Из пепла

В медотсеке «Финализатора» царил такой же образцовый порядок, как и в любой структуре, имеющей отношение к Первому Ордену. Кирстин всё рвался в палату, где обследовали генерала Хакса, но вынужден был остаться в коридоре, повинуясь безапелляционному «Не больше одного посетителя за раз». Дебору пропустили. Она гордо прошествовала мимо адъютантов, и всех других людей, собирающихся загрузить раненого генерала чрезвычайно важными проблемами, требующими его немедленного внимания. - Деб! – воскликнул Армитаж, как только дверь палаты открылась, пропуская её внутрь. – Надеюсь, ты пришла меня вызволить, а то меня здесь пытают. Он недовольно покосился на пожилую женщину-доктора, которая колдовала с мониторами у кровати Арма. - Вы пропустили пять плановых обследований, и раз уж оказались здесь, я наверстаю упущенное, - сурового вида старушка с твёрдым и звонким не по возрасту голосом показалась Деборе воплощением идеалов Первого Ордена. Деб хихикнула, почти удачно выдав смех за кашель, чем заработала подозрительный взгляд врача. - Я смотрю, ты совсем не пострадал, - сказала Дебора, присаживаясь на стул возле кровати. - Это ему повезло, - ответила за Арма доктор. – Но на всякий случай мы сделаем пару дополнительных тестов. - Я уже почти два часа тут нахожусь, - Армитаж начал терять терпение. – Мне нужно возвращаться к работе. - Вам нужно выспаться и отдохнуть, - отрезала доктор. – Позаботьтесь об этом, командор, - обратилась она к Деборе. - Обязательно. Дебора уже устала удивляться тому, с какой скоростью распространяются слухи. Хотя в данном случае эти слухи являлись чистейшей правдой. Но всё равно удивительно, Дебора и Армитаж всего неделю как вместе, а экипаж «Финализатора» уже чуть ли не имена их будущим детям придумывает. Смех, да и только! - Когда вы его отпустите? – поинтересовалась Дебора. Бабуля-врач ей нравилась, а ещё больше нравилось смотреть, как Армитаж закатывает глаза в раздражении. - Примерно через час, - ответила доктор довольно дружелюбно, видимо, Дебора тоже ей понравилась. - Ситхово женское взаимопонимание, - пробурчал Армитаж, снова заставив Дебору хихикать в ладонь. - У меня разведывательный вылет, - сказала она, поднимаясь. – Ничего, если Кирстин у тебя посидит? - Я буду только рад, - ответил Арм. – Ему, должно быть, неуютно среди незнакомцев. - Совсем наоборот, он быстро нашёл общий язык с военными, - Дебора произнесла это таким тоном, будто была недовольна. – Арм, ты не против, если он останется с нами ненадолго? - Я не имею права оставить ребёнка на звёздном разрушителе, - ответил Армитаж. – Это опасно в первую очередь для него. - Но мы так давно не виделись… Дебора демонстративно надула губы и отвернулась, а Армитаж в очередной раз подумал, что по ней театр плачет. - На жалость давишь? - Конечно, - улыбка на одну сторону и зелёные искорки в глазах, Дебора знала, что он не сможет отказать. - На несколько дней, не больше, - сказал Арм, признавая поражение. - Спасибо. Мне пора идти, Арм. - Будь осторожна. Армитаж сел на постели, поморщившись при этом, сильные ушибы, полученные, когда его отбросило взрывной волной, давали о себе знать. - Я всегда осторожна, - сказала Дебора со своей фирменной усмешкой. Она уже сделала несколько шагов к двери, но остановилась и, полуобернувшись, обронила совершенно нейтральным тоном, - Я люблю тебя, Арм. - И я тебя, - ответил генерал. Бабуля-врач взяла у Армитажа анализ крови и ушла куда-то. Возникла мысль сбежать, но тогда он нарушил бы правила, которые сам установил, как не раз нарушал собственное распоряжение о плановых медосмотрах всего экипажа. В дверь нерешительно постучали. - Войдите. Арм заранее скривился, ожидая появления одного из своих адъютантов. - Вам лучше, сэр? – спросил Кирстин Найт. - Со мной всё в порядке, - сказал Армитаж раз уже какой?... двадцатый? Но поняв, что его слова прозвучали слишком резко и раздражённо, добавил, - Спасибо, что спросил. - Я могу уйти, если хотите. Кирстин из тех людей, что тонко чувствуют настроение окружающих. Он не выглядел обиженным, просто знал, что иногда людям необходимо побыть в одиночестве. - Прости, - вздохнул