Once in a Lifetime

***

— О чем бы вы еще хотели поговорить, мисс Тёрнер? — женщина напротив складывает руки в замок, всем своим видом намекая мне, что пора уходить. — Дело в том, что время у нас не резиновое, а мы и так уделили вам больше получаса. Если у вас есть какие-то вопросы, пожалуйста, задавайте, но, если честно… — Простите, а почему я вам не подхожу? — перебиваю я слегка дрожащим голосом и обхватываю свои колени руками под столом, чтобы не дрожали. Взгляд брюнетки в годах говорит мне о том, что я непроходимая тупица и что никогда в жизни мне не стать кем-то уважаемым. Она нервно проводит рукой по шее, прикусив нижнюю губу и, видимо, не зная, что мне отвечать, после чего переводит глаза на дядечку в коричневой рубашке, который лихо так смахивает на ковбоя. Бьюсь об заклад, он из Техаса. — Миллард, я не знаю, что еще сказать… — она вынимает из своей красной сумочки бумажную салфетку и промакивает ей вспотевший лоб. — Ей-богу, я… — Девушка, а как вы думаете, вы нам подходите? — с долей насмешки говорит ковбой, подмигивая мне и натягивая улыбку. — У вас нет опыта, диплом из какого-то малоизвестного колледжа, непрезентабельный вид… — А что не так с моим видом? — обиженно ворчу я, опуская глаза на свою одежду, на мой взгляд, самую презентабельную из всего гардероба. Я даже с утра сходила к Бланш, одолжила у нее утюжок для волос, облачилась в эти джинсы с высокой талией, в белую рубашку и босоножки, нарисовала себе брови и пришла на это чертово собеседование, уверенная в том, что уж сегодня меня точно возьмут. И тут, на тебе, непрезентабельный вид. — Можно это не комментировать? — брезгливо отвечает мне женщина, но я качаю головой. Тогда она протягивает ко мне сухую, словно веточка, руку с красными ногтями и слегка задирает край моего рукава. — Что это? — Тату, — безо всякого смущения парирую я, потому что прекрасно знаю, что в современном обществе, тем более на телевидении, бодиарт давно перестал мешать продвижению по карьерной лестнице. И вот пусть только попробует начать заливать обратное… — Мы понимаем, что это тату, — вздыхает мужчина по имени Миллард, который явно больше расположен ко мне, чем его напарница. — Но вы ошиблись дверью, Стефания. Или вы просто приходите на все телеканалы устраиваться на работу? Вы хотите быть корреспондентом новостей культуры, а ваше поведение и внешний вид не соответствуют требованиям. Это не говорит о том, что вы, такая молодая и яркая, нехороши, тут просто дело в рамках, которые установлены обществом, — он в очередной раз по-свойски подмигивает мне. — В вас есть напор, и это хорошо для журналиста, вы немного взбалмошны, конечно, но это поправимо. Интересуетесь музыкой или спортом? Женщина, сидящая рядом с ним, закатывает глаза, кажется, ненавидя меня за то, что я отнимаю ее время и за то, что напарник решил завести со мной беседу о моих предпочтениях. Но мне, если по-честному, все равно, что она там думает. Меня спросили — я отвечу. — Музыкой. Да, интересуюсь. — А спортом? Нет? — смеется мужчина, закатывая рукава рубашки и обмахиваясь какими-то бумагами. — Ладно, не суть. Вот расскажите мне сейчас о… — он оглядывает кабинет, и его взгляд задерживается на черно-белой фотографии на стене. — Прорекламируйте-ка концерт Битлз. — Ну, Битлз как бы не надо рекламировать, — усмехаюсь я. — Да и, к сожалению, не видать нам больше их концертов, хотя бы потому, что Харрисон, да и бедняга Джон Леннон… — Так, хватит, — женщина встает на ноги, цокнув языком, и опирается руками на стол, заглядывая в мои глаза. — Мисс Тёрнер, мы достаточно времени с вами проболтали. В коридоре целая очередь желающих сесть в это кресло. — Знаешь, что? — говорит мне ковбой, перейдя на «ты» и игнорируя недовольную мадам справа от него. — Возьми вот это, — он сует мне в руки темно-фиолетовую визитку с классным логотипом и улыбается во все тридцать два. — Я напишу своему другу про тебя, позвони и назови