Наркобарон

Чонгук счастлив. Он просыпается, будит Тэхёна, пристаёт к нему, наслаждается его капризным бормотанием. Завтракает с ним, не одеваясь, принимает душ, не моясь, а тоже приставая, пристаёт к нему в процессе почти всего, почти весь день, находит у себя совесть, только когда они на людях, хотя это чертовски сложно: его руки постоянно к Тэхёну тянутся, голова мыслями о нём заполнена, да и член в его сторону направлен, как сломавшаяся стрелка компаса. Тэхёну вроде бы тоже всё нравится — иногда они ездят на стройку, ради вида там пафосно гуляют, колесят по острову, изучают достопримечательности, рестораны, горы, много фотографируются, смеются, трахаются на закате, припарковавшись у обрыва. Но он часто говорит про Джина. Чонгук понимает, что Тэхён скучает по нему, поэтому предлагает позвонить. По скайпу. С помощью видеозвонка проще унять тоску по человеку, ведь можно не просто услышать голос, но и увидеть родное лицо. Сокджин на видео странный. Задумчивый, тихий очень, но улыбается тепло и рассказы слушает с удовольствием. Он не признаётся, что случилось. Вообще о своей жизни ничего не говорит. Точнее, все разговоры сводятся к работе: новому торговому центру, жилому комплексу... или вот недавно с индийскими партнерами очень выгодное дело провернули. Джин не хочет рассказывать про то, что сблизился с Чимином, что ночевал у него. Про Намджуна желание говорить ещё меньше. Он себя-то не понимает, как донести что-то другому? Можно было бы про Хоби, но он занят делом его отца, и это тоже не лучшая тема. Поэтому Сокджин старательно сворачивает любую тему в сторону Тэхёна. И если поначалу тот радостно рассказывает, то к концу разговора — это напрягает. После нажатия красной трубки на экране Тэ поворачивается к Чонгуку. — Я ему больше не нужен, да? Он рад от меня избавиться? Я, конечно, понимал, что не родной, но думал, мы ближе. — Я бы не думал так плохо, — Чонгук стал гораздо лучше разговаривать, у него вообще отличные способности к языкам. — Он тебя любит, но, кажется, надо вам повидаться. От Сеула до Чеджу пара часов на самолете, такое расстояние при желании можно преодолевать дважды в день. Но пока Чонгук не торопится в Сеул, на острове ему нравится больше, здесь, по крайней мере, всего один человек, с кем он спал. — Возьмём билеты на выходные? — Давай. И привезём ему что-нибудь? Пойдём подарки выбирать? — Тэхён мурчит, трётся о чужое плечо. — И мы, кажется, в примерочной ещё не пробовали. — Я сразу, как тебя увидел, понял, что мы на одной волне! — смеётся Чонгук и тащит своего парня по магазинам. Намджун же снова просыпается от голоса Чимина. Кажется, ему давно стоит повесить на спальню замок. Охрана этому ребёнку давно не помеха. Хотя и замок нужен какой-то очень хитрый, чтобы остановить любопытство и наглость этого парня. — Папа, ты вчера был с Джином? — стоит Намджуну выдать, что не спит, Чимин тут же садится на кровати. — Почему? Что вы делали? Он больше не хочет тебя убить? — Чим, сколько от тебя вопросов постоянно… Твою бы энергию — да в нужное направление. — Не уходи от ответа! Что вы делали вместе? Намджун садится, свешивает ноги, вылезает из-под одеяла, запахивается в белый шёлковый халат, идёт за кофе. Чимин, не изменяя себе, скачет следом. — Ты ведь его не обидел? Папа, если ты его оби… — Господи, да помолчи ты хоть пять минут! Мы поговорили и покатались, никто никого не обижал! — О чём вы говорили? Он больше не подозревает тебя? — Я не знаю, что он подозревает, Чим. Но если увидишь его ещё раз, скажи ему, что… — Намджун делает паузу, загружая капсулу в машину. Чимин садится за стол. — Чтобы он не сомневался? — Чтобы он вообще перестал искать, — тяжело говорит хозяин дома. — Ради его же блага. — Ты говоришь это, потому что он тебе тоже понравился? — иногда Чимин чересчур прозорлив. — Я говорю это потому, что знаю, почему его брат мёртв. Кофе в современных аппаратах готовится за полминуты. Намджун садится с чашкой за стол. — И лучше ему этого не знать. Чимин хлопает ресницами и взволнованно кивает. Джин старательно культивировал в себе ненависть. Взращивал её, подкармливал. Он не стал выкидывать стол, лицом на котором лежал брат, не разбирал его кабинет, вещи и книги. Сокджин очень сильно любил брата. Тот был его кумиром и после того, как его не стало, после его такой внезапной смерти Джин решил, что месть будет благодарностью брату за всё, ведь больше он уже ничего не мог сделать. Сокджин порой подолгу сидел в его кабинете, гладил письменный стол, перебирал документы и