Once in a Lifetime

***

— Воу-воу, а дальше что было? — Бланш скрещивает ноги и поудобнее садится на диване, ерзая задницей и сминая плед. — Ну, после лифта? — Да я не помню ничего, — подавляя смешок, отвечаю я. Да уж. Сегодняшнее утро выдалось таким, таки-иим… Боже, оно одновременно самое смешное и самое ужасное в моей жизни. Мне давно не было так стыдно за себя и свое поведение, как сегодня, и есть, чего стыдиться. Даже вспоминать неохота, но Бланш рассказать надо, ей же интересно, я вижу. Она сидит напротив, жадно вглядываясь в мои глаза и ожидая крутой истории, которой я ее, собственно, и огорошу. Ее волосы растрепаны, и выглядит она довольно забавно, будто это она сегодня была на моем месте, и у нее очередное похмелье.

~ Тремя часами ранее.

Просыпаюсь от громкого стука в дверь и подскакиваю на постели, судорожно шебурша руками простыни и одеяла, при этом так же судорожно пытаясь понять, где я и что со мной произошло. Осматриваю ярко освещенную комнату и морщусь от того, что в ней слишком светло. Кажется, моя голова лопнет прямо сейчас. Итак, я лежу на огромной (реально огромной), застеленной светлым бельем кровати, вокруг меня тоже все подозрительно белое, как в психушке. Большое окно без занавесок, серый, но почти белый паркет, беловато-сероватый ковер на полу и куча, внимание, белых ящиков в минималистическом стиле. Стук раздается еще раз, и тело рядом со мной дергается, после чего из-под одеяла вылезает сонный Гарри со спутанными волосами и синяками под глазами размером с сами глаза. Он непонимающе глядит на меня, а я пялюсь на него в ответ, сделав страшные глаза и вообще вот не соображая, что происходит и что мы делаем в одной постели. Слышим очередной стук и вместе с ним звонок, и оба подскакиваем с постели, наперегонки бросившись к двери, на которой висит огромное зеркало. Синхронно останавливаемся напротив него и начинаем тихонечко выть себе под нос, потому что мы оба выглядим так, будто нас вчера переехал трактор. — Ты похожа на бездомную, — тихо фыркает Гарри, взъерошив мои волосы, смахивающие на стог сена, и усмехается. — А сам-то. Ты, кстати, похож на наркомана, — мой взгляд падает на ту часть зеркала, в которой видно отражение ниже наших лиц, и с моих губ слетает тихий стон. Ладно то, что Гарри стоит передо мной в одних боксерах, но и я сама в одном лишь спортивном черном белье. Фак. Черт. Что вообще было? И с каких пор у меня стало так отшибать память? Взгляд Гарри тоже скользит по моему телу, на долю секунды задержавшись на груди, и на его лице мигом появляется хитрая усмешка. Он закатывает глаза, увидев, как я бросилась к постели, чтобы взять простыню и прикрыться, после чего упирает руки в бока и цокает языком. Такое ощущение, что сам он помнит все, что произошло. Так уверенно на меня смотрит. — Чего я там не видел? — он загадочно мне улыбается, а я показываю ему фак. — Хотя, фигурка у тебя ничего, должен признать. — Тебя забыла спросить, ни к чему эти комплименты, — на этот раз ограничиваюсь менее грубым жестом и показываю Гарри язык. — И вообще… Ненужные сейчас гневные речи, которые я бы не сдержала, прерывает очередной настойчивый звонок в дверь, и мы с Гарри в одно и то же время бросаемся к двери, застряв в узком проеме. С моих губ слетает ругательство, когда он прижимает меня своей широкой голой спиной к дверному косяку, а вот ему смешно: слышу его хихикания. Отпихиваю его и выбегаю в коридор, но, когда оказываюсь там, понимаю, что понятия не имею, в какую сторону двигаться, чтобы дойти до входной двери. Тем временем, пока я соображаю, Гарри, как ребенок, отталкивает меня в сторону и с громким смехом бежит вперед, скользя ногами по паркету. Бросаюсь за ним. Парень останавливается, с ходу влетев в дверь и уперевшись в нее руками, после чего настежь ее распахивает, а улыбка тут же сходит с его лица. С моего тоже. Я замираю, остановившись в паре метров от него и при этом схватившись за ручку какого-то шкафа, потому что иначе меня бы просто понесло по инерции вперед. В дверях стоит Софи, но я даже сразу ее не узнаю. Ее русые волосы убраны в небрежный пучок, какой я делаю, когда мою полы и пылесошу дома, просто, чтобы прядки не лезли в глаза и не мешались. На ней растянутая черная борцовка и простые голубые джинсы, на ногах — кеды. Никакого макияжа, разве что немного туши. Это ли та строгая начальница Софи? Да. Это она. Ее взгляд мечет молнии, а, если она заговорит, кажется, это будет