Люрекс

- Персиваль? Мир раскачивался и крутился. Маячащая перед глазами опрятная бежевая дверь то расплывалась, то вновь принимала четкие очертания. Грейвс моргнул и попробовал выпрямиться. Тугой, тошнотворный узел, скрутившийся в горле, рухнул в желудок, и спустя мгновение внутри взметнулась нетерпеливая жгучая волна. Он качнулся, ухватившись за что-то рукой, и прерывисто выдохнул. Одну единственную секунду ему казалось, что он смог побороть рвотный позыв, но в следующий миг его согнуло пополам и вывернуло прямо на аккуратно выложенную сероватой плиткой дорожку. Что за..? Он не двадцатилетний юнец, трансгрессирующий впервые в жизни, так что за причуды организма? Верлину, перенесшую перемещение без малейшего дискомфорта, явно посетили сходные мысли. - Персиваль, что с тобой? - она с тревогой глянула в его лицо, подхватив под локоть. Тот попытался сфокусировать на ней взгляд, держась за невысокую калитку, и, наконец справившись, принял непринужденную позу. Хорошо хоть не "ты в порядке?", потому что какой к упырю лысому порядок после целого месяца в лапах Грин-де-Вальда и одной жалкой недели в больнице. В холодном свете фонаря на посеревшем лбу мужчины заблестела испарина. Мюлрейд обреченно закатила глаза и отпустила его руку. - Чтобы я еще раз тебя послушала... - пробурчала она, открывая дверь в подъезд. Грейвс медленно двинулся за ней, глубоко засунув руки в карманы пальто и стараясь сосредоточиться на сбивающемся ритме собственных шагов. Его все еще мутило, чувствовал он себя по-прежнему преотвратно, но показывать этого ни в коем случае не собирался. Локоть сжали знакомые тонкие пальцы. - Прекрати ломать комедию, - в тихом голосе Верлины не было насмешки или укора, только беспокойство. - Хватит. Обопрись на меня, иначе ты просто упадешь. Персиваль хотел уже было заявить, что не упадет ни за что в жизни, как мир в очередной раз качнулся, уйдя из-под ног. Растянуться прямо перед лестницей - это был бы оглушительный провал. Приходилось выбирать меньшее из зол. Он скрипнул зубами и позволил поддержать себя за руку. В конце концов, это же Верлина.

***

- Он был здесь буквально только что, я клянусь! - пожилой целитель был готов провалиться сквозь землю, только бы избавиться от испепеляющего взгляда женщины напротив. Та, худая, высокая, с короткими черными волосами, уложенными в замысловатую прическу, затянутая в невыразительный строгий костюм серого цвета, смотрела на него как на раздавленную лягушку, сжав в тонкую линию накрашенные алой помадой губы. Морщинистое, выдававшее возраст надменное лицо выражало крайнюю степень возмущения: ноздри гневно раздувались, холодные серые глаза метали молнии. Позади нее со скучающим видом стоял худощавый, полностью седой мужчина в черном пальто, с густыми бровями и орлиным носом, невозмутимо разглядывавший пустую кровать, одиноко высившуюся посреди больничной палаты. - Если Вы не можете уследить даже за одним пациентом, то о какой безопасности этого учреждения может идти речь, - процедила она, подходя к кушетке. Тонкие шпильки ее туфель негодующе цокнули по кафельному полу. Она двумя пальцами приподняла простыню и брезгливо скривилась, окинув взглядом добротный, чисто выстиранный хлопок. - И на этом спал мой сын? - Миссис Грейвс, я приношу Вам свои самые искренние извинения, - лекарь в мыслях слезно прощался с любимой работой. Ох, не надо было оставлять вдвоем Персиваля Грейвса и Верлину Мюлрейд после того разговора о выписке, ох, не надо было. Он мысленно обругал сам себя. Нужно было понять, старый дурак, что эти двое друг друга стоят, раз заместитель главы Департамента магического сотрудничества не только безропотно сносила тяжелый характер одного из самых проблемных пациентов Госпиталя, но и оставалась для него преданным другом. Но мистер Керт поверил