Люрекс

Серафина помнила тот день четче, чем какой-либо другой в своей жизни. На дворе тогда звенел морозом декабрь, был канун Нового года. На кладбище Вудлон было тихо и пустынно, только у западного его края собрались люди. Немного - не больше дюжины. Серафина бесшумно подошла и остановилась около Верлины, стоявшей рядом с Грейвсом. Мюлрейд кивнула ей, Персиваль только скользнул отсутствующим взглядом. Лицо у него напоминало посмертную маску: застывшее, белое, безжизненное. Он поднял волшебную палочку, и высокий полированный гроб завис в воздухе, а потом медленно поплыл к глубокой прямоугольной яме. И опустился в нее, с глухим стуком достигнув дна. Пиквери ахнула, дернувшись вперед, но Мюлрейд остановила ее, коротким движением удержав за плечо. - Я накрыла нас чарами Невидимости в радиусе пятидесяти метров, - тихо выговорила она. - Не волнуйтесь, госпожа президент. Голос у нее был хриплый, сорванный, но в покрасневших глазах читалась стальная уверенность. Она знала, что и ради кого делает. Земляная куча, лежавшая неподалеку, поднялась и затем накрыла могилу, укрыв ее идеально ровным вытянутым холмом. Рука Грейвса дрогнула и упала, бессильно повиснув вдоль тела. Верлина взяла его под локоть и прижалась щекой к черному рукаву его пальто чуть ниже плеча. - Дорогой, нам так жаль, - Серафину передернуло от визгливого, наполненного омерзительным наигранным сочувствием голоса, внезапно раздавшегося откуда-то справа. Белинда Грейвс не успела подойти ближе, чем на три метра. Персиваль не произнес вслух заклинание, не рассек воздух палочкой. Он просто резко взмахнул рукой, даже не взглянув вбок, и женщину буквально отбросило мощнейшим щитом, с желтоватым сиянием возникшим прямо перед ней, отгородив от них троих - Пиквери, Мюлрейд и его самого. А затем повернулся всем корпусом и с таким жутким выражением лица, которого Серафина никогда еще не видела. У нее по коже пробежал мороз: ничем не замутненная, звериная ярость, взлетевшая вверх волшебная палочка и совершенно безумные глаза. Она не знала, что он мог сделать, что был готов сделать в тот момент. Но у него на шее повисла Верлина. Вцепившись в Грейвса мертвой хваткой, она обняла его и горячо зашептала на ухо: - Нет, Перси, нет. Они того не стоят. Президенту, замершей сбоку и слышавшей каждое слово, только и оставалось, что наблюдать за тем, как безумие пугающе медленно уходит из темных глаз Грейвса. - Смотри на меня, - Мюлрейд жестко обхватила ладонями его лицо, вынуждая перевести на нее глаза. - Успокойся, Перси. Слышишь? Успокойся. Ярость тоже постепенно утекала, оставляя в закаменевших чертах Персиваля лишь боль. Побагровевшая от унижения черноволосая женщина поднималась с земли, придерживаемая мужем, высоким, седым, с неизменно безучастным лицом, глядя на сына с ужасом, смешанным со злостью. Но Верлина не обращала на нее ни малейшего внимания. Отстранившись и отпустив лицо Грейвса, она все еще прочно удерживала его взгляд. - Все, - выдохнула она, осторожно опуская его руку с судорожно зажатой палочкой. - Все. Персиваль вздохнул. Еще раз и еще. Протяжно, тяжело, и Серафина тоже выдохнула, обнаружив, что все это время почти не дышала. Он качнул головой, не отводя глаз от Верлины, и та кивнула в ответ, убирая ладонь с его предплечья. В тот день Пиквери окончательно поняла: Верлина Мюлрейд сумеет удержать Персиваля Грейвса. Всегда, чего бы это ей не стоило, в любом случае. И госпожа президент думала так три года. До того самого момента, как увидела лицо Верлины, уходящей из зала посреди верификации.

