Из пепла

- Сила объединяет Вселенную. Она есть во всех живых существах, но лишь некоторые могут ощущать её в полной мере и управлять ею. - Управлять? – переспросил Кирстин. - Мы не ждём милости от Силы, - сказала с усмешкой девушка-рыцарь, которая проводила для него что-то вроде экспресс-курса по пониманию Силы. – Мы сами берём своё. Учитывая всё, что Кирстин знал о Силе и сам чувствовал, он не был согласен с таким подходом, но счёл за лучшее промолчать. Каждый имеет право на своё мнение. - Мидихлорианы посредники между человеком и Силой. Вообще-то они есть в крови почти у всех, простая интуиция это проявление Силы, но у нас их концентрация достаточно велика, и нам доступно то, о чём другие могут только мечтать. - Можно помедленнее? – попросил Кирстин. - Я конспектирую. «Мидихлорианы» пишется через «о» или через «а»? Девушка нахмурилась, повернулась к Ульрису, который всё это время сидел рядом и порой вставлял нелепые шутки, но он только пожал плечами. - Кайло! – крикнул Ульрис. – «Мидихлорианы» через «о» или через «а»? - Через «о», - ответил магистр Рен с другого конца пассажирской части шаттла. – У нас три часа в гипер-пространстве, за это время вы не научите мальчишку использовать Силу. - А мы попробуем, - отозвалась Шейла, девушка-рыцарь. Она присоединилась к спасательной команде за пару минут до вылета. Кирстин вообще не знал, что новый рыцарь женского пола, пока она не сняла маску и не оказалась молодой и красивой девушкой. - Не позорились бы, - проворчал магистр. - Я всё слышу, - ответила Шейла, а потом громким шёпотом сказала Кирстину, - Не обращай внимания, с некоторых пор у него бзик на обучении подрастающего поколения. Кирстин не знал, каким образом ей удалось задеть Кайло, но судя по всплеску его эмоций, который юноша почувствовал в Силе, удар Шейлы достиг цели. Она тоже это поняла и усмехнулась. - И Сила защищает вас в сражении? – спросил Кирстин, его больше интересовала практическая сторона вопроса. - Мы сами защищаем себя, Сила даёт нам преимущество, - сказал Ульрис. – И не только в сражении. Кирстин кивнул, делая пометку с датападе. За последние несколько часов он уже немного освоился со своими внезапно пробудившимися способностями. Чужие эмоции, которые теперь постоянно лезли в голову, не спрашивая разрешения, почти не доставляли неудобства. Но Кирстин явственно ощущал напряжение, что витало в воздухе. Спасательная миссия станет боевой, и все это знали. А ещё они знали, что, возможно, не вернутся домой. Кроме троих рыцарей на борту шаттла был спецотряд Деборы Хакс полным составом и капитан Фазма. Кирстин знал, что Дженна очень привязана к его маме и предана отцу. Она готова отдать жизнь за них, как и любой из спецназовцев. Солдаты Деборы Хакс перешучивались и проверяли перед боем своё оружие, наверное, переняв у неё эту привычку. Двое играли в карты, остальные с интересом наблюдали за партией, постепенно число игроков увеличивалось. Дебора научила их играть, Кирстин узнал её стиль, ведь она и его научила. Сам он не любил играть, потому что всё время выигрывал, так не интересно. - Тебе выдали оружие? – спросила Шейла. - Да, - Кирстин похлопал по кобуре с бластером, ему не впервой было носить настоящее боевое оружие, и теперь Кирстину предстоит применить его в реальном сражении. - Ты стрелять-то умеешь? - Умею, - с вызовом ответил он. – Я готов сражаться. - Будь моя воля, ты остался бы на «Финализаторе», - сказала капитан Фазма. – Твоя мать не одобрила бы… - Моей матери тут нет, - ответил Кирстин более резко, чем собирался. – И я хочу её спасти, как и моего отца. - Мальчик сам в состоянии решить, - сказала Шейла. – Все мы были не намного старше его, когда получили боевое крещение. Здесь Дженне было нечего ответить. Она воевала с юности. - Бластер - хорошее оружие, - продолжила Шейла. – И я знаю, что ты всё ещё с недоверием относишься к Силе и к нам. Ты будущий офицер, Кирстин, и никто не станет убеждать тебя отказаться от этой мечты. Но я хочу, чтобы в первом бою ты имел при себе вот это. На поясе у Шейлы висели два световых меча, один