вспоминал. В его памяти брат всегда озорной и заботливый. Он таскал маленькому Джину мороженое, когда тот болел, тайком делился конфетами. Был рядом, желал Джину лучшего. Они мечтали подняться на вершину мира, иметь лучших девушек, машины и дома. Тогда им казалось, что пара удачных дел всё решит. Но не всё шло гладко. Брат мрачнел, а Джин винил себя за слабость. Сокджин культивировал ненависть. Находил подходящие черты в Намджуне. Привычка командовать, отрицание чужого мнения, грубость, наплевательское отношение к тем, кто вокруг. Всё это подходило под образ жестокого беспринципного человека. Джин окрестил его наркобароном за любовь к белому. И ненавидел за это ещё больше. За чистенький имидж и кровавые руки. За десять лет выработался рефлекс — появление Намджуна вызывало гнев и ненависть. А потом тот сказал, что не виноват. И уже не нужно было ненавидеть, даже если не поверил. И ненависть как-то схлопнулась, не найдя нового объекта. В тот вечер Намджун не вёл себя как тиран, как деспотичная сволочь и ублюдок, не вёлся на провокации. Он был просто уставшим и замотанным. Поездка вообще вышла странной. Все эти ямочки, взгляд, напиток этот. Джин вертит его в руках, сидя на своей кровати, и не понимает вот этого жеста заботы и благодарности. Они из разных миров. У них нет стыковочных частей. Паззл сложить невозможно. Тэхён приезжает на выходных. Он счастливый и беззаботный, снова творит какую-то фигню, запрыгивает, обвивая ногами, и чмокает в нос. Сокджин смеётся. Ему очень не хватает этого парня на самом деле. Чонгуку он тоже рад. Тот изменился, похорошел и даже возмужал как-то. Сокджин ведёт их к своей машине, вещи забрал Хоби, у него места побольше. Он усаживает их внутрь и долго смотрит в зеркало заднего вида, как те милуются. — В моей машине не трахаться. Я потом не хочу салон вычищать. И о Чимине, — Джин улыбается совсем мимолётно, вспоминая своего нового брата, — можете не переживать. — Ты его убил, что ли? — шутит Чонгук. — Нет. Он извинился, сказал, что хотел лишь припугнуть Тэхёна, — Сокджин заводит машину. — Домой или ещё куда? — Домой, — говорит Гук, улыбаясь Тэхену. — Я у вас дома ещё не был. — Окей. Они добираются довольно быстро. Сокджин ставит машину в гараж, а Тэхёна отправляет показывать дом, почему-то уточняя, что туалеты запомнить обязательно. В прихожей их встречает Хоби с распахнутыми объятиями. И от него ещё никто не уходил. Хосок старательно тискает, особенно достаётся «пухлым щёчкам». Вырваться из лап этого ненормального удаётся нескоро, даже проходящий в какой-то момент Сокджин их не спасает. Хоби очень скучал. Первым делом Тэхён идёт показывать спальню. Он заталкивает туда Чонгука и закрывает за ними дверь. По центру комнаты строит кровать, около неё тумбочка, есть шкаф и письменный стол с компьютером. Постель белая, а всё остальное очень яркое и сочное, словно кто-то решил каждую вещь покрасить в свой цвет, а её почему-то прикрыл белым листом. — Ну… — Гук оглядывается. — Жить можно. Но недолго! — и смеётся. — Эй, — Тэхён толкает его в плечо и улыбается. — Почему это недолго? Я тут постоянно жил. — А где простор? Где роскошь? Как вообще можно жить всего в одной комнате? — Гук обнимает за талию, влечёт к себе. — Ничего, детка, зато теперь у тебя есть я. Он чудовищный наглец иногда. Но очарования не отнять. — Я был заточён в башне и ждал своего принца. Вот где ты видел пятизвёздочные башни, — Тэхён тянет его к кровати, но взгляд не отводит и облизывается. — А кто тебе сказал, что я принц? Может, я дракон? — Чонгук смеется, роняя Тэхёна на спину. — Тогда принцу в нашей сказке не повезло, я выгоню его из королевства и буду жить с драконом, — Тэ привлекает Чонгука за шею и целует. Он устал после перелёта, и лучший вариант снять стресс — его губы. Джин на кухне. Ему ясно, что ближайшие два-три часа его не потревожат. Экскурсия по дому дело основательное, столько интересных мест! Ужин частично Сокджин готовит сам, частично — повара, даже Хоби умудряется поработать дегустатором. Джину кажется, что друг тут уже обжился — и поганой метлой теперь не выгонишь, хотя он даже рад. С ним не соскучишься. Закончив с приготовлениями, он раздумывает пару минут, но всё же отправляет на номер Чимина: «Тэхён приехал. Я ужин приготовил». Адресат получает это, как раз стоя под чужой дверью, уже нажимая на кнопку звонка. И после полученного даже сомневается, стоит ли заходить. Его встречает Хосок, улыбается, руки тянет. — Привет. Заходи давай, мы тебя ждали. — Привет, — растерянно говорит тот, но