в благоразумие Верлины, и крупно за это поплатился: Грейвс сбежал, ясное дело, с ее помощью, и буквально через несколько минут после этого в магическую больницу нагрянули родители главы Аврората. - Оставьте свои извинения себе, - пренебрежительно выговорила Белинда, дернув плечом. - Я полагаю, Вы не имеете ни малейшего представления, где находится Персиваль? Как будто тебе действительно есть до этого дело, старая ты прошмандовка, раздраженно подумал Керт. Будь тебе так важен сын, ты бы спросила для начала, что именно с ним случилось, но ведь злишься ты только из-за того, что в расписанном по минутам графике дня произошел сбой. Расставаться с драгоценным зеленым халатом целителя не хотелось ужасно, особенно по прихоти этой дамы. - Да, я не знаю, - вежливо признал он вслух. - Но я уверен, что сведениями об этом располагает мисс Мюлрейд. Старческое лицо матери Персиваля Грейвса перекосилось, а мужчина за ее спиной проявил внезапный интерес к происходящему вокруг, переведя темные, почти черные глаза на врача. Взгляд у мистера Грейвса-старшего был еще тяжелее, чем у жены, он будто сверлил в Керте огромную дыру, прожигая насквозь. - Так это она забрала его? - неестественно ровным голосом спросила Белинда. - Я в этом убежден, - с опаской подтвердил доктор, кидая быстрые взгляды то на одного, то на другого. На лице женщины была написана с трудом сдерживаемая ненависть вперемешку с досадой, тонкие губы же Кристиана Грейвса тронула жутковатая усмешка. - Тогда нам здесь больше нечего делать, - отрывисто произнесла миссис Грейвс и, развернувшись на каблуках, вылетела из палаты. Ее муж, коротко кивнув на прощание целителю, спокойно зашагал вслед. Керт выдохнул и вытер со лба выступивший пот. Кажется, буря миновала, а остальное интересовало его мало.

***

- Серафина взбесится, когда узнает, что ты исчез из Магического госпиталя, - пробубнила Верлина себе под нос, снимая с огня вскипевший чайник. - И влетит за это в первую очередь мне. Хорошо, что завтра воскресенье - есть время придумать достойное оправдание. Впрочем, грядущий неприятный разговор с госпожой президент слабо волновал ее, представляясь ничтожной расплатой по одной очень важной причине. Причина эта сейчас лежала на диване, уютно закутанная в толстый клетчатый плед. Глаза у Грейвса были закрыты, руки - расслабленно сложены на животе, и он выглядел таким спокойным и умиротворенным, каким она никогда не видела его в больнице. Мюлрейд проигнорировала укол совести при мысли о том, что не согласилась забрать его из Госпиталя раньше, хотя у нее имелись на то все основания, и принялась заваривать чай. - Совсем плохо? - тихо поинтересовалась она, бросив на него короткий взгляд. Персиваль в ответ поморщился, не открывая глаз. Он не двигался с того самого момента, как они вошли в квартиру Верлины. Та сразу уложила его на диван, не слушая его возражений и делая вид, что не замечает попыток самостоятельно снять плащ и остаться в сидячем положении. Она знала, что как только он окончательно придет в себя, ей точно попадет за подобное самоуправство, но в тот момент ей было не до этого. К ее огромному облегчению и, одновременно, зудящему чувству тревоги, сопротивлялся он недолго - слишком много сил, которых и так почти не накопилось за прошедшую неделю, ушло на короткие перебежки по Магическому госпиталю и трансгрессию. После очередного грозного взгляда Мюлрейд мужчина сдался и, откинувшись на оперативно подложенную Верлиной подушку, попросту вырубился, проспав почти два часа. Признать, что он переоценил свои возможности, означало катастрофу, но Персиваль счел за лучшее ненадолго смириться со своим плачевным положением. Он пробыл на ногах в общей сложности не больше четверти часа, но этого хватило, чтобы тело сковала отвратительная слабость. В ушах