Люрекс

Мередит Грейвс верила людям. Она была убеждена, что в каждом человеке есть хорошее, есть добро, просто нужно это увидеть. И всегда то светлое, что было в душах окружавших ее людей, она старалась показать им самим. Тесей помнил, что даже он, жесткосердный старый вояка с дюжиной шрамов на теле и душе, спустя всего полчаса общения с женой Грейвса с живостью рассказывал ей о собственной головной боли под названием "непутевый младший брат". В тот год он наконец поддался уговорам старого друга и, решив, что справлять Рождество в компании бутылки огневиски и сварливой старой тетушки, почему-то посчитавшей, что она просто обязана осчастливить племянника своим приездом, перспектива так себе, согласился поехать в Нью-Йорк к четвертому Адвенту. Конечно, он собирался пожить это время в отеле. И, конечно же, не смог. Миловидная тоненькая блондинка с рыжеватыми волосами и приветливым круглым лицом, усыпанным чуть побледневшими зимой веснушками, открыто улыбалась ему в дверях, с неподдельной искренностью говоря, что они с Персивалем невероятно рады тому, что мистер Саламандер все-таки выбрался к ним в гости. Ее муж вскоре тоже вышел ему навстречу, с абсолютно несвойственной ему теплотой пожав другу руку. Опешивший Тесей, ожидавший чего угодно, но только не улыбки главы Департамента защиты магического правопорядка МАКУСА, в итоге сам не понял, как оказался вместе с чемоданом в гостевой комнате, клятвенно пообещав провести весь отпуск у Грейвсов. Когда до Саламандера дошли вести о скандале, сопровождавшем женитьбу Персиваля, Тесей не стал его ни отговаривать, ни осуждать. Будучи занят сбежавшей от Ньюта мантикорой, он не смог приехать, но поздравил от всего сердца, послав письмо и свадебный подарок - изысканные напольные часы ручной работы, привезенные из СССР, что за бесценок продавались большевиками как невыносимое для них напоминание о царской России. Но Тесею было чрезвычайно интересно, ради кого Грейвс, редкостный блюститель правил и послушный сын, разругался в пух и прах с родителями, невзирая на угрозы о наследстве и отказался от дома. Это послужило главной причиной приезда Саламандера в США в то самое Рождество, четыре года назад. И Мередит Грейвс оправдала его ожидания. Если кто и смог бы так изменить жизнь Персиваля и его самого, то только такая женщина: удивительно мягкая, ненавязчивая и заботливая. Сложный характер Грейвса был известен Тесею не понаслышке: они долгое время сотрудничали в проекте англо-американского обмена молодыми кадрами, и авроры Департамента защиты магического правопорядка МАКУСА чуть ли не дрались за стажировку в британском Аврорате, лишь бы ненадолго сбежать от собственного начальника. Попытаться сломать непростой нрав Персиваля было равносильно самоубийству, но его жена и не думала этого делать. Она принимала его таким, какой он есть, считала идеалом, совершенством во всем, и именно это оказалось действенным: Грейвс, боясь упасть в глазах Мередит, сам того не замечая, становился лучше. Это волшебное влияние непостижимой веры в природную доброту людей Саламандер ощутил и на себе, даже как-то в шутку спросив, нет ли у миссис Грейвс незамужней сестры, которая смогла бы и из него сделать человека. Так он узнал, что жена Персиваля - сирота с шестнадцати лет, с тех пор, как ее родители и младшая сестра погибли под обвалом в Киллингтоне, в горах Аппалачи, куда те отправились покататься на лыжах втроем, так и не убедив старшую дочку оторваться от подготовки к выпускным экзаменам. А спустя пару часов после этого печального разговора Тесей познакомился с той, что заменила Мередит Грейвс младшую сестру. Верлина Мюлрейд ворвалась в квартиру Грейвсов с огромным, благоухающим корицей пакетом выпечки и усыпанными снежинками растрепавшимися волосами. Она основательно наследила в прихожей, ойкнув, вычистила ковер заклинанием, стряхнула снег с пальто за порогом и только потом сначала поцеловала в щеку Мередит, а затем коротко обняла Персиваля. На мгновенье лишившийся дара речи Саламандер, наблюдал, как совершенно не выносивший нарушения личного пространства Грейвс не просто вытерпел это объятие, но и с удовольствием на него ответил. Ему в очередной раз захотелось наслать на старого друга Ревелио, чтобы проверить, не примерил ли кто-то другой на себя его облик. В следующий момент Верлина заметила гостя и с улыбкой подошла к нему, чтобы познакомиться. Протянувший для приветствия руку Тесей зачарованно изучал мисс Мюлрейд, тем временем тараторившую: - Мистер Саламандер, я очень рада, что наконец с Вами встретилась! Я так много о Вас слышала! Подруга четы Грейвсов ничуть не была похожа на Мередит внешне. Она обладала темными, почти черными прямыми волосами, наперекор тогдашней моде свободно спускавшимися до середины спины, далеко не такой хрупкой фигурой, молочно-белой кожей, острым носом и прозрачными серыми глазами. Во всех чертах Мередит Грейвс сквозили мягкость и благодушный покой, Верлина Мюлрейд же была упрямым и упорным ураганом, что было заметно