Люрекс

Убийственно яркий свет новомодных люминесцентных ламп выделял каждую ссадину на лице Геллерта Грин-де-Вальда. Верлина с мстительным удовольствием отметила заплывший глаз темного мага и его изменившееся обыкновение держать себя - даже сидя, он заметно кренился влево - по всей видимости, последствия перелома ребер с правой стороны. Но увидев Мюлрейд, он вздернул подбородок и криво улыбнулся. Как она могла не заметить? Как могла не понять? Как могла принять этот сгусток злобы, сумасшествия и ненависти за Персиваля, притворись он Грейвсом хоть втрое правдоподобнее? Как могла... От воспоминаний накатывала тошнота. - О, наша красавица вернулась, - лениво проговорил Грин-де-Вальд. - Никак, попрощаться пришла? - А ты тоже стал красавчиком, как я посмотрю, - усмехнулась Мюлрейд в ответ, садясь напротив и закидывая ногу на ногу. - Заключение явно пошло тебе на пользу. - К сожалению, мой великолепный отпуск в Америке подходит к концу, - темный маг с преувеличенным сожалением покачал головой. - Совсем скоро придется возвращаться в старушку-Европу. Но ничего, - он радостно оскалился. - Думаю, я это переживу. Убить бы его прямо сейчас, подумала Верлина, борясь с захлестнувшей ее слепящей яростью, от которой зазвенело в ушах. Душить, резать, пытать, рвать его голыми руками, так, чтобы ногти впивались в кожу и пронзали ее. Чтобы он хрипел и кричал, чтобы умирал у нее на глазах в страшнейшей агонии. Чтобы за каждую каплю крови Персиваля эта бездушная тварь заплатила литром своей и, когда последний литр вытечет, осталась лежать на полу серой безжизненной массой. Потому что крови Грейвс потерял не много, вовсе нет. То, о чем он молчал, Верлина видела в его иногда мертвевшем взгляде и останавливавшихся глазах. Легилименция. Изощренная пытка разума при должном умении может быть гораздо страшнее физических страданий. А Грин-де-Вальд не расплатился и не расплатится. Ему - депортация и, вероятное на девяносто девять процентов, пожизненное заключение вместо смертной казни, Персивалю Грейвсу - верификация и тихое угасание без магии. От осознания столь вопиющей несправедливости и неспособности что-либо изменить хотелось выть. - Он еще ничего не рассказал тебе, малышка? - неожиданно поинтересовался, прищурившись неповрежденным глазом, Грин-де-Вальд. - Я не горю желание узнавать подробности того, что ты с ним делал, - процедила Мюлрейд. - Наслаждайся этим в одиночку. - Ооо, - скованный мужчина резко подался вперед. На изуродованном лице был написан неподдельный восторг. - Так ты еще не знаешь? Через три дня верификация, а ты ничего не знаешь? У Верлины что-то неприятно дернулось внутри. Причин верить этому безумному фанатику у нее не было. Но Персиваль вел себя странно, не поспоришь. Не слишком странно, конечно, для человека, который провел месяц в заточении, но все же. - Ты ведь думаешь, что знаешь о нем все, глупая девчонка, - насмешливо продолжил темный маг. - Уверена, что он доверяет тебе. Убеждена, что у Вас нет друг от друга секретов. Ты даже не представляешь, - он перешел на свистящий шепот, - насколько ошибаешься, дорогая Верлина. Мюлрейд передернуло. - Не смей называть меня по имени, - прошипела она. - Ты, грязь. Если бы тебе хватило смелости сразиться с Персивалем в открытом поединке, а не напал бы сзади, как жалкий трус, ты