Люрекс

В сверкающем стерильной чистотой больничном коридоре царила тишина - на Нью-Йорк давно опустилась ночь. Верлина сидела на небольшом диванчике у стены и невидящим взглядом смотрела перед собой, наклонившись вперед и упершись локтями в колени. В палату, в которую внесли Грейвса по прибытии в Магический госпиталь и вбежала еще дюжина целителей, ее не пускали. - Доброй ночи, мисс Мюлрейд, - Пиквери тяжело опустилась на сиденье рядом и замерла в той же напряженной позе, что и девушка. - Госпожа президент, - кивнула Верлина, даже сквозь тусклое стекло овладевшей ею апатии удивившись персональному визиту главы МАКУСА. - Мне сказали, найди Вы мистера Грейвса на час позже, и все уже было бы кончено, - Серафина выдохнула и откинулась на спинку дивана. - Теперь же целители сделают все возможное. Несколько минут обе молчали. - Я отвратительный президент, раз не смогла заметить подмены одного из самых ценных своих людей, - глухо уронила госпожа Пиквери. - Одного из самых ценных Ваших людей? - горько хмыкнула Мюлрейд, разглядывая собственные ладони. - Как мило. А вот из меня получился, как видите, ужасный друг. - Он и мой друг тоже, Верлина, - президент сделала вид, что не заметила ее невежливой колкости. - Я знакома с Персивалем на целое десятилетие дольше. Мы учились на одном курсе в Ильверморни и одновременно были приняты на работу в МАКУСА. - Я знаю. Он был лучшим выпускником Вампуса за последние сто лет. Его портрет теперь висит в корпусе этого факультета, - неохотно ответила девушка. - Мне племянница рассказала. - Он стремится быть лучшим во всем, за что берется, - вздохнула Серафина. - И был таким всегда. А еще, при поступлении он выбирал между Вампусом и Птицей-гром. Персиваль не говорил об этом? - Нет, - буркнула Мюлрейд. - Обо всем, что касается его души, он не говорит ничего вообще. Особенно последние три года. - Смерть Мередит для всех была большим ударом, - по лицу Серафины пробежала тень. - Я боялась, что Персиваль больше никогда не вернется в Магический Конгресс. - Тогда работа была единственным, что у него осталось, - тихо произнесла Верлина, забыв про свое беспричинное раздражение. Последний раз она разговаривала с Пиквери так, без налета официальности, доверительно и искренне, пресловутые три года назад. Тогда госпожа президент лично явилась в дом Персиваля Грейвса после недельного отсутствия связи. У бронзовых ворот она обнаружила сидящую, прислонившись к ним спиной, Верлину с самым несчастным выражением лица, которая, как выяснилось из разговора, не могла связаться с Грейвсом примерно столько же времени. Общими усилиями верный грифон, попытавшийся исполнить приказ нового хозяина и никого не впускать, был оглушен и, нелепо скривив крылья, все-таки пропустил их за ворота. Замок же на входной двери был беспощадно выбит при помощи Портоберто. Хозяин дома обнаружился в гостиной, спящий мертвецким сном за широким столом из красного дерева с пустой бутылкой около головы. Спустя четверть часа непрерывных магических манипуляций обеих женщин Персиваль Грейвс, больше походящий на инфернала, чем на живого человека, но чисто выбритый, умытый и совершенно трезвый, сидел в фиолетовом халате на диване около зажженного камина, пряча болезненно нахмуренные брови под рукой и бессильно опершись на подлокотник. Пока Верлина отпаивала аврора волшебным антипохмелином, Серафина, скинув длинное пальто, с окаменевшим лицом и растрепавшейся высокой прической, методично и безжалостно уничтожала все запасы огневиски в особняке. Когда с алкоголем было покончено, Пиквери взяла стул и села напротив дивана. - Персиваль, - она заговорила первой, с непривычной теплотой в голосе, - Аврорат без тебя разваливается. Все надеются на твое возвращение, как никогда раньше. Охотники за головами снова воспряли духом, сторонники Грин-де-Вальда осмелели и подняли головы. Мы не справимся без тебя. Грейвс молчал, не поднимая на нее глаз. - Перси, послушай, - почти прошептала Верлина, назвав его так впервые за