Once in a Lifetime

***

Господи боже мой, похмелье — отвратительная штука. Когда мне было пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, и так до двадцати, я смеялась над папой, когда после праздников по утрам у него болела голова, и называла его старикашкой. Но сейчас… мне вот уже и самой не смешно. Голова болит так, что кажется, будто вчера меня четверо дубасили битами и арматурой и проломили мне череп. А иначе почему в ушах стоит этот странный звон, а в висках кровь стучит так, что я ее слышу? Это сущий ад, вот честно… — Не опоздай на свою долбаную работу! — орет Бланш, стоя в дверях, и мне становится в прямом смысле больно от ее криков. — Время девять! — и запускает в меня подушкой с дивана. Медленно сползаю на пол, кутаясь в одеяло, после чего сажусь и скрещиваю ноги, потирая глаза. Я опять у нее в квартире, в гостиной. Черт, и вот почему после клуба я не могу пойти к себе домой? Вообще-то, моя квартира как бы напротив… Но да ладно. Поднимаюсь на ноги и радуюсь тому, что я уснула в джинсах и топе, потому что не нужно будет сейчас впопыхах искать мою одежду по довольно просторной гостиной Бланш. Быстренько приду домой, залягу в ванную и к одиннадцати буду в офисе, как штык. И от меня даже не будет вонять перегаром. Вообще-то, раньше я никогда не пила посреди недели… Бланш уходит на кухню, и я слышу, что она что-то готовит, по звукам миксера. Осматриваю комнату и мысленно удивляюсь тому, как изменилось мое отношение к квартире подруги и мнение об этом интерьере. Когда я впервые проснулась здесь, это место для меня смахивало на притон, обшарпанное и бедное, но сейчас я вижу в нем особый уют. Зеленоватый диван в цветочек, на котором валяется помятая простынь и подушка, некогда, видимо, бывшая белой. Занавески кремового цвета, тоже в цветочек, из-за которых пробивается неяркое солнце, и мягкий бежевый ковер на полу. Около входа в ванную тумбочка со всякими безделушками и скляночками, а у окна — комод. На нем стоит множество рамок с фотографиями, которые я, кстати, еще ни разу не разглядывала. Подхожу ближе к комоду и откидываю летящую занавеску, потому что она загораживает мне обзор на рамки. Вижу там пару крупных фотографий, на которых Бланш в объятиях какой-то высокой рыжей девушки, а в тех рамках, что поменьше, кажется, фотографии с семьей и детские фото Бланш. Ее пушистые еще более белесые волосы убраны в два высоких хвоста, и она смахивает на Пеппи-Длинный-Чулок. Она милая. — Клевая я тут, да? — она тычет пальцем в эту картинку, стоя за моей спиной, тем самым заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Мне здесь шесть. — Смешная такая, — почему-то тихо говорю я и беру в руки рамку с одной из фотографий Бланш в компании рыжеволосой девушки. — А это кто? — Матильда, моя подруга. — А почему ты про нее ничего не рассказывала? — задумчиво интересуюсь я, и тут меня осеняет: а мне Бланш, вообще-то, ничего почти про себя и не рассказывала… — Хочешь, расскажу. Как-нибудь, — девушка пожимает плечами и забирает у меня рамку, не глядя поставив ее обратно. — Не сейчас. — Хорошо, — морщусь от головной боли и поплотнее задергиваю занавески, чтобы было не так светло. — Я пойду тогда. — Заходи ко мне вечером, если силы будут. И возьми с собой это на работу, — она открывает верхний ящик с разноцветными лифчиками и трусами и роется в нем рукой, после чего вынимает оттуда серебристую фляжку размером с тюбик крема. — Тебе понадобится. Там водка, если что. — Эм, спасибо, — верчу вещицу в руках и усмехаюсь такой заботе. — Зайду, обязательно. — Давай, — Бланш машет мне рукой и опять уходит на кухню, где принимается греметь сковородками. Я же еще раз осматриваю фотографии на комоде, особенно внимательно изучая карточки с Матильдой. Вздохнув, зачем-то провожу по одной из них рукой, смахивая пыль, и разворачиваюсь. Обвожу комнату взглядом, и он останавливается на еще одной фотографии, что висит у входа в кухню. Хм, я не замечала ее раньше, потому что дверь была открыта и закрывала ее. Медленно подхожу к ней и вглядываюсь, опять увидев на изображении Матильду, а с ней Бланш и какого-то паренька с черными волосами. Они все втроем обнимаются на фоне голубого моря и выглядят довольно счастливыми. Надо будет расспросить Бланш о Матильде, да и вообще о ее жизни. А то мы видимся по сто раз на дню, но я даже ничего не знаю о том, кто она и чем живет.

