Наркобарон

Намджун ведёт себя странно. Странно смотрит на Джина с самого утра. Странно говорит. И можно заподозрить что-то страшное, но когда они прилетают обратно в Сеул и садятся в машину до дома, Намджун вдруг говорит то, что объясняет все странности: — Джин, переезжай ко мне? — Неожиданно, — Сокджин думает, что это не лишено смысла: какой толк, как школьники, бегать друг к другу, и свой дом можно оставить Хоби. Но есть одно «но»: — Мне очень хочется сказать «да», но «нет». Я просто не смогу так жить. Намджун берёт его за руки. — А я не смогу жить без тебя. Почему нет, Джин? Слишком рано? — Не в этом дело, — Сокджин поглаживает его руки, — просто у тебя не дом, а Форт Нокс какой-то. Везде охрана. Я не могу жить под постоянным надзором. Для тебя это вынужденная мера, ты не можешь по-другому, и я не хочу подвергать тебя опасности. — Я могу. Уже несколько дней я езжу без охраны. Я избавлюсь от неё совсем. Хочешь, куплю другой дом? Хочешь… Намджун притягивает Джина к себе. — ...перееду к тебе? Я серьёзно. — Намджун, — Джин не знает, куда себя деть, прижимается, целует, — почему ты такой? Я ведь изведу себя, если ты останешься без охраны, а мой дом слишком маленький, простой, ты не привык к таким условиям. У меня нет бассейна, третьего этажа и лишних спален. Сокджин целует кончик носа, уголок губ. — Но я очень хочу. Давай попробуем. Может, электронная какая охрана, новый дом, о котором не будут знать. Район охраняемый. — Пентхаус в небоскрёбе? — Намджун улыбается под его поцелуями. — Боже, Джин, я сегодня проснулся с мыслью, что не хочу тебя отпускать. Эти дни на Чеджу с тобой… эти ночи — это лучшее, что со мной случалось за много лет. Я хочу жить с тобой рядом, и, конечно, круто, если в этом доме будет бассейн — ты потрясающе выглядишь, когда плаваешь. Но если не будет, да чёрт с ним! — Тогда будем искать варианты? Я хочу большую спальню! — Сокджин улыбается и прикидывает, что он хотел бы ещё: — И кухню! — Будешь готовить мне ужин в переднике на голое тело? — урчит Намджун, притягивая совсем близко. — Тогда с тебя стриптиз, — Джин тихонечко посмеивается. — Сколько угодно, — Намджун смеётся вместе с ним. Потом он просит водителя завезти домой сначала Сокджина, а на прощание говорит: — Я скажу Чимину, приеду к тебе ближе к вечеру, будем искать дом. Нечего это откладывать в долгий ящик. — Хорошо. Я буду тебя ждать, — Сокджин чмокает Намджуна в щёчку, — очень. — А ты что здесь делаешь? — с порога в столовую спрашивает Намджун у восседающего там Юнги. — И тебе привет, — хмыкает тот, разрезает свой стейк пополам, отправляет в рот, жуёт и отвечает: — Я здесь живу вообще-то, ты не забыл? Намджун снимает пиджак, отдает его прислуге, просит заварить ему белый чай. — Ты здесь уже несколько лет не живешь, говоришь, что тебе здесь слишком шикарно, — с усмешкой говорит. — Что изменилось? — Надоело жить одному, — Юнги пожимает плечами. — К тому же лучше, если я буду под охраной, когда ко мне так близко подбираются. — Ну тогда я не знаю, как ты отреагируешь на мои новости. Намджун садится за стол, Юнги продолжает есть, взглядом просит продолжать говорить. — Я хочу жить с Сокджином. Мы решили найти себе отдельное жилье, здесь он не сможет. — Да ты ебанулся, друг мой, — Юнги качает головой. — Папа? — Чимин вовремя появляется в дверях, слышит последние фразы. — Ты от нас уедешь? — Чим, — Намджун поворачивается к сыну и слегка улыбается. — Тебе тоже давно пора отдельно пожить, ты уже большой мальчик. Ты можешь остаться здесь, или мы вообще можем продать этот дом и купить всем по отдельной квартире. Как хотите. — Па-ап! — Чимин очень взволнован. Он подходит ближе и внезапно обнимает Намджуна. — Папа… Но мы же будем ходить друг другу в гости? Скажи, что будем! — Чим… Намджун не успевает удивиться, когда его капризная детка стала такой нежной и покладистой. Он даже смущается такой близости: Чимин перестал его обнимать лет в восемь. — Мы можем купить квартиры в одном небоскрёбе. Даже на одном этаже. Если найдём хорошие варианты, — говорит он негромко. Юнги щурится. — Вы оба ебанулись. На него резко оборачиваются оба — и отец, и сын, смотрят примерно одинаково, всё-таки одна кровь. — Если под этим ты подразумеваешь счастье, то да, ты прав Юнги, — Намджун не улыбается, но и не обижается на своего названного брата. А потом обнимает Чимина одной рукой, отчего тот загадочно хихикает. Сокджин чувствует в доме едва различимый запах алкоголя. Его это тревожит: Хосок после того случая в шестнадцать лет особой любовью к нему не отличается, хотя и может выпить с друзьями. Но в доме тихо, а значит, ни о каких посиделках речи не идёт. На кухне его встречает уже изрядно выпивший Хоби в компании опустошенных и не очень бутылок. — Что это значит? — Джин берёт одну из них и изучает этикетку. Крепкое. — Ты вроде был не против пользования твоим баром, — Хосок делает очередной глоток прямо из бутылки. Из закусок на столе разве что крекеры. — Я не об этом, — Сокджин берёт стакан, садится рядом и наливает себе. Видимо, не всё так радужно и просто, как он предполагал. — Ты же был с Чимином. — Был, — кивает. — Произошло что-то плохое? — М-м-м-м… Нет. — Хоби, давай общаться нормально, — Джин делает небольшой глоток и пристально смотрит на друга. — Рассказывай, что за пиздец у тебя случился. — Хорошо. Но сначала давай поднимем очередной бокал за очередного любовника. — Хоби! — Сокджина уже начинает бесить подобное поведение, и мелькает мысль позвонить Чимину. — Он приходил, когда тебя не было. Вы уехали к Тэхёну. Говорил, что записался в школу танцев, что волнуется, попросил посмотреть танец. — Хосок меняется в лице. Говорит серьёзно, без озорства и выкрутасов. Бутылку только от себя не отпускает, пьёт. — Я посмотрел. Он шикарен. — Пока не вижу драмы, — Джин тоже делает глоток. — Я пошёл поддержать его. Он великолепен. Я видео там снял, посмотришь потом, — Джин кивает и просит продолжать, — Решили отметить и засели здесь у тебя. С того раза полно ведь алкоголя и еды осталось. Веселились, дурачились, потом он попросил секса. Я отказал. Подрочил ему, чтобы отпустило, и на свидание позвал. — Горжусь. Свидание не удалось? — Нет. Всё супер было. Мы в океанариум ходили. Представляешь, он девушкой оделся, такая красотка, я дар речи потерял. Потом мы к нему пошли. Там был какой-то Юнги. Потом порою под него, конечно. Но дело в том, что он опустил меня с небес. Правда, посадка была жестковата. — А без этих сравнений. Если прямо? — Джин по-прежнему не видит чего-то криминального. — Он назвал меня очередным любовником. Сказал, что у Чимина каждую неделю новый парень. А потом у нас с Чимином был секс. Я не выдержал, не хотел его брать. Нет, хотел, не в этом смысле, просто… Блядь. В общем, мы переспали, и это потрясающе и одновременно очень хреново. Ведь скоро у него появится кто-то новый, а мне останутся воспоминания. — Что сказал сам Чимин этому Юнги, или его не было? — Был. Сказал, что со мной по-другому и мы ходили на свидание. — Тогда что не так? — Сокджин опустошает стакан и наливает себе снова. — А то, что до этого мне было сказано, что секс ничего не значит. И именно его Чимин очень активно предлагает всем собой. Я хотел по-другому, но не стерпел. Он же дьявол какой-то. — Хоби, — Джин берёт его руку в свою и гладит, — я думаю, что всё не так, как ты думаешь. Чимин тот ещё дьяволёнок, конечно, но подумай, почему он так. Порой мне кажется, что Чимин хочет сексом привязать. Он умеет шикарно сосать и, думаю, ещё лучше — трахаться и просто старается удержать этим людей около себя, хочет, чтобы его любили. Ему, как принцессе, нужно восхищение. Но им в основном лишь пользовались. Этой вот его неуёмной страстью. Он сам недавно плакался, как устал, что для всех является мальчиком на