Из пепла

Ночной мрак расцвёл вспышками бластерных выстрелов. Лучи раскалённой плазмы взрезали бархатистую тьму, прогоняя сонный покой маленького поселения. Вокруг перевалочных пунктов контрабандистов часто возникали деревни, жители которых обслуживали космопорт и имели свою выгоду с нелегальных перевозок. Но выгода эта была мизерна, и обитатели подобных мест за редким исключением были людьми бедными, лишёнными шансов получить образование, и почти никто из них не пытался изменить свою судьбу. Значит, за них это должен сделать кто-то другой. Несколько вооружённых людей, наверное, заезжие пираты, некоторое время отстреливались, но оборона была вялая, и менее чем через час космопорт и поселение были полностью в руках Первого Ордена. Некоторые жители заперлись в домах, другие попытались сбежать, видимо, в панике забыв о том, что на много километров вокруг только безлюдная пустыня. Но, к счастью для них самих, поселение уже было оцеплено, и вскоре всех постоянных и временных его обитателей, которых набралось едва ли больше сотни, собрали на небольшой площади, что играла роль рынка. Люди и представители других рас сбились в кучу, со страхом ожидая, когда объявят их дальнейшую судьбу. За последние полгода Первый Орден ликвидировал множество похожих перевалочных пунктов, которые являлись рассадниками преступности. Мирные жители поселений, пытавшиеся только заработать себе на жизнь, депортировались на другие планеты, где им предоставлялась работа и временное жильё. Да, этих людей силой заставляли бросать их дома, всю прошлую жизнь. Но что это была за жизнь? Неопределённость у всех вызывает страх, и люди, разбуженные выстрелами посреди ночи, оказавшиеся вдруг в плотном кольце вооружённых солдат, были напуганы. И страх только усилился, когда над площадью послышался шум двигателей, командный шатл медленно снизился и совершил посадку на краю площади, заставляя понимающих людей, которых здесь было не мало, восхититься искусством пилота. По трапу спустились двое, мужчина и женщина. Те, кто разбирался в форме офицеров Первого Ордена, узнали в мужчине генерала, а его спутница носила форму без знаков различия. Но даже несмотря на то, что среди поселенцев почти никто не смог бы отличить лычки лейтенанта и полковника, вновь прибывших тут же узнали и испугались ещё больше. Большая часть Галактики знала генерала Хакса в лицо, а за последние месяцы он и женщина, ставшая его тенью, обрели очень широкую известность во Внешнем Кольце. - Это генерал Хакс, - слышались шёпотки в толпе. - Он уничтожил самую опасную банду пиратов Внешнего Кольца. И развернул настоящую кампанию против контрабанды. - Говорят, та женщина сама бывшая контрабандистка. - Перебежчица, - презрительно бросил кто-то. - Смелая, - сказал другой. Люди, являющиеся предметом жаркого обсуждения, в это время осматривали площадь. При виде здания космопотра и жмущихся к нему покосившихся строений, генерал Хакс скривился. С его лица не сходило выражение отвращения. Мало кто умел различать оттенки эмоций на этом лице, поджатые губы можно было трактовать и как гнев, и как скуку, но Дебора Найт отличалась наблюдательностью. Она улыбнулась уголком губ. Когда-то подобные места и у неё вызывали отвращение, но это было давно, она привыкла. Она окинула быстрым взглядом сбившихся в кучу поселенцев, но их перепуганный вид всё равно не был поводом расслабиться. Дебора точно знала, что как минимум половина этих людей при первой же удобной возможности попытаются застрелить её или Арма, или их обоих. Поселенцы тоже заметили её решительный настрой. Одна рука Деборы с виду расслабленно лежала на широком поясе, что явно не был частью формы, в непосредственной близости от бластера. Другая рука поглаживала рукоятку изогнутого кинжала. Дебора то и дело передёргивала плечами, и большинство решили списать нервные движения на гнев. Генерал и бывшая контрабандистка тихо переговаривались о чём-то, должно быть, строили