Сплетение судеб

Рома смерил испуганную девушку обеспокоенным и озлобленным взглядом. — Сбрендила? А о других ты подумала? — голосом, полным отчаяния и горечи произносит юноша, взяв изрезанные руки Киры в свои и осматривая повреждения. Кира не замечает, как из глаз градом льются горячие слезы. Ей больно. Ей страшно. — Я позову врача, — оборотень разворачивается и бежит за помощью, а девчонка тем временем наблюдает, как алые капли медленно скатываются по ее рукам и падают на пол, образуя маленькие лужицы. «Что я наделала?» Сознание отказывается принимать действительность. Все расплывается. «Нельзя сдаваться! Черт, нельзя!» Она испугалась, ведь до таких приступов у нее никогда не доходило. Кира по природе своей не привыкла сдаваться, иначе можно было бы покончить с собой сразу после смерти матери. Но она всегда старалась быть сильной ради папы, ради Огонька. Что происходило сейчас казалось просто нереальным. «Он меня ударил!» То, что Рома решил привести ее мысли в порядок таким образом не радовало. Кира никогда не принимала применения физической силы без крайней необходимости. Щека полыхала от удара и девушка приложила кровавую ладонь к больному месту. «Странно…но это отрезвило, пусть и не до конца…» Когда в палату ворвались врачи, сказать, что они были в шоке — ничего не сказать. Долго ворчали, хотели даже назначить осмотр психотерапевта. Благо, Рома поспособствовал и это дело быстренько замяли. Григорий Михайлович лишь отмалчивался на историю, которую ему рассказали о дочери. Он разочаровался в ней и несколько дней не звонил, не появлялся, чтобы ее проведать. Только Рома был рядом. Кира не разговаривала с ним. Не могла сейчас. Он приходил, проверял ее состояние, сотни раз извинялся за отсутствие в столь тяжелое время, объяснял причины, рассказывал истории. Она слушала его вполуха, ибо мысли ее были далеко-далеко от этого места. Так пролетали дни. Когда пришло время выписываться и возвращаться домой, Кира чувствовала, что еще не совсем готова видеть отца. Да и он ее, наверное, тоже… — Может быть хочешь остановиться у меня на какое-то время? Они сидели в машине, легкая музыка разбавляла гнетущую тишину. Девушка повернулась к волку и скептически вскинула брови. — Ну не молчи, пожалуйста… Я же извинился, все объяснил. Понимаю, тебе плохо, но лучше выговориться, обсудить проблему. Не стоит держать в себе. Я не оставлю тебя больше, обещаю. Страшнее всего для меня — это молчание. Прошу, поговори со мной… Вздох. «Он прав. Думаю, хватит закрываться от мира и избегать всего.» — Хорошо, — голос такой хриплый от долгого молчания, словно чужой, — поехали к тебе. Там поговорим. Брюнет расплылся в теплой улыбке и счастливо подмигнул любимой. Вечером они сидели за столом, кушали наивкуснейшие мандаринки и впервые за прошедшее время разговаривали по душам. Кира рассказала абсолютно все, что грузом лежало на сердце. И сразу почувствовала заметное облегчение. Рома пообещал разузнать об Огоньке, где он и жив ли еще. Хотел поговорить с отцом девушки, объяснить ему, что нельзя так поступать с родными детьми. Кира заснула у него на груди, когда они переместились в комнату, чтобы расслабиться и посмотреть какой-нибудь фильм. Юноша нежно гладил любимую по волосам, нашептывая успокаивающие слова и убаюкивая. *** Жеребец воровато оглядывался по сторонам, в полной готовности защищать свою жизнь. Вокруг него было огромное множество самых разных лошадей: гнедые, вороные, рыжие… Грязные, хромые, старые… Списанные отовсюду — с заводов, конных комплексов, частных рук, проката… Огонек не видел радости в их глазах, не видел счастья в движениях, блеска шерсти и звонкого ржания. Все они сбивались кучкой и точно также, как и он сам, пытались защититься от страшного человека с огромной битой в руках. А некоторые просто смиренно ждали участи. Огонек фыркал, довольно бойко