свое имя. Может, если ты им там понравишься, они пригласят тебя. Всего хорошего. — Спасибо, сэр, — довольная, вскакиваю на ноги, чуть не опрокинув стакан с кофе на женщину, что стоит рядом, скрестив руки на груди. — Спасибо большое! — Пожалуйста, — громко смеется он в ответ, глядя на то, как я с улыбкой покидаю кабинет, после чего начинает что-то уверенно говорить обозленной коллеге. Хлопнув дверью, почти что несусь по коридору, минуя скучных молодых людей в строгих пиджаках и рубашках и желая наконец закурить. Перенервничала я, однако, с этим собеседованием. И что не говори, это стресс, даже если ты такая халатная личность, как я. Да и, конечно, меня гложет страх оказаться с голой жопой на улице, а кого он не гложет? И мне бы очень хотелось заниматься чем-то, что меня хоть немного интересует, а не считать бумажки в офисе. Пожалуй, поэтому я так и волнуюсь перед всеми этими однообразными интервью. Но пока как-то мне не везёт, и меня там только унижают и дают понять, что я слишком многого жду от этой жизни…

***

— Слушай сюда, дорогуша! — вопит Бланш мне вслед, пытаясь утянуть огромного пса по кличке Бадди за собой. — Да погоди ты! — приостанавливаюсь, выбросив банку из-под энергетика, чтобы она могла догнать меня и перестала орать на всю улицу. А то на нас уже люди оборачиваются. — Ты позвонила на тот номер? — Вчера звонила, — фыркаю я, одергивая край летящей черной юбки в складочку. — И это оказался не канал, а продюсерский центр. Они попросили меня зайти к ним сегодня вечером на «неформальный диалог», — морщась, парирую я и изображаю пальцами в воздухе кавычки. — Представляю я, что там будет, да и знаю уже, что мне скажут. Это будет мое четвертое интервью за неделю, Бланш, кажется, этот пафосный мир — это не мое. Может, в парикмахеры податься? — А подайся, фигня вопрос, — смеется она, наматывая поводок на запястье и второй рукой придерживая сигарету, чтоб не выпала изо рта, пока она говорит. — Уверена вот, у тебя все получится, я буду тебя поддерживать и даже дам тебе экспериментировать с моей гривой. — Ой, мне кажется, я скорее психану и побрею тебя налысо, чем смогу сделать тебе нормальную прическу, — в шутку огрызаюсь я, заставляя ее опять засмеяться на всю улицу. — А если серьезно, я очень волнуюсь перед этим интервью. Знаешь, что я решила? — Что? — без особого интереса спрашивает Бланш, присев на корточки и отнимая у пса какую-то жестяную банку, что он подобрал возле мусорки. — Если меня пошлют опять, ставлю крест на этом. Все. Серьезно, просто попробую податься в другую сферу. — Рационально, — пыхтит блондинка, борясь со своим псом и сидя на асфальте так, что я могу видеть ее красные трусы, выглядывающие из-под юбки. — Нет, правда, чего долбиться в закрытые двери, когда вокруг миллиард открытых? — Вот и мне так кажется, — по приколу толкаю ее, когда она собирается встать, вынудив повалиться назад и опять плюхнуться на задницу. — Пойдем в сторону дома, окей? Хочу привести себя в порядок. Кстати! — восклицаю, глядя на ее недовольное лицо и слегка задумываясь. — Джош позвонил? — Нет, — с кислой миной отзывается Бланш и все-таки встает на ноги, отряхнув юбку. — После того вечера он пропал, не звонит и даже смс не пишет. — А сама звонила? — спрашиваю я, вышагивая с ней рядом, но глядя прямо перед собой. — Ага, еще чего, — хрипит она с напускным безразличием. — Один раз уже я сделала первый шаг… — Прости, конечно, но это я его сделала, — усмехаюсь я, пихая ее в бок. — Ну так что? Будешь ждать? — Подожду. Если ничего, то не сильно и расстроюсь, вот правда. — Ну окей, — пожимаю плечами, прекрасно видя, что она врет. — Что будешь делать вечером? — Схожу в клуб и отдохну, наверное. А ты? Ах да… У тебя интервью. — Ага, — фыркаю я, хлопая ее по плечу уже возле нашего подъезда. — Увидимся тогда. — Удачи, — довольно искренне улыбается Бланш, закусив губу, и после этого я оставляю ее на улице в одиночестве.