стратегические планы. - Поверить не могу, что ты меня уговорил, - сказала Дебора. - Что такое? – спросил Арм, когда она снова повела плечом, тихонько зашипев при этом. - Мне что-то колет, - пожаловалась она. – Беру назад свои слова о том, что форма удобная. - Хочешь, закажем тебе доспех, как у капитана Фазмы? – с явной издёвкой спросил генерал. - Нет, уж лучше колючая форма, - быстро ответила Дебора. – К тому же, не хорошо двум женщинам ходить в одинаковых нарядах. На мгновение губы Армитажа слегка дрогнули, любой другой человек, кроме Деборы не заметил бы этого, но она знала, что генерал пытается скрыть улыбку. Дебора же не стеснялась улыбаться, этим вызывая ещё больший страх у несчастных поселенцев. Она вдруг подумала, что, как это ни странно, именно сейчас чувствует себя в своей тарелке. Ей нравится эта форма, пусть даже там что-то колется, ей нравится работать с человеком, что сейчас идёт рядом, сцепив руки за спиной и снова стерев с лица все признаки эмоций. И ей нравится то, что они делают. Полгода Дебора Найт провела на звёздном разрушителе Первого Ордена, и впервые она чувствовала, что её жизнь проходит не зря, она делает что-то, меняет эту Галактику к лучшему. Они с Армом рушили привычный уклад жизни Внешнего Кольца, другими словами, счищали многовековую грязь. Планета за планетой они сдирали застарелую, саднящую болячку с тела Галактики. Да, это больно, сложно, и куча народу их теперь ненавидит. Но так надо. Армитаж Хакс убедил Дебору, что это необходимо, и она пошла за ним. Дебора носила форму Первого Ордена, но ей было плевать на эмблемы и прочую мишуру. Она сражалась не за идею. Дебора видела, что делает с людьми этот мир, частью которого она была до недавнего времени, мир, который она любила. Впервые Дебора задумалась о том, во что он её превратил… и ужаснулась. И это не должно случиться с кем-то ещё, с другой девушкой, что в отчаянной попытке обрести себя, найти своё место, попадёт в подпольную вселенную Внешнего Кольца. Дебора перенесла всё, вытерпела такое, что другие и в кошмарных снах не видели. Она считала это платой за свободу, но теперь понимала, что никогда не была свободна. Разрушать то, что любил, частью чего являлся… это страшно, но Дебора Найт и не такое делала. Внимательный взгляд опытного телохранителя уловил движение в первых рядах толпы, и даже ещё раньше Дебора почувствовала опасность. Жизнь научила её реагировать молниеносно. Большинство даже не поняли, что произошло. Человек, что протолкнулся в первый ряд, поближе к генералу Хаксу и выхватил бластер, не успел выстрелить, ему не хватило доли секунды. Метательный нож по рукоятку вошёл в его грудь, при этом никто не успел заметить, откуда в руках Деборы взялось оружие. - Ну, кто ещё? – крикнула Дебора, положив руку на расстёгнутую кобуру. Передние ряды попятились, никто не желал тягаться с ней, этой странной женщиной, которую многие называли предательницей, ненавидели и презирали. Но ей было всё равно, она не искала признания. Что же тогда она искала здесь, среди солдат Первого Ордена? Дебора сама не знала, но чувствовала, она почти нашла это. - Спасибо, - тихо сказал Арм, пронаблюдавший всю сцену с равнодушным выражением. - В следующий раз пальцем не пошевелю, - огрызнулась она. – Я не твой телохранитель. За последние месяцы она не раз спасала генералу жизнь, получая короткое «Спасибо». Когда генерал спасал её жизнь, Дебора просто молчала. Слушая вместе с Армом доклад капитана Фазмы, она кожей ощущала внимательные, удивлённые, испуганные взгляды поселенцев. И это начинало её напрягать. Кто-то из этих людей смотрел на неё с неприкрытой ненавистью, а кто-то с надеждой. Она хотела дать им шанс на лучшую жизнь. - Тебя не бесит, что все смотрят на тебя, как на интересный экспонат? – тихо спросила она у Арма. - Со временем привыкаешь, - ответил он. – Знаешь, как-то раз я ради интереса попробовал поискать информацию о себе в голонете. - И как? – поинтересовалась