я разозлюсь. А когда я злюсь, я могу случайно перепутать препарат или ошибиться с дозировкой. Так что будь хорошим мальчиком и не кусай руку, которая тебя кормит.       Будь у него силы, он бы с радостью запустил ей в голову настольную лампу.       — Свали, Мойра, — с трудом выдавил он. Угроза его не впечатлила. Он вообще с трудом воспринимал происходящее.       — Как грубо, — ничуть не оскорбилась она. — Гэбриэлу стоит поучить тебя хорошим манерам.       Дверь палаты распахнулась, и появился запыхавшийся Грег. Он одарил Мойру ледяным взглядом, и на её месте Джесси занервничал бы.       — Вас не должно здесь быть, доктор О’Доран.       Мойра насмешливо вздёрнула тонкие брови.       — Разве? Я лечащий врач всей команды и имею полное право знать о состоянии здоровья любого из них.       — Сейчас его лечащий врач я, — отрезал Грег. — И, если у командующего Рейеса есть вопросы, он может задать их мне лично. А в данный момент, доктор, вы нарушаете режим отдыха пациента. Так что прошу вас покинуть палату.       Мойра фыркнула, но спорить не стала. Повернулась к Джесси и попрощалась в своей своеобразной манере:       — Скоро увидимся, ковбой.       Затем вышла в коридор. Грег плотно запер за ней дверь.       Джесси попытался сконцентрировать на нём взгляд, но докторов внезапно стало двое.       — Что… происходит? — Язык ворочался с трудом.       Грег обернулся и подошёл к кровати. Поправил сползшее одеяло.       — Лекарство всё ещё действует, тебе нужно поспать, — сурово, не терпящим возражений тоном, сказал он и выключил настольную лампу. — Поговорим утром.       Джесси думал, что уснуть не сможет, но темнота окутала его мягким покрывалом. Веки отяжелели, глаза закрылись сами собой. Какое-то время он ещё боролся со сном, но позорно проиграл.              * * *              В очередной раз он проснулся на рассвете. В палате царил полумрак, сквозь жалюзи пробивалось утреннее солнце, расчерчивая стену багровыми полосами. Из коридора доносились приглушённые голоса.       Сон оказался по-настоящему целительным. Произошедшее накануне уже не вызывало настолько сильных эмоций. Остались только небольшая тошнота и головокружение. Пытаясь потянуться, Джесси поморщился от боли во всём теле. Правая рука плохо слушалась, даже с учётом электродов, которые всё это время не давали ей мумифицироваться. Однако, кости не болели и не чесались, значит, гипс сняли уже несколько дней назад. Может быть даже… Он всё же заставил себя закончить мысль. Может быть даже после ампутации. Значит, не на миссии. Ему не хотелось думать в этом направлении.       Он пошевелил пальцами на ногах, уже почти готовый к тому, что они не послушаются. Либо послушаются не все. К его большому облегчению обе ноги были на месте и отозвались болезненным покалыванием.       А вот левая рука…       Джесси хмуро уставился на показавшийся из-под одеяла забинтованный обрубок. И раздосадованно спрятал обратно. Подумал и вытащил — нужно привыкать к его виду, теперь это с ним навсегда. Подумал ещё и опять спрятал. Если навсегда, значит, ещё будет время привыкнуть. И даже найти во всей ситуации положительные моменты.       Ничего в голову не приходило, но он хотя бы попытался.       Как он там говорил? Бывало и хуже. Вот оно — хуже.       Джесси почесал в затылке и нащупал странную шишку у основания черепа. После длительного изучения, он всё же понял, что это нейроинтерфейс. Такой же, как у Соджорн и у Гэндзи, и у Сомбры.       Джесси медленно опустил руку обратно на одеяло и огляделся. Палату ему выделили после ремонта с новой мебелью и оборудованием. Мягкое кресло у двери на этот раз пустовало. От белья пахло дезинфицирующим средством. Кнопку вызова персонала он заметил над левым плечом, что весьма иронично. Зато рычаг подъёма изголовья нащупал справа и игрался минуты две, настраивая высоту.       Даже от такого небольшого усилия разнылась правая рука. Джесси задумчиво поднял её, разглядывая со всех сторон. Он сломал её, когда Эхо протаранила его телом окно лаборатории.       Эхо. Он уцепился за образ омника и попытался потянуть за эту нить. Эхо, Мина, Сомбра, «Коготь». «Коготь»! Взрыв в лаборатории и его плен. Вот оно! Кто бы мог подумать, что он так обрадуется воспоминаниям о своём плене? В затылке неприятно кольнуло, предвещая боль, но Джесси отмахнулся от этого ощущения.       Хорошо. Что было дальше?       Из тумана всплыли обрывки фраз, человек в чёрном и… занавеска в мелкий цветочек. Джесси нахмурился. Это ещё откуда?       И вновь мысли вернулись к Эхо. Белый яйцеобразный контейнер в лаборатории. И такой же, готовый к погрузке в машину. Эхо отправили на один из складов Overwatch. На этом линия обрывалась. Всё, что было дальше, терялось в хаосе мыслей.       