Змея в тени орла

      Меня кормят, поят, обо мне заботятся, но не выпускают из квартиры, тьфу! Из покоев принца мне выход строго-настрого запрещен. Чувствую себя не орлом, а волнистым попугайчиком. Или хомячком. Или кроликом декоративным. А Локи прав, потому что он прав. Так бы и стукнула! Только осознание того, что Локи действительно прав, удерживает от глупых выходок. Парадокс, правда? Не знаю, сколько времени прошло с часа Х, но единственное, чего удалось добиться, это позволить мне самой выбирать, какие травы пить. В остальном же — суровая диета и строгий постельный режим. И никакого сейда. Насчет последнего я бы с магом поспорила, ведь разрыв договора о защите с духом — это полное отсутствие сейда, что ведет к мучительной смерти с превратившимися в фарш внутренними органами, и это аксиома! Но стоит только поднять эту тему, как Локи на меня так смотрит, что неловко становится и… Ну, сейд, так сейд, я же не изверг какой!       Учитель рассказывал о том, как жадный ван, видя, что у тех сородичей, на которых нет вины и кого коснулся благословлённый Духами нож, незначительно увеличивается сила сейда, решил, что если волосы им себе подравняет, то станет самым сильным из ванов. «Подровнял», сильно ранив этим своего защитника, и, испугавшись возможного наказания, разорвал соглашение. Вот только себе хуже сделал, и рвал его тело озлобленный ранением и предательством дух многие месяцы, пока ван совсем не исчез, превратившись в злобного духа, запертого в истекающем кровью куске плоти. И сказано было тогда Духами: каждый ван, разорвавший соглашение, вне зависимости от причин, умрёт смертью медленной, чтобы предстать перед своим хранителем.       Эгель мне очень ярко описывал то, что происходило с ванами, по тем или иным причинам разорвавшими соглашения, что большинство из них стало злыми духами, не имеющими покоя в сейде. Там уж лучше самому зарезаться, чем от соглашения с духом-хранителем отказаться. Сама поражаюсь, как на такое пойти-то смогла, а еще — как живой-то осталась.       Хорошо помню, как тогда дело было и что за мысли в голове бродили. Я не сразу поверила в происходящее, когда нож у Сигюн в руках заметила, а только когда первые пряди, сменив цвет, на землю упали и клёкот раненого духа по ушам резанул. После разрыва соглашения у меня явно галлюцинации начались. То, что мой дух-защитник меня пожалел и жизнь оставил, это очевидно, но единственное, в чем я могу быть уверенной, это в том, что чувствовала, как сила сейда покидает меня. Ведь сейчас я её не ощущаю, совсем. Нет, есть какие-то отголоски, но это из-за того, что меня дух своей кровью отпаивал. Это далеко не уникальный случай, когда духи своей кровью ванов поят, чтобы жизнь сохранить, но эффект от неё временный, и как и то спонтанное видение Полотна Судьбы из-за крови духа, всё это вполне вписывается в понятие нормы. А вот то, что описывал Локи, когда я якобы использую сейд, как и то, что я жива — нет.       Может, духи шутят, а я уже в их мире перед своим орлом отвечаю?       Духи всегда держат слово, сказали в морг, значит, в морг. Нет, можно подумать, что дело в том, что я ас, а не ван, но духам важна суть, а не мишура. Различие магии асов и ванов в том, что асы используют для волшбы внутренний источник, в то время как ваны — внешний. Мир Духов можно сравнить с Варпом* или Тенью**, но… Не знаю, можно ли назвать его более дружелюбным, в одиночку по нему не бродила, но и с теми, что сравнила, я сталкивалась только благодаря фантазии писателей и игроделов. Что ж, если надо мной шутят духи… Буду считать, что всё-таки жива, пока не доказано обратное. Я себя люблю, верю в удачу и счастливую звезду. Жива.       …       И этому никто возражать не стал, так что это отныне моя рабочая версия! Окидываю придирчивым взором комнату. Жизнь удивительна, уже неделя, как я перестала терять сознание или заходиться в приступах кровавого кашля, но запрет на активные передвижения так с меня и не снят. На свежий воздух тянет со страшной силой, вот только я заперта в пределах этой комнаты. И судя по тому, что спальня младшего принца больше похожа на пещеру и совсем не имеет окон, даже декоративных, кровь ётунов в нём очень сильна, и иллюзии, навешанные на помещение, совсем не спасают! Хочется хоть несколько минут посмотреть на настоящее небо…       Я дурею в замкнутом пространстве, хоть и понимаю, что могу сейчас не очень адекватно отреагировать на других асов, так же, как я на Локи реагирую, но от этого понимания сидеть взаперти легче не становиться. Я то шарахаюсь от Локи, то чуть ли не на ручки проситься готова. Эх… Нервный срыв и «эффект утёнка» в одном флаконе, блин. Увидела первым рядом с собой принца, вот и воспринимаю его как маму-утку, несмотря на то, что скорее всего без его инициативы Сигюн на подобное бы сама не решилась, не тот характер. Если бы принц не подошел к ней первым, она бы уповала только на помощь ванов, а не аса. Всех живущих в Ванахейме детей исподволь учат не доверять асам. Там слово, тут и… нет, асы в чудовищ не превращаются, но сто раз подумаешь, прежде чем что-то сказать. «Если» тут не уместны, и от этого грустно и смешно.       Локи подошел к Сигюн первым, задал точные вопросы, получил нужные ему ответы. Он это умеет, за время, проведённое в этой комнате, чем-то похожей на склеп или чистилище, всё, что я могла изучать, — Локи. Та ситуация, в которой мы оба сейчас находимся, для него столь же ненормальна, как и для меня. На языке так и крутится: «Ваше Высочество, а может Вам стоит потренироваться на кошках? Нет, я ни в коим разе не хочу умалить Ваших способностей и талантов, но… у них целых девять жизней, а у меня, увы, одна. Как Вам такая идея?» Но…       Что творится у него в голове? Он же меня терпеть не мог! Да и сейчас не очень-то любит. Спим в обнимку, читаем книги в кровати (он держит книгу и переворачивает страницы, а я, устроив голову на его плече, что-то вроде трамвайного зайца изображаю и частенько вообще не понимаю ничего, кроме знаков препинания, но ведь не гонит!). А еще когда он уходит (часа на три-четыре за сутки в целом), то возвращается задумчивым и крайне злым, но, глядя на меня, почему-то успокаивается. Когда гладит меня по волосам, вообще к дзену приближается и в нирвану чакры растопыривает. А мне что, жалко, что ли? Сейда же больше нет, я теперь вообще Матроскиным работать могу — успокаивать одним прикосновением к божественному меху, в моём случае — к шевелюре…       Мне одной кажется, что я просто очень нелепо пытаюсь себя утешить?       О, это неловкое и незабываемо чувство, когда ощущаешь себя пятым колесом у телеги… Можно даже сказать — рулём! Левым. От «Жигулей». Восприятие времени мечется словно подстреленное, и каждая следующая минута взаперти становится длиннее своей предшественницы на добрую треть, хотя периодически этот счетчик сбрасывается, но… Такими темпами я чокнусь. Нет, ну почему в Асгарде выходит так, что я секунды считать начинаю?       Нужно вставать и действовать. Пора начинать шевелиться, Сиф!       Встать. Отойти от кровати. Начать простейшие движения: повороты, наклоны, приседания. Ничего сложного или требующего особых усилий — просто вслушиваюсь в собственное тело как в тонкий, но разлаженный музыкальный инструмент. Слабо представляю, как дерутся асы, нет, видела много раз (издалека), знаю некоторые приёмы, но бой это не набор приёмов, это образ мыслей, параметры тела, особенности восприятия. Я дралась с альвами, дварфами, учитель где-то даже огненных великанов и слуг Хель доставал…       Вполне вероятно, что моё восприятие состояния тела через музыку было направленно лишь на то, чтобы развить музыкальный слух, и для других учеников Эгеля всё иначе, но точно сказать не могу. Увы, у меня далеко не тот уровень, чтобы судить о чем-то подобном, ведь настоящего боевого опыта у меня просто нет, а учебных боёв явно оказалось недостаточно для предотвращения реальной опасности в боевых условиях.       