непрерывно звучал мерзкий, неимоверно раздражающий звон, Грейвса то кидало в жар, то обдавало морозом. Но лучше уж так, лучше здесь, рядом с человеком, которому он доверял, чем в казенных стенах больницы среди удивленных его состоянием любопытных врачей, а потом - упаси Мерлин - приторной и притворной жалости родителей. Представив себе это, он внутренне содрогнулся. Мюлрейд присела на край дивана, поставив чашку на небольшой квадратный столик около подлокотника. - Плечо? Неопределенное мычание в ответ. - Голова? Мычание стало значительно более утвердительным. - Ты сможешь сесть? Кивок, уверенный, но не очень убедительный. Персиваль вцепился неприятно хрустнувшими пальцами в мягкую спинку и, медленно поднявшись с подушки, сел. В висках тотчас застучали маленькие, но невыносимо тяжелые молоточки. - Все равно бы пришлось вставать, - Верлина развела руками, не понимая, за что оправдывается, но изможденный вид Персиваля Грейвса заставлял ее чувствовать себя непомерно виноватой. - На диване ты не можешь даже вытянуться в полный рост, спать здесь тем более невозможно. Она вовремя спохватилась, заметив помрачневший взгляд усталых темных глаз - Персиваль явно начал прикидывать, как бы поизящнее подняться на ноги и на них удержаться. - Нет, нет, погоди, - она протянула ему чай и небольшую красноватую таблетку. - Сначала выпей. - Что это? - забрав чашку, мужчина подозрительно посмотрел сначала на пилюлю, а затем на Мюлрейд. - Ты ужасно перенес трансгрессию, - негромко выговорила она. - Ты пил укрепляющие зелья, но совсем немного, и я боюсь лишний раз применять магию, даже для твоей же пользы. Такие таблетки пьют не-маги вместо обезболивающего. - Я не не-маг! - моментально взвился Грейвс. - И магические зелья не могут мне навредить! - Я бы не хотела проверять это за пределами Госпиталя, Персиваль, - Верлина была абсолютно серьезна. - Я забрала тебя не просто под свою ответственность, а в обход всех существующих правил. И меньше всего я хочу оказаться в итоге человеком, по вине которого тебе станет хуже. - Мне станет хуже, только если ты продолжишь смотреть на меня, как на умирающего, - рявкнул Персиваль, возвращая чашку и таблетку на стол, - и поить какой-то не-магической дрянью! - В тебе больше нет магии! - Мюлрейд тоже повысила голос. - Если использовать ее даже для твоего лечения, это может привести к непредсказуемым последствиям! И да, совсем недавно ты умирал! - в глазах у нее совершенно неожиданно вскипели слезы. Видимо, слишком долго она держала все под контролем: Департамент магического сотрудничества, процесс восстановления Персиваля и собственные эмоции. Теперь же весь ужас, боль, снедающая сердце тревога, все то, что она пережила за эту неделю - все это рвалось наружу обжигающей веки влагой. Ну какая глупость - позорно разреветься, как какая-то несмышленая девчонка, из-за такой мелочи, минутного проявления типичной грейвсовской упертости. Верлина, тебе двадцать восемь лет, что за ерунда? - Ты до сих пор выглядишь как живой мертвец, - сглотнув, она опустила голову, все же пытаясь сдержаться. Пока, на удивление, получалось - сказывался опыт в этом деле. - Перестань упрямиться, я всего лишь хочу помочь. На бледном лице Грейвса, недовольно нахохлившегося под пледом, явственно проступило раскаяние. Он выпростал одну руку из клетчатого кокона и неуверенно коснулся плеча Мюлрейд. - Ты права, - Персиваль с ужасом почувствовал, как плечо под его рукой вздрогнуло. - Я не... Верлина глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Набрала воздуху и выдохнула. Раз, другой, третий. А потом закрыла лицо руками и расплакалась. - Верлина, - с отчаянием произнес Грейвс, беспомощно глядя на девушку. - Не надо, ну пожалуйста. Я тот еще... Прости меня. Ты только не плачь, - не помогло абсолютно. Мюлрейд