поддается и заходит в дом. А потом здоровается с Джином, ставит на стол коробку конфет. Сокджин обнимает Чимина и сажает рядом с собой за стол. Рядом располагается Хосок. Подоспевший к ужину Тэхён совершенно не рад видеть Чимина в своем доме. Он с вопросом и злостью смотрит на Джина и сжимает руку Чонгука. Он никому его не отдаст, даже под дулом пистолета. — Кхм, — говорит Гук. — Привет, Чимин. — Привет, — тот кидает в его сторону короткий взгляд и не понимает, что ещё стоит сказать. В голове много слов, но все какие-то лишние. — Садитесь, — Джин показывает Тэхёну на место справа от себя, дожидается, пока они сядут. — Чимин мой гость. То, что произошло между вами, — недоразумение. Насколько я могу судить, к Чонгуку он больше не имеет претензий, и случившееся не повторится в нашем доме. Тэхён, я прошу тебя принять его. Понимаю, что это сложно, и не требую подружиться с ним, но прошу простить за все ошибки и не держать зла. Тебя, Чонгук, прошу о том же. Чонгуку, в свою очередь, хочется задать много вопросов, начиная с того, как так вообще получилось. Но он просто говорит: — Ладно, — и садится за стол. Тэхён ничего не отвечает, просто устраивается рядом. Он не отпускает Чонгука, держит под столом его руку. Тэхен напряжён и не понимает, почему Джину понадобилось портить их совместный вечер после долгой разлуки. Он мечет в Чимина ментальные молнии. — Давайте есть, — говорит Хосок, — а то вы своим негативом еду сейчас отравите. — И Тэхён, Чимин действительно показал себя с совершенно другой стороны и считай выручил твоего дядю в сложный момент. Хоби так и тянет ляпнуть: «Мужественно спас от недотраха ртом и от заточения в темнице!», но он молчит, посмеивается только. Сокджин расскажет сам, если посчитает нужным. Они с Тэхёном всегда легко мальчиков обсуждали. Правда, мальчик интересный, не все так просто с этой принцессой. Чимин пытается состроить важное лицо, скрыться за высокомерным равнодушием, но его взгляд то и дело натыкается на Чонгука. И тогда он не выдерживает: — Почему ты с ним? Джин напрягается весь, меняется в лице моментально. Он не думал, что Чимина ещё держит, особенно после Индии. Сокджин сжимает в руке палочки и готов в любой момент вывести любого из них из-за стола. Чонгук смотрит в глаза Чимину. — Влюбился, — спокойно говорит он. — Прости. Тот переводит взгляд на Тэхёна. И дуется, словно конфету отобрали, но отзывается: — Понятно. Будьте счастливы, типа, всё такое… — Спасибо, — Тэхёну не хочется так уж откровенно улыбаться, но по-другому не получается. Он гладит Чонгука по бедру, переходит на пах и снова не сдерживает улыбку. У него фейерверки внутри взрываются, и плевать теперь на Чимина. Хосок молча наблюдает, а Джин принимается за еду, чтобы ничего лишнего не думать. Чонгук сжимает коленку Тэхёна сам. — Вкусно, — говорит Чимин, когда пробует ужин, и осторожно улыбается Джину. — Я рад, что тебе нравится, — Сокджин немного не в своей тарелке, но вроде бы ничего серьёзного не намечается. Он расспрашивает Тэхёна о жизни на Чеджу, и тот с удовольствием делится. Джин треплет его волосы, улыбается открыто, и волнения отпускают. Сокджин безмерно рад, что Тэхён счастлив, что ему хорошо с Чонгуком. Когда ужин заканчивается, Чимин осторожно тянет Сокджина за руку в какую-то комнату. И говорит вкрадчиво: — Джин, мне надо кое-что сказать… Папа просил тебя забыть про поиски виновных совсем. — Чимин, не лезь в это, пожалуйста. Всё, что тебя должно интересовать, — твоего отца я не трону. О таком просят, только если что-то знают. Значит, Намджун в курсе, кто убил его брата, даже если это и не он сам. Им нужно встретиться снова. — Я просто передаю, он попросил, — Чимин сжимает его руки. — Джин, пообещай мне, — у него большие и умоляющие глаза. — Ты же понимаешь, что я не могу и врать тебе не хочу, — Джин не отводит взгляд. Он действительно не может. Чимин жмётся к нему, ему ужасно стыдно, перед самим собой, перед Джином, перед папой, но он уточняет: — Папа сказал, что тебе лучше не знать, почему это тогда случилось… Пожалуйста… Джин! Сокджин кривится. Он понимает, что Намджуну известно всё. Вся информация: кто, как и главное — за что. Джин чувствует себя обманутым, маленькой мышкой, с которой играют. Приманивают запахом сыра, подкидывают крошечки. Сокджина искусно обводят вокруг пальца. — Чимин, если бы я убил твоего отца, ты бы смог отпустить это и забыть, не искать? — Я не знаю, — теряется тот. — Не знаю. — Я буду осторожен, — Сокджин мягко улыбается и проводит по щеке Чимина ладонью.