Из пепла

Две луны Горела показались из-за горизонта, озарив мягким светом пейзаж, достойный фильма-катастрофы. Кирстин не любил такие фильмы, и не мог подумать, что однажды увидит нечто подобное в реальности. - Кирстин, что это? – испуганно пискнул один из младшеклассников, Виллин. – Закрывает луну?... Кирстин обратил внимание на треугольный силуэт, появившийся на фоне одной из лун. - Это звёздный разрушитель Первого Ордена, - пояснил он для младших. – Нам нечего бояться. - Нам каждый день говорили, что война далеко, и нечего бояться, - обиженно пробурчал малыш. – А теперь… У ребёнка не хватало словарного запаса, чтобы рассказать, что же теперь. У Кирстина были подходящие слова, только при детях их употреблять не хотелось. Он оставил детей, строго-настрого запретив им покидать полуразрушенное здание, выбранное местом ночлега, и отправился на разведку. Некогда современный, даже красивый город лежал в руинах. Развалины не пугали Кирстина, тишина не давила, просто было чувство потери, и а ещё досады. Это был его дом. Это была его жизнь. Привычная жизнь больше никогда не вернётся, она оборвалась неделю назад. Кирстин Найт осознавал, как сильно ему повезло. Он вообще не думал, что такое везение возможно. В его школе была традиция, младшие классы брали «под опеку» старшие ребята. Кирстин поехал на экскурсию с малышами, предвкушая скучный день. Лучше бы он был скучным. После посещения музея он повёл детей в кафе. Сигнал тревоги прозвучал, когда он уговаривал малышей не кидаться едой. Сначала никто не понял, в чём дело. А потом кто-то закричал «Смотрите, смотрите!», и все бросились к окнам. Вспышки в небе были неяркими, бои шли в верхних слоях атмосферы, но постепенно приближались к поверхности. Кирстин не мог отрицать жестокой красоты неба, расчерченного лучами раскалённой плазмы. А потом всё небо заняло огромное огненное облако. Дети так и не поняли, что это было, они просто подняли визг. А Кирстин разглядел очертания республиканского крейсера и небольшого звёздного разрушителя, что, наверное, столкнулись на орбите и теперь падали на поверхность Горела. - В укрытие! – закричал он, но почти никто не обратил внимания на подростка. Люди, парализованные страхом, прилипли к окнам. Кирстин схватил за руки двоих детей, что были ближе к нему, кричал остальным, но из пятнадцати младшеклассников, поехавших на экскурсию, его услышали и побежали за ним только семеро. Он видел нескольких малышей, забравшихся под стол, позвал их, перекрикивая общий гвалт, но они не слышали. Может быть, и слышали, но ужас не позволял им сдвинуться с места. Кирстин понимал, что вернувшись за ними, может обречь на смерть остальных. Он открыл дверь в подсобное помещение, втолкнул туда детей, которых ещё мог спасти. Они бежали по лестнице вниз, в подвал, одна девочка оступилась и вместо того, чтобы встать и бежать, осталась на ступеньках реветь. Кирстин взял её на руки, он слышал странный гул сверху, этот звук всё приближался. При столкновении с планетой огромные корабли взорвались, и теперь взрывная волна приближалась. Кирстин влетел в подвал, захлопнул дверь за последним ребёнком. - Ложись! – крикнул он. А в следующую секунду здание пошатнулось, страшный грохот раздался сверху, и рухнул весь мир, который Кирстин знал. Теперь он один посреди руин города. Вернее, не один, с ним семь детей, которых он должен оберегать. На фоне луны полностью появился треугольный контур. Огромный звёздный разрушитель на орбите Горела. Повинуясь странному, детскому порыву, Кирстин помахал рукой ночному небу. - Мы здесь! – крикнул он, но тут же отругал