Арм. – Останься. Просто меня с пустячными травмами затащили в медотсек и мучают тестами, поэтому настроение ни к ситху. - Вы генерал, о вас беспокоятся, - пожал плечами Кирстин. - Это моя задача – беспокоиться о них, - сказал Армитаж. – Не мои люди в ответе за мою безопасность, наоборот, это я в ответе за их жизнь. Ты поймёшь, если когда-нибудь займёшь руководящую должность. Кем ты собираешься стать, ты уже решил? - Вроде того, - Кирстин сел возле кровати. – Я надеюсь стать инженером. - Ты много знаешь о военной технике. - Да, мне всегда это нравилось, - Кирстин оживился, - Я не сторонник войны как средства разрешения конфликта, тем более теперь, когда я увидел это своими глазами, но есть случаи, когда применение силы неизбежно, и мы должны быть подготовлены. - Я совершенно с тобой согласен, - сказал Армитаж, поражаясь тому, как разумно рассуждает четырнадцатилетний ребёнок. - Поэтому вы создали Старкиллер? Вопрос застал Армитажа врасплох. Он не хотел вспоминать о Старкиллере. - Когда решение о строительстве Старкиллера только обсуждалось, я видел в голонете вашу речь, - продолжил Кирстин, видимо, почувствовал замешательство Армитажа. – Вы сказали, что лучшее оружие должно выстрелить один раз, и этого достаточно для окончания войны. - Опыт показал, что я был не прав, - ответил Арм. – Старкиллер выстрелил, а война продолжается. - Но после Хоснеана системы стали сдаваться Первому Ордену без боя на шестьдесят процентов чаще, чем раньше. Интересно, где Кирстин откопал эту статистику? И хорошо, что он не употребил уже ставшее привычным выражение «Хоснеанская трагедия». - Ты считаешь, что демонстрация силы это правильный ход? – Арм спросил это не просто, чтобы поддержать разговор, ему, правда, было интересно мнение Кирстина. - Думаю, да, но… Кирстин замолчал, подбирая слова, которые не оскорбят человека, отдавшего приказ уничтожить планетарную систему. - Не в таком объёме? – подсказал Арм. - Именно так, - кивнул юноша. – Простите, если… - Ничего, - успокоил его Арм. – Ты имеешь право на своё мнение. Скажи, Кирстин, ты хочешь работать именно в военной сфере? Учитывая интерес мальчика к боевой технике, такое предположение было логичным. Кирстин быстро сориентировался в стрессовой ситуации, и он не ошибётся, если выберет профессию военного инженера. - Вообще-то я об этом не думал, - признался Кирстин. – Раньше, когда мама была… в общем, это было невозможно, потому что зная, кто она и относясь с этому спокойно, я бы нарушал присягу. Но она ведь моя мать, так что… - Но теперь всё по-другому, - заметил Армитаж. – Я могу посоветовать Академию, в которой учился сам. Там есть хороший инженерный факультет. Тебе четырнадцать лет, верно? Ты мог бы поступить в этом году, экзамены в Академии начинаются только через месяц, или в следующем, если не успеешь подготовиться. Подумай об этом, Кирстин. - Да тут и думать нечего! – воскликнул юноша. Как и Дебора Найт, её сын редко утруждал себя сдерживанием эмоций. - Твоя мама не будет против? – на всякий случай спросил Армитаж, зная, что у Деборы осталось нелестное мнение о Военной Академии. - Она считает, что я сам должен делать выбор и отвечать за его последствия, - ответил Кирстин. – И к тому же, с чего ей быть против? - У Деборы остались не самые лучшие воспоминания об обучении в Академии. Арм улыбнулся собственным воспоминаниям, перед мысленным взором встала сцена очередного конфликта Деборы с одним из преподавателей. На экзамене он прогнал строптивую студентку по всем билетам, но вынужден был поставить «отлично». - Мама училась в Военной Академии? – у Кирстина глаза на лоб полезли. – Она не говорила мне. - Возможно, стеснялась того, что её отчислили, - предположил Арм, он чувствовал себя неуютно оттого, что сам того не желая, влез в отношения Кирстина и Деборы. - Полагаю, отчислили за плохое поведение. - Твоя мать… сложный в общении человек, - сказал Армитаж, осторожно подбирая слова. – Но по успеваемости она была одной из лучших. - Мама просто не любит, когда ей навязывают чужое мнение, - ответил Кирстин, защищая Дебору. – Вообще-то никто этого не любит, но мама всегда считает свою позицию