долгое время и осторожно положив руку ему на предплечье. Тот вздрогнул и перевел на нее глаза. - Я знаю. Знаю, как это тяжело. Но Серафина права: ты нужен нам всем. Никто быстрее, чем ты, не найдет убийц Мередит. И никто лучше тебя не сможет предотвратить десятки других, подобных убийств. Никто не справится с этим лучше тебя. - Ее убийца - я, - прохрипел вдруг Грейвс, не отрывая взгляда от Мюлрейд. В глазах у него блеснуло отчаяние. - Я не смог защитить даже ее. Я никому не смогу помочь. - В этом нет твоей вины, - тихо, но убедительно возразила та, неосознанно сжав его руку. - Ты не можешь спасти всех. Ты не всесилен. - Поэтому я и прошу тебя вернуться, - подала голос президент. - Ты не можешь спасти всех, но ты в состоянии защитить многих. Ты не всесилен, но ты в силах сделать так, чтобы в нашей стране стало меньше магов, чьи семьи погибли из-за происков темных сил. Персиваль Грейвс закрыл лицо руками. Ладонь Верлины соскользнула с его предплечья и легла на его колено. Пару минут в комнате висела тишина, в которой раздавались только треск поленьев в камине и судорожное, прерывистое дыхание мужчины. - Хорошо, - наконец аврор с силой потер глаза и кивнул. Слова давались ему с явным трудом. - Хорошо. Тяжелый разговор завершился добротным ужином, затемно, но Серафина покидала поместье со спокойной душой: Верлина оставалась на ночь, и за главного аврора сегодня можно было не волноваться. Тревога о парализованном ужасом Департаменте тоже постепенно сходила на нет - Персиваль Грейвс всегда выполнял свои обещания. Спустя две недели после похорон жены глава Департамента защиты магического правопорядка вышел на работу. Первой бумагой, подписанной его рукой, стал приказ об усовершенствовании Комнаты Смерти. Судя по изменившемуся выражению лица Пиквери, ей на ум пришел тот же самый разговор. Она бросила косой взгляд на Мюлрейд, погрузившуюся в размышления, и снова вздохнула. - Он справится, - веско выговорила президент. - Он самый сильный и стойкий из всех, кого я знаю. - Я не сомневаюсь, - неуверенно ответила Верлина, но вдруг поняла, что это правда. - Но я так надеялась... Разве не хватит с него ударов судьбы? Неужели мало? - у нее дрогнул подбородок. На это Серафине ответить было нечего. Сидящая рядом с ней девушка зло вытерла щеки и шмыгнула носом. - Простите меня, госпожа президент, - едва слышно сказала она. - Я не хотела быть грубой. - Не стоит, все в порядке, - Пиквери покачала головой. - Сначала погибла Мередит, теперь под удар попал Персиваль. Вы много лет были близки с четой Грейвсов, и я понимаю Ваши чувства. Дверь в палату распахнулась, и из нее цепочкой потянулись измученные целители. Верлина подскочила, как ошпаренная, Серафина величественно поднялась следом, тщательно сдерживая волнение. Колдомедик, являвшийся самым главным, судя по яркости зеленого халата и количеству голубых звездочек на правом лацкане, подошел к женщинам, устало потирая переносицу. - Жизнь мистера Грейвса вне опасности, - без предисловий выдал он под облегченный неровный вздох Мюлрейд. Пиквери на мгновенье прикрыла глаза, расслабляя плечи. Как оказалось - рано. - Мы залечили все физические повреждения, но у мистера Грейвса очень странное энергетическое поле, - целитель растерянно развел руками. - Я видел такое только, когда мы приводили в порядок не-магов после магических нападений. - Подождите, Вы... Вы хотите сказать, - голос невозмутимой госпожи президент резко сел и перестал ее слушаться, - что мистер Грейвс лишился магической силы? У Мюлрейд возникло чувство, что ее ударили по голове чем-то тяжелым и тупым. Мир вокруг качнулся и вернулся в прежнее положение. - К сожалению, госпожа Пиквери, именно это я имею в виду, - колдомедик съежился под пронзительным взглядом потрясенно расширившихся темных глаз Серафины. - И изменить что-то в подобной ситуации - за пределами наших возможностей. Где-то далеко, за окном больницы, в бурлящем днем и ночью гигантском городе, раздался глухой звон. Часы били полночь.