невооруженным взглядом, даже когда она сидела на месте. Но их роднила доброта: Тесей не мог бы с ходу сказать, в чем именно она проявлялась у Верлины, но ощущал это шестым чувством. Мюлрейд и миссис Грейвс действительно казались сестрами, несмотря на очевидные отличия как во внешности, так и в поведении; будто два одинаковых искрящихся напитка были налиты в разные сосуды. И если Мередит Грейвс выглядела для Саламандера, остававшегося консерватором и не одобрявшего современных тенденций к женской независимости, как образец истинного благочестия, то, при взгляде на Верлину, было почти невозможно представить ее покорной женой, терпеливо выслушивавшей упреки мужа или смиренно готовившей что-то на кухне. Не то что бы она принадлежала к бесконечно раздражавшими Тесея феминисткам или правозащитникам, вовсе нет. Ее просто невозможно было представить в клетке женских ограничений, и все тут. В общем, Тесей Саламандер в тридцать шесть лет впервые по-настоящему влюбился. Но в том и была проблема: ему было уже тридцать шесть, а Верлине только двадцать четыре, и на данный момент ее волновала исключительно работа. Поэтому их общение ограничилось общей с Мередит и Персивалем прогулкой по рождественскому Нью-Йорку, в течении которой Мюлрейд была занята жарким спором с Грейвсом о законе Раппопорт. То есть, она, конечно, проявила вежливое любопытство по отношению к мнению Тесея на этот счет и ни в коем случае не обделяла его вниманием, но в ее действиях читалось единственно уважение чуть разбавленное чисто дружеской симпатией. Мол, раз ты друг Персиваля Грейвса, значит, достойный человек. Потом Верлина попрощалась и укатила на Рождество к родителям в Ферри-Виллидж - небольшую деревушку на самой границе с Канадой, тем самым случайно выдав тайну нарушенного Саламандером обыкновения Грейвсов проводить Рождество в домике на берегу Ниагары у мистера и миссис Мюлрейд. Тогда Тесей окончательно убедился, что у Мередит и Персиваля есть очень хороший друг. Верлина щедро, с радостью делилась ними двумя теплом своего родительского дома. С ними, которые по разным причинам не имели возможности провести этот праздник со своими родственниками. И Саламандер почему-то не сомневался, что в доме Мюлрейд чета Грейвс не чувствовала себя неловко ни единой секунды. Этот маленький светлый мирок, в котором существовала настоящая дружба и беззаветная любовь, к которому Тесей на миг прикоснулся, показался ему волшебной сказкой, одной из тех, что рассказывают маглы своим детям. Только вот эти сказки всегда заканчиваются хорошо. В истории же Мередит и Персиваля Грейвс не было счастливого конца. В тот день ему впервые пришло письмо от Верлины. Он не сразу понял из ровных строк, что произошло. Не смог с первой попытки осознать, что смерть могла настичь и такого человека, как Мередит. Но это было правдой. Миссис Грейвс погибла от чудовищного по своей жестокости экспериментального заклятия; оно с разницей в десять секунд сначала заморозило легкие, и только после - сердце. Тех двоих, один из которых убил ее, мистер Грейвс отпустил за сутки до трагедии, потому что счел их вину не столько недоказанной, сколько недостаточной для заключения под стражу: по словам этих задержанных, третий вынудил их его сопровождать без объяснения причин - якобы они не знали, куда и зачем идут, доказать обратное не представлялось возможным, поскольку их сотоварищ уже признался в единолично совершенном преступлении. Персиваль Грейвс разминулся с убийцами своей жены на три минуты. Он вошел в квартиру, когда она уже была мертва, но тело еще не остыло. Все это бесстрастно запротоколировали вызванные мракоборцы, все это в точности передала Верлина в своем письме, в словах которого читался беспомощный ужас. И Тесей уже был готов сорваться и потратить последние деньги на цепной портал до Америки, как в Северном Йоркшире произошло одно из первых и самых крупных нападений Грин-де-Вальда, и Отдел магического правопорядка Министерства магии Великобритании был поднят по тревоге. Все мракоборцы были в срочном порядке вызваны в штаб-квартиру, и отказ был равнозначен досрочной отставке. Он не приехал, вынужденный опять отделаться письмом, а через какое-то время возобновилась его переписка с Персивалем, в которой Грейвс никогда не затрагивал тему смерти своей жены и грубо пресекал попытки об этом поговорить. А потом, спустя три года, из Нью-Йорка вернулся ошалевший от свалившихся на него приключений Ньют, и почти одновременно с ним межконтинентальная магическая почта доставила старшему Саламандеру второе в его жизни письмо Верлины. Новости звучали столь невероятно, что только просьба Мюлрейд сумела убедить его в правдивости произошедшего. Вечером понедельника он получил письмо, присланное первым классом, что свидетельствовало о его чрезвычайной срочности, а утром вторника он уже стучал в двери приемной Гектора Фоули. Верлина Мюлрейд просила его о помощи, и в этот раз Тесей скорее позволил бы свершиться перевороту в Министерстве, чем снова остался в Лондоне.