единственно правильной. - А ты? - Я готов выслушать альтернативную точку зрения, но решения принимаю сам, так она меня учила… хотя сама поступала по-другому. При первой встрече Кирстин показался Армитажу совершенно не похожим на Дебору. Внешностью он, правда, не сильно напоминает мать, только глаза такие же, как у неё, каре-зелёные, живые и яркие. Но в нём горит тот же огонь, к которому тянутся люди. Дебора Найт – пламя, что может дарить тепло, а может сжечь дотла. И Кирстин такой же, как она. Он унаследовал и её импульсивность, и несгибаемый характер. Но в отличие от своей матери, которая всех вокруг считает идиотами, Кирстин вежливый и понимающий. Спокойствие, вдумчивость, терпеливость и лёгкая застенчивость отличают его от резкой и грубой Деборы Найт. - Она говорит, я пошёл в отца, - сказал Кирстин, будто, угадав, о чём думает Армитаж. – Вообще-то мама не много о нём рассказывала, - добавил юноша слегка разочарованно. – Только сказала, что я напоминаю его, и дала голографию. Армитаж снова ощутил ноющую боль в груди, которую надеялся больше никогда не почувствовать. Слова Кирстина открыли рану, что никогда не затянется. Армитаж понимал его, ребёнка, который никогда не знал одного из родителей. В потухшем взгляде мальчика отражение его собственной боли. - Вот, - Кирстин достал из кармана измятый листок флимси. – Я всегда носил её с собой, даже в тот день… Вот мой отец, - сказал юноша с гордостью, которую привили ему скудные, наверняка идеалистические рассказы Деборы. Арм взял из рук Кирстина голографию. Он сразу же узнал «Искру», корабль Деборы. Нынешняя хозяйка «Искры» на этой голографии была такой, какой он её никогда не видел. Это уже не Дебора Найт из Академии, но и не та женщина, которую он увидел в комнате допросов на «Финализаторе». Страдания и потери уже погубили ту девушку, которой он помнил свою однокурсницу, но ещё не создали до конца образ взрослой, независимой и бесстрашной Деборы Найт, готовой на всё ради выживания. Эта странная трансформация ещё не завершилась потому, что у Деборы была точка опоры, человек, который ограждал её от бесконечной борьбы за выживание. И даже на голографии в её взгляде, обращённом к этому человеку, читалось безграничное доверие, уважение и преданность. По словам Деборы тот, кто протянул ей руку помощи, стал для неё всем. Арм хотел бы стать для неё новой точкой опоры, чтобы и на него она смотрела так же. Пришлось напомнить себе, что ревность к давно умершему человеку бессмысленна. Дебора теперь с ним, с Армитажем, и она любит его. - Мама здесь хорошо получилась, - заметил Кирстин. Армитаж мог только гадать, понял ли юноша причину затянувшегося молчания, угадал ли чувства Арма. Странно, что он ни словом не обмолвился о том, что видел сегодня на лётном поле. Что он думает о связи своей матери и генерала Первого Ордена? - Я видел её в голонете, - продолжил Кирстин. – По-моему мама очень красивая в форме. - Твоя мама всегда красивая, - сказал Армитаж. Дебора Найт самая красивая женщина в Галактике, и Арм всегда так считал. Кирстин помолчал немного, и его взгляд был таким же внимательным, пристальным, как у матери. - Если это имеет значение… - произнёс, наконец, Кирстин. – Знайте, что я не против. - Не против чего? - Вас с мамой, - пояснил Кирстин. – Ей нужен кто-то вроде вас… И я думаю, нет смысла говорить, что если вы обидите её, она заставит вас пожалеть об этом. - Ты пытаешься защитить меня или её? – спросил сбитый с толку Армитаж. Кирстин улыбнулся, открытой, радостной улыбкой, которая так редко освещала лицо его матери. - Моя мама может за себя постоять, иногда даже лучше, чем необходимо. И если настанет день, когда она станет нуждаться в моей защите, я буду рядом. Но ваша поддержка нужна ей сейчас, даже если она сама не признаётся. Сегодня я видел, как вы бежали к ней… Я знаю свою мать, при всём уважении, я знаю её лучше, чем вы… И она ни на кого так не смотрела. Вечером, сидя в своём кабинете над планами по кампании на Гореле, Армитаж не мог сосредоточиться, из головы не шёл разговор с Кирстином. В этом мальчике ощущалось что-то… родное. В некотором смысле Армитаж