раз. — Джин, ему надоест постоянство. Он не привык. Как тот волк, будет всегда смотреть в лес. Ему захочется новых утех и партнёров. Пусть я буду чуть дольше, может, две недели, три, но он уйдёт, а мне слишком понравилось быть с ним, в нём, чтобы я потом это нормально пережил. — Не суди сгоряча. Я десять лет назад осудил человека ни за что и столько же ненавидел. Не повторяй моих ошибок. — А что, если я прав? — А что, если нет? Давай ты сейчас хотя бы поспишь и подумаешь. — Хорошо. Сокджин помогает Хоби встать и дойти до спальни. Подумать тот не успевает, вырубается почти сразу. Джин возвращается на кухню и пишет смс Чимину. «Докажи одному идиоту, что он не очередной. Я надеюсь, что он не очередной!» «Э…» — приходит в ответ. И немного погодя: «Он дома?» Сокджин улыбается и печатает: «Его вдребезги пьяное тело дома». Чимин ничего не отвечает, но когда узнает, что отец собирается ехать к Джину, просится с ним. — Мы вообще-то хотели вместе побыть, — осторожно говорит Намджун. — Да я не буду вам мешать! Мне к Хосоку надо! — Чимин машет на него рукой и отрезает дальнейшие вопросы. — Он классный, пап, и он говорит, что мне очень идут юбки! Затем принцесса гордо вскидывает подбородок и идёт собираться. Намджуну ничего не остается, кроме как фыркнуть, но подождать сына в машине. Они заезжают в магазин. Намджун покупает большой букет белых лилий. Чимин же сам как цветок. В штанах, слава богу, но то, что они чёрные и кожаные — это ещё соблазнительнее, чем юбка. Все достоинства его бёдер так и манят к себе взгляд. Сверху мягкий сиреневый свитер, огромный серый шарф, в который Чимин кутается настолько, что не видно ничего, кроме глаз и макушки. Намджун стучит в дверь, смотрит на сына и думает, что меньше месяца назад всё было совсем по-другому, когда он первый раз пришел в этот дом. Сокджин задремал, пока ждал приезда Намджуна, поэтому открывать идёт немного помятым и растрёпанным. В конце концов, его обещали любить любым. Он потягивается, так что футболка открывает вид на голый живот, подтягивает рваные джинсы и наконец открывает дверь. Правда на пороге не только Намджун. — Привет, — Сокджин улыбается и зевает, прикрыв ротик рукой. — Я вас ждал. Всех. Давайте в гостиную, там можно на большом экране всё посмотреть. — Он наклоняется к Чимину и шепчет: — Хоби у себя. — Привет! — Чимин лезет к Джину с обнимашками раньше отца, отчего тот смешно хмурится за его спиной. — И пока! — хихикает, целует в щёку, разувается и убегает в комнату к Хосоку. Намджун вручает Сокджину лилии. — Ты такой домашний… — и наконец улыбается, когда можно его поцеловать. — Я просто сонный. Джин забирает цветы и ищет для них вазу. Ему всё чаще кажется, что нужен, скорее, набор тазиков, потому что подобная прелесть никуда не помещается. Кое-как расставив цветы, он тащит Намджуна в гостиную, на излюбленные пуфы, сажает его и забирается к нему на колени, вытягивает ноги, прижимается боком, разместив голову на плече, и шепчет: — А какую квартиру хочешь ты? Квартиру или дом? Я поискал немного, но хочу увидеть твоими глазами. — Нашу квартиру, — улыбается Намджун, придерживая его за талию, берёт мышку другой рукой, открывает поисковик и начинает вслух перечислять: — Чтобы было просторно, но уютно. Комнаты четыре — это минимум. Лучше — больше. Шесть или семь. Наша, Чимина, если он захочет приехать, Тэхёна, одна под кабинет, одна под гостевую, мало ли, кто ещё появится… Лучше больше, да, ведь ещё нужна общая столовая-кухня и гардеробная. А вдруг детей захотим завести? Ещё одна комната нужна будет… Ох. Ладно, начинаем искать с семи комнат. Чимин в это время накрывает Хосока пледом и ложится к нему под бок маленьким чёрным котенком, даром что не мурчит. Хоби бурчит что-то себе под нос и кутается в блаженное тепло. — Намджун, — Сокджин словно секрет большой открывает. — Я не могу детей. Я мальчик. — Так можно же