никогда не смог бы победить его. - Ты сильно недооцениваешь меня и настолько же сильно переоцениваешь своего друга, - последнее слово он выплюнул с явной издевкой. - Поверь, из нас двоих трус вовсе не я, ты скоро сама поймешь. Я мог бы рассказать, но не хочу лишать тебя удовольствия лицезреть это лично. И да, я забыл спросить... Чем обязан твоему любезному визиту? Скучала по мне? Из меня вышел лучший Персиваль Грейвс, чем из него самого? - Заткнись, - лицо Верлины покрылось мертвенной бледностью. - Ты не стоишь даже его мизинца. - О, кажется, я задел за живое, - удовлетворенно заключил Грин-де-Вальд, довольно жмурясь. - Тебе тогда понравилось, разумеется, как я мог забыть. Если тебя это утешит, милая, то я всего лишь исполнял его самые сокровенные желания. Как, впрочем, и твои. Именно поэтому тебя - главную опасность моего разоблачения - оказалось так легко обезвредить; я всего лишь делал то, чего ты от него хотела. Не повторим напоследок? - и он медленно провел языком по зубам, окидывая заместителя Гримсдича жадным взглядом. - Верлина. В воцарившейся тишине резко прозвучал скрежет отодвигаемого стула и короткий стук каблуков. Верлина встала спиной к усмехающемуся темному магу и некоторое время молчала, глубоко вдыхая и выдыхая затхлый воздух. - Он сам никогда не даст тебе этого, - с нарочитым сочувствием раздалось за ее плечом. - Даже не надейся, малышка. Мюлрейд рывком развернулась к нему, длинные волосы взметнулись темной волной и рассыпались по плечам. - Круцио! - выкрикнула она, буквально разрубая воздух волшебной палочкой. Геллерта Грин-де-Вальда выгнуло дугой и буквально скинуло со стула. Он рухнул на каменный пол, корчась от боли и беззвучно хватая ртом воздух. - Дурмстрангское изобретение, насколько я знаю, - тихо проговорила Верлина, стоя над ним и выравнивая собственное сбившееся дыхание. - Превосходная вещь, не правда ли? Фредерик Рош, высокий изможденный блондин с глубокими тенями под серыми ввалившимися глазами, вернулся в допросную и ошарашено замер на пороге, переводя потрясенный взгляд с извивающегося на полу мага на заместителя Главы департамента магического сотрудничества и обратно. - Ты считаешь себя избранным, но на самом деле ты просто жалок, - Мюлрейд не обернулась к исполняющему обязанности главы Департамента защиты магического правопорядка, продолжив смотреть на Грин-де-Вальда. - Я не в силах остановить тебя, но я точно знаю, что обязательно найдется тот, кто сможет это сделать. И я очень надеюсь увидеть это своими глазами. Она наконец повернулась к временному главе Аврората и растянула губы в церемонной улыбке. - Мистер Рош, благодарю за разрешение посетить заключенного без протокола. Будьте добры, не снимайте заклинание слишком быстро. В конце концов, это же последний допрос, - вкрадчиво протянула Верлина и направилась к выходу, - а результатов Вы так и не добились. И, вежливо кивнув на прощание смотревшему на нее, будто кролик на удава, Фредерику Рошу, бесшумно закрыла за собой дверь. Чтобы последний не заметил, как сильно у нее дрожат руки. - Ты ведь думаешь, что знаешь о нем все, глупая девчонка... Мюлрейд судорожно выдохнула и потрясла головой, стараясь успокоиться. Абсурд. Грин-де-Вальд просто хотел нагадить напоследок. - Ты даже не представляешь, насколько ошибаешься, дорогая Верлина.