для своей травмы переступая с ноги на ногу, раненую при этом уверенно держа на весу. Повсюду витал запах дикого ужаса, пота, крови и конских испражнений. И нигде не было видно лица родной девочки, той, что вырастила его с самого детства. Жеребец почувствовал новую волну страха и паники, когда лошади, с громкими визгами бросились врассыпную от вошедших в помещение людей. Огонек прижал уши к голове и вытянул морду в сторону группы незнакомцев, в надежде уловить какой-то знакомый запах. Но ничего не вышло. Один мужик, крепкого телосложения, подошел непозволительно близко и, совершенно не обратив внимания на предупреждающие выпады коня, накинул тому на шею веревку. Поначалу Огонек упирался, но смирение настигло также быстро. Это все же человек, а его с раннего возраста приучали служить людям. Он шел, цокая по голому асфальту сбитыми копытами, и прислушивался к каждому шороху, в надежде, что вот-вот и появится она. Он ждал и верил даже тогда, когда его привели в страшный денник для забоев, насквозь провонявший кровью, ждал, когда повалили на холодный бетон, ждал, когда тот самый человек с битой ходил вокруг, оценивая и выбирая, куда лучше нанести первый удар. Он просто не мог поверить, что все закончится так. Он не мог. Огонек знал — его не бросят. *** Кира проспала очень долго и проснулась только в обед от адских головных болей. Ромы не было, на столе лежала записка: «В универе, потом на подработку, вечером буду. Денег оставил, ключи на тумбочке. Жди, малыш!» Девушка невольно улыбнулась. Хорошо, что он не оставил ее сейчас. Тогда Кира точно бы не справилась, ей было нужно чье-то плечо, чья-то поддержка. Но на сердце все равно было как-то неспокойно. Скоро предстояло возвращение в школу, впереди экзамены, поступление, а она думает обо всем, кроме этого. Стоило бы начать подготовку… «А как же Огонек? Его надо искать, забирать домой…» Девушка скользнула взглядом по шрамам на руках и вздрогнула, словно от разряда тока. «А если не успею?..» Весь день она старалась отвлекать себя: занималась учебой, нагоняла пропущенное, читала, смотрела фильмы, пару раз выходила до магазина за продуктами, чтобы вечером порадовать Рому вкусным ужином. Часы казалось шли нарочито медленно, поэтому к восьми Кира уже не знала куда себя деть от безделья. Когда щелкнул замок, она аж подпрыгнула от радости и бросилась к вернувшемуся парню. Тот выглядел усталым и измученным. И пахло от него как-то…странно. — Привет, родная, — приобнимает юноша девушку за талию и трепетно целует в губы. Кира снова замечает, что после поцелуя ему становится значительно легче и Рома меняется прямо на глазах. — Привет. Ты где был? От тебя пахнет лошадьми. Секунду оборотень явно колеблется, не зная, что сказать, а затем принимает как можно более безразличный вид и отмахивается: — По делам за город ездил, на работе поручили. — А что с Огоньком не выяснил? — Пока нет, прости, малышка. Я очень устал, правда. Кира удрученно кивает и приглашает парня за стол. — Знаешь, я ушел из стаи, — внезапно произнес волк. Кира уставилась на него, как умалишенная. — Это создало некоторые проблемы, мне пришлось также покинуть компанию отца и искать новую работу, чтобы был хороший доход. — Ром… — Нет, погоди. В общем, пока что меня взяли на должность заместителя директора в одну престижную фирму, благодаря влиянию семьи, разумеется. Надеюсь, у меня получится доказать всем, что я далеко не папенькин сынок и сам за все могу отвечать. — Деньги не главное в жизни, понимаешь? Мы справимся. Вместе. Со всем справимся, — улыбаясь, шепчет Кира, — но из-за чего ты ушел? — Вынужденные меры, не хочу рассказывать, — раздраженно бросил парень и резко поднялся, нависая над девчонкой, — не лезь не в свое дело! Сказав это, он злобно сверкнул глазами и удалился в комнату, громко хлопнув дверью. «Отлично, вот и поговорили…»