***

Вы верите в судьбу? Вот я лично пока не определилась. Если она есть, то это странно и нечестно — выходит, у кого-то участь лучше, а у кого-то хуже, и изменить толком ничего нельзя. То есть, если отбросить в сторону карму и всякие такие заморочки, то можно сказать, что предначертанное нам будущее лишает нас права выбора и какой бы то ни было возможности. Ведь выходит, что что бы ты ни делал, куда бы не бежал, ты не сможешь скрыться от того, что тебя ожидает. И наоборот, как бы ни пытался, ты никогда не прыгнешь выше той планки, что кто-то сверху для тебя установил. Грустно, не правда ли? На сегодня я решила, что все же буду верить в судьбу. Помнится, перед отъездом мама сказала мне такую фразу: «Не переживай, если что-то не выйдет. Небеса все видят, и у них на тебя отдельные планы. Каждая твоя неудача приведет тебя к тому, что уготовлено тебе судьбой, и даже не думай сопротивляться!». Вот, собственно, сегодня я и последую совету матери, что мне особо не свойственно, потому что… Ну, если начистоту, плохие у меня отношения с родителями. Нет, меня не били в детстве и ничего такого, просто мы втроём будто из разных миров и общего языка никогда не находили. Мама слишком набожна и заботлива, отец молчалив и замкнут в себе, не образован книгами и хорошей музыкой, интересуется только лишь современной политикой. И вот родилась у этой четы я, с детства в каждой бочке затычка: шумная, желающая играть в футбол, ходить в девичий клуб на вышивание и заниматься гитарой одновременно. Мама с ума со мной сходила, не зная, как меня усмирить, а потом я и вовсе повзрослела и перестала считаться с ее авторитетным родительским мнением. Ездила на концерты любимых групп в другие города, какое-то время увлекалась травкой и таблетками, встречалась с ударником местной группы. В общем, все было, как надо. Потом, правда, подустала от этого и пошла в колледж, как хотел папа, вот только не на юриста, а на «вонючую журналюгу». И этим окончательно разорвала последние ниточки между собой и родителями. Когда я заявила, что уезжаю в Штаты, они, казалось, даже бровью не повели. Папа, оторвавшись от газеты и слегка сжав челюсти, пожелал удачи, а мама просто стояла и кусала губы, ничего не говоря. Но я слышала, что ночью она плакала. А уже с утра помогала мне складывать всякие шмотки в коробку. Я знаю, что в каком-то смысле предала ее, уехав и оставив там без какой-либо радости, но и я для нее лучиком света не была. Мы часто ругались, потому что ей не нравились мои принципы и моя беспечность, а папа уже даже и не влезал, говоря лишь: «Дебби, дай ты ей поступать, как она хочет. Она уже не ребенок, сама может решить». И мама тогда пускала слезу и запиралась в ванной часа на два. Потом неделю жили спокойно, и все с начала. Ну мешала я там им, и все. Мне кажется, когда я уехала, они смогли выдохнуть спокойно и наконец-то снять с себя ответственность за мои дурные поступки. Да, думаю, им легче, если я далеко. Выхожу из метро на нужной станции и удивленно оглядываю уже знакомую улицу, которая, правда, выглядит днем иначе, чем вечером. Нет этих ярких огней, и даже не так шумно, а еще, в дневном свете мне открывается то, о чем говорила тогда Бланш: люди в костюмах снуют туда-сюда, у бордюра припаркованы дорогие машины, а высокие стеклянные здания кажутся просто гигантскими. Это приличный район, точно вам говорю. Одернув край темно-зеленого платья, одолженного у тети еще в Уэльсе, я, переступив с ноги на ногу, вхожу