усыновить, — Намджун не меняется в лице, рассматривая варианты. — Не хочу делить тебя ни с кем, — Сокджин касается губами его шеи. — И никакого тебе тогда передника на голое тело. — Ну не обязательно сейчас заводить детей, — Намджун чуть-чуть улыбается. — Я не знаю, как ты на это посмотришь, но я ищу нам квартиру на всю жизнь. — Ну да, когда я сморщенным, как чернослив, буду, тогда и заведём. Хотя там уже внуки пойдут. — Чимин точно внуков не наделает, как бы в юбки не наряжался, — хмыкает Намджун, щёлкая мышкой. — Тэхён, я подозреваю, тоже. Хотя и они могут усыновить… Сокджин! Смотри! — легко шлёпает того по бедру, кивая на экран. Квартира пустая, что прекрасно — можно самим обставить под свой вкус. Семь комнат. Две из них большие, с шикарным видом на Ханган. Небоскрёб в Каннаме, очень элитный дом, охраняемая территория. Этаж, правда, не последний. Но семь комнат! А на цену Намджун даже не смотрит почти. Если продать дом, можно несколько таких квартир купить. — Ну неба мне и с тобой хватает. Дай сам посмотрю, — Сокджин забирает мышку, поворачивается, прижимаясь спиной, и долго листает фото, разглядывая очень придирчиво каждый уголок и вчитываясь в каждую строчку. — Согласен. Мне всё нравится. Можно поехать посмотреть! — Давай я позвоню им, — Намджун скользит рукой к карману, но задерживается на бедре Сокджина и внезапно целует шею сзади. Джин кладёт свою руку сверху и переплетает пальцы. Ему нравится быть с Намджуном вот так, когда тепло и уютно, когда не нужно держать лицо. Он урчит и наклоняет голову, отдавая шею под поцелуи. Намджун целует его всё горячей. Дышит чаще. Сжимает его пальцы. — Сокджин, ты такой вкусный… — А ты очень горячий… и руки у тебя сумасшедшие, — Джин чуть отодвигается, — поможешь снять футболку? Квартира подождет. Такие не покупают очень быстро. — С удовольствием, — гудит Намджун, оголяя спину Сокджина, но не снимает, просто держит рукой, задрав. И покрывает поцелуями кожу, везде, словно хочет найти чувствительное место. Джин заводит руку назад, между ними, и находит на ощупь пояс брюк Намджуна. Он двигается ниже и сжимает через ткань член. Совсем недалеко в этом же доме Чимин и Хосок, дверь они не закрывали, и возможность того, что могут застать, заводит и будоражит. Намджун всё-таки стягивает с Джина футболку, просит привстать, расстегивает его джинсы, стягивает с бёдер, оголяя. Он тоже помнит, что где-то там кто-то есть, но об этом просто не думает, есть только Сокджин с его потрясающим телом. Намджун проводит пальцами по его рту. — Оближи. Джин прикусывает его пальцы, проводит по ним языком и берёт в рот. Посасывает с таким удовольствием, что, не сдержавшись, тянется к собственному члену. Намджун увлекается его ртом ненадолго, даже забыл, что хотел не туда пальцы отправить. Он низко порыкивает, жмурится, трогает язык Сокджина. Наконец опускает руку вниз и медленно вводит, прижимается губами к голому плечу, целует, словно извиняется за то, что без смазки, и добавляет второй палец, когда чувствует, что войдёт. Джин стонет от удовольствия, он не против так. Сокджин поворачивает голову, держится рукой за шею Намджуна и тянется за поцелуем. Тот накрывает его губы, жадно целует, глубже достает пальцами, отклоняется назад, сползая с пуфика. И почти лежит, уложив на себе Джина, продолжая целовать и подготавливать к члену. Сокджин не может больше терпеть и не хочет. Он постанывает, насаживается резче и царапает бедро Намджуна. Приходится отпустить его и снова приподнять, чтобы оставить без штанов уже себя. Свой член Намджун тоже смазывает слюной, хоть что-то, тянет Джина к себе, приставляет головку ко входу и входит длинным движением, охнув от восторга. Сокджин находит его руку, сжимает её изо всех сил. Он старается не дышать сейчас глубоко и привыкает к ощущениям. Ему нравится чувствовать Намджуна внутри, до звёздочек. — Сокджин… как я люблю это… с