***

Куинни пыталась приготовить черничный пирог, но руки у нее немилосердно тряслись, и получалось скверно. Радовало только то, что Тина домой еще не пришла - у ее младшей сестры пока не было сил отвечать на тревожные расспросы. Не больше двух часов назад назад она прошла всеобъемлющую проверку своих способностей, но прочесть мысли первого экзаменующего, взломать защитный блок второго и различить ложь в словах третьего не являлось задачей, способной выбить Голдштейн из колеи. Для нее это показалось даже не задачей, скорее легкой разминкой. А настойчивые напоминания о том, что все это сделать нужно без волшебной палочки, выглядели просто нелепо - зачем она Куинни, в самом-то деле? Двум другим легилиментам, как оказалось в итоге, пришлось гораздо труднее. Если бы она с самого начала знала, для чего эта проверка, то приложила бы максимум усилий, чтобы ее завалить. Засахаренная черника, приготовленная заранее в небольшой прозрачной чашке, вытянулась из нее толстой фиолетовой змеей и медленно поплыла по направлению к раскатанному тесту. Младшей Голдштейн на мгновенье стало очень жалко себя. Она всхлипнула, но тут же сердито шмыгнула носом и несколько раз моргнула, прогоняя возникшую в глазах резь. Не сахарная же она, в самом деле, хоть и выглядит натурально как изысканный вишневый торт, начиная от светло-розового любимого пальто и заканчивая пепельно-винным беретом. Не растает, переживет это проклятущее легилиментационное зеркало. А потом вознаградит себя совершенно противозаконным и потому вдвойне желанным свиданием с Якобом, и пусть об этом хоть сама госпожа президент узнает. Конечно, она храбрилась: дойди до президента информация о столь близком общении Голдштейн с не-магом, беды было бы не миновать. Просто сегодня в ответ на робкие возражения Куинни насчет ее утверждения мадам Пиквери холодно заметила, что изначально младшая мисс Голдштейн оказалась в МАКУСА исключительно благодаря своему врожденному дару, и было бы неуместно обсуждать область его применения, особенно, когда на кону стоит национальная безопасность США и доброй половины европейских стран. Если Куинни Голдштейн - лучшая среди легилиментов Конгресса, не подчиниться решению президента и, уж тем более, Международной конференции магов она попросту не имеет права. Розочка на обвившем начинку тесте, получившаяся слишком воинственной, негодующе растопырила тонкие лепестки. Президент говорила с ней так, будто Куинни была вещью, а великолепный окклюменционный блок не позволял ей прочесть мысли Серафины. Голдштейн, несмотря на обиду, было чрезвычайно интересно, где госпожа Пиквери научилась подобным приемам, поскольку пока девушка не встречала в МАКУСА волшебников, способных столь мастерски скрывать собственные мысли. Судя по рассказам Тины, ее начальник тоже вполне мог быть способен на подобное. Она часто видела его в воспоминаниях сестры и лишь однажды - вживую, правда, издалека. Строгий, одетый с иголочки - Куинни, обожавшую изысканную верхнюю одежду, привел в полнейший восторг его плащ - очень серьезный мужчина средних лет, внушавший подсознательное уважение. Младшая Голдштейн из мыслей Тины знала, что он владеет магией на невероятно высоком уровне даже для лучшего выпускника Вампуса за последние сто лет, держит свой Департамент в ежовых рукавицах, но при этом умен, беспристрастен и справедлив по отношению к собственным подчиненным. Подобная характеристика вполне соответствовала его негласной должности - правая рука президента. А еще он был добр к Тине; только благодаря нему та вообще осталась в МАКУСА после инцидента с не-магами. И хотя бы поэтому Куинни готова была поверить во что угодно, но не в причастность мистера Грейвса к преступлениям Грин-де-Вальда. Человек, который во время шумихи со Вторыми Салемцами принял сторону старшей Голдштейн, не сумевшей сдержать отдающую отчаянием ненависть к женщине, истязавшей приемного сына, просто не мог разделять ужасающие убеждения опаснейшего темного мага. Проверять свою догадку относительно окклюменции непосредственно на мистере Грейвсе Куинни не хотелось совершенно, опять-таки, благодаря чудовищным