себя. Кричать, значит привлекать к себе внимание, это ненужный риск. Битва за небо выиграна, осталось выиграть битву за поверхность планеты. Блуждая среди руин, Кирстин и дети иногда слышали звуки выстрелов и взрывов. Сопротивление и Первый Орден сражаются за Горел. Несколько раз, осматривая местность, он видел технику с эмблемой Сопротивления и солдат в незнакомой форме. Из этого Кирстин заключил, что он и его подопечные находятся на территории, контролируемой Сопротивлением. И чтобы добраться до Первого Ордена, то есть домой, к друзьям, необходимо пересечь линию фронта, или подождать, когда она сама сдвинется, и выжить при этом. Кирстин вспомнил свою последнюю встречу с матерью. Это было почти год назад, когда она прилетала на Горел. - Театр военных действий ширится, - сказала она тогда. – Если что-то случится, ты должен выжить, во что бы то ни стало. Только выживи, и я найду тебя. Пусть мама редко приезжала, долго не отвечала на письма, но она дала Кирстину больше, чем самые лучшие родители, которые вместе со своими детьми стояли и смотрели, как на Горел падает громадный крейсер. Мама научила его выживать. «Выживи, и я найду тебя», шептала юноше ночь. Он сможет, он дождётся, когда мама придёт и спасёт его. А в том, что она придёт, Кирстин ни на секунду не усомнился. Мать была для него целым миром, больше, чем человеком. Она редко бывала дома, не ходила с ним на прогулки по воскресеньям, не читала вслух сказки, как делали мамы других детей. Но она любила его, Кирстин всегда знал это, чувствовал. Мама рассказала ему, как искать укрытие, научила драться и стрелять, и её уроки пригодились ему больше, чем остальным детские сказки. Она была далеко, но только благодаря ей он смог выжить. Вокруг лагеря было пусто, Кирстин вернулся к детям. Они боялись быть одни, некоторые девочки, пугаясь, что его долго нет, начали тихо плакать. Оленна, самая младшая из детей, с момента катастрофы не произнесла ни слова. Кирстин боялся за её психическое здоровье, но ничего не мог сделать. Если он хочет помочь ей, то должен придумать, как им перейти линию фронта. Их отправят в лагерь беженцев, скорее всего, в соседнюю систему, оттуда они свяжутся со своими родителями. Родные Оленны приедут за ней, и она снова начнёт говорить. - Кирстин? А когда мы вернёмся в школу? - Скоро, - ответил он. Не говорить же детям, что школа была в самом эпицентре взрыва, и от неё мало что осталось. Кирстин не говорил им, но сам понимал, что все его одноклассники, которые в тот день остались в школе, учителя, все его друзья мертвы. Дом тёти Мины был рядом со школой. Женщина, которая его вырастила… Кирстин больше никогда её не увидит. - Я хочу к маме, - прохныкал кто-то из детей. Я тоже, подумал Кирстин. Я тоже хочу к маме. В этот момент Кирстин жалел о том, что он взрослый. Ему тоже хотелось плакать, но уже нельзя. Ему четырнадцать лет, но всё равно Кирстин хотел к маме. Проснувшись утром, Кирстин и его подопечные продолжили путь по развалинам. Вообще-то на уроках безопасности жизнедеятельности (дурацкое название предмета) говорили, что в подобных ситуациях нужно оставаться на месте и ждать помощи. Но мама учила Кирстина, что лучше спасать себя самому, чем ждать, когда кто-нибудь спасёт. Он вёл детей в ту сторону, где, как он думал, должна находиться армия Первого Ордена. Дети шли медленно, часто приходилось делать привалы. Пока они отдыхали, Кирстин обшаривал окрестности в поисках уцелевших продуктовых магазинов. В этот раз ему повезло, магазин попался почти сразу, вот только в нём уже кто-то побывал до Кирстина. Он вернулся к детям с пачкой