внутрь здания, в котором мне недавно довелось побывать. Если уж сегодня я верю в судьбу, то забавно, что она вновь меня сюда привела. Будем думать, что это из-за того, что мне так понравился вид на десятом этаже, а не из-за того, что мне суждено еще раз встретиться с тем зеленоглазым парнем. Или с до жути вредным охранником. — Доброе утро, — решаю начать вести себя «презентабельно», поэтому останавливаюсь у стойки охраны, как леди постучав по ней кулачком. На меня тут же оборачивается тот самый «мой любимый» мужчина и узнает меня, конечно. — Я в музыкальный отдел, — гляжу на карточку и вздыхаю. — В музыкальный отдел лейбла Royal. — Ключи там забыла? — фыркает охранник, изогнув бровь и что-то глянув в своем компьютере. — Слушай, Гарри тогда мне все рассказал, это было мило, но иди лучше отсюда по-хорошему. — Эй, — упираюсь я, потому что мне даже обидно, что меня вот так просто посылают. — У меня собеседование там. — Ну-ка, еще раз, где? — безразлично спрашивает он, окинув мое платье оценивающим взглядом. — Какой лейбл? Royal? — Именно. — Все руководство в Британии, с кем же у тебя собеседование? — усмехается он, но тут же становится серьезным. — Слушай, давай иди домой, девочка. Заканчивай свои шутки. — Алло, позвоните им в офис тогда и спросите! — кажется, я вот-вот слечу с катушек и начну орать на него, но пока держусь и действую лишь интонациями. Которые вот и не помогают. — Сама и звони, — показываю ему фак и хмурюсь. — Ну ты допрыгалась, — он тоже теперь злится и в итоге щелкает пальцами, подзывая молодого симпатичного парня из охраны, чтобы, видимо, укрепить мой позор. — Выведи мисс из здания. — Слушайте… — Что происходит? — слышу за спиной приятный женский голос, после чего на мое плечо ложится легкая ладошка. — Кто разрешал так себя вести с дамами? — Софи, эта дама уже второй раз нагло пытается… — Девушка, вам куда? — так называемая Софи поворачивает меня лицом к себе и вглядывается в мои глаза. — Вы не перепутали адрес? — Мне нужно в Royal. Отдел музыкальной рекламы и журналистики. — А они все уехали два дня назад… — Йен, много ты знаешь! — восклицает Софи со смехом. — Николас остался в Лос-Анджелесе, потому что у него сестра скоро замуж выходит. Он, наверное, и примет эту мисс. Скажите, как зовут вас, — фыркает девушка и набирает номер в своем айфоне. — Сейчас. — Стефани Тёрнер. Девушка ждет, пока ей кто-то ответит, а я стараюсь незаметно ее рассмотреть под неразборчивое бормотание охранника Йена. Небрежно, но все-таки уложенные русые волосы, серый брючный костюм и босоножки на огромной шпильке. На лице легкий макияж, подчеркивающий смуглую кожу и темные глаза, на руке — красивые часы. — Ник, ты у себя? Тут девушку не хотят пускать на собеседование, имя — Стефани Тёрнер. Проводить ее к тебе? Супер, — она отключается и переводит веселый взгляд на меня. — Йен, не наживай себе проблем, умоляю. Пойдемте, Стефани, я провожу. Следую за девушкой к лифту, в котором уже даже успела застрять, и удивляюсь тому, как она так быстро ходит на таких шпильках. Софи резко останавливается у дверей лифта, пропуская выходящих из него мужчин и здороваясь с ними, после чего поворачивается ко мне с обворожительной улыбкой. — Печатной машинкой там хотите быть? Или кем? — Можно на «ты»? Прошу, — ною я, изучая ее физиономию. — Кем скажут, тем и буду. — Ясненько, — хихикает она ровно в ту секунду, когда лифт останавливается. — По коридору и направо, желаю удачи. — Спасибо, — отзываюсь я и