воспоминаниям сестры о предыдущей верификации. Но совсем скоро все равно придется. Ну кто мог подумать, что так удачно начавшийся день - с постели ее поднял звонок в дверь: посыльный принес ей восхитительный букет нежно-розовых роз - закончится настолько плачевно. В одночасье стать официально утвержденным легилиментом-связующим на верификации Персиваля Грейвса - это было хуже самого страшного кошмара. Куинни так хотела держаться подальше от всего этого: переполоха, вызванного Грин-де-Вальдом, чужих проблем, скандала, связанного с похищением главного аврора, международной делегации. Хотела инстинктивно, толком не понимая, почему. Она даже была уверена, что у нее получилось, до того самого момента, как какой-то бесцветный волшебник со знаком мракоборческого отдела на пиджаке сообщил ей, что ее ожидают в Пятиугольном зале. Потом была проверка, оглашение результатов и, наконец, самое ужасное - разъяснение прав и обязанностей. Извлечение воспоминаний обвиняемого легилиментом-связующим должно производится без применения волшебной палочки. Исключение возможно только тогда, когда обвиняемый не желает открывать запрошенные воспоминания и пользуется окклюменционном блоком. В этом случае усиление врожденных способностей заклинанием Легилименс допускается. Нельзя подходить к обвиняемому ближе, чем на расстояние в пять локтей. При извлечении проецирующим из разума легилимента воспоминаний обвиняемого необходимо подавить рефлексы и не противиться этому, иначе это нанесет непоправимый урон легилименту и обвиняемого, поскольку их сознания в этот момент связаны. И какие-то еще ужасные мелочи. Много ужасных мелочей. Куинни хотела бы их забыть, но приходилось помнить, причем в точности. Ее мрачные размышления прервала громко хлопнувшая дверь. Младшая Голдштейн поспешно взмахнула палочкой, разрумянив законченный пирог, и натянула улыбку, оборачиваясь к ворвавшейся на кухню сестре. - Ты не поверишь, где я сегодня была! - В Департаменте магического хозяйства, - без тени сомнения ответствовала Куинни. - Эй! - возмутилась ее сестра. - Ну-ка перестань, мы же договаривались! Дай мне хотя бы про работу самой рассказать. - Хорошо, хорошо, - улыбнулась блондинка, разворачиваясь обратно к плите и водружая на нее чайник. - Как это было связано с мисс Мюлрейд? - Куинни! - воскликнула Тина, с укором взглянув на младшую сестру, и со вздохом продолжила. - Я забирала для нее баклер. Точнее, не для нее, как я поняла, а для мистера Грейвса. Она, конечно же, почти ничего не рассказала, но зачем его дому дополнительная защита? Он опасается кого-то конкретного или просто не в состоянии защититься? - она тараторила, задавая вопросы скорее самой себе, чем сестре. - И еще, Мерлинова борода, Куинни, ты не представляешь, какой еще кошмар свалился на голову мистеру Грейвсу! Причем, практически в прямом смысле. - Верификация через легилиментационное зеркало, - тихо сказала Куинни, не поворачиваясь. - Да. Да, вери... - закивала старшая Голдштейн и вдруг поперхнулась воздухом. - Подожди. Подожди, Куинни, откуда ты знаешь? - карие глаза испуганно округлились. - Я не успела об этом подумать! Откуда? - Меня назначили легилиментом-связующим на верификации мистера Грейвса, - прошелестела Куинни, стараясь не смотреть на старшую сестру. - О, Мерлин, - Тина прикрыла рот рукой, часто моргая. - Мерлин, это же значит... - Это значит, что я увижу все, что творил Грин-де-Вальд с твоим начальником, сестренка, - младшая мисс Голдштейн нервно и совсем не весело усмехнулась. - Ты же не думаешь, что мистер Грейвс действительно помогал ему? - Нет, конечно, - выдавила ее сестра, пытаясь переварить полученную информацию. - Конечно же, нет, но, Мерлин... Куинни... - Он не Альберт Фиш, - негромко выговорила Куинни, наконец подняв глаза и встретившись с сестрой неожиданно твердым взглядом. - И мне жаль, что ему придется пройти через это. Я-то справлюсь, Тинни. Но сумеет ли мистер Грейвс пережить свои пытки повторно? Тина сглотнула и содрогнулась всем телом. Куинни печально вздохнула и снова отвернулась к плите, чтобы снять с нее вскипевший чайник, неистово свистевший уже минуты две.