Я изменилась. Нужно будет много тренироваться, чтобы снова ощутить своё тело своим, а не марионеткой на тонких ниточках, готовых в любое мгновение оборваться. Было бы удивительно, останься я прежней.       Когда накатывает липкая неприятная слабость, я останавливаюсь, успокаиваю сбившееся с ритма сердце и открываю глаза…       «Ну, почему у меня жизнь то на шекспировскую трагедию, то на бородатый анекдот похожа?» — спрашиваю я себя, встречаясь со злым, до ледяных великанов перед глазами, изумрудным взглядом младшего принца, который вообще превращается в нечто ужасающее, и шустро стекаю под кровать.       Думаете, что Локи, стоя на коленях перед кроватью, пытался меня оттуда выманить? Да?       …       Лежу. Во рту кляп. Количество наверченных поверх одеяла верёвок делает из меня подобие гусеницы, мечтающей превратиться в бабочку. Локи расхаживает перед кроватью, выступая с обличительной речью, давя на психику ораторским искусством и бешенной харизмой. Вещает об ответственности. Взывает к совести и чувству собственного достоинства. Призывает радоваться жизни, а не огладываться назад, упиваясь потерями, чувством вины и обидами. Воодушевляет на крестовый поход против всех, кто меня обидел, называя всех их поименно, с пылающим в глазах мстительным огоньком.       Смотрю. Умиляюсь. Слушаю. Локи, завершив речь, вытаскивает кляп с ледяным выражением лица, на котором не дрогнет ни единый мускул без воли младшего принца.       — Мне нельзя дальше бездействовать. К тому же, я просто проверяла состояние тела, что-то серьёзное делать без присмотра после ранений меня отучили больше сотни лет назад. Эгель, сын Ингви, умеет учить. Эмоции нестабильны, некоторые реакции не могу сдерживать, но это не значит, что я лишилась разума и способности оценивать ситуацию, — с безмятежной улыбкой говорю Локи. — Ощущения от тела начали слабнуть. Связь духа и тела необходимо восстановить, пока процесс обратим.       — Ты должна была сказать это мне.       — Может быть… — не спешу соглашаться. — Я благодарна за твою заботу и доброту. Но полагаться на тебя и дальше не имею права, я и так недопустимо позволила…       Кляп надёжно обрывает мою речь, а Локи, немного постояв с закрытыми глазами и совсем чуть-чуть посинев, начинает новую речь о долге, храбрости и чести. О достойном и недостойном поведении. Об ответственности и совести. И снова об ответственности. И опять о совести. И…       Лежу. Молчу в кляп, обмотанная поверх одеяла верёвками. В спальне то и дело вспыхивают живым огнём магические светильники, образуются и тают ледяные глыбы. Смотрю. Слушаю. Умиляюсь. В фильме Локи так управлять льдом и огнём не мог, а тут он даже еще прозвище не получил, а силища такая, что…       Звездец. Просто звездец. ***       Отец и сын смотрели друг другу в глаза, ведя молчаливый разговор. Множество слуг, как и придворных с воинами пострадало от жестоких шуток младшего принца. Тяжелые переговоры с ванами и светлыми альвами сильно вымотали Одина. Альвы требовали отдать Сиф за одного из них, ваны требовали дать возможность провести погребение по их обычаям, потому что не верили, что она еще может быть жива. Квасир с таким лицом и так говорил о дочери Арна, что Один и сам уже засомневался в том, что эта дева еще жива. Младший сын никого не пускает в свои покои, что спокойствия асу не добавляет. А теперь это… Локи совершенно не чувствует себя виноватым. Кровь Лафея в нём сильна настолько, что Всеотец ближе к первой сотне лет младшего сына стал подумывать о том, чтобы наложить печать на неё, ослабить, сделать его больше асом, чем ётуном, но…       «…Маленькая асинья, чуть старше его сыновей, полыхает гневом и, уперев руки в боки, почти с ненавистью смотрит на своего единственного живого родственника. Горит, полыхает словно только-только вспыхнувшая звезда.       — …Делаю я что-то или не делаю, меня для тебя будто и нет. Первый раз на дерево залезла, не мудрено, что упала! А подвела в чем? Тем, что не кукла говорящая, которую можно переставлять как хочется, а если что и на дно сундука закинуть, чтобы не мешалась? Так живая я! Живая! Не нужна? Раздражаю? С души воротит на меня внимание обращать? Так выкинь! Сам не мучайся и меня мучать прекрати!       — Высказалась?       — Нет. Ты всё равно не слышишь, даже видишь перед собой не меня, — усталая обреченность в словах и взгляде ребёнка пробирает до самых костей холодом полыхающих городов Ётунхейма…»       Взгляд, поза, холодный расчетливый ум, сдерживающий все вьюги ледяного мира разом, — Локи будущий правитель ётунов, сын Одина, кровь от крови Лафея, от которого царь Асгарда решил ничего не скрывать и не прятать, но теперь раздумывал над тем, а не поторопился ли он, отказавшись от ослабления крови?       — Сын… — продолжить Один не успевает: яркая солнечная вспышка, шелест крыльев, а в следующее мгновение в покоях, выбранных Одином для разговора с сыном, начинает стремительно холодать.       — Сиф… — зло произносит Локи, синея, глаза наливаются алым светом. Появившаяся в покоях дева обнимает сына Одина со спины.       — Оно само вышло… Я даже не знаю, как это у меня получилось! — дрожащим от испуга голосом говорит асинья, громко шмыгая носом, из-за чего гнев Локи мгновенно исчезает, уступая место тревоге. — Я… Поблагодарить захотела… Не думала, что хоть что-то уцелело… А ты вернул… Как только нашел… И бзденьк… И я…       — Бзденьк? — очень ласково переспрашивает с широкой улыбкой Локи, вскидывая в удивлении брови, в то время как глаза снова начинают краснеть, однако температура в помещении повышается, с пола исчезает иней, огонь факелов становится яростней, приобретая синий оттенок. Один озадаченно наблюдает за происходящим.       — Угу, — шелест крыльев, и из-за спины Локи показываются полуматериальные крылья цвета ночного неба с мерцающими искрами звёзд и слабым солнечным сиянием по контору перьев. — Рубаху опять порва…       Локи разворачивается, мгновенно формируя в руках сложное диагностическое заклинание из арсенала целителей, доступное лишь единицам из асов, применяет его к деве в одной изорванной рубахе… его рубахе. Спина девы исполосована кровоточащими ранами. Из двух, самых жутких на вид, идущих параллельно друг другу рядом с позвоночником, растут духовные крылья… Какими в своё время гордилась Фрея, называя их вершиной мастерства в сейде. Вот только у Фреи они были плащом, а не росли из ран на спине.       — Убери сейд, — требует сын Одина.       — П-п-пытаюсь, — всхлипывает дева, по её щекам текут крупные слёзы.       Мнение Одина, успевшее сложиться о юной деве, в очередной раз рушится. Учитывая всё, что он знал о Сиф, царь ошибочно воспринимал её как взрослую, но она старше Тора меньше чем на десяток лет. По сути такой же еще ребёнок, как и его подрастающие сыновья, сейчас он как никогда ярко это видит. Наличие прозвища, данного ванами, взрослой её не сделало*, пускай для ванов она и стала своей… Сиф такая же, как Локи, а Один отнёсся к ней как ко взрослой деве, воспитанной асами.       — П-п-позвоночник не трогай, — краснея и заикаясь просит Сиф, на что Локи только ласковее улыбается, пряча красные отблески в глазах.       — Убери сейд.       — Как?! У меня его вообще не должно быть! Я тогда разорвала соглашение с защитником! Отказ от сейда необратим и фатален… От него крылья из спины вылезать не должны! … «Отказ от сейда?!» Груз прожитых лет давит на плечи Одина как никогда прежде. __________________ * Совершеннолетие у асов происходит в 500-800 лет, в очень редких случаях и раньше, внешность соответствует 14-16 лет, психологический возраст в этот период у асов может варьироваться в широких пределах от девяти до двадцати пяти лет. Право решать за себя ас получает благодаря заслугам и личным достижениям. В момент взросления меняются психика и энергетика, сила может многократно увеличиться. Если ребёнок сильный, то его могут спутать со взрослым асом, но если хорошенько присмотреться к энергетике, то сразу станет заметно, что перед вами всё еще ребёнок. Особенно ярко виден возраст аса в момент сильного эмоционального напряжения. Ставший взрослым получает прозвище, а не наоборот.