ассоциировал его с собой. Генерал поймал себя на мысли, что был бы счастлив иметь такого сына. - Доктор прописал тебе отдых. Дебора подошла сзади к его креслу, положила руки Арму на плечи, разминая аккуратными движениями напряжённые мышцы. - Наша победа близка, - сказал Арм, отключая голо-проектор. – Осталось немного, Деб. Она рассмеялась, Арм давно оставил попытки понять причины её смеха. - И что мы будем делать после победы? – спросила Дебора, в голосе её ещё слышались отголоски невесёлого смеха. – Ты и я порождения долгой войны. Кем мы будем, когда она закончится, мой генерал? Мы ведь ничего больше не умеем. - В мирное время армия нужна для защиты от потенциальной опасности, - сказал Армитаж, пытаясь придать своего тону уверенность. – Мы подарим этой Галактике мир и справедливость, спокойствие и защиту. И дети войны могут стать опорой мира. - Хотелось бы в это верить, - вздохнула Дебора. - Ты не уверена в своём будущем? - Я живу настоящим, - она наклонилась к плечу Армитажа и, опаляя дыханием щёку, прошептала, - Я не хочу, чтобы это однажды закончилось. Хочу жить так, как сейчас. Я люблю опасность, я люблю звук двигателей истребителя… и я люблю тебя, мой генерал. Арм попытался встать и повернуться к ней, но Дебора его опередила. Она обошла кресло и скользнула на пол, положив подбородок ему на колени. - Сегодня я на секунду поверила, что потеряла тебя. Зелёный огонь её глаз больше не опалял злобой и жестокостью, не окатывал презрением. Он был тёплым, манящим и нежным. - Я понимаю, насколько сильно ценю что угодно, только когда теряю это, - продолжила Дебора. – И я не могу тебя потерять. Я не могу… Впервые её голос был таким уверенным, но в то же время спокойным и тихим. И впервые она смотрела на него так. И в этот момент она была невыразимо прекрасна. Словно в замедленной съёмке Арм протянул руку и прикоснулся к её щеке, и Дебора закрыла глаза, словно котёнок, подаваясь под ласку. - Я не верила тебе, что такое возможно… Но я твоя… Я твоя, мой генерал! Не в силах больше терпеть, Арм притянул её к себе, и Дебора с готовностью прильнула к нему, садясь Армитажу на колени. Доверие, преданность, желание, даже любовь, все эти чувства могут быть односторонними. Но принадлежность нет. Добровольно отдать всего себя другому можно только, получая равноценную плату. То, что они чувствуют друг к другу, больше, чем просто страсть и больше, чем общепринятое понимание любви. Они стали единым целым. - Я твой, - выдохнул Армитаж перед тем, как Дебора поцеловала его. Прижимая её к себе, Арм подумал о том, что именно так должно быть всегда. Сейчас всё на своих местах, сейчас именно в эту секунду вся Галактика замерла, и в центре вращения звёзд остались только Дебора и Армитаж. Они – крошечные песчинки в необъятной Вселенной, они – Вселенная, созданная из космической пыли, их души – пламя, разгоревшееся из остывшего пепла. И так должно быть всегда. - Я говорил тебе, какая ты красивая? Дверь ванной была открыта и, лёжа на кровати, Армитаж мог видеть, как Дебора вытирает полотенцем тяжёлые от воды тёмные кудри. Эстетическое удовольствие, которое он получал, просто наблюдая за ней, было бесценно. - Ты тоже ничего. Она вышла из ванной, грациозно покачивая бёдрами при походке. Длинное полотенце скрывало изгибы прекрасного тела, но Арм частично видел татуировки на её спине. Как всегда чёрный узор на смуглой коже завораживал. Дебора открыла створку шкафа, за которой было зеркало, и в отражении он поймал её смеющийся взгляд. Армитаж подошёл к ней и обнял со спины, глядя на отражение, он подумал, как же странно и гармонично они смотрятся вместе. Дебора счастливо улыбалась, полуприкрыв глаза и откинув голову ему на плечо. - Ты всё ещё не веришь в Силу? – спросила вдруг она. – Разве может встреча после стольких лет являться случайностью? Галактика огромна, и среди миллионов звёзд мы нашли друг друга, Арм. - Знаешь, говорят, если не хочешь ссориться с человеком, не разговаривай с ним о политике и о Силе. Дебора засмеялась в ответ. - Я не хочу ссориться с тобой. Теперь отойди, мне нужно расчесать волосы. Арм отступил на шаг, но не вернулся в кровать. Он