Дебора. - Больше пробовать не буду. Привыкай к этим взглядам, Деб. Может быть, в новостях Первого Ордена тебя однажды назовут героем, но всё равно останутся люди, множество людей, что будут ненавидеть тебя. Ты находишься в центре галактического конфликта, и все взгляды устремлены на тебя. - Интересно, что все подумают, если я прямо сейчас двину тебе в челюсть, а, генерал? – спросила Дебора с хитрой, немного злой усмешкой. - Полагаю, очень удивятся. «А что они подумают, если я прямо сейчас тебя поцелую?», подумал Армитаж. Наверное, удивятся ещё больше. Они покинули планету через несколько часов. Дебора Найт тенью следовала за генералом, иногда обмениваясь с ним тихими репликами. Как бы она не пыталась это отрицать, последние месяцы Дебора в основном выполняла функции личного телохранителя. Кроме того она участвовала в воздушных операциях, заставляя орденских пилотов восхищаться своим талантом. Дебора очень интересовалась техническими проектами, могла днями напролёт копаться в двигателях истребителей и быстро снискала уважение всех техников на «Финализаторе». Она была всем и никем. Дебора носила форму Первого Ордена, но отказалась от звания, официально её вообще не существовало. Дебора всё ещё сохранила для себя путь назад. Она оставила позади прошлое, занесла ногу, чтобы переступить порог новой жизни, но так и не решилась сделать этот шаг. Армитаж подарил ей второй шанс, и Дебора приняла подарок. Но всё же оставалось ещё что-то, что удерживало её. Было ли дело в Арме, или Первом Ордене, или в ней самой, Дебора не знала. Ей просто нужно ещё немного времени, а пока что её всё устраивает. А вот генерал Хакс не мог бы сказать, что его полностью устраивает сложившаяся ситуация. Да, Дебора осталась. Но в любое мгновение она могла снова раствориться в межзвёздной пустоте, сбежать обратно. И Арм не хотел отпускать её. Тогда, полгода назад, он твёрдо решил для себя, что не позволит ей просто уйти, и Арм не отказался от этого решения. Он подарил Деборе возможность начать жизнь с чистого листа. Арм сделал это не только ради неё, но и ради себя. Ему нравилось, когда Дебора Найт была рядом. Пусть их отношения не пересекали определённой черты, оставаясь на грани рабочих и дружеских, Арм не стремился что-то менять. Дебора рядом, он каждый день видит её, разговаривает с ней, этого достаточно. Так говорил себе Арм, на этом настаивал его разум. Но душа и тело в один голос кричали, что этого не достаточно. Нужно больше. Вечером, уже после отбоя, когда коридоры звёздного разрушителя почти опустели, Армитаж решил зайти к Деборе. Это уже превратилось в привычку. Он всегда ложился поздно, как и она. Скучать в своей каюте не хотелось, а Дебора Найт была единственным человеком на «Финализаторе», способным дать Арму то, чего ему так не хватало, простое неформальное общение. Дебора не считала его своим командиром, и помимо множества минусов в этом был огромный плюс. Она была с Армитажем на равных. Прежде он сам не понимал, как сильно ему не хватало этого, как сильно нужен был генералу человек, который не ставит себя ни ниже, ни выше. Ему нужна Дебора Найт. Перед тем, как зайти в её каюту, Армитаж постучал. Сама Дебора очень любила врываться без стука. - Арм, ты? – послышалось из-за двери. – Заходи. Извини, что накурено, - добавила Дебора, разгоняя рукой сизый сигаретный дым. Дебора сидела, закинув ноги на стол, держа в пальцах сигарету, в пепельнице уже лежало несколько окурков. А возле пепельницы стояли две бутылки вина, приглядевшись, Арм увидел, что одна уже пустая, и два бокала. Наверное, второй оказался тут случайно, но очень приятно было на мгновение представить, что Дебора ждала Армитажа. Она затянулась, прикрыла глаза на секунду, потом посмотрела на Арма и недовольно фыркнула. - Не смотри так. Знаю, что вредно. - А я и не смотрю. Арм сел за стол напротив Деборы. Его тоже тянуло закурить, но это желание было уже не так сильно, как раньше. Не спрашивая, хочет