она отстегнула и протянула Кирстину. - Нет, так не пойдёт, - встрял Ульрис Рен. – Он не владеет мечом, может случайно руку себе откромсать. - Он прав, - сказал Кирстин. – Спасибо, но я обойдусь бластером. - Можешь не включать его, если боишься, - Шейла сунула ему в руки меч. – Просто пусть будет у тебя на всякий случай. - Хорошо, - Кирстин с неохотой повесил меч на пояс. - Десять минут до выхода из гипер-пространства, - сообщил по громкой связи пилот. - Мы успеем к самому интересному, - сказал Ульрис Рен, вызвав смех у Шейлы. А Кирстину было совершенно не смешно. Только сейчас он начала осознавать, во что ввязался. Скоро он окажется среди боя. Он, зелёный курсант, чувствительный к Силе. - Кирстин, подойди сюда. Магистр Рен стоял в стороне ото всех, и Кирстин не сразу сообразил, что услышал его голос в своей голове. Кирстин чувствовал, что ему совершенно не понравится то, что скажет Кайло, но в каждого курсанта за полгода вбили безоговорочное подчинение старшим по званию. - Тебе дали оружие, чувствуешь себя уверенно с ним? – спросил магистр. - Да… То есть вообще-то не очень… Кирстин не видел смысла врать, Кайло всё равно распознает ложь. - Ты боишься? - Да. - Правильно, - кивнул магистр. – Мы будем драться, и ты, раз увязался с нами, тоже этого не избежишь. Сегодня день твоего боевого крещения, и ты никогда больше не сможешь быть тем, кем был раньше. Если ты хочешь пережить этот день, запомни кое-что. Это понимание важнее оружия, потому что без него ты не выживешь на войне. Послушай меня, мальчик, внимательно послушай. Каждый человек на базе Сопротивления, будь то женщина или мужчина, в форме или в гражданском, каждый человек там – твой враг. Каждый из них желает зла твоей семье, и если ты хоть на секунду позволишь себе думать иначе, считай, ты труп. Убийство на войне это не преступление, это способ выживания. Ты понимаешь, Кирстин? - Да, - тихо сказал юноша. – Я понимаю… Что произошло с вами, магистр? Вопрос сорвался с губ прежде, чем Кирстин успел остановить себя. Он чувствовал в этом человеке старую боль, которую ни что не сможет утолить. - Что произошло со мной, это мои проблемы, - ответил магистр. – И, Кирстин, эмпатия не всегда доводит до добра. Кирстин кивнул, он и сам уже был не рад, что случайно полез не в своё дело. - Готовность пять минут! - Спаси свою семью, Кирстин, - сказал магистр. – Сила на твоей стороне. - Магистр Рен! Там что-то странное происходит. - В чём дело? Кайло широкими шагами направился в кокпит, и Кирстин последовал за ним. - Взгляните, на сканерах какой-то фейерверк. - Кажется, мы опоздали, - сказал Кайло. - То есть, как опоздали? - Кирстин не мог видеть себя в этот момент, но магистр и пилоты заметили, как юноша мгновенно побледнел. - Твои родители не стали ждать, когда их спасут, - пояснил Кайло. – Держу пари, дымовые гранаты были идеей твоей матери. И она усложнила нашу задачу. Всем приготовиться, снижаемся! – крикнул он. - Разделяемся на группы, находим генерала и капитана Хакс и улетаем. Без самодеятельности. Шейла, Ульрис, отвечаете за пацана. Кирстин, держись рядом с ними, и Сила тебя упаси выкинуть что-то в стиле твоей матери. - Да, сэр, - ответил Кирстин, у него не было ни малейшего желания совершить что-то безрассудное, внезапными порывами грешила его мать, но не он. И скоро Кирстин её увидит. - Вы желаете повязку на глаза? Арма дёрнуло ответить чем-то ироничным, но он вовремя удержал рвущиеся в губ слова, просто покачал головой. Потому что сегодняшний день может оказаться почти историческим событием, вне зависимости от того, кто выиграет войну, и все участники обязаны вести себя как подобает историческим личностям, как бы велико ни было желание послать всех к ситхам. Исторические личности! Арм чуть улыбнулся. Пожалуй, уничтожив планетарную систему, он вполне заслужил этот титул. Как и бывшая принцесса погибшей планеты, которая с кучкой повстанцев одержала победу над могучей военной машиной Империи. Будь у Армитажа время, он бы обязательно спросил, как ей это удалось. Но осталось только несколько минут. Несколько