шоколадного печенья, вернее, с пачкой крошек, бывших когда-то печеньем. - Кирстин, ты чувствуешь запах? – спросил Виллин, когда Кирстин делил печенье на семь равных частей. - Какой запах? Тут он, правда, почувствовал запах, от которого успел отвыкнуть. Пахло едой. Не консервами и не испорченным печеньем, а настоящей едой. - Может, пойдём и попросим немножко? – предложил Виллин. Кирстин задумался. Есть очень хотелось. Но с другой стороны, мало ли кто готовит это еду. Возможно, лучше посидеть с полупустым желудком, но не рисковать. Умоляющие глаза детей подтолкнули Кирстина к принятию решения. - Ладно, - сказал он. – Мы пойдём и посмотрим, кто там. Но если я решу, что они опасны, то близко подходить не будем. Дети согласно закивали. Они доверяли Кирстину, как старшему товарищу, и он не мог предать их доверие. Недавно в спортивном магазине Кирстин нашёл бинокль, который теперь пригодился. - Это сопротивленцы. Он осторожно выглянул из-за дома, дав детям знак, чтобы они оставались в укрытии. Они шли на запах горячей еды, и теперь, когда до полевой кухни было рукой подать, оказалось, что принадлежит она врагам. - Они с нами поделятся? – с надеждой спросил Виллин. Кирстин снова не знал, как поступить. Мама говорила, что доверять нельзя никому, особенно, на войне. И в голонете каждый день твердили, что Сопротивление это галактические террористы. Безопаснее просто уйти, не обнаруживая своего присутствия. Но желудок заурчал, не соглашаясь с таким планом. Даже если эти ребята, действительно, такие плохие, в чём Кирстин сомневался, они же не откажутся накормить детей? - Не стреляйте! С этими словами Кирстин вышел на улицу. Мама говорила, что у людей, которые носят оружие, срабатывает инстинкт, могут выстрелить на голос просто от неожиданности. Она была права, несколько солдат подняли оружие, но увидев Кирстина и детей, тут же успокоились. - Всё нормально, это гражданские, - сказал офицер-сопротивленец своим людям. – Вы откуда взялись, ребята? - Мы местные, пережили взрыв, - ответил Кирстин. – Дети голодны. - Не вопрос, идёмте, мы вас накормим, - улыбнулся офицер. Уже через несколько минут дети за обе щёки уплетали горячий суп. Кирстин первым расправился со своей порцией, но постеснялся попросить добавку. - Как же ты оказался один с кучей малышни? – спросил тот же офицер. - Так вышло, - ответил Кирстин, рассказывать про школьное самоуправление было бы слишком длинно. – Спасибо, сэр… - Капитан Энцо. - Приятно познакомиться, капитан. Я Кирстин Найт. Они пожали друг другу руки. Всё-таки, подумал Кирстин, мир не бывает чёрно-белым, и пусть в голонете пишут что угодно, капитан Энцо хороший человек. Но для капитана, наверное, Первый Орден воплощение зла. А ведь так не бывает. Злыми могут быть люди, а не государства. - Вы слишком близко к линии фронта, - сказал капитан. – Лучше идите на север, там безопаснее. - Но там выжженная земля, - ответил Кирстин. – Мы были в нескольких километрах от эпицентра, когда те корабли взорвались, там не осталось ничего. Здесь хотя бы дома уцелели, мы можем найти убежище и еду. Интересно, если попросить капитана, он пропустит их на территорию Первого Ордена? - Мне жаль, что вы лишились дома, Кирстин, - капитан положил руку ему на плечо. – Мне, правда, жаль. Лучше бы он вообще не поднимал эту тему. Мать учила Кирстина: говори, что думаешь, но будь готов ответить за свои слова. Иногда её бунтарский дух в спокойном характере сына давал о себе знать. - Вам жаль? – он резко поднялся, сбросив с плеча руку капитана, пальцы Кирстина сжались в кулаки. – По вашей вине мы лишились дома. Несколько