Выругавшись, Джесси всё же откинул одеяло и уставился на обрубок руки. «Говори», — мысленно велел он. Что-то же произошло. Так почему он не может вспомнить? Ни причин, ни даже самой операции. И никаких больше ран. Он осмотрел себя, пощупал лицо. Ни синяков, ни ссадин. Волосы были намного короче, чем он помнил, да и бороду он успел сбрить явно до операции — она ещё не успела отрасти.       Грег пришёл тогда, когда Джесси уже решил выбираться из палаты и отправляться на его поиски. Ему нужны ответы, в конце концов.       Выглядел доктор усталым и сильно пах антисептиком. Буйная шевелюра была собрана в тугой пучок на затылке, халат слепил своей белизной. И к тому же он забыл вставить серьгу в ухо.       Всё это привело Джесси к двум выводам. У Грега недавно закончилась операция. И Джесси вполне может вновь строить логические цепочки.       — Как самочувствие? — устало улыбнулся Грег. Он взглянул на монитор в изголовье кровати, что-то отметил в инфопланшете. Джесси не ответил, что доктору не понравилось. Он проверил реакцию его зрачков небольшим фонариком, проделал ещё несколько стандартных манипуляций и затем спросил: — Как тебя зовут?       И опять имя, возраст, время. И опять он застрял на последнем пункте.       — Мойра вчера всё это спрашивала. Может, хоть ты объяснишь, что произошло?       — Кратковременная память не нарушена, это хорошо, — кивнул Грег, вновь делая какие-то пометки.       Больше он сказать ничего не успел. Дверь открылась, и в палату вошла О’Доран с таким видом, будто ей принадлежал не только весь медкорпус, но и, как минимум, весь Overwatch.       Грег окинул её хмурым взглядом.       — Мне показалось, ночью я ясно выразился, доктор. Вас не должно здесь быть.       — Неужели? — насмешливо вскинула рыжеватые брови О’Доран. Она подошла ближе, наклонилась к Грегу и указала пальцем куда-то в верхний угол инфопланшета. — Посмотрите внимательней, чьё имя здесь написано, доктор. — Он опустил взгляд, лицо его помрачнело. Мойра вытянула из его рук инфопланшет и повернула так, чтобы не было видно данных.       — Чьё это было решение? — мрачно уточнил Грег.       — Командующего Рейеса, разумеется, — невозмутимо ответила Мойра. — Боюсь, у вас недостаточный уровень допуска для дальнейшего ведения моего пациента.       Грег не двинулся с места. Джесси растерянно переводил взгляд с одного доктора на другого.       — Желаете побеседовать с командующим Рейесом лично? — всё так же невозмутимо предложила Мойра.       — Желаю. — И, обратившись к Джесси, добавил: — Я разберусь.       Джесси проводил спину Грега унылым взглядом. О’Доран тем временем изучала сделанные доктором записи, затем удовлетворённо кивнула и обратила-таки внимание на пациента.       — Я полагаю, ночью ты не вполне был в состоянии оценить ситуацию, — сказала она таким тоном, будто зачитывала приговор. — Я — твой лечащий врач, именно я назначаю дозу обезболивающего. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню?       Их ночной разговор он помнил урывками. Даже считал, что ему это приснилось. Зря надеялся.       — Вполне, — мрачно отозвался Джесси.       — Вот и хорошо, — кивнула Мойра и вернулась к образу доктора. — Какие-нибудь дополнительные жалобы?       — Помимо того, что мне отрезали полруки, а я даже не помню, из-за чего?       Джесси подвигал обрубком, но О’Доран даже не подняла на него глаза.       — Да, это досадная неприятность, — равнодушно пожала она плечами.       — Неприя…! — Джесси сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. В руку. Сохранить спокойствие. Он понял, что О’Доран пытается сделать — переключить его эмоции в другое русло. И у неё это отлично получалось. Жалость к себе уступила место раздражению. Он провёл ладонью по лицу, стараясь сохранить самообладание. — Ты можешь просто сказать, что случилось с моей рукой?       Мойра всё же оторвала взгляд от инфопланшета.       — Некротическое поражение тканей. Даже…       …наниты Ангелы тут бессильны.       — …наниты доктора Циглер не смогли помочь. Так что, было принято решение ампутировать.       Джесси нахмурился. Ответ прозвучал не так, как он помнил. А помнил ли? Откуда вообще в памяти всплыла эта фраза? Затылок прострелило острой болью.       — Но… что случилось? — Он надеялся, что разговор поможет отвлечься от боли. И, может быть, он хоть что-то вспомнит.       — Ты был на миссии, — ответила Мойра, — это всё, что мне известно.       На миссии. Он осторожно, рискуя опять вызвать головную боль, попытался пробиться сквозь густой туман, но… ничего. Точнее, что-то там было. Должно было быть, но ухватиться за это «что-то» не получалось.       — Я этого не помню, — пробормотал он и поднял взгляд на Мойру. Сейчас она единственная, на чью помощь он может рассчитывать.       — А что помнишь? — На этот раз интерес О’Доран казался вполне искренним. — Последнее воспоминание?       — Мой плен у «Когтя». И побег… наверное.       