минут до чего? Только сейчас, стоя перед расстрельной командой, генерал Хакс задумался, что же там, за гранью? Пустота? Или наоборот, нечто большее? Увидит ли он своего отца? Мать? Даже если так, Арм отложил бы встречу, по крайней мере, лет на сорок. - Вам есть, что сказать, генерал Хакс? – спросила Лея Органа. Арм всегда готовился к публичным выступлениям, и относился к этому очень серьёзно. Ведь любое, произнесённое им слово может изменить ход войны, вдохновив сторонников Первого Ордена или же наоборот. Но к сегодняшней речи Армитаж не готовился. Так почему бы просто не выразить простыми словами то, что он думает? - Годы непрекращающейся войны, - Арм сделал паузу, выстраивая следующее предложение, но небольшая задержка выглядела вполне запланированной, она только привлекла внимание слушателей. Арм видел, как блеснуло солнце в объективе камеры, уже сегодня вся Галактика услышит его слова. – Я говорю сейчас не о противостоянии Сопротивления и Первого Ордена. Тридцать лет Новая Республика не могла подавить внутренние конфликты, прикрывая свою беспомощность красивыми словами о невмешательстве во внутренние дела планет. Тридцать лет ресурсы, выкачиваемые из Внешнего Кольца, питали Центральные Миры, где сенат, погрязший в бюрократии и коррупции, проводил бесконечные заседания, итогом которых стал полнейший крах экономики, нестабильность политической ситуации и очередное доказательство неспособности устаревшего строя обеспечить безопасность населения Галактики. Сопротивление говорит, что Первый Орден несёт с собой тиранию. Но мы хотим дать этой Галактике порядок, о котором она на долгие годы забыла, мир, безопасность, единый закон, единую прочную систему. Шанс для тех, кто живёт все миров Ядра, на достойную жизнь. Быстрое решение вопросов без бюрократических лестниц и обсуждения в сенате, которое всё равно ни к чему не приведёт. На пути к победе и миру жертвы неизбежны. Я готов пойти на любые жертвы ради того, во что верю, потому что знаю, мои усилия приблизят тот час, когда в Галактике воцарится порядок. И тем, кто придёт на моё место, я хочу сказать: всё не напрасно, будущее, каким я вижу его, однажды наступит, и тогда все принесённые жертвы будут не напрасны. Армитаж верил в это. Его слова были искренни. И он знал, что многих эта речь заставит задуматься. Это то, что он оставляет после себя, то, что запомнят люди. А потом солдаты подняли оружие. Была команда «Готовься». Где ты, Дебора? Прозвучала команда «Целься», и Армитаж почувствовал, как в бешеном лихорадочном ритме зашлось сердце. Должно быть, Дебора не смогла выбраться. А вдруг её убили? Что ж, значит, они не расстаются надолго. Дебора, Кирстин, «Финализатор», работа, которой Армитаж посвятил свою жизнь, вечные проблемы с рыцарями Рен. Арм подумал, что будет скучать. Даже по перепалкам с Кайло, даже по подколам Деборы. Это его жизнь, и Армитаж не хотел прощаться. Не сейчас. Команду «Огонь» заглушил знакомый и сейчас показавшийся почти родным звук взрыва. - В укрытие! Армитаж не смог понять, откуда кричит Дебора, но обращаться она могла только к нему. Он метнулся в сторону и успел сгруппироваться, когда взрывная волна сбила его с ног, расстрельному взводу повезло меньше. С шипением на землю упала дымовая граната, затем ещё одна. Закрывая рукавом нос и рот, насколько это возможно, пытаясь не обращать внимания на звон в ушах, Арм поднялся. Самый быстрый путь к посадочной площадке через внутренние помещения базы, но сначала нужно найти Дебору. - Деб! – крикнул он и тут же начал задыхаться в приступе кашля. В густом тумане, явно не от двух гранат, он слышал отрывистые команды, стоны раненных и редкие выстрелы. - Не дайте ему уйти! – раздалось совсем рядом. Но среди беспорядочных криков и всеобщей суматохи он услышал голос Деборы. - Армитаж! Армитаж! - Дебора! Идя на её голос, Арм вдруг практически столкнулся с республиканским офицером. Тот был растерян, и точный удар в трахею не позволил ему закричать, обозначив для всех, где сбежавший пленник. Кто-то схватил Арма за плечо, и он уже собирался ударить