***

Все-таки немного опаздывая, я вбегаю в офис и молюсь о том, чтобы ко мне не пристали на охране, но сегодня судьба благоволит мне: там сидит тот парень, которого хотели заставить выводить меня под руки, и он стесняется меня: даже ни слова мне не говорит, хотя он мог бы — мне до сих пор не сделали пропуск. Сегодня мой четвертый рабочий день, не считая выходного, воскресенья. Не могу сказать, что это работа моей мечты, но мне очень нравится это место, и вообще, я вижу, что я попала к уважаемым людям. Софи, например, ездит на мерседесе. Я офигела, как увидела, клянусь, мне челюсть пришлось с пола подбирать. Она один раз даже подвезла меня на нем, и я вообще умерла: кожаный салон, и внутри такая роскошь…ух. Мысленно торопя лифт, взлетаю на нужный этаж и стучусь в кабинет Софи, но мне никто не отвечает, что настораживает. Дергаю за ручку, потому что не уверена, что можно зайти без стука, но дверь оказывается заперта. Эм, это странно. Плетусь в противоположную сторону коридора к ее секретарше, про себя отмечая, что все-таки коридор на этаже Софи — мой любимый. Нежно-голубые стены, а на них множество черно-белых фоток Мерилин Монро, Одри Хепберн и разных других моделей и актрис того времени. Рамки все темно-синие, а на полу не пушистый синий коврик. Этот коридор мне даже больше нравится, чем тот, что на этаже Николаса. Девушка говорит мне, что Софи заболела, и мне надо ей позвонить, чтобы она передала мне поручения. Также, она сует мне в руки бумажку с каким-то списком, но я не разворачиваю ее, а решаю сразу позвонить начальнице. — Алло, Стефани? — даже по голосу слышу, что девушке плохо. — Я, короче, отравилась. Я надеюсь, ты меня не подведешь, тебе сегодня придется побывать на моем месте. Ох. Ну здрастье-приехали, мне бы на своем-то освоиться, а потом уж на ее бывать. — Знаю, я так сразу на тебя все взваливаю, но я уже успела заметить, что ты с мозгами, поэтому, думаю, все будет хорошо. Скажи, что на тебе надето? — хмурюсь, осматривая себя в зеркале, что висит на двери кабинета. — Ну? — Хм, синие джинсы, кеды и рубашка в клетку. Синяя. — Ясно, — вздыхает девушка. — Скажешь Луизе, она тебя отведет куда надо, она знает. В общем, у тебя в руках мой список, который я написала, потом прочитаешь, а я так, словами скажу. Тебе надо будет сейчас одеться, взять с собой стилистов и спуститься вниз, там тебя будет ждать машина. Вы поедете к Гарри домой, и там стилисты причешут его и оденут. Я тебе скину фотку, посмотришь, чтобы все было так, как на ней, если они сделают что-то не так, наорешь, переделают. Только следи за временем, на бумажке все по минутам расписано, иначе вы везде опоздаете, и всем нам будет жопа. После этого поедешь с ним на пресс-конференцию, там проследишь, чтобы подали кофе и покормили его, нормально, а не чипсами, ну и будешь глядеть за охраной, а то им только дай повод — улизнут, а он будет потом от фанатов отмахиваться. Так… — Софи задумывается и выдыхает в трубку, создавая помехи. — После этого поедете на радио, но там все будет ок, просто тоже посмотришь, чтобы была вода на столике и все такое, посидишь там с ним, пока он даст интервью, и все. Потом водитель его отвезет домой, а ты уж на метро доедешь, ладно? — Ладно, — говорю я, немного расстроенная, но вроде и воодушевленная. Такое повышение с ходу, не облажаться бы. — Боишься не справиться? — она все понимает по голосу и тихо смеется. — Это несложно, но надо иметь стальные нервы, все хотят схалтурить, от стилистов до самого Стайлса. Тебе надо следить, чтобы все шло по плану и чтобы вы никуда не опоздали. Если справишься, напишу начальству, дадут тебе премию, — она называет