выхожу из лифта, двери которого бесшумно закрываются за моей спиной в то же мгновение. Этот коридор не такой, каким был тот, где мы с парнем разглядывали Лос-Анджелес. Он куда шире, с белыми стенами в красную полоску, а на стенах висят крутейшие постеры к фильмам типа «Леона» и «Хорошо быть тихоней», а также красивые фотографии обворожительных стройных девушек. Неспешно двигаюсь по коридору, изучая все это великолепие, пока почти что носом не утыкаюсь в большую белую дверь с надписью «Николас Лэнгфилд». Вздыхаю и пару раз стучу по её поверхности кулаком, после чего до меня доносится приятный мужской голос, что приглашает меня войти. Черт, тут что, в Лос-Анджелесе все не говорят, а мурлычут своими мелодичными тембрами? — Добрый день, — говорю я, просунув сначала голову в комнату, а потом и зайдя полностью. — Стефания Тёрнер. — Привет, — вижу в кресле у белого стола молодого парня в голубой рубашке, который курит и то и дело стряхивает в малюсенькую кружку для кофе пепел. — Проходи, садись, — указывает мне на голубой диванчик под фотографией влюбленных в Париже. Послушно делаю то, что он мне говорит, мысленно ненавидя их всех за безупречную внешность и какую-то природную харизму. Все молодые люди, включая Джоша, что попадались мне в этом здании, чертовски привлекательны всем, что в них есть. И этот парень, Николас, не стал исключением. — Чего ты хочешь? — он скрещивает руки на столе, наклонившись в мою сторону. — Я имею в виду, ну да, отцу позвонил его старый знакомый и сказал, что хочет тебя к нам пристроить, очень уж ты ему понравилась. А ты-то сама зачем пришла? — Хочу нормальную работу, общаться со звездами, много бабок срубать и выглядеть так же круто, как все вы тут. Парень откидывается назад на спинку своего кресла и громко хохочет, наконец затушив сигарету. Его смех наполняет просторную комнату, но атмосфера приятнее все равно не становится. Когда мышцы его лица напрягаются, он начинает казаться похожим на какого-то хищника, что вот-вот на тебя набросится и сожрет заживо. Честно, вот что-то в нем есть такое… — Этого все хотят, Стефани, — он улыбается мне, показав идеально ровные зубы, и поднимается на ноги, теперь прохаживаясь по своему белоснежному кабинету. — Чем ты лучше других? — Не знаю. — Видишь, даже ты не знаешь, а я откуда должен знать? — он резко оказывается рядом со мной и опирается одной рукой о спинку дивана, недалеко от моей шеи. — Я могу, конечно, предложить тебе переспать со мной и тогда взять тебя, но я же даже не уверен в том, что ты хороша в постели… — Потому что, по-моему, я и не хороша, — смеюсь я, глядя на его задумчивое лицо, а он от неожиданности даже закашливается, — Серьезно, Николас, не самая лучшая идея. — Понял, — фыркает он, отходя от меня и становясь ко мне спиной у окна. — А что ты мне вместо этого предложишь? — Понятия не имею. — Тогда, увы, — он разворачивается ко мне и разводит довольно мускулистыми руками в стороны. — Не могу ничем помочь. Открываю рот, но сказать мне нечего. Я ожидала чего угодно, но не такого приема, потому что этот парень и правда странный. Чего ему надо, я не понимаю, а поэтому и дать этого ему не могу. Молча пялюсь на его спину, когда он вновь отворачивается, не желая просто так уходить и сдаваться, но вдруг до нас доносятся громкие голоса в коридоре. Голоса принадлежат парню и девушке, и оба голоса я уже сто пудов слышала. Точно, слышала. Дверь открывается, и в комнату без стука входит Софи, а за ней и высокий