Змея в тени орла

      Златовласая дева смеётся, играя с Повелителем альвов в прятки. Юная дева с разумом маленького ребёнка, которая никогда не сможет вырасти. Запрет норн, фактически стеревший память об этой асинье из бытия, подействовал не так, как должен был. Она ничего не забыла. Когда дева проснулась в Альвхейме, её преданность всё так же принадлежала Асгарду и его младшему принцу.       … Юная дева открывает глаза, и Энель мгновенно осознаёт, что где-то сильно просчитался. Гнев и жажда мести переполняют взгляд девы, и если бы не продолжающий верно служить своему хозяину артефакт, то она бы обязательно кинулась и попыталась вцепиться ему в глотку. Только пошевелиться она не может, дух-защитник заточен в одной из долин Альвхейма и будет пребывать там до конца времён, а её собственная сила надёжно заперта внутри тела.       Эти предосторожности позволили избежать большой беды, но вот только юная дева явно считала иначе.       — Не прощу… — еле слышно выдыхает бывшая невеста младшего сына Одина, перебарывая магию артефакта.       Энель погружает её в сон. Смерть двойника девы от рук полуётуна должна была показать ей всю его суть, но породила в душе асиньи неприязнь к альву.       В чем же он допустил ошибку?..       … Она вспоминает. Раз за разом, не проходит пары дней, и она начинает вспоминать, радость от встречи с ним обращается отвращением и ненавистью. И в который раз он отбирает неизвестно каким образом оказавшийся у девы чужой кинжал.       — Зачем? — спрашивает дева, отводя взгляд в сторону. — Зачем тебе всё это, мой кровный враг? Так нравится упиваться властью над последним потомком Орма?       — Любовь побеждает всё. — Дева недоумённо моргает, смеётся, и этот смех словно бы оседает на плечах ледяным крошевом. Смех резко обрывается, и на губах юной девы появляется ядовитая усмешка.       — Любовь… — едко произносит дева. — И позор, и бесчестие для С…       Ужас. Неверие. Гнев. Осознание.       — Норны… — потеряно шепчет она. — Судьба Девяти Миров вернулась в свою колею… Будто меня никогда не существовало…       — Никто не сможет обвинить тебя в том, что ты презрела свой долг перед народом и своим царём. Ты больше не принадлежишь асам, тем более их царю. Ты вольна выбирать новое имя и новую судьбу. Ты свободна.       — Предательство остаётся предательством, даже если некому выкрикнуть обвинения, кроме самого предателя. Как сказал мой двойник: «Лучше смерть», — с ледяным достоинством отвечает юная дева. — У нас слишком разные представления о любви, свободе и долге, мой кровный враг.       — Придёт время, и ты разделишь их со мной. У нас впереди вечность.       Асинья отшатывается от него. В самой глубине её глаз поселяются отчаянье, разочарование и боль…       … Юная дева читает книги, хмурится.       — Что не так, Светлячок? — услышав его голос она радостно улыбается, поднимает на него сияющий взгляд.       — Энель! — Книга уже забыта, она кидается к нему, крепко обнимая.       — Так что случилось? — снова спрашивает альв.       — Ничего серьёзного. Глупости в голову лезут, — радостно щебечет дева, отстраняясь от него, под его встревоженным взглядом смущенно признаётся. — Мне кажется, что я уже читала эту книгу… Глупости, конечно, я и трети слов из неё понять не могу! Она такая сложная!       Альв переводит взгляд на книгу. «Основы магии».       — Ты сегодня забыла выпить какое-то из своих лекарств? — строго спрашивает он.       — Нет, я пила их все, — надувшись отвечает юная дева. — Ты же сам говорил, что без них я умру, а я не хочу, чтобы ты остался один.       — Умница, — хвалит её альв, целуя в макушку…       … Дева бьётся внутри превратившегося в золотую сеть артефакта. Её глаза полыхают ненавистью. Ему жаль, но у него нет иного выбора…       — Попался! — радостно хлопает в ладоши этот вечный ребёнок.       Альв пытается ей ответить, но не в силах пошевелить и пальцем, магия заперта. Единственное, что всё еще принадлежит ему, это мысли.       Дева перестаёт прятать взгляд за ресницами. Альв не может уловить её эмоций, как бы не старался... Почти белая радужка глаз среди чернильной темноты. Почему он не смог заметить этого раньше? Альв чувствует, как по его телу, начиная с ног, ползут пауки. Взмах руки и к нему возвращается способность говорить.       — Ты ненавидишь меня.       — Уже нет, — ответ сбивает альва с толку, радостная улыбка всё так же не сходит с её лица. — Теперь твоя очередь.       Асинья исчезает в черно-фиолетовом мареве. ***       Вокруг меня простирается ледяная пустошь. Над головой хмурится свободное от оков небо. Воздух свободы наполняет лёгкие, отчего на волю рвётся несколько безумный смех.       Я свободна! Сво! Бод! На!       Вырвалась!       Йо-хо-хо-хо!       Я валяюсь на жестком сухом снегу, подбрасываю тающие от моего прикосновения охапки снега в воздух, кружусь. Танцую как ненормальная. С ног сбивает мой орёл, я долго качусь и кувыркаюсь по снегу. Отплевавшись я радостно скалюсь и ору:       — Спасибо, братец! — дух качает головой, недовольно топорщит перья. Он всего в два раза больше меня. Странно. — Эй, а что ты такой мелкий?       — Мы покинули пределы Девяти Миров, стоит быть аккуратней, — с достоинством отвечает Орёл, еще сильнее сжимаясь в размерах. Я вскидываю голову к небу.       — Круто, если судить по звездам, это должен быть Мидгард! — радуюсь я. — Несколько он отличается от нашего?       — И от твоего тоже, С…С…- после второй попытки произнести моё имя дух бросает не имеющее смысла дело. — И тут запрет норн не обойти. Как будешь представляться местным?       — Оля? — ловлю укоризненный взгляд духа. — Оно принадлежит мне!       — Не более, чем любое другое. Ты богиня. — Я падаю лицом в снег. — С учетом того, какие силы… — Ты опять?! — возмущаюсь я, вскакивая на ноги. — Может, мне и мстить остроухому не стоило, раз он так старался ради моего же блага?!       Мы смотрим друг другу в глаза.       — В преддверии совершеннолетия твои эмоции должны были поутихнуть, — задумчиво произносит дух.       — Они и поутихли, — соглашаюсь я, тяжело вздыхая, и опускаюсь на снег. — Мы меньше суток на свободе, Орёл. За эти столетия я устала притворяться и держать лицо. Удивительно, ты, как и прежде, рядом, я бы вот не удержалась от того, чтобы размять крылья. Почти пять столетий в клетке, это же кошмар!       — Видно, — смерив меня оценивающим взглядом и кивнув своим мыслям говорит дух, — ты и в Асгарде свободной…       — Братец, не придирайся. И не путай теплое с мягким. В Альфхейме один день был близнецом другого. Зелье, блокирующее определённые воспоминания, на завтрак, обед и ужин. Строгий распорядок дня и несколько заученных фраз, которые я имела право говорить, о полной лоботомии я уже вообще молчу… — хлопаю в ладоши, а затем развожу руки в стороны, широко улыбаясь, и доверительным тоном сообщаю. — Асгард ведёт с разгромным счетом!       — Если бы ты себя не раскрыла в самом начале, всё могло бы быть иначе, — напоминает Орёл.       — Могло. Если бы не Ледяное венчание, ты бы вечность провёл в клетке, а я - развлекая Повелителя альвов, — весёлая улыбка превращается в злой оскал. — Как быстро бы ему наскучило находиться рядом с боящейся его до смерти зверушкой?       — Он хотел подарить тебе свободу, С… — заводит старую шарманку дух.       — Хотел… А что в итоге, братец? Что в итоге?!       — Оставим этот спор, — топорщит перья дух.       — Оставим.       Оглядываюсь по сторонам, размышляя, начинаю ходить по кругу. Любопытно, куда нас закинуло? С учетом того, что я принесла кое-какого мужика в жертву, обменяла у Ллос* на это перемещение… тут должно быть весело! Собственно, именно из-за этого моего поступка и ворчит братец, уж больно паучиха опасна.       Вот только я слишком хорошо помню выражение лица Локи, когда он пришел в себя и вспомнил, как собственными руками вспорол горло моему двойнику. Помню, как через его глаза на мир взглянуло Безумие, а он остановил его, заперев в остатках своего разума, не давая ему возможности вырваться на свободу. Я очень многое помню.       — Как тебе имя Бладарн**? Или…       — Ты поймёшь, когда произнесёшь то, что тебе подходит, — говорит дух, становясь не больше голубя и садясь на моё плечо.       — Что ж… Хильд, Фрейдис… Кето, Лисса, Эрида, Эринии, Немезида…       На последним имени вокруг меня на пару мгновений взвивается в небо столб ослепительного света.       — Справедливое воздаяние? *** — спотыкаюсь и едва не падаю. Восстанавливаю равновесие. — Кажется, мы чего-то об Энеле оба не знаем… Как же, оказывается, всё удачно вышло, верно, братец?       Мой весёлый смех наполняет ледяной воздух Северного полюса. _____________________________________ * Ллос (Ллот, Лолт) — верховная богиня тёмных эльфов. Она так же является богиней Хаоса. Становление Ллос богиней дроу типично. Некогда Ллос носила имя Араушни и была женой Кореллона, но замыслила свергнуть своего супруга. После продолжавшейся целые тысячелетия войны Араушни, потерпев поражение, была превращена в демоницу и изгнана из царства эльфийских богов, а вставшие на её сторону эльфы прокляты. Араушни, отныне именуемая Ллос, увела их в Подземье, ставшее обиталищем дроу. Теперь Ллос необычайно зла на светлых богов и не теряет надежды снова стать верховной богиней. Ллос очень могущественна и коварна. Она смогла, устроив пошатнувшее силу Подземья «Молчание Ллос», создать свой собственный план бытия, где и царствует по сей день. ** Кровавый орёл, легендарная казнь времён викингов, состоявшая якобы в том, что на спине осуждённого рассекали рёбра, разводили их в стороны наподобие крыльев и вытаскивали наружу лёгкие. Причиной скорой смерти в этом случае должен был бы стать травматический шок либо пневмоторакс. *** Немезида (Немесида), в древнегреческой мифологии богиня мщения. В обязанности богини входило наказание за преступления, наблюдение за честным и равным распределением благ среди смертных. Немезида была рождена Никтой в наказание Кроносу вместе с другими порождениями богини ночи: Танатосом — богом смерти, Эридой — богиней раздора, Апатой — богиней обмана, Кером — богом уничтожения и Гипносом — богом мрачных сновидений. Немезиду также называли Адрастеей — «неотвратимой». Слово «Немезида» происходит от греческого nemo, означающего «справедливо негодую». Согласно одному из мифов, у Немезиды от брака с Зевсом родилась дочь Елена, виновница Троянской войны. Самой почитаемой богиней Немезида была в Рамнунте, где ей посвятили храм недалеко от Марафона. В храме находилась ее статуя, изваянная Фидием. Богиню почитали и в Древнем Риме. Изображения Немезиды встречаются на древних амфорах, мозаиках и других произведениях искусства, где ее рисовали с весами в руках, а также с другими предметами, символизировавшими равновесие, наказание и быстроту: уздечка, меч и плеть.