человек обернулись на громкий голос юноши, дети притихли, даже перестали есть. - Не мы развязали эту войну, - ответил капитан спокойно, чересчур спокойно, и это ещё сильнее разозлило Кирстина. - Может и так, - сказал он. – Я не берусь судить, кто первый начал. Но в мой дом войну принесли вы. Мы жили здесь, Первый Орден следил за порядком и защищал нас, а потом в небе появились ваши корабли, и теперь все, кого я знал, все, кроме этих детей, мертвы. Наши дома разрушены, и это ваша вина! Минуту в лагере сопротивленцев стояло гробовое молчание. Офицеры и солдаты смотрели на Кирстина, а он мысленно ругал себя последними словами. Ну, вот кто его тянул за язык? Держал бы свои мысли при себе, но нет! Эти люди накормили их, может они и враги, но заслужили хотя бы «спасибо». - Простите, - пробормотал он. – Я знаю, никто из вас не хотел нам зла. - Я тебя понимаю, парень, - сказал капитан. – Но это война. По-другому никак. - Да, я знаю, - ответил Кирстин. – Мы просто по разные стороны. Будто вторя его словам, сверху раздался рёв ионных двигателей. Кирстин слышал этот звук на военном параде. - Атака с воздуха! – закричал кто-то из сопротивленцев. – В укрытие! Истребители подошли на бреющем полёте, поливая лагерь Сопротивления бластерным огнём. Дети подняли визг. В наступившем хаосе, Кирстин растерялся, он не мог сориентироваться, не знал, что делать, вокруг были крики, взрывы и чудовищно громкий звук мощных двигателей. Истребители пошли на второй заход. А он стоял и просто смотрел вверх, на тёмные силуэты боевых кораблей, тело будто окоченело. - Бери малышню и беги! – раздался совсем радом голос капитана, заставляя Кирстина прийти в себя. Вслед за оцепенением пришла паника. - Куда бежать? Не будь Кирстин настолько испуган, он тоже мог бы заплакать, как дети, но в отличие от них он понимал степень опасности. Есть такой уровень страха, когда плакать и кричать уже не получится, только сражаться за жизнь. - Куда угодно с линии фронта. Вот держи, пригодится, - капитан сунул в руку Кирстину бластер. Оружие республиканского военного образца, мама учила его стрелять из похожего, пальцы привычно легли на рукоять, и Кирстин сразу почувствовал себя увереннее. Если он хочет выжить, то должен противостоять страху. В экстремальной ситуации мозг может просто отключиться, говорила мать, и тогда считай, ты пропал. Ты должен заставить себя бороться за жизнь вместо того, чтобы стоять и ждать смерти. Стреляй, дерись, беги, зови на помощь, что угодно, только живи. Когда прогремел взрыв, уничтоживший полгорода, люди в кафе просто стояли и смотрели, как приближается взрывная волна, а Кирстин оценил ситуацию и увёл детей в подвал. Он смог справиться тогда, сможет и сейчас. Он не подведёт свою мать. - За мной! Быстро! – он вытаскивал из-под стола оцепеневших от страха детей. – Бегом, бегом, бегом! Выстрелы били в землю буквально в метрах от Кирстина и его подопечных. Он бежал, но бежал медленно, на каждой его руке висело по ребёнку. Одну из девочек он поставил на землю, чтобы подобрать винтовку, выпавшую из рук мёртвого солдата. Повесив оружие на плечо и почти не чувствуя его тяжести, он снова поднял свою хнычущую ношу, и гонка на пределе сил продолжилась. Кирстин не держал зла на пилотов Первого Ордена. Им не видно, кто там бегает внизу. Он и дети просто случайно попали под раздачу, сами виноваты, не нужно было околачиваться в лагере Сопротивления. Он остановился только когда звуки стрельбы и крики солдат остались далеко позади. Дети были измотаны, да и сам Кирстин тоже. - Дядя, который разливал нам суп… Я видела, как зелёный луч убил