кругленькую сумму, и у меня глаза на лоб лезут. — Согласна? — Конечно, — уже радостнее говорю я и кладу трубку. — Луиза, — обращаюсь к секретарше, — Софи сказала, что ты должна меня куда-то отвести, чтобы я оделась и забрала стилистов. — Да, пойдем, — блондинка в голубом платье, под цвет всего этого этажа, выходит из-за стола и семенит к лифту, а я бреду за ней. Мы поднимаемся на пару этажей выше и выходим в коридор, оформленный в серо-зеленых цветах. Она заводит меня в большую комнату, метров под пятьдесят площадью, что уставлена разными вешалками и шкафчиками, в которых в чехлах висит всякая одежда. Из-за угла выглядывает невысокая девушка с темными волосами, убранными в пучок, и оглядывает нас. — Лу тут? — спрашивает Луиза, а брюнетка качает головой. — Она вообще вряд ли здесь будет бывать. К Гарри я и Том поедем. — Окей, ее нарядите, она вместо Софи, — секретарша Софии указывает на меня рукой, и темноволосая девушка усмехается. — Окей. Луиза уходит, а я подхожу к девушке, чувствуя, как она пристально меня оглядывает с ног до головы. Она проходит вдоль ряда с голубыми чехлами, проводя по ним рукой, и останавливается ближе к окну, в конце ряда. — Хорошо, что у тебя фигура почти как у Софии, — она бросает на меня очередной взгляд и снимает с вешалки длинный чехол. — Держи, — подходит ко мне и сует его мне в руки. Надевай и приходи сюда, Том тебе что-нибудь на башке соорудит. Иду, куда она мне показала, и оказываюсь в небольшом закутке за шторкой, где и раскрываю чехол, тяжело вздохнув. Передо мной висит темно-красный брючный костюм, а под пиджаком — белая блузка. Вот и буду я, правда, похожа на Софию в таком виде. Дорого-богато. Натягиваю все это великолепие на себя, не мучаясь с кедами, потому что понятно, что в них меня не оставят. Выхожу к девушке, но вместо нее застаю уже парня с взъерошенными волосами светло-русого цвета, и тот оценивающе меня осматривает, ухмыляясь. — Отлично, — он подходит ближе и поправляет лацканы моего красного жакета. — Иди сюда, — положив руки мне на плечи, он усаживает меня на стул перед зеркалом с лампочками и взъерошивает мои волосы. — Ну и грива, — вижу в его глазах воодушевление. — Я знаю, что мы тебе сделаем. На этом стуле я сижу минут двадцать, не меньше. Как будто я тут звезда, а не Гарри. Меня-то что так причесывать, вот зачем? Но, видимо, я чего-то не понимаю в этой жизни. В итоге, этот Том сооружает у меня на голове объемный пучок, и подкрашивает мне губы бежевой помадой, а еще, замазывает всякие прыщики. Смотрю на себя в зеркало и с трудом узнаю свое отражение. Анджелина Джоли, не больше, не меньше. За то время, что он возился с моей головой, я успела прочитать список Софи и офигеть от того, что она и правда все расписала вплоть до минуты. Даже обедать Гарри должен был ровно тринадцать минут, иначе весь план летел бы к чертям. Ну, я надеюсь, он привыкший и не подведет меня сегодня особо… Кстати, о Гарри. Если вначале мне показалось, что он хорошо ко мне отнесся, то сейчас он просто избегает меня, и мне кажется, что это связано с тем, что я ляпнула, будто мне не нравится его группа. По-крайней мере, до этого парень явно был настроен дружелюбнее, а сейчас он едва ли здоровается со мной, и все, дальше весь день просто игнорирует. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. — Мне нужна обувь, — говорю я Тому-стилисту, когда вижу, что он уже взял нужный чехол с одеждой и свою большую сумку, явно cобираясь выходить. — У меня только вансы. — Ах да, — он осматривает меня, и я замечаю на его лице загадочную усмешку. — Стефани, да? — киваю. — На каблуках ходишь? — Ой нет! — поднимаю руки вверх и даже пячусь назад. — Даже не думай… — А я тебя не спрашиваю, — весело фыркает он и достает какую-то коробку, — Скажи размер. Называю ему свой размер, и он радостно хлопает в ладоши. Видимо, мы с Софи похожи по параметрам, хотя сама я бы так вряд ли сказала. Мне кажется, она покруглее будет, а я просто палка. Том вручает мне коробку, и я, вздохнув, открываю ее, но тут же плюхаюсь на стул с явным облегчением. В коробке лежат босоножки на невысоком квадратном каблуке, типа тех, что я носила с платьем. К такому я привыкла, и мне хотя бы не придется казаться раскарякой перед всякими уважаемыми людьми на этой конференции и на радио. Мне же еще надо будет из себя важную персону строить, точно нельзя ходить, как цапля. В итоге, ровно в час мы с Томом и девушкой, чьего имени я не знаю, выходим из офиса и садимся в черную машину на заднее сидение, предварительно положив все сумки и чехол в багажник. Ехать нам приходится недолго, автомобиль останавливается перед высоким зданием, чем-то смахивающим на то, где я теперь работаю, но явно жилым. Выбравшись из машины, я изучаю список, в котором под знаком звездочки указан этаж и код от входной двери, пока стилисты достают свои причиндалы. Мы (немного бегом) входим в здание и поднимаемся на нужный этаж в зеркальном лифте, после чего я, выдохнув, звоню в видео-звонок. Открывает мне не кто иной как недовольный, видимо, моим появлением Гарри Стайлс. На нем черные свободные брюки из какой-то мягкой ткани и большая рубашка по типу той, что с меня сняли в офисе. — Софи меня не предупредила, — ворчит он, пожимая руку Тому и целуя девушку в щечку. — Она приболела? — Отравилась, — отчего-то покраснев, отзываюсь я и прохожу по светлому коридору с зеркалами в гостиную, вслед за парнем. Он плюхается на диван, осматривая меня и словно говоря взглядом «ну че, командуй», после чего скрещивает руки на груди и сдувает прядку волос со лба. Том с напарницей в это время раскладывают, видимо, уже по привычке, на журнальном столике всякие фены и расчески, а также тюбики и бутылочки. После этого Том просит Гарри сесть ровно и начинает колдовать над его шевелюрой, а девушка вынимает паровой утюжок и принимается выглаживать свободную черную рубашку на золотых пуговицах, вынув ее из чехла. Стою и наблюдаю за этим всем, не зная, куда себя деть. Какой-то странный взгляд Гарри не дает мне спросить, можно ли присесть, да и в целом, он всем своим видом показывает мне, что не очень рад такой перемене в менеджере. Но, что поделать. Конечно, он тут главная звезда, и можно было бы спросить его, кого прислать вместо Софи, но, видимо, потому она и не позвонила ему: знала, что он будет против моей кандидатуры. Хотя, ничего плохого я ему не сделала. Просто у кого-то эго до небес. Слежу за временем и еще параллельно за тем, чтобы Том делал с головой Гарри ровно то, что надо. Он вроде бы все там укладывает хорошо, поэтому я успокаиваюсь и отхожу к окну, чтобы хоть прислониться к подоконнику. Устала я стоять. — Так и будешь стоять? — фыркает Гарри, словно читая мои мысли, когда Том накручивает его передние пряди и заворачивает их наверх. Хлопает ладонью по дивану рядом с собой. — Присядь хоть, тебе еще целый день на ногах придется провести. — Спасибо, — негромко отзываюсь я и этим вызываю у Гарри улыбку, демонстрирующую его знаменитые ямочки. Да-да, я пришла домой после первого рабочего дня и тут же прогуглила все про него, что только можно. Прочитала какую-то статью о его творческом пути, посмотрела всякие там фото-сессии, даже поразглядывала разные фан-сообщества. Он — кто-то вроде британского секс-символа. И по этим вот его ямочкам все с ума