с разворота, но сильная горячая рука остановила его, схватив за запястье. Дебора. - Держи. Её голос звучал приглушённо, и Арм не мог понять, почему, пока Дебора не сунула ему в руки респиратор, за которым последовали бластер и винтовка. - Бежим, пока дым не рассеялся, - сказала Дебора. Внутри базы, к сожалению, дымовой завесы не было. Уже вовсю выла сирена, и коридоры были полны солдат, ещё не до конца понимающих, что происходит. Но скоро каждый человек на этой базе будет искать беглецов. Похоже, что к посадочной площадке придётся прорываться с боем. Двое против целой армии. Звучит не очень оптимистично. Но это лучше, чем казнь. Смерть в бою это всё, о чём может мечтать солдат. - Деб, ты слышишь? – Армитаж остановился, прислушиваясь. - Стреляют, - сказала она. – И что? - Кто в кого стреляет? Мы-то здесь? Этот вопрос поставил Дебору в тупик. - Наверное, стреляют те, кто должен был нас спасать, - предположил Армитаж. - В таком случае мы сорвали им операцию, - усмехнулась Дебора. – Пусть они отвлекают на себя внимание, а мы пока найдём себе транспорт. Мне понравилась твоя речь, мой генерал. Я не стала прерывать её. - Ну, спасибо! Дебора рассмеялась в ответ. Была ли это её месть за те мгновения, когда сама она готовилась к смерти, глядя в дула винтовок? Не важно, главное, что оба они живы. Но им ещё предстоит как-то выбраться с базы. Предстоит выжить. Кирстин видел войну прежде, но никогда так близко. Он бывал под обстрелом, но никогда не стреляли именно в него. А теперь он в форме Первого Ордена, на вражеской базе, и никого не интересует, курсант он или офицер. Кирстин прилетел спасти родителей, но жизнь для них означает смерть для людей из сопротивления, и здесь ничего не поделаешь. Бежать и отстреливаться было легко, даже почти не страшно. Когда раскалённая плазма ежесекундно пролетает в сантиметрах от твоего лица, страха уже нет, остаётся только инстинкт выживания. И ты стреляешь в ответ. Кирстин не знал, попадает ли он в кого-то, может быть, все его выстрелы прошли мимо, а может быть нет. Он подумает об этом после, а пока слова Кайло Рена звучали у него в голове. Все здесь – враги, и проявив милосердие к ним, Кирстин погубит себя. - Сосредоточься… Кирстин постарался не засмеяться. Как можно сосредоточиться, находясь под обстрелом? - Нужно знать, где твои родители, чтобы вытащить их. Ты уже делал это. Сейчас ты совсем близко к ним, просто найди их. - Я попытаюсь, - ответил Кирстин Шейле. Просто найди… Сосредоточься… Они издеваются? У Кирстина звенит в ушах от бесконечного потока боли и злости, который он не может не пропускать через себя. Он зажмурился, прижал кулаки к вискам, будто это могло защитить его, оградить от остального мира. - Успокойся, - беззвучно произнёс Кирстин, обращаясь к самому себе. – Просто успокойся. Он представил мать и отца, видел их, как наяву. Кирстин хотел к ним… Хотел… И он знал, куда идти. - Они внутри базы, где-то с северной стороны, там посадочная площадка. - Отлично! – Ульрис хлопнул Кирстина по плечу. – Наш пилот заберёт нас оттуда вместе с ними. А теперь пробиваемся к базе. Была стрельба, взрывы, крики, едкий дым вызывал кашель. И Кирстин уже перестал что-либо соображать, только нажимал на спусковой крючок, бежал, когда ему командовали бежать, прикрывал голову руками, слыша крик «Граната!». Он почти не запомнил эти минуты, когда жизнь висела на волоске, и со всех сторон раздавались звуки выстрелов. Он помнил только, как уже в узком коридоре сопротивленской базы он вместе с Ульрисом и Шейлой оказался отрезан от группы. Кирстин помнил, как их зажали в тупике, и мечи рыцарей Рен, отражая выстрелы, двигались так быстро, что глаз не мог уследить. И когда у него закончится энергоблок в бластере, он ещё некоторое время механически стрелял из незаряженного оружия. И когда прямо перед ним оказался солдат Сопротивления, Кирстин отбросил в сторону ставший бесполезным бластер, он вспомнил о мече, который дала Шейла. Не важно, что он думает о Силе вообще и о рыцарях Рен в частности, его задача – выжить. Ярко-красное лезвие, вырвавшееся