***

Персиваль Грейвс сидел в любимом кресле около камина и пытался читать Нью-Йоркский Призрак. Получалось плохо. Огромные заголовки магической газеты ввинчивались в виски не хуже горного бура. Глава Департамента защиты магического правопорядка скомпрометирован! Геллерт Грин-де-Вальд находится в тюрьме МАКУСА: причины и последствия. Персиваль Грейвс: палач или жертва? Он раздраженно смял свое же хмуро моргающее с титульной страницы изображение и броском отправил газету в камин. Плечо тут же мучительно заныло. Мужчина вздохнул и откинул голову на спинку, закрыв глаза. Являлся ли Грин-де-Вальд таким искусным притворщиком или же сам Грейвс был такой сволочью, что никто не смог отличить темного мага от него? Даже Верлина. Персиваль тяжело вздохнул еще раз. Верлина как раз в этом была абсолютно не виновата, потому что последние годы он вел себя с ней, как последний мерзавец. Иногда на него находило беспричинное раздражение, и он отталкивал ее со всем своим врожденным упрямством. От его циничных, жестоких слов она бледнела, отступая на шаг, но никогда не уходила совсем. И всегда, когда Грейвсу казалось, что воспоминания вот-вот его раздавят, что он задохнется от одиночества и ужаса перед прошлым в своем огромном доме, она появлялась. Словно чувствовала. Приходила с какими-то булочками, отправляла Бонки отдыхать и заваривала чай. Садилась рядом и рассказывала что-то о своей кошке, злоключениях племянницы, переезде старшей сестры и несостоятельности собственного начальника. И Персиваль ощущал, как постепенно дышать становится легче. Верлина была эхом дней, когда он еще был счастлив, и главу Аврората тянуло прикоснуться к этому эфемерному теплу в той же мере, что и хотелось избежать его, отпрянуть, закрыться. И все же, Мюлрейд оставалась единственной константой в его жизни. Весьма терпеливой константой. Открытая, стеснительная и честная девочка, на его глазах превратившаяся в теневого руководителя своего Департамента, в решительную, хладнокровную, опасную женщину. Смерть Мередит изменила их обоих: взлет карьеры рядового работника Департамента международного магического сотрудничества пришелся на первый год после убийства его жены. Они оба ожесточились на весь мир, и да, проснувшаяся стервозность помогла мисс Мюлрейд пробить путь наверх, но в этом не было ничего хорошего, несмотря на карьерный рост Верлины. Персивалю не было жаль себя, он полагал, что всего лишь снова стал тем, кем был всегда, но ему было искренне жаль ту чудесную девчонку, которой когда-то была заместитель мистера Гримсдича. Могло ли все быть иначе, не заблудись тогда, семь лет назад, Мередит в хитросплетениях штаб-квартиры Магического Конгресса и не встреть она случайно на своем пути Верлину, которая помогла ей найти кабинет мужа? Так или иначе, теперь они были связаны. У Мюлрейд вместо двух лучших друзей остался один, у Грейвса - только она. И, на счастье Персиваля, она это понимала, видимо, именно поэтому безропотно снося его испортившийся - куда больше, Мерлин! - характер и все соответствующие выходки. Если бы она только знала... Если бы знала. - Хозяин, пришла мисс Верлина! - от пронзительного голоса домового эльфа начавший придремывать в кресле мужчина вздрогнул. - Мне ее впустить? Вопрос Бонки был, очевидно, риторическим - обожавшая Мюлрейд домовиха открыла бы ей дверь в любом случае. Грейвс кивнул, поправляя сползший плед. Последнее время он чувствовал себя немощным стариком, несмотря на то, что тело восстанавливалось, хоть и очень медленно: омерзительная слабость отступала слишком неохотно. Но та становилась более преодолимой, позволяя ее хотя бы скрывать от окружающих. Звук шагов Верлины Персиваль узнал бы даже с закрытыми глазами, как сейчас. - Ты как? - отдавшая пальто радостно запрыгавшему домовику Мюлрейд буквально упала на соседний с креслом диван. - Лучше. Верлина действительно интересовалась его самочувствием, но на остальные вводные слова, призванные учтиво начинать разговор, ее попросту не хватило. - Персиваль, у меня плохие новости. Очень плохие, - тяжело выговорила она. Грейвсу показалось, что он услышал ее слова прежде, чем она произнесла их. - Конфедерация приняла решение о верификации твоих воспоминаний о заточении.