зеленоглазый парень, с которым я пару дней назад застряла в лифте. Оба оглядывают меня, но, в отличие от девушки, взгляд парня на мне ненадолго задерживается, после чего я вижу на его лице легкую, немного самодовольную усмешку. Она меняет его лицо, очень меняет, но не могу сказать, что в лучшую сторону. — Простите, что я вас прерываю, конечно, — прокашливаясь, говорит Софи. — Но, Ник, нам нужна твоя помощь наверху в студии. Ты один во всем здании можешь справляться с этими убойными кондиционерами. Меня там сейчас продует на хрен. С губ парня, что стоит позади Софи, слетает смешок, после чего он опять осматривает меня заинтересованным взглядом и засовывает руки в карманы узких черных джинсов, слегка согнув длинную правую ногу в колене. — Идите вы двое к черту, — фыркает Николас, поворачиваясь к ним и задергивая одной рукой жалюзи, потому что на улице слишком уж ярко светит солнце. — Знаете, когда мне была нужна ваша помощь, вы срать на меня хотели, оба. — Эй, не начинай, — зеленоглазый делает шаг вперед, но собеседник упрямо выставляет перед собой руки, показывая, что не стоит этого делать. — Одно дело — помочь с кондёром, другое — подписывать контракт с твоим лейблом. — Это не мой лейбл, Гарри. — Ну, твоего отца. Секунд двадцать эти двое пялятся друг другу в глаза, а я все так же сижу на диване и не могу при этом выбрать, на кого мне смотреть: на веселого высокого парня из лифта или на раздраженного Николаса. Они оба выглядят до жути забавно, и у меня появляется ощущение, что я смотрю какой-то американский ситком, и вот-вот раздастся закадровый смех. Софи же наконец не выдерживает и, вздохнув, берет с белоснежного стола маленькую чашку, делая глоток. Тут же закашливается и, чертыхнувшись, швыряет её обратно на стол. Ох, точно, там же пепел. — София, чтоб тебя, — бубнит парень в голубой рубашке, снова отворачиваясь. — Ты-то вообще… — Не будем выяснять отношения, окей? — терпеливо улыбается девушка, подходя к парню ближе, — Слушай… Она начинает что-то шепотом ему говорить, а Гарри, зевнув и кашлянув, плюхается рядом со мной на диван и протягивает мне свою ладошку в приветственном жесте. Не теряясь, пожимаю ее и поднимаю глаза, видя на его лице явно неподдельный интерес и улыбку. — Привет, давно не виделись, — усмехается он, откинувшись на спинку дивана. — Ты чего тут? — У меня собеседование на работу, а вы с Софи его прервали. — Ты с ней знакома? — фыркает парень, кинув взгляд на спину девушки в сером пиджаке. — Только недавно познакомились, — ну, как познакомились… — Прикольно, всех уже знаешь, — смеется он, и на его смех парочка у окна тут же поворачивается. Николас скользит по нам суровым взглядом, а София просто усмехается, потирая ладошки друг о друга и качая головой. — Ну вот, Николас нам поможет взамен на кое-что, — широко улыбается парню, сунув руки в карманы брюк, а он беспечно кивает. — Прекрасно, тогда пойдемте! — А она? — Гарри тыкает меня в бок, обращая на меня внимание всех присутствующих. — У нее интервью. — Взамен на неё и помогу. Папе надо было её устроить, и Софи согласилась взять её своей помощницей, — радостно фыркает Николас, который заметно повеселел после перешептываний с Софи. Видать, она ему что-то приятное еще сказала, раз он так счастлив. — Пусть идет с нами. Пожимаю плечами, вполне согласная даже на роль помощницы, и встаю на ноги вслед за Гарри, слегка усмехнувшись тому, как удачно у меня пока все складывается. Фортуна сегодня явно на моей стороне.