из рукояти, ничуть не испугало его, страх закончился ещё в момент высадки. Впоследствии Кирстин осознал, как ему повезло. Он неумело махнул мечом перед собой, и крик сопротивленского солдата неожиданно резанул по ушам. Сегодня Кирстин уже слышал крики раненных и умирающих, но не знал, чей именно выстрел оборвал очередную жизнь. Сейчас смерть была прямо перед ним, и ужасное зрелище смерти сопровождалось запахом сожжённой плоти. Кирстин смотрел, как сопротивленец медленно осел на пол, он упал, и пустые глаза продолжали смотреть в потолок. - Кирстин! – голос доносился словно сквозь толщу воды. – Кирстин! Стряхнув оцепенение, он огляделся. Узкий коридор был завален трупами, большинство солдат погибло от светового меча, но были среди них и убитые выстрелами, его выстрелами. - Впадать в ступор будешь потом! – Ульрис Рен тряс юношу за плечи. – Кирстин! - Я не собираюсь впадать в ступор, - он сам поразился тому, как спокоен был его голос. – Мы уже рядом, мои родители где-то тут. Идёмте. Он подумает потом. Сейчас родители нуждаются в нём, и Кирстин не может позволить себе думать о стеклянном взгляде мертвецов. Он почти офицер Первого Ордена, он сам выбрал это, сам ввязался в войну. И Кирстин поступил бы так снова. Это его долг. Не война, а игра в кошки-мышки. И Лея уже не знала, кто здесь охотник. Если сопротивленцы не могут найти одного-единственного человека на своей собственной базе, то правы агитаторы Первого Ордена. И прав был майор Ролан, когда говорил, что Дебора Найт представляет опасность. Спасая свою семью, она готова на всё. Не ради Первого Ордена, а ради любимого человека и ради своих детей. Лея потеряла всех, кого любила, а Дебора боролась за своих любимых, она сражалась, зная, что в случае поражения потеряет не только жизнь, она потеряет всё. У Деборы нет иного выхода, кроме как победить, и поэтому сейчас она опаснее, чем весь Первый Орден вместе взятый. Охрана Леи настояла на том, чтобы генерал прошла в безопасное место и оставалась там, пока враги не будут уничтожены. Лея понимала, что в командном центре от неё больше пользы, чем в лабиринте коридоров, где за каждым углом можно нарваться на вражеского солдата. Она не раз бывала в настоящем бою, хотя пыталась этого избегать. Всё-таки её уделом всегда была дипломатия, планирование, а не стрельба. Выстрел прошёл совсем близко от её лица, один из солдат успел толкнуть Лею в сторону. - Мы задержим их, генерал. Уходите. Лее ничего не оставалось, кроме как уйти. Бластер ощущался в руке немного непривычно, странно, Лея отвыкла от этого. Глупо будет умереть от вражеского выстрела на собственной базе, подумала генерал Сопротивления. В отличие от солдат Первого Ордена, она знала план комплекса и свернула в безлюдную часть базы. Звуки выстрелов постепенно затихли где-то позади. Лея собиралась кружным путём добраться до командного центра, чтобы получить возможность оценить ситуацию. Но вдруг за поворотом коридора она услышала осторожные шаги. - Здесь никого, кажется, - сказала Дебора Хакс приглушённым голосом. - Вот только мы заблудились, - ответил ей генерал Первого Ордена. Лея сжала в руке бластер. Это её шанс. Один выстрел она сделать успеет. После Дебора убьёт её, но справедливость восторжествует, Хоснеан будет отомщён. Где та грань между местью и справедливостью? Лея никогда не переступала её, старалась не переступать. Но сейчас она не думала о грани, о добре и зле. Она помнила, что почувствовала в момент, когда погибла её планета. То же чувствовали тысячи людей, что потеряли свой дом в день Хоснеанской трагедии. Лея знала, каково это. И если сейчас она умрёт за погибший Хоснеан, это будет не напрасно. Лея подняла бластер, сделала осторожный шаг вперёд, ещё секунда, и она обнаружит своё присутствие, у неё будет время на один выстрел, который оборвёт жизнь человека, уничтожившего планетарную систему. Выстрел, который оставит двоих детей без отца… - Генерал! Отец! Армитаж и Дебора одновременно повернулись, теперь они уже не могли увидеть Лею. С другой стороны коридора к ним бежал мальчик лет