тобой… — шепчет Намджун очень интимно над его ушком. Двигается пока медленно и плавно, заполняет постепенно. Свободной рукой гладит член, то едва-едва касается, то плотно прижимает руку. Джин зарывается в его волосы, тянет на себя. Ему нравится слышать этот голос. Он пробирается глубоко, от него мурашки и щекочет внизу живота. — Тоже… Хорошо… Говори ещё… — Сокджин не знает, куда деть вторую руку, потому гладит тело Намджуна там, куда способен дотянуться. — Ты такой горячий… такой сладкий… Говорят, что я ебанулся, но как тут… устоять? В тебе так… круто, Сокджин! — Намджун говорит, прерывается на поцелуи, целует везде. Шею, плечо, скулу, под челюстью, за ухом. А всё, что не может сказать словами, говорит руками и членом. Сокджин отзывается стоном на каждое слово. Сжимает руку Намджуна на своём члене, ведёт вниз, зажимает. Ему хочется острее, резче, он готов кончить только от одного голоса, вибрировать вместе с ним, отдаваться ему. — Можно попросить? — Джин ужасно смущается, но очень хочет попробовать. — Всё, что угодно, моя… королева, — говорит Намджун. — Ты можешь ввести… палец… туда? — Сокджин закусывает губы и дрожит от желания. — Прошу. — Да, — соглашается Намджун, пробирается рукой между их тел. И исполняет сокджиновскую просьбу. Члену внутри становится совсем туго, Намджун рычит от удовольствия. Дыхание перехватывает, Джин впивает ногтями в собственные бёдра, словно держит себя. Мечется, насаживается сильнее. Внутри всё горит, и удовольствие накатывает слишком быстро. Он снова сжимает руку на своём члене, держит, чтобы не кончить слишком быстро. — Давай, Сокджин-а, — урчит Намджун, меняя ритм. — Давай вместе… Джин кивает и начинает снова ласкать себя, подстраиваясь. Ему очень сложно дышать от ощущений, стоны больше похожи на попытку удержать хотя бы толику воздуха. Намджун подкидывает его вверх, держит при этом, поднимается обратно на пуфик, слегка меняет позу, ещё чаще двигает бёдрами. Буквально за секунду до оргазма он чувственно сжимает мошонку Джина, перекатывает пальцами, заполняет его спермой и стонет в голос — от такого в соседней комнате можно проснуться. Сокджин не отстаёт, потому что голос и ощущения — заполняют, подкатывают, влекут. Джин вторит голосу Намджуна, только немного тише, осторожнее. Он откидывается назад и улыбается совершенно пьяно. Хосок тоже стонет, только от головной боли и совершенно недвусмысленного звука, от которого даже у него в штанах дёргается. Он шарит вслепую рукой в поисках кувалды, молотка, ну, или на крайний случай подушки, чтобы можно было спрятать голову и не слышать этого разврата. Правда, натыкается он на что-то другое. Хоби ощупывает, гладит, и ему кажется, что это чья-то грудь. Такие задорные белочки к нему ещё не приходили. Чимин дремал, но не уснул, а теперь хихикает тихонько, чувствуя его руки на себе. — Хоби, щекотно! Хосок резко вскакивает. Из-за этого тараканы в голове трубят, ударяют в колокол и явно куда-то несутся всей толпой. Хоби падает обратно и сжимает руками голову. Он стонет очень жалобно, ноет практически. — Ну чего ты так? — Чимин приподнимается, ползёт повыше, касается губами виска, убрав с него руку Хосока. — Таблетку принести? Воды? — улыбается, садясь. Хоби ползёт на звук, обнимает, тычется носом, кажется, в колени и мотает головой, мол, не надо ничего. Чимин кладёт руки ему на голову, забирается в волосы, слегка массирует. — Я скучал, Хоби… — тихо говорит, невовремя, конечно, но не удержать это. — По очередным не скучают, — гудит Хосок куда-то в колени. — А я скучал по тебе, — Чимин слегка сжимает прядки и отпускает. Проводит по коже головы ногтями. У него не только танцы или минет хорошо получаются. У него ещё безумно крутые руки. — Как не по очередному… — А как по кому? — головная боль постепенно отпускает. Хосок готов мурчать от удовольствия. Он гладит ноги Чимина. — Как по тебе, Хоби, — тихо говорит