***

Сижу на большом столе в каком-то огромном помещении на верхнем этаже, что смахивает на конференц-зал, и болтаю почти отваливающимися ногами в лодочках на маленьком квадратном каблуке. Зеленое платье слегка задралось и обнажило ту часть бедра, что сразу после колена, но мне слишком лень поправлять его, потому что я капец как устала за этот гребаный день. Поскорее бы он уже кончился, вот честно. Скажите мне, вот что, работать всегда так тяжело? Я носилась по этому бизнес-центру и за его пределами с того самого момента, как сюда попала, принося то кофе, то бумажки на подпись, то всякое барахло для Софи, Гарри и еще каких-то странных людей, которых я даже не знала. И при этом, мне приходилось всем им улыбаться и говорить «спасибо, пожалуйста, не за что», потому что я понимала, что я почти работаю на этих серьезных девушек и парней. И они решают все, что касается моей заработной платы. В общем, к десяти вечера, а то уже и одиннадцати (кстати, сколько времени?), я вымоталась, как какой-то вьетнамец на плантации, и сейчас я правда просто выжатый лимон. Гарри сидит ровно напротив меня в роскошном черном кресле напротив панорамного окна и любуется Лос-Анджелесом, тихо с кем-то говоря по телефону, а София расположилась за другим концом этого большого стола и сейчас что-то дописывает в своих бесконечных блокнотах и ежедневниках. Не думала я, кстати, что у музыкантов так много свиты и всяких помощников. Хотя, конечно, я лично знала только одного музыканта, того самого ударника по имени Майк, с которым я встречалась как-то давно, и у него не то что менеджера не было, у него не было даже места для репетиций, кроме старого гаража вокалиста их группы. — Мы славно поработали, не так ли? — София, потянувшись, встает на ноги и подходит ко мне, опираясь рукой о стол. — Ты славно поработала. — Да уж, спасибо, — без особого энтузиазма отвечаю я, на что Гарри, фыркнув и усмехнувшись, тут же поворачивается. — Ты чего кислая? — Устала, — вздохнув, отвечаю ему, но при этом не хочу показывать им, что этот день убил все моё желание с ними работать. — Не парься, — Софи по-свойски кладёт руку мне на плечо и улыбается широкой милой улыбкой. — Мы тебя проверяли. В смысле, вряд ли дальше будет такой же ад. — Как проверяли? — даже нет сил удивляться, поэтому я ограничиваюсь всего лишь приподнятой бровью. — Зачем? — Ну, первый день у нас обычно никто из помощников не выдерживает, — негромко говорит Гарри, откинувшись в кресле. — Софи давно искала кого-то активного, а ты вроде со всем справилась. — Почти. — Как это «почти»? — фыркаю я и скрещиваю руки на груди, немного расслабившись от их приятных слов. — Со всем! — Ты перепутала напитки. И принесла мне вместо латте зелёный чай, — с иронией говорит девушка, вынудив меня закатить глаза. — Ох боже, и как ты не умерла, — ворчу я тихо себе под нос, но они, кажется, слышат. Переглянувшись и секунду помолчав, оба прыскают со смеха, а Гарри даже чуть не падает с кресла. — Что? — все ещё немного недовольно цокаю языком, вызвав ещё больший приступ смеха. — У меня аллергия на зелёный чай, кстати, — наконец успокоившись, говорит девушка и завязывает волосы в небрежный хвост. — И такое бывает. — Здорово, что уж, — продолжаю ворчать я. — Но на вино же у тебя нет аллергии? — смех Гарри наполняет зал и эхом разносится по нему. — Смотри-ка, — он встаёт на ноги и подходит к большому шкафу с тонированными стеклянным дверцами. С загадочной улыбкой извлекает оттуда одной рукой бутылку, а второй — три стакана. Подходит к столу и ставит все это рядом с моей ногой, после чего пододвигает стул и садится ровно напротив, облизнув губы и поправив причёску. — За хороший вечер. Хочу уже улыбнуться и наконец порадоваться, но серьёзный взгляд Софии меня «слегка» напрягает. Она внимательно глядит на парня со своего конца стола, после чего резко встаёт, срестив руки на груди, и подходит к