сходят. А у Бланш все равно лучше. Тем временем, стрелка на часах приближается к трем, и я предупреждаю, что пора заканчивать наводить красоту, потому что примерно в три двадцать нам надо приехать в здание, где будет проводиться конференция. Там с Гарри какие-то вип-гости сделают по паре фотографий, ему дадут выпить кофе, и в четыре начнется действо. Как я поняла, это довольно важное мероприятие для его карьеры. Наконец Том и девушка, чьего имени я все еще не знаю, сворачивают все свои чемоданчики и прощаются с нами. Гарри провожает их до двери и желает им хорошей недели, после чего возвращается в гостиную и встает в дверях. — Чаю-кофе не хочешь? — Хочу, но некогда, — отвечаю я и подхожу ближе к парню. — Нам надо ехать уже. — Пять минут погоды не сделают, — фыркает Гарри, тормоша только что уложенные слегка вьющиеся волосы. — Если хочешь, я тебе налью. — Нет, не хочу, — выбираю другую тактику, вспоминая предупреждения Софии о нем. — Пойдем. Толкаю его в плечо, вынуждая выйти в коридор, и он со вздохом движется к входной двери, по пути надевая часы, лежащие на тумбочке. — Эй, а это точно можно? — Что? — в непонимании смотрит на меня Гарри. — Часы? — Ну да. В пункте о твоем внешнем виде ничего про часы не написано. — А про трусы там написано? — Гарри закатывает глаза и вздыхает, а я опускаю взгляд на бумажку. — Нет… — Снять? — одна его рука ложится на ремень черных джинсов, и он оттопыривает пряжку. — Там же ничего не написано про… — Все, заткнись, — раздражившись, перебиваю я, а он выпучивает на меня глаза, удивленный моим тоном, кажется. — Давай уже выходи, а то мы точно опоздаем, и София меня убьет. — А мне то что, пусть убивает, — растягивая слова, рассуждает парень, при этом неспешно ища по всяким полочкам ключи и тем самым задерживая нас и нервируя меня. — Ты мне не то чтобы сильно нравишься, Стефани. Хотя, надо признать, сегодня ты хоть выглядишь прилично… Вздыхаю и скрещиваю руки на груди, прожигая его взглядом, заметив который, он усмехается. Наконец вынимает из ящика ключи, и дает мне выйти за дверь, после чего запирает ее. Что-то печатая в своем айфоне, вызывает лифт и прислоняется плечом к углу, а я осматриваю его. Он тоже сегодня выглядит не так, как в обычные дни в студии или в офисе. Сейчас Том явно что-то намазал ему на лицо, потому что оно аж сияет; еще, он уложил его волосы в красивую прическу, а вот одет Гарри как всегда. Джинсы, ботинки и рубашка. И часы вот. Ну, и трусы. Лифт приезжает, и когда двери открываются, Гарри как джентльмен пропускает меня вперед. Поудобнее перевешиваю свою сумочку на плече, теребя в руках список от Софи, и нажимаю на кнопку с цифрой один. Лифт начинает движение, а я продолжаю наблюдать за странным свечением лица парня, которое только усилилось в этом свете, да еще и при отражении лучей от зеркал. — Чего пялишься? — он засовывает мобильник в карман джинсов и улыбается, переведя взгляд на меня. — У тебя лицо светится, — смеюсь я и протягиваю ладошку к нему, чтобы потрогать его щеку, но он шлепает меня по руке и отталкивает ее от себя. — Фу, грязными пальцами меня не трогай, — отмечаю про себя, что у него вроде хорошее настроение, и вздыхаю, убрав руки в карманы. Он делает то же. Того, что происходит дальше, точно никто из нас не ждал. Сначала слегка моргает свет, но через две секунды он выключается полностью, и в этот же момент лифт, сильно дернувшись, останавливается. Ударившись башкой о стенку и матюкнувшись, я пытаюсь разглядеть хоть что-то в этой темноте, но не вижу ни черта. Слышу лишь смех Гарри. — Хватит ржать, дай мне фонарик! — шиплю я и протягиваю руку вперед, кажется, ударив его по