осталась сидеть, сжавшись в несчастный комок и тихо всхлипывая. - Верлина... Та вдруг рывком подалась к нему и обняла. Сжала его в объятиях изо всех сил, вызвав невольный болезненный вздох. Уткнулась носом в его пострадавшее плечо, обтянутое белой рубашкой, и разрыдалась в голос. На несколько мгновений Персиваль замер, ошеломленный и терзаемый муками неожиданно проснувшейся совести. А потом, чувствуя себя совершеннейшим гадом, одной рукой коснулся вздрагивающих лопаток, а другой осторожно погладил ее по волосам, оставляя без внимания резь, пронзившую незажившие еще запястья. - Если бы... - пытаясь нормально вдохнуть, выдавила Мюлрейд в смятую белую ткань. - Если бы и ты... Только не ты. У Грейвса мучительно сдавило сердце. Мог бы и понять, остолоп, пень бесчувственный. Скотина. В здоровое плечо внезапно впились острые когти, и он охнул от неожиданности и резкой боли. Алиса, поначалу забившаяся при виде малознакомого человека в дальний угол квартиры, теперь, распушив и без того огромный хвост и угрожающе выгнув спину, стояла на подлокотнике дивана и, по всей видимости, вознамерилась спасать хозяйку от паршивца, заставившего ее плакать. Персиваль инстинктивно отмахнулся от кошки, едва не сбросив ее на пол. Та в ответ яростно зашипела и подняла переднюю лапу, снова готовясь атаковать. - Алиса! - Верлина поймала ее посреди очередного смертоносного броска, отстранившись от Грейвса и вскочив на ноги. Пушистая воительница изогнулась, потершись маленьким холодным носом о шею Мюлрейд и сочувственно уркнула. Позволила себя погладить и, оттолкнувшись мягкими лапами, легко спрыгнула с рук хозяйки на пол. Алиса, осмотревшись и заключив, что ее помощь пока не понадобиться, смерила мужчину уничижительным взглядом, презрительно отвернулась и прошествовала на кухню, решив вознаградить себя плотным ужином за проявленное мужество. Грейвс перевел ошарашенный взгляд на Верлину, уже открыв рот, чтобы снова извиниться, но прямо перед носом у него вновь возникла чашка с ощутимо подостывшим чаем. - Таблетка. - Я... - Выпей ее, Персиваль Грейвс. Живо. Истерика закончилась так же внезапно, как и началась, и сейчас о произошедшем напоминали только покрасневшие глаза Мюлрейд да не высохшее пятно на рубашке Персиваля. В остальном Верлина полностью взяла себя в руки. Вздохнув, глава Департамента защиты магического правопорядка покорно проглотил лекарство и запил его, скривившись от горечи, оставшейся на языке там, где по нему скользнула пилюля. - Полагаю, Гондульфусу от твоей кошки тоже досталось знатно, - пробормотал он. - Больше, чем тебе, хотя куда менее заслуженно, - проворчала Верлина, забирая у него чашку и сердито шмыгая носом. - Вставай, нужно добраться до спальни. - Что? - Грейвс распахнул глаза, начавшие было сонно закрываться. - Нет, я посплю тут, уступать мне кровать нет ни малейшей нужды. - О, разумеется, - зловеще выговорила Мюлрейд, встав напротив и заставляя тем самым смотреть на нее снизу вверх. - Ни малейшей нужды, конечно же. Ни малейшей нужды, верно, разве что вывихнутое плечо. И, пожалуй, искалеченные руки и растянутые мышцы везде, где только возможно. Ну, может быть, еще полнейшее физическое истощение, но это так, по мелочи. - Это действительно не аргументы. - Ты опять..? - серые глаза Верлины сузились. Персиваль умолк. На самом деле, лежать на диване было, конечно, лучше, чем на больничной койке, но все же не слишком удобно и достаточно жестко, и согнутые до этого в коленях ноги противно ломило. Но как же тогда на нем спать самой Верлине? - Не придумывай, - посоветовала Мюлрейд, будто прочитав его мысли. - Я на этом диване вполне комфортно умещаюсь, в отличии от тебя. И протянула руку, помогая встать. Грейвс стиснул зубы и, сжав ее ладонь, поднялся. Хватит с него на сегодня споров. Да, даже с него.