Чимин. — По тому, как ты на меня смотришь. По тому, как трогаешь. Мне это очень нравится, Хоби. Ты… мне нравишься. Хосок тянет его на себя, сгребает всего в охапку. Вставать не рискует больше. Обнимает и руками и ногами разом, голову прячет где-то под его подбородком. — От меня пахнет невкусно, я буду так говорить, — Хоби сползает обезьянкой чуть ниже и слушает, как бьётся сердце Чимина. — Ты мне тоже. Поэтому я не хочу быть порядковым номером. Мне не нужен от тебя только секс, хотя он и волшебный, я с тобой хочу. Хочу как эти идиоты ненормальные. Я дышать и жить тобой хочу. Но ты сломаешь меня, если уйдёшь с кем-то. Как игрушку. Очень легко сломать. — Держи меня крепко, и я никуда не уйду, — Чимин размеренно дышит, снова трогает руками его голову, но уже просто гладит. — И ты всегда будешь первым парнем, который пригласил меня на свидание… Придётся быть первым, Хоби, вот такой порядковый номер, — и улыбается. — Я согласен, — Хосок осторожно целует там, где сердце. — Можно задать интимный вопрос? — М-м-м, — Чимин слегка ёрзает, — можно. — Ты когда-нибудь был сверху? — Хосок трётся лбом о грудь Чимина, обнимает сильнее. — Сам входил в кого-нибудь? Сердце бьётся быстрее. — Нет… — Можно тогда мне и тут быть первым? — Хоби гладит Чимина по спине, перемещается повыше, чтобы осторожно коснуться губами его шеи. — Можно… Чимин всё чаще дышит. Руки его путаются в волосах Хосока. — Только… я буду очень волноваться, Хоби. Я уже волнуюсь. Ох! — Не волнуйся. Я уверен, что ты сделаешь мне очень приятно, — Хосок оставляет поцелуй на ключице, — хотел бы предложить сейчас, но у меня слишком болит голова, и любовник из меня пока так себе. Но когда ты захочешь, я подготовлюсь. — М-м… Хорошо, — Чимин лежит недолго молча, пытается успокоиться, перебирает волосы Хосока. — Хоби, можно пригласить тебя на свидание? — вдруг мурчит он. — Да, — Хосок улыбается и мнёт пальцами его сосок. — А куда ты меня поведёшь? — На каток, — мягко отзывается Чимин. — Ты умеешь кататься? — Не очень. Стоять точно буду, а вот с остальным могут быть проблемы, — Хоби накрывает сосок губами и жарко дышит. Оторвавшись, продолжает: — Когда ты хочешь пойти? — Хоби! — Чимин сжимает его волосы, чуть не потеряв нить беседы. — Когда? Завтра? Я могу тебя научить… — Хорошо. Я согласен. — Хосок сползает ниже, сжимает ягодицы и целует живот, трётся о него. — Мне нравятся твои штаны. — Хосок! Ты же… сказал, что сейчас любовник из тебя не очень! — возмущается Чимин, но плывет от его ласк. — Сказал, — Хоби кивает и прикусывает кожу на животе, — но твои штаны сводят меня с ума, и пахнешь ты сексом. Надо с этим что-то сделать. — Надо-о, — тянет Чимин, выдыхает короткий нетерпеливый стон, приподнимает бёдра. — Хоби… Хосок расстёгивает брюки, снимает их полностью и поднимается поцелуями от самых пяточек до члена. Он снова целует живот, избавляется от белья и обводит языком головку. — Иди ко мне, — подсовывает руки под задницу, дёргает на себя. Чимин поддается, приподнимается, хватает Хосока за шею. — Хоби, я хочу взять тебя в рот, — говорит шёпотом. — Хорошо, — Хоби бездумно водит рукой по его члену, просто потому, что это приятно очень, — как мне лечь или встать? Как тебе удобнее будет? — Ляг. Чимин перекатывается с ним в кровати, укладывает Хосока на лопатки, седлает ноги, гладит его по животу, запустив ладони под футболку. — Хоби… А можно… Ты тоже возьмёшь меня ртом? Одновременно… Ну… — Чимин не знает, как ещё высказать. — Можно. — Хосок улыбается, дотягивается до его рук и накрывает их сверху. Гладит через футболку его пальцы. — У тебя такие ласковые ручки… и ротик. — Так я тоже не делал, — тихо признается Чимин. На деле весь его секс ограничивался одним разом с каждым парнем: либо он отсасывал, либо его трахали, третьего не было. Ему поэтому всё это так волнительно, руки подрагивают. Но он хочет попробовать. Снимает с Хосока