ли он, Дебора налила вина в бокал и пододвинула к Арму. - Какой повод? – спросил он, считая невежливым отказываться. - Удачное завершение миссии. А ещё мой день рождения. Арму пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы его лицо оставалось бесстрастным. Забыл. Точнее, никогда и не помнил точной даты. Он просто знал, что день рождения Деборы за неделю или за две до его собственного. Вот только свой день рождения Арм давно перестал праздновать. - В таком случае, поздравляю, - сказал он. – С меня подарок. - Не стоит, - Дебора махнула рукой. – Тридцать пять лет… - она вздохнула, по мнению Арма, чересчур театрально. – Это много. Скоро стану старой и уродливой. - Чушь. Тебе ещё рано беспокоиться. - Ты, правда, так думаешь? – тёмные дуги бровей взметнулись вверх, пухлые губы изогнулись в не то радостной, не то насмешливой улыбке. Жалеть о неосторожных словах, способных выдать его истинные чувства, было уже поздно, так что Арм ответил: - Да, я так думаю. - За уходящую молодость, - Дебора подняла бокал, мягкий звон стекла почему-то сильно ударил по нервам. Она выпила до дна, Арм сделал только полглотка, он знал о плохой реакции своего организма на алкоголь. Дебора права, наверное, подумал он. Тридцать пять лет, это много. Юность давно прошла, молодость проходит, и чем он занят? Что он сделал? У Деборы хоть ребёнок есть, а у Арма ничего… - Почему ты бросил курить? – спросила вдруг Дебора, стряхивая пепел с кончика сигареты. - Меня Эмилия заставила. Арм отметил, что произносить это имя уже совсем не трудно. Нет ни горечи во рту, ни щемящего чувства в груди. Эмилия ушла в небытие, и Арм отпустил её. Дебора рассмеялась, этот живой, громкий звук окончательно разогнал призраков прошлого. - Не думала, что тебя можно заставить что-то сделать. - Заставила – не совсем верное слово, - сказал Арм. – Просто ради неё я готов был сделать что угодно. Я её любил. - За любимого человека можно отдать жизнь. Но выполнять пустые капризы? Добровольно отдать в чужие руки власть над собственной жизнью? – Дебора раздражённо передёрнула плечами, подлила вина себе и Арму. – Нет, я бы никогда не пошла на подобное. - Дело не в контроле, - Арм сделал медленный глоток, смакуя тонкий вкус. Интересно, Дебора специально откуда-то достала хорошее вино, чтобы вызвать его на откровенный разговор? - Исполнение мелких капризов это тоже своего рода жертва. Когда жертва приносится обеими сторонами добровольно, это и есть отношения. Плюс, конечно, доверие, общность интересов, преданность. В общем, я бы сказал так, принадлежность. - Знаешь, у одного народа есть брачная клятва «Отныне и навеки я твой». Это ты имеешь в виду? - Примерно да, - Арм кивнул. – Очень хорошая клятва, жаль, что таких слов нет в современных брачных контрактах. - Я не понимаю, - Арму послушалась грусть в голосе Деборы, даже не грусть, а тоска о чём-то несбыточном. – Такое не для меня. Я никогда не была и не буду чьей-то. Я это я. Мои желания это мои желания. Если человек утверждает, что любит меня, и при этом требует, чтобы я отказалась от чего-то ради его каприза, то я просто пошлю этого неудачника подальше. Дебора замолчала, затянулась сигаретой, а Арм соображал, как бы побыстрее сменить тему. В подобных вопросах можно уйти в такие философские дебри, что потом не выберешься, особенно если находишься в состоянии алкогольного опьянения, а учитывая, что тут бутылка вина на двоих, до упомянутого состояния осталось не долго. Но всё же кое-какие выводы из этого разговора Армитаж смог сделать. Доверие, преданность, желание, даже любовь, все эти чувства могут быть односторонними. Но принадлежность нет. Добровольно отдать всего себя другому можно только, получая равноценную плату. И Арм был абсолютно уверен, что вначале у них с Эмилией это было, просто в какой-то момент всё пошло не так. Теперь уже поздно сокрушаться. Прекрасно осознавая, что пожалеет об этом, Армитаж допил содержимое своего бокала и налил