взял из рук Деборы расчёску и осторожно провёл по всё ещё влажным локонам. Тёмные пряди струились между пальцами. Её волосы пахли его шампунем, а ещё чем-то горько-сладким. Снова поймав её взгляд в зеркале, Арм увидел, что Дебора с трудом сдерживает смех. Пусть смеётся. Армитаж представил, как утром, настоящим утром, а не в шесть утра по корабельному времени, они просыпаются вместе, и в окно вместо холодного света далёких звёзд проникают солнечные лучи. Как в настоящей спальне, а не в каюте на звёздном разрушителе он вот так же целует её шею, слыша, как Дебора чуть ли не мурлычет. Это именно то будущее, которого он бы хотел. Однажды война закончится, но их жизнь не оборвётся на этом. - Деб, а выходи за меня, - сказал Армитаж, спускаясь поцелуями на её плечо. Несколько секунд Дебора молчала, и Армитаж уловил, как её тело напряглось в его объятиях. Потом она снова расслабилась и засмеялась немного натянуто. - Ты и головой ударился? Или в медотсеке вкололи что-то не то? Она наклонила голову вбок, молча прося продолжать, но Армитаж развернул Дебору к себе. Она вздохнула, увидев его серьёзное выражение лица, и постепенно её улыбка исчезла, а губы сжались. - Дебора, выходи за меня замуж, - повторил Армитаж. Дебора отступила на шаг, уходя от его прикосновений, и скрестила руки на груди. - Ты не понимаешь, о чём просишь, - сказала она. – Ты не можешь жениться на мне. - Могу и хочу! Я не понимаю, в чём проблема. - Арм, у меня ребёнок, - сказала Дебора таким тоном, будто теперь всё стало понятно. - Кирстин сам мне сказал, что он не против наших с тобой отношений, я не думаю, что наш брак расстроит его. На самом деле, говоря это, Арм уже не был так уверен. Он на собственном опыте знал, каково это жить под одной крышей с чужим человеком. Но Армитажу казалось, что они с Кирстином смогут прекрасно поладить. Дебора другого мнения? - Ты говорил с Кирстином о нас? – воскликнула она. – Так, ладно, опустим это, я имела в виду другое… Армитаж, подумай, кто ты и кто я. Ты генерал Первого Ордена, взгляды всей Галактики устремлены на тебя. И когда в голонете покажут жену героя, это должна быть женщина с чистой репутацией, без детей от других мужчин, без тёмного прошлого. Я не та, кто сможет встать рядом с тобой на военном параде, я не та, кого ты приведёшь на какой-нибудь приём. Сейчас наши жизни каждую секунду висят на волоске, и ты не думаешь о будущем… - Я как раз думаю о будущем, в отличие от тебя, - Армитаж пытался сдерживать раздражение. – Мне плевать, кто и что обо мне скажет. Все следы твоего прошлого мы уничтожим, никаких документов, ни одной ниточки, ведущей назад. Я дам тебе, всё, что ты только захочешь. Я дам Кирстину будущее, которого он достоин. - Ни один мужчина не примет чужого ребёнка, - уверенно сказала Дебора. Арм не хотел знать, что заставило её так думать. - Он не чужой, он твой! Слово генерала, я буду относиться к нему, как к собственному сыну. Дебора вздохнула. - Я ценю твои намерения, Арм, правда. И я люблю тебя, - она подошла и взяла его лицо в ладони. – Но прошу, пусть всё останется, как есть. Так будет лучше в первую очередь для тебя. Дебора молча оделась и ушла, оставив Армитажа в одиночестве. - Ситх возьми! Ни в чём не повинная расчёска, которую Арм всё ещё держал в руке, полетела в стену. Генерал тут же устыдился собственного срыва. Интересно, чьё влияние проявляется, Деборы, или кого-то из рыцарей Рен? Но сейчас у него были все причины для подобного поведения. Что не так?! Этот вопрос Армитаж готов был кричать на весь «Финализатор». Что происходит у Деборы Найт в голове? Он никогда этого не понимал. Общественное мнение о нём это его проблемы, тогда почему Дебора отказала? Она снова боится перемен? Не может понять, что достойна большего, чем мимолётная связь? Или её слова о любви не настолько искренни? Нет, Арм не позволил себе усомниться в Деборе. Её чувства реальны, искренни, он читал это в её глазах, чувствовал в прикосновениях. Она просто боится, и Армитаж должен доказать ей, что её прошлое не имеет значения для него. Он уже знал, что сделает. Слово генерала Первого Ордена, Дебора Найт станет его женой!