***

На Нью-Йорк опускался вечер. В комнате стремительно темнело, за окном пронзительно гудели клаксоны. Начиналась метель. Верлина сидела, опершись локтями на стол и запустив пальцы в волосы, и невидяще смотрела в одну точку. Маятник больших старинных часов мерно раскачивался из стороны в сторону. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Мюлрейд шмыгнула носом и погладила большим пальцем фотографию, которую держала в правой руке. На живом изображении Мередит Грейвс обнимала ее за плечи и смеялась, забавно морща нос. Верлина зажмурилась и уронила голову на скрещенные руки. Часы пробили четверть шестого, и одновременно в прихожей раздался звонок, заставив ее вздрогнуть. - Добрый вечер, Верлина, - высокий мужчина с суровым лицом, испещренным шрамами, одетый в дорожный костюм, стоял перед ней, взволнованно переминаясь с ноги на ногу. - Тесей? - Мюлрейд пораженно застыла, держась за ручку двери и неверяще окинув его взглядом. - Я получил твое письмо, - сказал он, сделав шаг вперед, жадно вглядываясь в ее лицо, но не переступая порог без приглашения. - И уговорил Фоули взять меня с собой. - Почему я не видела тебя на... верификации? - последнее слово далось ей с трудом. - Ох, извини. Проходи, пожалуйста. - Я показывал мистеру Элмерсу город, поскольку официально не был включен в состав делегации и не имел допуска, - Саламандер посторонился, и из-за его плеча выглянул маленький круглый волшебник, с интересом смотрящий на Верлину. - Позволь представить, доктор Оллфорд Элмерс. - Очень рад познакомиться, - вышеназванный доктор схватил ее руку и радостно потряс, выпрыгнув из-за спины Тесея. - Я долгие годы изучаю сущность магических способностей, в том числе, случаи их внезапного обретения и исчезновения, и буду рад помочь! - Я... Мне очень приятно, здравствуйте, - немного растерявшаяся от подобного напора Мюлрейд отошла, пропуская внутрь нежданных гостей. - Как только я узнал о произошедшем, я отправился на поиски кого-то, кто разбирается в биолого-психологических основах магии, - Саламандер повесил пальто и прошел за девушкой в гостиную. Доктор засеменил следом. - У меня было совсем мало времени - до портала оставалось только два дня - но мне очень повезло, и я встретил мистера Элмерса, который любезно согласился помочь. - О, я с удовольствием помогу мистеру Грейвсу и Вам, мисс Мюлрейд, - затараторил тот. - Я не могу обещать, что это будет быстро и просто, но я приложу все усилия! - Эм... Мистер Элмерс, простите, - Верлина натянуто улыбнулась и посмотрела на Саламандера. - Тесей, можно тебя на минутку? - Да, конечно, - последний тут же подорвался с места, едва успев присесть на диван. На кухне она остановилась, опершись спиной на стену и скрестив руки на груди, и уставилась на него исподлобья, тихо выговорив: - Тесей, я понимаю, что сама позвала тебя, сама попросила о помощи, и очень благодарна, но... - Нет, - прервал ее Саламандер. - Не говори слов, о которых потом будешь жалеть. Я знаю, что произошло. Я понимаю... - Нет, не понимаешь, - прошипела Верлина ему в лицо, подавшись вперед. - Не. Понимаешь. Я больше не хочу о нем слышать. Никогда. - Я был у него. С ним сейчас мадам Серафина, - тихо произнес Тесей в ответ. Мюлрейд передернула плечами, отведя глаза, и вся боль, испытываемая ею в тот момент на миг проглянула сквозь искусно выточенную маску сдержанного дружелюбия. - Он до сих пор не пришел в сознание. Госпожа Пиквери просила тебя прибыть, как только ты сможешь. Верлина прерывисто выдохнула и опустила голову. - Я... Я не смогу, - она обняла себя руками, словно ей было холодно. - Не могу, Тесей. Помогайте ему, делайте, что хотите, но больше не приплетайте к этому меня. Он смотрел на нее, подавленную, со старательно скрытыми следами слез на бледном лице и упрямо поджатыми губами, и его зачерствевшее сердце болезненно колотилось о ребра. - Верлина, как бы цинично это не звучало, я боюсь, что на душевные терзания ни у кого из нас нет времени. Давай сделаем так, - негромко сказал он, мягко коснувшись ее плеча. - Ты выслушаешь доктора и только тогда решишь, что делать, хорошо? - В моей практике подобных случаев было совсем немного. Когда Оллфорд Элмерс начал говорить о своих исследованиях, из его фигуры удивительным образом исчезла вся нелепость и смехотворная торопливость. Он разом посерьезнел и перестал