ещё, алкоголь всегда действовал на него слишком сильно, но сейчас было уже плевать. - Расскажи, что было в Академии после того, как я ушла? – спросила Дебора, избавив Арма от необходимости искать нейтральную тему для разговора. - После того, как тебя выгнали, ты хотела сказать? – поддел он Дебору. – Ничего особенного и не было. Просто стало намного спокойнее. - Скучнее, ты хотел сказать? – хихикнула Дебора. – Больше некому было спорить с преподавателями, устраивать скандалы и составлять тебе конкуренцию в первенствах по стрельбе. - Я наслаждался рабочей атмосферой и тишиной на занятиях. На самом деле Дебора Найт была, как всегда, права. После её ухода дни в Академии стали серыми и неотличимыми друг от друга. Её яркие глаза, улыбка, громкий беззастенчивый смех разбавляли повсеместную серость и строгость. Но когда пропал отвлекающий фактор в виде Деборы, Армитаж обратил внимание на других своих однокурсниц. Его первая история любви… первая, если не считать влечение к Деборе. - Что? Голос Деборы вернул Армитажа к реальности, и к собственному стыду, он понял, что мечтательно глупо улыбается. Ностальгия по прошлому никогда не терзала его. Но сейчас Арм подумал, как же хорошо было тогда. Молодые, восемнадцатилетние, ещё не успевшие запачкаться войной, увидеть смерть и набрать балласта к совести… наверное только тогда они и умели любить по-настоящему. - О ком ты вспоминаешь? – Дебора смотрела, прищурившись, и улыбалась уголком рта. - С таким выражением лица обычно вспоминают день свадьбы или день развода. - Помнишь, с нами училась девушка по имени Сандра? Дебора помолчала, наморщила лоб, напрягая память. - Такая серая мышка, всё время с косичкой ходила?... Мог бы и получше найти. Слова Деборы задели Арма больше, чем он готов был показать. В своё время он любил Сандру, и они расстались друзьями. Правда, после окончания Академии они ни разу не виделись. Сандра предпочла кабинетную работу полевой, кажется, она аналитик или вроде того… Как хорошо, подумал Арм, что после расставания не осталось неприятного осадка. Они с Сандрой просто выросли их той полудетской любви, как из старой одежды. Остались только приятные воспоминания о романтичных свиданиях, робких поцелуях… и той ночи перед выпускным, которую они провели на чердаке Академии. Это была первая взаимная любовь в жизни Арма, и они с Сандрой были первыми друг у друга во всех смыслах. - Первая любовь не забывается, да? – спросила Дебора с грустной улыбкой. – Тебе повезло, что ты можешь вспоминать это с улыбкой. - А ты нет? Я помню, ты гуляла с тем курсантом, на два года старше нас. Высокий такой… как же его имя? - Кеннор, - подсказала Дебора. – О, да, он любил меня… А я играла с ним. Я не знала, что такое чувства, мне было интересно поиграть. Словно ребёнок, который любой новый предмет тянет в рот, я играла с Кеннором и со многими другими. Много позже я поняла, что в каждом раунде той игры, в моих руках находился стеклянный мяч – чьё-то сердце – который я всякий раз с наслаждением разбивала. - Да ладно, у тебя есть совесть? – изумился Арм. - Нет, давно нет, - Дебора усмехнулась, и не понятно было, шутит она или говорит серьёзно. – Просто я была глупой… Скажи, Арм, твои отношения с Сандрой… насколько далеко они зашли? - Я не настолько пьян, чтобы обсуждать это с тобой. - Кеннор был хорошим, он любил меня, но оказался нерешительным, - продолжила Дебора, а Арм подумал, что не желает этого слушать. Нет, ситх побери, он не станет обсуждать с Деборой Найт её любовников. – У нас с Кеннором ничего не было. И теперь я об этом жалею. Лучше бы это был он. Дебора Найт молчала, и Арм очень надеялся, что она не станет продолжать. Она пьяна, и потом пожалеет о том, что скажет сейчас. Освещение в комнате было тусклое, и в полумраке причудливой оранжевой звездой тлел кончик сигареты. Дебора докурила её, взяла новую. - А у тебя есть совесть? – спросила она. Арм облегчённо вздохнул. Он боялся, что Дебора спросит