пятнадцати, одетый в орденскую форму. И ещё до того, как Дебора побежала навстречу сыну, до того, как он рванулся было к генералу Хаксу, но одёрнул себя и по-военному отдал честь, а генерал, усмехнувшись, заключил мальчика в объятия, до радостной улыбки на юном лице, генерал Сопротивления уже знала, что не выстрелит. Она могла бы спустить курок сейчас, когда они слишком заняты друг другом, чтобы заметить её, она уверена, что могла бы убить Хакса, не задев мальчика. Но Лея уже знала, что не заставит себя. Ей вспомнились полные непролитых слёз глаза Деборы, и отчаяние в её голосе, когда она спросила: «Почему мы должны терять тех, кого любим?». Лея знала, каково это, потерять планету, а ещё она знала, каково потерять любимого человека, знала, что почувствует Дебора, и что почувствует сын генерала, когда осознание смерти отца настигнет его и разорвёт на клочки его мир. Да, она не раз убивала в бою. Но не видела детей вражеских солдат, не смотрела в глаза их жёнам, не позволяла себе думать о том, что где-то их ждут семьи. Такова война, и она одинакова для всех, за кого бы ты не сражался, за Сопротивление, Империю, Республику или Первый Орден. Смерть всегда уродлива, даже если это смерть во имя справедливости. Лея Органа посвятила свою жизнь борьбе за свободу и справедливость в Галактике. И она не станет убивать человека на глазах у его сына, будь он хоть преступником галактического масштаба. Она смотрела им вслед, слышала, как Дебора и генерал кричат на кого-то. - Да в конец лишились ума! Тащить с собой ребёнка! Слова генерала Хакса заглушал поток нецензурной брани, Дебора не стеснялась в выражениях. - А о чём ты думал? Я понимаю, эти… Но ты! - Я скоро стану офицером, - пытался оправдываться юноша. - Вот как станешь, тогда и поговорим! Они скрылись за поворотом, и в последний момент мальчик обернулся, он будто искал глазами что-то, но не найдя, последовал за своими родителями. Через открытую дверь кокпита был виден иллюминатор и синие переливы гипер-пространства за ним. Спецназовцы не перешучивались и не играли в карты, как это было на пути к базе Сопротивления. Они потеряли боевого товарища, и Кирстин чувствовал их скорбь. Его мама тоже грустила о погибшем солдате. Она чувствовала ответственность за жизни бойцов своего отряда. Но её счастье было сильнее боли. Она лежала, всё время ворочаясь, пытаясь поудобнее устроиться на узких креслах, положив голову на колени отцу. Он перебирал её волосы и тихо говорил что-то. Мать поймала его руку и переплела их пальцы. - Я ношу ребёнка, мой генерал. Кирстин не слышал этой фразы, но различил всплеск эмоций, видел, как отец наклонился к матери, чтобы приникнуть в долгом поцелуе к её губам. В смущении юноша отвернулся. Ульрис и Шейла разговаривали о чём-то, девушка помахала Кирстину, приглашая его присоединиться, но разговаривать с ними сейчас, делать вид, что всё в порядке, было выше его сил. Пожалуй, только один человек на шаттле чувствовал себя хуже, чем Кирстин. Он подсел к магистру Рен, который как всегда держался в стороне от остальных. - Почему ты не с ними? – магистр кивнул на родителей Кирстина. - Не хочу снова слушать, как меня отчитывают за безрассудство, - ответил юноша. – К тому же сейчас им нужно побыть вдвоём. - Цени то, что у тебя есть, Кирстин. - Я ценю… У вас была семья, магистр? - Да, - ответил Кайло. – Да, у меня тоже была семья. - Они умерли? – Кирстин уже корил себя за неуместное любопытство, но он хотел знать. - Их нет. Кирстин удержался от того, чтобы задать новый вопрос. Это не его дело, не его боль, и он не может её облегчить. - Остался лишь пепел, - тихо проговорил магистр, обращаясь скорее к себе, чем к Кирстину. - Вы знаете легенду о фениксе? Это птица, которая сгорает, а после возрождается из пепла, становясь ещё прекраснее и сильнее, чем прежде. - Я знаю, - магистр бросил взгляд в сторону Армитажа и Деборы. Бывшая контрабандистка спала, положив голову на колени генералу Первого Ордена. – Возрождается из пепла… - тихо повторил Кайло. – Эта легенда правдива, Кирстин. И тебе тоже предстоит сгореть.