Повисло молчание. Они оба ждали друг от друга какой-то реакции. Первой зрительный контакт нарушила Мойра.       — Это было две недели назад.       Она развернула к нему инфопланшет и показала сегодняшнее число. Две недели… И даже больше. Он потерял шестнадцать дней жизни.       — Почему я не могу вспомнить? — Джесси изо всех сил старался держать голос под контролем. Будь рядом с ним кто угодно другой, он бы уже сорвался, но не перед О’Доран. Уж точно он не позволит ей увидеть свою слабость, чтобы потом против него же и использовать.       — Отложенные последствия сотрясения мозга, я полагаю. Две недели не так уж и много. Бывает, что люди забывают свою жизнь полностью.       Может, она считала, что это как-то должно его успокоить, но ничего не вышло.       — И что дальше?       Мойра вернула планшет в изножье кровати.       — Дальше тебе установят новый кибернетический протез, и на одного киборга в команде станет больше.       Ну вот, а то Джесси уже начал беспокоиться, что Мойра чересчур вежлива.       — На сегодня осмотр окончен. Я вернусь после обеда, введу лекарство.       Через два дня сняли швы. Всё время, пока О’Доран разматывала бинты, щёлкала ножницами, обрабатывала обрубок антисептиком и вновь накладывала повязку, Джесси старательно смотрел куда угодно, но не на свою руку. Не на то, что осталось. Зато он всё же сумел найти небольшой положительный момент в своём состоянии — он не застал весь самый болезненный послеоперационный процесс, провалявшись всё это время без сознания.       Последующие дни прошли в непрерывном цикле из лекарств, сна, изнуряющих тренировок и вялых перепалок с О’Доран. Стоило признать, что если бы не её циничность и холодность, Джесси бы уже сорвался. Сейчас же он держался на упрямстве и желании наконец выбраться из медкорпуса. Поэтому чуть не до изнеможения ходил, стоял, садился, поднимал и опускал руки… руку.       Всё свободное время, которого оказалось вдруг очень много, он тратил в попытках пробиться сквозь странный густой туман, окутавший двухнедельный провал. Но добивался только очередной головной боли.       Иногда ему казалось, что какая-то мысль всплывала на поверхность. Он пытался ухватить неясный образ, но тот растворялся, как утренняя дымка. Джесси даже не был уверен, что это не его фантазии.       Через четыре дня О’Доран привела протезиста. Ту самую женщину, которая работала с Гэндзи. Она поставила на прикроватную тумбочку сумку-органайзер, сверху уместила планшет и занялась обрубком. Сняла бинты, оголив то, чего Джесси больше никогда в жизни не хотел бы видеть: покрытую гладкой розоватой кожей аккуратную округлость, из центра которой торчал матово-серый штырь.       Его чуть не стошнило, и он поспешно отвернулся.       Возилась протезист долго. Двигала обрубок в разные стороны, постоянно проверяя данные на планшете.       Джесси большую часть времени пялился в стену. Иногда в пол, старательно изучая швы между плитками. Ему вполне хватало звуков и ощущений.       — Представьте, что сжимаете кулак левой руки, — внезапно последовала от неё команда.       Джесси вздрогнул. И всё-таки посмотрел. На обрубок натянули тонкую эластичную сетку со множеством датчиков, которая скрыла жуткое зрелище.       — Это сенсорная манжета, — пояснила протезист, видя интерес пациента. — Нужна для калибровки управления протезом. А теперь, представьте, что сжимаете кулак левой руки, — повторила она.       Кажется, эта пытка длилась целую вечность. Джесси пытался заставить себя поверить, что вторая рука на месте и слушается. Кожу покалывало, как от слабого разряда тока, мышцы ныли от напряжения. Протезист давала команды и внимательно следила за показаниями на экране монитора.       Он уже весь взмок, когда они, наконец, закончили. Женщина убрала оборудование и сказала, что вернётся через три дня и установит временный протез, чтобы Джесси привык им пользоваться, пока будет изготавливаться постоянный. А пока необходимо носить манжету не снимая.       — Будет, как настоящий, — бодро пообещала она напоследок, но для Джесси это прозвучало не слишком обнадёживающе.       В тот же день его навестил Рейес. Похудевший, с осунувшимся лицом и запавшими глазами. И первой сединой в неровно подстриженной бороде. Его одежда пропахла дымом, напомнив Джесси, как давно он уже сам не курил.       Командир остановился у двери и привалился к стене, скрестив руки на груди. Их взгляды — настороженный и тревожный — скрестились, но никто не сказал ни слова. Молчание становилось напряжённым, когда Рейес наконец заговорил:       — Мойра сказала, ты не помнишь последнюю миссию.       Джесси медленно кивнул и пошевелил обрубком руки. Точнее, попытался. После занятий с протезистом мышцы горели огнём. Будто он пробежал марафон на руках.       Рейес скользнул взглядом вверх по одеялу и сделал глубокий вдох. Да, будь Джесси на его месте, ему бы тоже было неприятно.       — Что там случилось? — осторожно спросил он.       Молчание длилось непозволительно долго. Пугающе долго.       — Мы разделились. Затем пропала связь. Я нашёл тебя уже таким. Мойра сказала, спасать уже нечего.       Говорит рублено, общими фразами. Отводит взгляд. Закрытая поза. Он лжёт, понял Джесси. Но в чём конкретно? И зачем? Будь здесь Норман, он бы с лёгкостью разобрался, в чём дело.       — Мойра была с нами? — уточнил Джесси, следя за малейшим изменением мимики командира.       — Нет. — Рейес опустил руки. — Ждала в машине. Миссия предполагалась короткой. И безопасной.       И простой, надо полагать. Что же, видимо, Джесси исчерпал весь свой лимит везения, и сейчас отдача ударила его полной силой.       — Помогло? — Рейес старался сохранять невозмутимость, но Джесси всё же заметил его беспокойство. И то, что он не подошёл ближе. И то, как напряжённо ожидал ответа. И спрятанные за спину руки в перчатках. Он знает, что случилось, но по какой-то причине это скрывает.       — Нет, ничего.       Плечи Рейеса опустились. От разочарования? Или от облегчения?       — Понятно.       Это всё, что он сказал. Не на такой разговор рассчитывали они оба. Джесси так уж точно.                     * * *              Через три дня, как и было условлено, ему установили временный протез. Новая рука из серого пластика казалась тяжёлой и неуклюжей. Она плохо слушалась, и, пытаясь её поднять, Джесси едва не заехал себе по лбу.       — Нужна практика, — успокоила его протезист, убирая многочисленные инструменты. — Все датчики работают, нужно только время и терпение.       Джесси она передала программу тренировок, а Мойре — длинный список лекарств.       — Звоните, если возникнут проблемы, — сказала она на прощание.       Его вынужденное заключение, которое чуть не свело с ума, закончилось. Ему вручили одежду и отправили долечиваться в казарму.       Одевался он долго, используя в основном одну здоровую руку. Каждое действие, ранее выполнявшееся на автомате, теперь занимало уйму времени. Ботинки он шнуровал едва ли не полчаса. А потом просто бродил по палате и касался всего подряд обеими руками, сравнивая ощущения. Продолжаться так могло долго, но голод и желание курить подстегнули его.       В коридоре его встречала целая делегация, состоящая из Киёна, Гэндзи и молодой коротко стриженной девушки. Лена, подсказала память. Всего одно короткое имя потянуло за собой целый пласт воспоминаний. Их знакомство на взлётной площадке. Её печальная история. И явный неприкрытый интерес Киёна к ней.       Воспоминания нахлынули настолько неожиданно, что Джесси даже споткнулся на ровном месте. Остальные тактично не заметили его оплошность. Киён сиял широкой улыбкой, пряча что-то за спиной и подпрыгивая от нетерпения.       Джесси невольно отвёл левую руку за спину, пряча протез. Рукав пришлось закатать выше локтя, поскольку место сочленения покраснело и жутко чесалось. Зрелище было неприглядным, и он не хотел, чтобы другие это видели. И жалели.       Гэндзи заметил его движение, но промолчал.       — Мы решили сделать тебе подарок на выписку! — на одном дыхании выпалил Киён.       Он вытянул руки из-за спины и продемонстрировал новую ковбойскую шляпу. Чёрную, с полями чуть больше, чем у его прежней, с блестящими металлическими элементами.       Джесси замер, глядя на подарок. Внутри у него всё застыло. Вспомнилось обещание рыжего Щегла. Он вдруг очень остро почувствовал прохладный стерильный воздух, касавшийся волос. Та шляпа была с ним многие годы. Неважно, насколько сильно она истрепалась, для него она была бесценна.       И теперь она утеряна. Навсегда.       — Не нравится? — Киён расстроено опустил руки, глядя на Джесси глазами побитого щенка.       В конце концов, это же подарок. Никто из них не знал всей предыстории. И не нужно им знать. Эта шляпа ничуть не хуже предыдущей. Хорошая дорогая кожа, ровные крепкие швы. Это отличная вещь, и она идеально подходит к его форме. Так пусть у неё будет своя история.       — Нравится. — Джесси надел шляпу, чувствуя запах новой кожи, и глянул на повеселевшего Киёна из-под широких полей. — Спасибо.       Шляпа была идеального размера. Будто с него специально снимали мерки, когда он спал. Впрочем, зная Киёна, такое вполне возможно.       — А теперь праздничный обед! — Лена подхватила его под руку. Мелкая, худая, но вцепилась в него мёртвой хваткой. — Я знаю, как плохо кормят в больницах.       Киён тут же схватился за другую его руку, не обращая внимания на протез. Джесси растерянно глянул на откровенно веселившегося Гэндзи. На его изуродованном шрамами лице играла довольная улыбка — редкое зрелище.       