про Сандру или Эмилию. - Когда-то была, наверное, но сейчас от неё мало что осталось. - И как это произошло? – поинтересовалась Дебора. - Не знаю, как-то постепенно. Одно тянуло за собой другое, каждый следующий поступок был ужаснее предыдущего. Сначала я оправдывался перед самим собой тем, что на войне все средства хороши, а потом и оправдываться перестал. А как это произошло с тобой? Наверное, не стоит вызывать её на откровенность, когда она в таком состоянии. Дебора, конечно, всё расскажет, а потом возненавидит его. Но Арм не мог бороться с любопытством. Он хотел знать Дебору. Оба они прошли один и тот же путь. От молодой, чистой души к чему-то бесформенному, истлевшему. Но их пути были разными, Арм хотел знать, что заставило Дебору стать такой, какой он теперь её видел. - Это смерть, Арм, - сказала она. – То, что произошло с нами. Душу можно потерять не только на войне, точнее, война у каждого своя. И в конце, ничего не останется от человека, которым ты был раньше. Кто-то умирает в тебе, кто-то, бывший чистым и верящим в справедливость. Ты умирал, постепенно падая в бездну. А я упала на самое дно мгновенно. За одну ночь прошлая я ушла навсегда. Так больнее, Арм, намного больнее. Думаешь, тебе одному плохо, тебя одного мучает совесть? Да, я знаю, что она у тебя есть. Генерал Хакс, у каждого есть свой Хоснеан. И когда он гибнет, боль для всех одинакова. Я взорвала свой Хоснеан задолго до тебя, похоронив себя прежнюю… Знаешь, что на свете самое страшное, Армитаж? Когда не чувствуешь ничего. Когда мой Хоснеан взрывался, я не ощутила ни-че-го, будто меня высосали до дна, забрали всю жизненную энергию. Самое страшное, это не когда кричишь от боли, нет, намного хуже, когда уже нет ни сил, ни желания кричать, и ты молча покоряешься. Не чувствуешь ничего. Ты можешь прятать эмоции, но пока внутри ты хоть что-то чувствуешь, надежда ещё есть. Дебора затянулась, устало закрыла глаза, будто длинный монолог безмерно утомил её. Завтра утром, вернее, уже сегодня, она пожалеет о том, что рассказала Арму так много. Он не мог собрать их разрозненных кусочков головоломки всю историю, но одно не оставляло сомнений, с ней произошло нечто ужасное. Она сама сделала нечто, заставившее её ужаснуться. Её слова могли бы показаться беспорядочным пьяным бредом, но Армитаж прекрасно понимал, о чём она говорит. Для него тоже нет надежды. Тогда, на Старкиллере, стоя на трибуне, он не чувствовал ничего. Потом навалилась вина, но в тот момент, когда умирали миллионы людей, в разуме Армитажа было кристально-чисто, пусто. Не было ничего. Они с Деборой прошли один и тот же путь, упали на дно одной и той же бездны без надежды подняться снова. Дебора заснула, положив голову на руки, уронив непогасшую сигарету на стол. Видимо, говоря об отсутствии правил, она имела в виду и правила противопожарной безопасности. Арм затушил сигарету, посидел ещё немного, медленными глотками допивая вино и глядя на лицо Деборы, такое спокойное и молодое. Во сне морщинки разгладились, и губы её слегка приоткрылись. Арм любовался ею, вряд ли он ещё когда-нибудь увидит Дебору спящей. Подумав немного, он перенёс её на кровать. Когда Арм поднимал её на руки, подхватив под спину и колени, она что-то пробормотала во сне и прижалась к нему крепче, уткнулась лицом в его плечо. Так приятно было чувствовать тепло её тела. Сегодня Арму удалось заглянуть чуть глубже красивой оболочки, она сама приподняла завесу своей души, позволив ему увидеть мельком застарелые раны, что никогда не затянутся, вечно будут причинять страдания. Она так красива, выглядит едва ли на двадцать пять. Но она ощущает ту же усталость, что и Арм. Дебора устала от груза вины, от воспоминаний о пережитом когда-то ужасе. Нет, она никогда не покажет этого, пряча истинные чувства за насмешливой улыбкой и задорным блеском всегда молодых и ярких глаз. И Арм хотел знать о ней больше. Найти её настоящую. Может быть, тогда он найдёт и себя.