его! - Тише, Венди, - Кирстин опустился на корточки перед девочкой, её глаза были наполнены слезами. – Это война, а на войне люди умирают. Не горюй о том дяде, он сражался за Сопротивление. - В школе говорили, что сопротивленцы плохие, а дядя был хороший, - возразила Венди. Надо же, какая умная, подумал Кирстин. Он понятия не имел, что ей отвечать. - Может и хороший. Но мы точно этого не знаем. А дяди, которые отдавали ему приказы, точно плохие. - А разве хорошие могут быть за плохих? – подал голос Виллин. - Да, - ответил Кирстин. – И если хорошие умирают, сражаясь за плохих, мы не должны о них жалеть. Они сами выбрали этот путь. - А пилоты, которые стреляли в нас, они за плохих? – спросил малыш. - Во-первых, они за Первый Орден, значит, за хороших. Во-вторых, стреляли не в нас. Только не ещё один вопрос, мысленно умолял Кирстин. Он боялся, что на следующий вопрос малыша ответить не сможет. - А Первый Орден точно хороший? - Моя мама в Первом Ордене, - гордо ответил Кирстин. Кажется, детей такой ответ полностью удовлетворил. Они доверяли Кирстину, а значит, и всем, кому доверял он сам. - Ты же говорил, что твоя мама пилот? – сказал Виллин. - Была гражданским пилотом, пока не стала офицером Первого Ордена. На самом деле Кирстин был прекрасно осведомлён, чем занималась его мать до того, как по счастливой случайности оказалась в плену у генерала Хакса. Кирстин никогда не осуждал её, наверняка, у неё были веские причины преступить закон и сделаться контрабандисткой, но выросший на планете Первого Ордена, он никогда не одобрял её род занятий. Кирстин был счастлив, когда получил от неё письмо, в котором мама сообщала, что теперь она служит в Первом Ордене под началом самого генерала Хакса. Хотя он с трудом мог представить свою мать выполняющей чьи-то приказы. Но судя по письмам, что мать присылала, её отношения с генералом скорее дружеские, чем уставные. И это ещё интереснее. - Тогда я тоже буду офицером, когда вырасту, - с серьёзным видом заявил малыш. – Я буду за хороших против всех плохих. Так не бывает, подумал Кирстин, но улыбнулся мальчику и кивнул, не желая его разочаровывать. Им пока ещё можно соврать, что жизнь это сказка, с которой есть положительные и отрицательные герои. На самом деле всё не так. За примером далеко ходить не нужно: мать Кирстина в прошлом преступница, но она лучший человек на свете. Он знал, как должен был поступить генерал Хакс, если точно следовать закону. Но, видимо, генерал, как и Кирстин, понимал, что безоговорочное выполнение плавил, которые писались людьми, не видевшими реальных трудностей и опасностей, не приведёт к победе. И судя по длинному перечню спецопераций, об участии в которых рассказывала мать, её командир не пожалел о своём решении. Кирстин надеялся однажды познакомиться с ним, или хотя бы просто увидеть. Для всего Первого Ордена генерал Хакс герой, и хоть мама учила не верить всему, что говорят в новостях, она писала о Хаксе как о прекрасном друге, хорошем командире и просто умном и интересном человеке. Вообще-то она никогда раньше не распространялась так о ком-либо из своих знакомых, значит, в генерале Хаксе есть что-то особенное для неё. Кирстин хотел узнать, что именно. Может быть, однажды мне представится такая возможность, подумал он, заметив среди разрушенных домов людей в белой броне. - Не стреляйте, мы гражданские! Эти тоже по привычке схватились за оружие, наверное, война всех сделала параноиками. Но Кирстин не осуждал их, он-то с войной всего неделю знаком, а они столько пережили, что им простительно. Он теперь среди своих, то есть почти что дома.