лицу, потому что слышу его приглушенное ругательство. Наконец он сует мне в руки айфон, и я нахожу там фонарик. Направляю свет прямо перед собой, но матерюсь еще раз, потому что он отражается от зеркала и попадает мне прямо в глаза, на пару секунд просто-напросто ослепив меня. Гарри продолжает ржать, потому что ему, видимо, насрать на эти интервью и конференции, а вот я начинаю чувствовать приближение своего увольнения. Ищу кнопку с вызовом диспетчера и нажимаю на нее, слушая какую-то странную мелодию на протяжении десяти секунд. В итоге, мне отвечает девушка, которой я впопыхах называю наш адрес и получаю в ответ, что через полчаса прибудет лифтер. Разворачиваюсь к Гарри и подсвечиваю его лицо фонариком, увидев, что он улыбается, немного с сочувствием на меня глядя. Он опять опускается на пол, и на этот раз я делаю то же, обхватив голову руками. Хорошо хоть, что лифт большой, а то бы у меня началась клаустрофобия. — Знаешь, мне кажется, дело в тебе, — со смешком говорит он, проводя рукой по своим волосам, а я вопросительно приподнимаю бровь. — Я до тебя ни разу в жизни в лифте не застревал. — Мне от этого прям полегчало, — ворчу я, все еще светя на него, чтобы не сидеть в полной темноте. При этом, свет отражается от зеркал, и создается ощущение, что в лифте хоть немного светло. — Да ладно, расслабься, это же не твоя вина, — Гарри пожимает плечами и закатывает рукава рубашки. — Софи не изверг, она поймет. Позвони ей только и предупреди, я думаю, она договорится о переносе конференции ненадолго, это не такая уж и проблема. — Хорошо, — сникнув, говорю я, и вынимаю свой телефон, но он просто не ловит связь. Айфон Гарри — тоже. Супер. Класс. Теперь нас еще и потеряют все, кто только можно. — Ну вот это да, запара, — смеется парень. — Но и это не твоя вина. — И почему я такая везучая? — ною я, ударившись пару раз затылком о железную стенку лифта, словно чтобы показать, как расстроена. — Впервые только я подумала, что фортуна еще не покинула меня, и тут это! Что за жизнь! Он все еще украдкой похихикивает надо мной, и меня это неимоверно бесит, но я молчу, потому что чего срывать злость на этом звездном мальчике? Он потом еще и нагонит на меня, и меня понизят до уборщицы, а то и вовсе выгонят. А с моим умением контролировать свой язык — это точно. Лучше уж я помолчу. Молчу я тридцать три минуты. Не больше, да не меньше. И знаю я это, потому что примерно каждые десять секунд я проверяю часы в айфоне Гарри, что до сих пор держу в своих руках, в надежде на то, что, может, появится связь. Параллельно с этим я чувствую усиливающийся страх замкнутого пространства, и вообще, мне начинает казаться, что в лифте не хватает воздуха и я вот-вот задохнусь. Когда раздается спасительный звонок в динамиках лифта, я тут же вскакиваю на ноги и нажимаю нужную кнопочку, на что слышу тот самый женский голос. — Мисс, мы выслали лифтера на нужный адрес, но там все оказалось исправно. Может, вы… — Мы до сих пор сидим тут! — нервно повышаю голос я, на что Гарри сзади сдержанно кашляет. — Значит, вы перепутали адрес… — Это вы перепутали адрес! Я все сказала верно, да, Гарри? — поворачиваюсь к парню, но он пожимает плечами. — Я не слышал. — Короче, вышлите к нам, пожалуйста, еще одного лифтера… Слышу громкие помехи в динамике, и в эту секунду связь обрывается. В панике пытаюсь что-то сделать и перезвонить, нажимаю на кнопку опять и опять, но слышу лишь этот шум, как когда телевизор сломался. Черт возьми. И что теперь делать? — У нас проблемы? — с вопросительной интонацией поворачиваюсь к парню и смотрю на его лицо, чувствуя, как предательски дрожит нижняя губа. — Похоже на тo.