К вечеру голова уже распухла от количества вываленных на него сплетен. Киён решил досконально восстановить пропавшие из памяти дни, пересказывая всё в деталях. Это ничем Джесси не помогло, но само намерение он оценил. Небольшую передышку дала тренировка. Прописанные упражнения он выполнял тщательно и так долго, как только смог.       Рейес за весь день так и не появился. И это беспокоило. Он не хотел видеть Джесси? Или сам не хотел показываться?       Сидя на кровати, он смотрел на протез, покоившийся на коленях, и уже несколько минут собирался с духом, чтобы его отсоединить. Он до ужаса боялся того, что увидит. Точнее не увидит.       Сердце стучало молотом в груди, горло сдавило спазмом.       Он потянулся к месту сочленения — и вдруг заметил, как дрожат пальцы.       «Просто сделай это и всё!»        Он с силой сжал пластиковое запястье. Почувствовал давление, даже что-то похожее на боль.       Дверь комнаты открылась и вошёл Гэндзи, вытиравший влажные волосы широким полотенцем. Посмотрел на Джесси. На ширму, которой отгородился уже спящий Киён. И понял всё без слов.       Закрыв дверь, он прошёл в комнату, молча опустился перед Джесси на корточки и осторожно, даже деликатно начал отсоединять защёлки. Оголённой кожи коснулся прохладный воздух. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть того, что всё это время скрывал протез. Но не будет же он просить киборга помогать ему до конца жизни?       Который с его образом жизни вполне может наступить раньше, чем он рассчитывал. Почему-то эта мысль вызвала нервную улыбку.       Острая боль в обрубке заставила его подпрыгнуть на месте. Гэндзи всё также без слов начал обработку. Быстро, выверено. Рутинно. Протёр, помял, смазал. Точно также Джесси чистил оружие.       Вся процедура заняла не больше пяти минут. Гэндзи поднялся, закинул полотенце на плечо и направился в свой закуток. Без жалости, без глупых вопросов о самочувствии. Протез остался лежать на кровати. Серый, безликий. Безжизненный.       Джесси переложил его на тумбочку и, немного подумав, по очереди сжал искусственные пальцы в кулак. Все, кроме среднего. И довольно кивнул — пожалуй, именно в таком виде он отнесёт его завтра Мойре для установки. От этой детской выходки стало чуть-чуть легче. Выключив настольную лампу, он завернулся в одеяло и закрыл глаза.              ***

      С тихим равномерным гулом одинокий тренировочный бот неторопливо двигался по строго заданной траектории, вычерчивая на полу квадрат с закруглёнными углами. Держа в здоровой руке тренировочное оружие, Джесси наблюдал за его предсказуемыми движениями и пытался замедлить время. Ну хоть немного. Это всегда выходило у него естественно, как дыхание, и он никогда не задумывался о механизме этого действия. Но сейчас у него ничего не получалось. Совсем.       Бот продолжал движение, не замедляясь и не ускоряясь, со скоростью, заданной программой. Это настолько простое упражнение, что Джесси мог бы попасть в цель с закрытыми глазами. Раньше.       Он поднял оружие и прицелился.       Если он промахнётся? Если его новый протез подведёт? Подведёт во время миссии?       С тяжёлым вздохом он провёл искусственной ладонью по лицу и вздрогнул.       День за днём по несколько часов он повторял одни и те же упражнения, разрабатывая этот высокотехнологичный кусок металла.       Замены временного протеза на постоянный он ждал с нетерпением и одновременно страшился.       Теперь он сможет вернуться к миссиям. Рейес не будет держать в команде бесполезного калеку. Он и так уже сделал огромные поблажки для Джесси. Позволил проходить физиотерапию в тренажёрном зале, а не на улице, снял с него все дополнительные нагрузки и почти не попадался ему на глаза. Как будто избегал. И вообще после последней миссии он был настолько уступчив, что это уже пугало.       Джесси даже не знал, как реагировать на его поведение. Раздражённый или язвительный командир был намного привычнее.       Он отнял ладонь от лица. Матовый чёрный металл как раз под цвет формы Blackwatch. Когда протезист закончила калибровку и выключила планшет, на Джесси обрушилось ужасающее понимание: это уже навсегда. До конца жизни. Даже безумной призрачной надежды не осталось, что рука сможет отрасти.       Безмолвный бот продолжал скользить по полу квадрат за квадратом.       — Если память не восстановится сама, — сказал Грег привычно улыбаясь, — попробуем подстегнуть её препаратами.       В его голосе не было жалости и даже сочувствия. Только профессиональное спокойствие и терпение.       — А сейчас нельзя?       — Я бы не рекомендовал. У тебя в крови сейчас такой химический коктейль, что лекарство может просто не подействовать. Или станет ещё хуже. Деменция в твоём возрасте — не самый благоприятный исход. Наберись терпения.       Терпения. Вот чем Джесси никогда не отличался. Что если мозг не просто так стёр эти две недели из его памяти?       Бот завершил очередной квадрат и вернулся в исходную точку. Не останавливаясь, продолжил движение.       