нам. — Гарри, опять? — её голос тихий, когда она пытается поймать взгляд парня. — Может, домой? Отвезти тебя? — Я возьму такси, — хрипло говорит он, вынимая из ящика штопор, чтобы открыть бутылку. — Я в порядке, Софи. — Как знаешь, — она взмахивает рукой и тут же преображается, вновь став веселой и какой-то беззаботной, что ли. Она падает на третий стул и берет бокал в руки, поднеся его сначала к моему, а потом и к бокалу Гарри. — Добро пожаловать, Стефани. Улыбаюсь им и делаю глоток, немного ощущая подвох во всем этом. Может, сейчас они скажут мне, что мой рабочий день не окончен и мне нельзя пить на работе? И пошлют меня к черту. Но нет... Оба просто пьют своё вино и спокойно улыбаются друг другу. — Расскажите о себе, — без стеснения прошу я, немного удивив их. — Ну, в смысле, чем вы занимаетесь? — То есть, ты Гарри не знаешь? — с прищуром интересуется София, положив голову на руки. — Ну, — перевожу взгляд на парня и осматриваю его с ног до головы. Так, симпатичный брюнет с зелёными глазами, длинноногий, элегантный и довольно сдержанный. — Лицо знакомое, конечноо-о, — тяну я. — Может, я его где-то и видела. — Может, — усмехается он, переведя взгляд на Софию. — Короче, — сдаётся та. — Гарри музыкант. Он состоит в группе, но сейчас мы работаем над его сольным альбомом. — Мы — это кто? — Мы. Ну, я один из его менеджеров и немного продюсер, — на лице Софии появляется лёгкая улыбка, и она допивает своё вино. — Вот так. — А Николас? — Ой, он вообще не отсюда, — хихикает Гарри, но все же морщит лоб. — Тот ещё тип. Это просто ее ухажёр, вот она с ним и носится. — Стайлс, молчал бы, — девушка закатывает глаза и цокает языком, показав ему фак. — Давай без этого. — Да и ладно, — фыркает он в ответ. — А какая группа? — подаю голос я. — Ну, в которой ты играешь. — Он не играет, он поёт, — вместо Гарри отвечает Софи. — One Direction, знаешь такую? — Конечно, — восклицаю я, обрадовавшись и даже хорпнув в ладоши. Вот где я могла его видеть! — Нравится? — слегка самоуверенно ухмыляется Гарри и скрещивает руки на груди. Но я спешу огорчить мальчика. — Эмм, нет. Повисает неловкая тишина, и уже я даже немного жалею, что ляпнула это, не сгладив. Сейчас меня точно пошлют на хрен. Да уж, Стефани, умница, в своём репертуаре. Лицо Софии не выражает ровным счетом ничего, а вот в глазах парня я вижу лёгкую досаду и нотки раздражения. Он проводит рукой по своей щеке и поджимает губы. — Это почему? — Гарри слегка наклоняется ко мне и щурит глаза. — Такое твёрдое «нет»… — Нуу, — не знаю, что ему сказать. Сказать честно, что я не люблю такие сладенькие песни, во всех смыслах: музыки и слов, или мягко оформить в стиле « такое не в моем вкусе»? — Просто я… — Окей-окей, — парень, перебив меня, поднимает руки вверх и откидывается на стуле. — Ты аж покраснела. Расслабься. Это неважно. Ну и слава богу. А то бы я сейчас умерла со стыда, пытаясь выкрутиться. Я это не очень умею... — Так, который час? — он демонстративно кидает взгляд на свои черные наручные часы и тут же встаёт на ноги. — Мне пора. Софи, довезешь её? Но... она же выпила? Взгляд Гарри скользит по мне и останавливается на моем оголенном бёдре, после чего оказывается и на моем лице. Он все ещё немного щурится. Или хмурится, я не понимаю. — Я доеду на метро, спасибо, — спрыгиваю со стола и становлюсь рядом с парнем, думая, задать ли тот самый вопрос. Пока я мнусь, он уже подходит к большой двери, у которой, остановившись, оборачивается, чтобы попрощаться. Его тёмные глаза, в которых я вижу уязвлённое самолюбие, находят мои, и, едва он открывает рот, я перебиваю. — Ты обиделся? Одна его бровь слегка изгибается, и я слышу за спиной смешок Софии, которая находит в моей лаже нечто забавное. А вот мне теперь стыдно — обидела парня. — Обиделся? Пф, — фыркает тот, закатив глаза. — Ещё чего. Ты слишком много о себе думаешь. Доброй ночи, — и закрывает за собой дверь.