Jack Garratt — Surprise Yourself

Выключаю фонарик, предвкушая то, как все потеряют нас и начнут психовать, но надежда, что водитель сам позвонит Софи, почуяв неладное, не покидает меня. Тем не менее, мне по-прежнему страшно и душно в этом гребаном, сраном, чертовом лифте. Выключаю фонарик, чтобы не сажать зарядку на телефоне Гарри и еще кое-зачем. Медленно запускаю руку в сумочку, находя там «подарок» Бланш, и вынимаю пузырек. Стараюсь тихо открутить крышечку, но металлический лязг все-таки раздается в этой долбаной тишине. Гарри реагирует тут же. — Что это там у тебя? — спрашивает он, и я слышу возню в его угле. — А, Стефани? — Ничего, — изрекаю я, сделав глоток и утерев рот рукавом пиджачка. — Я пыталась найти пилочку. — Что ты собралась пилить в этой темноте? — смеется парень и, кажется, нащупывает на полу телефон. Ну да, он тут же включает фонарик вновь и подсвечивает им мое лицо, а затем и руки. Видит фляжку, и его физиономия вытягивается, он вопросительно приподнимает одну темную бровь. — Ого! Это что? — Неважно, — фыркаю я, сморщившись от отвратительного вкуса алкоголя. — Мне просто страшно тут сидеть. — Дай мне, мне тоже страшно, — он протягивает руку, но я ударяю его и ворчу: — У тебя еще конференция. — У тебя, вообще-то, тоже, знаешь. И я думаю, что мы ее просрали. И всякие радио-шоу — тоже. — Бред. Нас вытащат, и мы везде успеем! — отрезаю я и делаю еще один глоток, на что Гарри лишь смеется. Делаю еще один. И еще. Проходит минут семь полной тишины, и я начинаю чувствовать, как мои руки слабеют, ну и тогда парень с легкостью вырывает из них фляжку, тоже отпивая сразу довольно много. На его лице появляется туповатая улыбка, и он откладывает телефон в сторону, лихо так присосавшись к горлышку и продолжая пить. — Хватит, прекрати, — отползаю из угла и тянусь к нему, чтобы отобрать фляжку, но он тоже отползает в сторону, и тогда я падаю сверху на него, а алкоголь оказывается на его рубашке. В лифте начинает жутко вонять. — Что ты делаешь?! — кричит он, но при этом смеется и спихивает меня с себя, садясь ровно. Он смахивает капельки с брюк и отпивает еще, а мне наконец удается выхватить у него бутылочку. Вот фляжка — это тема. Такая маленькая, а так много вмещает. — Все, — грозно говорю я, чувствуя, что свет становится мягче, а контуры лица парня более расплывчатыми. — Закончим. — Закончим, согласен, — он поднимает руки вверх и прислоняется затылком к стенке лифта. — Теперь мы точно никуда не поедем. — А ты не хотел, что ли? — решаю хоть немного поговорить, потому что чувствую, что начинаю залипать, да и мне все еще нечем дышать. А это стремно, знаете ли. — Нет, в последнее время ничего не хочется, — рассеянно отвечает он, поджимая колени к груди и опуская на них голову. Как ребенок. — Все из-за нее. — Кого? — осторожно интересуюсь я. — Или чего? — Кого, — бурчит Гарри себе под нос и гасит фонарик, отчего мне становится еще страшнее сидеть тут и чувствовать, как алкоголь растворяется