Джесси переложил оружие в другую, протезированную, руку и опять прицелился. Дождался, пока бот окажется на линии огня.       Оружие в руке слегка дрогнуло, но буквально за мгновение до этого по обрубку руки прошла судорога, больно отдавшись в датчиках протеза. Два выстрела — и оба в пустоту.       Джесси подавил желание швырнуть оружие в ни в чём неповинный тренировочный инвентарь.       — Остановить программу.       Бот замер. Затем повернулся и направился к нише в стене к своим неподвижным собратьям.       Джесси ещё стоял какое-то время, просто глядя в пустоту. Что-то шевельнулось в памяти. Мелькнуло за густым туманом неясным силуэтом и сразу же растворилось.       Он моргнул и огляделся. Странный образ исчез, будто его и не было.       А что, если он пожалеет, вернув пропавшие шестнадцать дней? Что, если Рейес обманул его, пытаясь защитить от правды? Но что же такого ужасного могло произойти?       Он опустил глаза в пол. Что бы там ни случилось, он должен знать. Мойра не поможет. Остаётся только рассчитывать на Грега.       Развернувшись, он направился к выходу.       Гэндзи ждал его, сидя на скамье возле оружейной стойки и играясь с одной из метательных звёздочек — подкидывал и ловил в воздухе металлическими пальцами. При появлении Джесси он поднялся и спрятал оружие в отсек протеза. Удобно, почему ему самому не сделали такой же тайник?       В этот раз киборг был одет в серый спортивный костюм. В последнее время он перестал скрывать своё кибернетическое тело, одеваясь только тогда, когда собирался в город.       — Проблемы с координацией? — Гэндзи указал на протез, и Джесси непроизвольно спрятал его за спину. — Поверь, я как никто тебя понимаю. — Он продемонстрировал свою кибернетическую руку и пошевелил пальцами. — У тебя болит место сочленения. Протез кажется тяжёлым и неуклюжим. Но иногда ты про него забываешь, начинает казаться, что руки у тебя снова две. А когда вспоминаешь, протез перестаёт тебя слушаться. И всё это, — он сложил ладони и развёл пальцы, — ощущается по-другому.       — Тебя Рейес прислал? — прямо спросил Джесси. Командир предпочитал общаться через Мойру, как и узнавать от неё все новости о его состоянии здоровья. Очень уж они сблизились в последнее время. И опять что-то шевельнулось в памяти. Голос Мойры, невнятный, слов не разобрать, но её узнаваемые интонации.       — Его нет на базе. — Голос Гэндзи спугнул неясный образ. — Поэтому сейчас отличный момент прогуляться.       — Куда?       — Отсюда. Тебе нужно развеяться. Худшее, что ты можешь сейчас сделать — сидеть и жалеть себя. — Гэндзи повернулся к выходу. — Идём, все ждут только тебя.       Он направился к выходу, даже не сомневаясь, что Джесси последует за ним. На секунду в нём всколыхнулось совсем детское упрямство, которое на корню задушило разыгравшееся любопытство. Подхватив куртку, он догнал Гэндзи почти у самых дверей.       На улице их ждала машина, к борту которой небрежно привалилась Соджорн. Рядом с ней стояла уже успевшая замёрзнуть Ангела. Она прятала руки в карманы пальто и постоянно поглядывала на входные двери. Заметив Гэндзи, она радостно помахала ему и нырнула в тепло автомобиля.       Соджорн подняла голову и весело распахнула объятья приближающемуся навстречу Джесси. Военную форму она сменила на тёплый кардиган и мягкие бархатные штаны. Волосы привычно стянула в толстые жгуты и даже по такому случаю перевязала их лентой. Похоже, только Джесси оказался одет не по случаю.       — Я написала прошение о переводе в швейцарский штаб, — радостно сообщила Соджорн, когда агенты подошли достаточно близко. — Тебя даже на неделю нельзя оставить без присмотра.       Гэндзи забрался на заднее сиденье машины рядом с Ангелой. Сквозь запотевшие окна были видны лишь их силуэты.       Соджорн, воспользовавшись тем, что Джесси отвлёкся, подошла достаточно близко и ткнула пальцем в лоб. Больно.       — Это не моя вина. — Он помахал в воздухе протезом. — Наверное.       Хотелось бы верить, что произошёл несчастный случай, на который он никак не мог повлиять.       Соджорн обернулась на машину и понизила голос:       — По-прежнему ничего?       Джесси только покачал головой. Он рассказал Гэндзи, надеясь, что тот может что-то знать. Но ниндзя не было в штабе в тот день. И рассказал Соджорн. Просто сорвался во время их разговора и не смог остановиться. Она всё восприняла спокойно, без жалости, просто выслушала.       — Самое главное, что ты не забыл меня. — Соджорн изобразила широкую улыбку и хлопнула его по спине. — Иначе пришлось бы знакомиться заново.       Джесси принял игру и притворно нахмурился, едва сдерживая улыбку.       — Лицо знакомое. Кажется, я видел тебя в кино.       — И до сих пор не взял автограф. — Полушутливо погрозила ему пальцем Соджорн. — Садись, — она кивнула на машину за своей спиной. — У нас весь день расписан.       — А как же Рейес?       Джесси забрался на переднее пассажирское сиденье.       — То, о чём он не знает, ему не повредит, — подмигнула ему Соджорн, занимая место водителя.       А он узнает. Можно не сомневаться, что О’Доран уже звонит ему с жалобой. Только Джесси плевать.       О месте назначения можно было догадаться уже издалека — по громкой музыке и ярким огням. Пёстрая вывеска парка развлечений была видна даже с другого конца улицы.       Из динамиков лилась заводная музыка, радостно визжали дети и взрослые во время очередной петли на американских горках. На солнце сверкали закрытые кабинки колеса обозрения. Чем ближе они подходили к воротам, тем явственнее ощущался аромат карамели и сладкой ваты.       — Сто лет не была в парке аттракционов! — засмеялась Ангела, подхватывая Гэндзи под локоть.       — А я в прошлом году водила племянницу, — откликнулась Соджорн. — Нам обязательно нужно посмотреть на город с высоты.       Джесси запрокинул голову, пытаясь разглядеть верхнюю кабинку колеса обозрения. Прилипший к стеклу маленький мальчик помахал ему рукой.       Людей становилось всё больше. Они обогнали многочисленное семейство. Родители пытались построить своих детей и пересчитать, но постоянно сбивались. Встречались и мирно бредущие омники. Парами либо группами. Но ни разу не попались одиночки.       Ворота парка развлечений были сделаны в виде огромного дракона. Его глаза ярко горели, из пасти вырывался дым, вызывая восторг маленьких посетителей. Вход располагался между его передних лап, возле одной из которых их дожидалась чета Лакруа.       Хрупкая Амели в белом пальто с меховым воротником выглядела лёгкой, как облачко. Казалось, стоит ветру подуть посильнее, и она вспорхнёт белым лебедем и улетит. Возможно, поэтому Жерар так ревностно накрыл её ладонь, которой она держалась за его локоть.       Протез Джесси сразу же привлёк внимание командира разведки. Он ничего не сказал, но, похоже, сделал для себя какие-то выводы.       Амели радостно расцеловала всех новоприбывших и защебетала, как гостеприимная хозяйка, принимающая их у себя дома. Чувствуя на себе пристальный взгляд Жерара, Джесси только порадовался их большой компании. Не придётся отвечать на вопросы. А ещё лучше отправить командира разведки к Рейесу, может, хоть ему удастся что-то выяснить.       Они влились в общий поток, прошли между лапами огромного чудовища и оказались в безумном калейдоскопе аттракционов и развлечений. На них обрушился гомон голосов и восторженные крики. Здесь было всё — от простого «попади в кольцо» до безумных адреналиновых аттракционов. Фонарные столбы оплетали гирлянды, перемигиваясь между собой разноцветными огнями.       Джесси даже растерялся. Он никогда прежде не бывал в парке аттракционов. Только видел издалека ещё ребёнком и всегда завидовал детям, которым родители покупали так много сладостей.       — Куда сначала? — спросил Жерар и указал на видневшееся из любой части парка колесо обозрения. — Посмотрим на город с высоты?       Но его планы нарушила Амели. Взмахнув длинными ресницами, она восторженно уставилась на деревянную постройку с надписью «ТИР». Вывеска была продырявлена в нескольких местах, будто со следами выстрелов.       Амели, будто зачарованная, направилась к постройке.       — Подходите, подходите! — обрадовался зазывала, заметив её. — Десять попаданий без промаха — большой приз. За пять — маленький. — Он с хитрыми глазами и насмешкой на губах обвёл рукой мишени за своей спиной.       Двадцать металлических пластин — по пять в четыре ряда. Те, что пониже, очевидно, для детей, те, что повыше — для взрослых.       По бокам постройки крепились игрушки — от маленьких пластиковых машинок до огромного пушистого медведя ростом с Ангелу.       — Я хочу попробовать! — Амели легко, будто в танце подбежала к прилавку.       — Всё для вас, красавица, — расплылся в ещё более широкой улыбке зазывала.       Амели положила на прилавок купюру и получила десять алюминиевых шариков. Поколебавшись, она, вопреки всеобщим ожиданиям, выбрала винтовку в половину своего роста.       Остальные встали полукругом за её спиной, с интересом наблюдая, как хрупкая балерина весьма умело заряжает винтовку, упирает приклад в плечо и прицеливается. Затем она опустила оружие, расстегнула пальто и слегка поменяла стойку. Джесси с удивлением отметил, что действует она совсем не как новичок. Кто-то её учил.       Выбить ей удалось шесть мишеней. Зазывала торжественно вручил ей брелок с хищно скалящимся пачимари. Амели радовалась ему, как величайшей драгоценности, гордо демонстрируя трофей мужу. Жерара её меткость не удивила, в отличие от остальных.       — Откуда такие снайперские способности? — спросила Соджорн, вежливо улыбаясь, но в голосе чувствовалась сталь. Жерар бросил на неё предупреждающий взгляд.       — Мой papá — профессиональный охотник. Он научил меня. — Амели совсем не заметила молчаливых переглядываний агентов. — Но, как по мне, это варварство. — Её большие янтарные глаза распахнулись ещё шире. — Лишать жизни безвинных существ — никогда этого не понимала.       — Может, молодые люди хотят проверить свою меткость? — влез в разговор зазывала.       Жерар молча покачал головой и отвёл Амели в сторону.       — Вот он хочет! — внезапно раздалось рядом с Джесси, и его вытолкнули вперёд. Такой подлости от Соджорн он не ожидал и налетел на прилавок, за которым его ждал фальшиво улыбающийся зазывала.       — Отлично! Большая игрушка за десять попаданий без промаха, маленькая — за пять, — повторил он.       Соджорн хлопнула по прилавку купюрой, которая тут же исчезла и сменилась десятком шариков.       — Давай, Джесси, выиграй мне вон ту собаку! — она указала на большую пушистую колбасу на коротких лапах и вытянутой мордой с торчащим хохолком.       Зазывала нагло ухмыльнулся, показывая, что не стоит и рассчитывать, и эта насмешка вдруг пробудила в Джесси азарт. Он не снайпер, но неужели не сможет попасть в мишень с расстояния втрое меньше, чем на стрельбище?       Он выбрал пистолет и зарядил пять патронов. Оружие было лёгким, будто игрушечным, пришлось привыкать к весу.       Он отошёл на положенное расстояние и прицелился. Остальные тут же отступили от него, образовав полукруг. Их компания привлекла внимание, случайные прохожие останавливались, с любопытством наблюдая за происходящим.       Зрители раздражали, Джесси чувствовал себя цирковой обезьянкой. Но отступать было поздно, поэтому он сосредоточился на мишенях. Они не двигались, не пытались увернуться, за спиной не маячила тень Рейеса. Он не получит дополнительное наказание, если не выбьет десятку. Это всего лишь развлечение.       Джесси пошевелил плечами, отсекая все внешние раздражители. Мишень полностью завладела его вниманием. Звуки стали приглушёнными, поле зрения сузилось. Дыхание замедлилось, как и биение сердца.       Выстрел не ударил по ушам, как обычно, рука не дрогнула от отдачи. Он не видел движение пули, но заметил оставленный ей в воздухе след, который уходил почему-то влево от прицела.       Время вновь ускорилось. Джесси вздрогнул, моргнул и уставился на неподвижные мишени. Затем перевёл взгляд на оружие в руке.       — У него сбит прицел, — сказал он со смесью обиды и растерянности. А чего он ожидал? Что ему позволят выиграть честно?       Зазывала только хмыкнул. Не оправдываясь, но и не отрицая.       — Так с исправным оружием любой может, — фыркнула Соджорн и помассировала ему плечи. — Давай, не отвлекайся.       Она отошла в сторону. Ну хорошо, раз здесь такие правила…       Ещё два выстрела ушло на пристрелку. Наконец, Джесси кивнул самому себе и нагло уставился в глаза зазывалы.       — Значит, десять попаданий? Ладно, я готов.       Соджорн положила на прилавок ещё купюру и получила взамен дополнительные шарики. Часть зрителей, разочаровавшись, отправилась дальше, но их место заняли другие.       Джесси поднял оружие и прицелился.       Десять минут спустя Соджорн радостно вышагивала по освещённой фонарями дорожке, прижимая к груди пушистую колбасу. С призом зазывала расставался, как со своим собственным дитём. По его лицу было видно, что он с радостью им бы Джесси и задушил, не будь вокруг столько свидетелей. К концу толпа собралась уже приличная, и последнюю — десятую — выбитую мишень встречали дружными аплодисментами.       После устроенного представления агенты поспешили убраться подальше. Гэндзи и Ангела отправились в путешествие по тоннелю любви. Амели и Жерар решили покорить американские горки. А Джесси и Соджорн наблюдали за представлением жонглёров на площади.       Юноша и девушка в пёстрых костюмах ловко перекидывали друг другу разноцветные мячики. Их движения были ловкие, плавные, полные веселья, и даже мелкие ошибки они легко вплетали в представление. Девушка перекинула партнёру все мячики и крутанулась на месте, так что пёстрая юбка взметнулась в воздух. Громко хлопая, она начала подбадривать зрителей, которые тут же включились в игру.       Так вот, значит, как проводят свои выходные нормальные люди? Не думая о террористических заговорах и секретных организациях, которые постоянно следят за тобой? Просто развлекаясь.       Рядом Джесси заметил то самое многочисленное семейство. Дети, как заворожённые, следили за представлением, пока родители переводили дух. Справа от него омник в простой белой футболке и обрезанных штанах обнимал за плечо молодую девушку с длинной косой чёлкой.       Зрители вокруг них просто наслаждались представлением, погодой и обществом друг друга. Им не нужно думать о том, что где-то «Коготь» готовит очередное похищение или покушение. Это заботы Blackwatch.