шорты, гладит его ноги, несколько раз вдыхает-выдыхает, будто в воду прыгать собирается с высоты. А потом переворачивается, оказываясь к партнеру задом, и, чтобы не смущаться долго, — сразу берёт его член в рот. Хосоку торопиться не хочется. Его очень даже устраивает открывшийся вид, даже голова меньше кружится. Он гладит член Чимина руками, массирует мошонку и лишь после этого берёт в рот. Но и тут не торопится, не сосёт сразу, лишь держит, и язычком с головкой играет. Чимину сразу становится жарко. Он выгибает спину, наклоняется ниже, забирает член Хосока до предела, сжимает губами и медленно выпускает. Если так дело пойдет, он кончит в его рот куда раньше Хосока. Всё-таки он ужасно чувствительный в тех местах. Хоби вынимает на пару секунд, облизывает свои пальцы, потом берёт снова, посасывает, помогает себе рукой. Он старается не ускоряться, но очень хочется, и ему даже жаль, что не слышно стонов. Хосок гладит мокрыми пальцами у Чимина между ягодиц, вводит внутрь указательный палец и двигает ритмично, правда, сбивается постоянно. Чимин что-то мычит с членом во рту. Вздрагивает. Сжимает палец внутренними стенками. Это слишком, конечно. Слишком много всего. Выпустив изо рта, он переходит губами на мошонку, обхватывает, посасывает, надрачивает член Хосока. Шумно вздыхает и снова берёт в рот. Хоби прикрывает от удовольствия глаза, головокружение возвращается, но алкоголь винить бессмысленно. Чимин везде. Хосок трахает его пальцами, сосёт ему и получает ласки от него. Что может быть круче? Одновременно работать ртом и обеими руками не получается. Хосок сначала трахает его пальцами, лишь поглаживая член рукой. В этот момент он может стонать в голос, выгибаться и подмахивать Чимину бёдрами. Потом Хоби берёт в рот и сосёт, помогая себе рукой, пальцы в заднице Чимина почти не двигаются. Чимин снова его выпускает. — Хоби… — жалобно звучит. — Я сейчас… Хо-о-оби... — Чимин тычется лицом ему в бедро, громко всхлипывает, ловит разряд по телу. И кончает в рот Хосока с глухим стоном. Это слишком круто. Хоби забирает всё себе, языком по члену проводит, гладит осторожно. — Я тоже хочу кончить, — хрипит Хосок. Он и сам уже долго не выдержит. — У тебя потрясающий ротик. Продолжай, только останься так. Хочу тебя гладить. — Угум-м… Мазнув губами по бедру, Чимин продолжает. Когда собственное напряжение ушло, стало гораздо проще, как-то привычнее, не хочется разорваться пополам от ощущений. Он целует головку, под ней, ведёт губами по всему стволу, придерживая рукой. Вниз и вверх. Вниз и вверх. Хосок какое-то время ещё трахает его пальцами, но не выдерживает напряжения и переходит на ягодицы, сжимая их. Хоби прикрывает глаза, дышит судорожно. Ему достаточно десятка движений, чтобы кончить, схватив Чимина за бёдра. Чимин глотает, потом облизывает целиком, не сразу отпускает, просто оторваться не может. А когда переворачивается, успокоившись, ложится Хосоку под бок, тихонько говорит: — Папа решил жить вместе с Сокджином, так что скоро я перееду куда-нибудь тоже, не хочу оставаться один в большом доме… Давай будем… встречаться? Ну… официально? Будешь моим парнем, будешь оставаться у меня на ночь, будем танцевать, смотреть кино и что-нибудь готовить… Ну и… — он приподнимает довольную мордочку, — сексом заниматься. — Таким, как ты, не отказывают, так что я согласен. — Хосок прижимает к себе Чимина посильнее, массирует его голову одной рукой. — Только не забывай водить меня на свидания. — Ура! — радуется Чимин и целует Хосока в щёку, перед тем как устроиться ещё удобнее рядом с ним. Намджун уже давно позвонил по поводу квартиры, договорился о просмотре на завтра, перекусил с Сокджином, помылся с ним, домой уезжать даже он не думает, лежит в постели и рассматривает свою королеву. — Ты самый красивый человек на земле, Джин. — Это потому, что ты рядом со мной. Раньше я был совершенно обычным.