казаться радостным бестолковым шаром. Даже круглые очки с толстыми стеклами больше не выглядели неуместными. - Но останавливаться на этих случаях и прочих подробностях сейчас я не вижу смысла, мы можем уделить этому время, когда прибудем в Англию. Сидевшая на диване Верлина изменилась в лице, но Саламандер сделал ей знак молча слушать дальше. - Восстановление магических способностей - сложный и энергоемкий ритуал, он требует особых условий и недюжинной силы. Я посвятил этому всю свою жизнь, и я знаю о чем говорю. Дар магии очень трудно отнять, но его еще труднее вернуть. Это может сделать только волшебник, чьи способности превосходят те, которыми обладал маг, который отнял силы. - Но Геллерт Грин-де-Вальд - величайший маг нашего времени, - не выдержав, все-таки перебила Мюлрейд. - Он чудовище, но по силе ему нет равных. - Вы ошибаетесь, мисс Мюлрейд, - на губах Элмерса появилась тонкая полуулыбка. - Если бы не было шансов, я не преодолел бы полмира, чтобы сейчас сидеть у Вас в гостиной. Я, конечно, энтузиаст, но не настолько. - Предположим, - Верлина откинулась на спинку дивана, испытующе глядя на него. - У меня есть лаборатория, в которой можно сварить необходимые зелья, есть оборудование для реституции, - пламенно продолжил Оллфорд. - Все это возможно только в Англии. Но, что важнее всего, в Англии есть Альбус Дамблдор. - Это еще кто такой? - недоверчиво спросила волшебница. Тесей, не сдержавшись, хмыкнул и, мгновенно получив пронзительный взгляд потемневших серых глаз, про себя отметил, как они с Грейвсом стали похожи: в Мюлрейд проступили резкость, настороженность и абсолютно безапелляционное стремление вычленить истину. За те четыре года, что Саламандер ее не видел, Верлина повзрослела лет на десять, и теперь в ее присутствии он отчего-то робел. - Он тот самый волшебник, что превосходит по силе Грин-де-Вальда, - ответил вместо доктора Саламандер. - И, предупреждая следующий вопрос: он поможет. Просто прими это как данность. - И кто же он? - Верлина скептически приподняла одну бровь. - Замминистра, великий ученый, знаменитый исследователь? - Учитель в школе, - и у Тесея снова невольно дернулись уголки губ от выражения, возникшего на лице Мюлрейд. Но та вновь наградила его таким взглядом, что он моментально стушевался. - Извини, извини, это вовсе не шутка. Просто он предпочитает использовать свои способности в первую очередь во благо подрастающего поколения. - Профессор Дамблдор - тот маг, что нам нужен, мисс Мюлрейд, за это я готов поручиться. Но, боюсь, я не упомянул одну чрезвычайно важную вещь, - невозмутимо продолжил Элмерс. - Ни один из моих пациентов, что обратились ко мне позднее, чем спустя два месяца после потери или принудительного лишения магии... - он тяжело сглотнул и договорил, - не выжил. Верлина провела руками по лицу, глядя куда-то вверх и часто моргая. Почти целую минуту в комнате царила абсолютная тишина, заставившая перепуганную обилием народа Алису опасливо выглянуть с кухни и тут же спрятаться обратно. - Мисс Мюлрейд, еще две недели, и мистера Грейвса не спасет уже ничто, - когда доктор заговорил снова, он был сосредоточен и хмур. - Я даже скажу больше. Уже сейчас счет идет чуть ли не на часы, поскольку точные сроки назвать невозможно: вред, наносимый отсутствием магии, прямо пропорционален используемому магическому потенциалу. Верлина побледнела еще больше, нервно ломая пальцы и не замечая этого. Оллфорд обменялся взглядами с Саламандером и принялся за новое объяснение с тщательно скрываемым волнением. - Магия в телах волшебников подобна крови. Она запускает и поддерживает почти все процессы жизнедеятельности, обеспечивает нормальное функционирование организма и большую физическую выносливость, нежели у маглов, - он поднялся и заходил по комнате, активно жестикулируя и то и дело проводя пальцами по волосам. - Если чисто гипотетически взять магла, дать ему магическую силу, а затем отнять ее, то он ничего не почувствует. Но волшебники с нею рождаются. Лишения мага его способностей равнозначно выстрелу с близкого расстояния для обычного человека - смерть становится лишь вопросом времени. Наконец он остановился напротив Верлины и опустился на самый край кресла, наклонившись к ней. - Мисс Мюлрейд, поверьте, я действительно могу помочь мистеру Грейвсу. Но для этого Вы должны помочь мне.