в моей крови. — Кого? — Никого. Умолкаю, понимая, что ничего из него не вытащу, и закрываю глаза, потому что все равно нет разницы, тут темно. Но все же открываю их вновь, потому что мне начинает казаться, что я вот-вот усну, а этого еще не хватало. Слышу, как Гарри опять отвинчивает крышечку, и с моих губ слетает неосознанное шипение. — Что ты делаешь?! — Пью. — Я слышу. Прекрати. — Нет. Опять тянусь к нему, но он, видимо, пересел, и я лишь натыкаюсь на стенку лбом, больно ударившись. Слышу его смех и свое шипение, после чего нахожу айфон и включаю фонарик. Вижу парня в другом углу лифта, теперь его ноги вытянуты и почти касаются моего бедра, а голову он откинул назад. Он кажется уставшим, но довольным. — Интересно, нас кто-нибудь найдет? — тихо спрашиваю я, решая перевести тему, на что он убедительно кивает. — Несомненно. Если не агенты, то жильцы просто пожалуются на то, что не работает лифт. Он здесь один. — Такой большой дом, и один лифт, — задумчиво говорю я, и тут мне в голову приходит смешная мысль. Мой пьяный мозг позволяет мне ее озвучить, да и что такого-то? — Слушай, у тебя когда-нибудь было в лифте? Слышу, как он громко смеется, а его взгляд выражает недоумение, но он все-таки кивает, слегка прикусив губу. Откладывает фляжку в сторону и садится ровнее, внимательно на меня смотря, но при этом будто и сквозь меня. — Да, в этом лифте и было. — С твоей девушкой, или так? — Да. С девушкой. С ней, — он выделяет это интонацией, и я все же решаю спросить, кто такая эта она. — Мы расстались недавно, — отвечает на это Гарри. — Месяца, наверноe, не прошло еще, — пожимает плечами. — Я скучаю. — Представляю, — сочувственно проговариваю я и, протянув руку, глажу его по предплечью. — Ты справишься. — Да ну, — он отталкивает мою руку и хмурится, оглядываясь в поисках фляжки, но я убрала ее за свою спину. — Брехня все это. К черту вообще чувства. Ощущаю себя маленькой девочкой, которая пускает сопли. — Все иногда могут попускать сопли. — Вот ты бы не стала, сто пудов, — фыркает парень и закрывает глаза, зажмурившись, будто пытаясь прогнать навязчивые мысли. — Почему это? — так же нарочито фыркаю я, чувствуя, как все мое тело постепенно расслабляется, но при этом я все равно тянусь за фляжкой и делаю еще пару глотков, уже неосознанно отдав ее Гарри в руки. — Ну по тебе видно, что ты пофигистка, а я вот — нет, я слишком близко к сердцу принимаю всякую мелочь, и если я впускаю человека, то мне потом тяжело отказаться от него, — вижу, что он морщит лоб. — Ну вот, я опять говорю, как девчонка. — Видно ему, — уже словно отрубаясь, ворчу я, потому что эти слова меня немного, да задели. И с чего такие выводы, а? Он молчит, и я слышу лишь его размеренное дыхание, которое меня отчего-то бесит. Я вновь забираю у него фляжку и осушаю ее, уже реально начиная засыпать. Как бы хотелось, чтобы нас нашли, потому что иначе будет плохо… Ой, как плохо. Это последнее, что приходит мне в голову прежде, чем я вырубаюсь.