страшнее войны во Вьетнаме. Она делает шаг вперед, и Гарри молча, моментально став серьезным, закрывает за ней дверь. Она осматривает его, морщась и с легким презрением, после чего, не глядя на меня, топает вперед. Гарри, как послушный мальчик, слегка опустив голову, плетется за девушкой, которая сейчас кажется нашей ровесницей, хотя раньше я была уверена в том, что ей уже под тридцать. Я же тоже семеню следом, стараясь не скрипеть босыми ногами о паркет. София входит в просторную кухню, кажущуюся воздушной из-за того, что в ней мало мебели и много света, а все вокруг опять в светлых тонах. Она плюхается на высокий стульчик рядом с импровизированной столешницей в виде подоконника и молча скрещивает руки на груди. Ее голос прорезает странную повисшую тишину: — Сделай мне кофе, Стайлс. Парень молча кивает и кидается к кофе-машине, а я мнусь в дверях, не решаясь как-то привлечь к себе внимание, потому что побаиваюсь Софи. Она — моя начальница, если вы не забыли. — Если бы я материлась, Гарри, сейчас бы я облила тебя дерьмом. Чем ты думал? — Соф, прости, — он игриво взмахивает волосами и поворачивается на нее, но задора в его глазах нет, он сменился стыдом. — Черт, я не знаю, как это вышло. — Она знает, — София раздраженно указывает на меня рукой, но даже не поворачивает головы. — Откуда на хрен алкоголь? Гарри пожимает плечами, что мне льстит: он не хочет подставлять меня, но сейчас смысла в этих выгораживаниях нет. Проще мне признаться, иначе это следствие затянется на часы. А София явно настроена серьезно. — Время двенадцать. Вы только продрали свои гребаные глаза, — я в шоке от того, что девушка так грубо ругается, но по-прежнему молчу, хотя, вообще-то, хотела сказать о фляжке, что взяла с собой, и пойти к черту уволенной со своего места. — Ты хоть помнишь, что было? — Как оказался дома — нет. Тяжелый вздох Софии, кажется, наполняет всю кухню, и я вижу, как она закатывает глаза, сунув руки в карманы джинсов, будто борясь с желанием избить нас обоих. Она явно еще не оправилась от отравления, она вся зеленая сейчас, но это не мешает ей начать краснеть от гнева и злости. — Водитель просидел в машине час и двадцать минут прежде, чем решил узнать, где же вы. Придурок, — она будто сплевывает куда-то в сторону. — Он уволен, естественно. Он поперся на твой этаж пешком, потому что, как он выразился: странно, но лифт не работал. Конечно, его не смутило, что ему никто не открыл, и он постоял под дверью еще полчасика. А потом позвонил мне, сказав, что дома вас нет. И мы прочесали с Ником полгорода, думая, что вы, два дебила, сбежали куда-то! — она повышает голос, а я хмыкаю, потому что это даже глупо. Ну и куда бы мы с Гарри сбежали? На меня тут же обращаются два взгляда: злобный до жути и испуганно сдерживающий. Если бы Гарри сейчас шикнул на меня и ударил себя рукой по лбу, я бы не удивилась, честное слово. Опять я не смогла удержаться и разозлила кого-то… — А ты чего смеешься? — Софи вскакивает, смахнув рукой чашку с кофе, что Гарри поставил перед ней, и оказывается напротив меня. Без каблуков она немного ниже, чем я, но я все равно чувствую себя провинившимся ребенком. Вижу краем глаза, что Гарри уже убирает осколки и тряпкой вытирает кофе с кафельного пола, а вот Софи буравит меня взглядом, видимо, ожидая, пока я посмотрю ей в глаза. Но она этого не дожидается и с шумным выдохом делает один единственный шаг назад. — Ты дала ему алкоголь? У тебя нет мозгов?! — Я сам взял, — подает голос Гарри, сидя на корточках, на что девушка лишь раздраженно отмахивается, продолжая сверлить меня глазами. — Не удивлена, Стайлс. Мне пора записать тебя в клуб анонимных алкоголиков. Сколько можно страдать и запивать свои скучания алкоголем? — Иди к черту, Софи, — бурчит он и встает на ноги, выбрасывая осколки в мусорное ведро. — Не ори на нее, там было жарко и стремно. Мы фиг знает сколько там сидели, если бы не ее фляжка, мы бы сбрендили. — Фляжка?! — в глазах Софи появляются злые огоньки, и она взмахивает руками, будто желая мне продемонстрировать, как я бешу ее. — Ты принесла с собой в рабочий день бухло? Уволена. Ее лицо вмиг становится холодным, а я, поняв, что все уже потеряла и хуже не будет, закатываю глаза и скрещиваю руки на груди, наконец храбро посмотрев ей в лицо. — Ты серьезно? Не смеши. Вы в первый день напоили меня вином. Девушка будто бы захлебывается в собственном гневе, а я вижу у стоящего сзади нее Гарри на лице кривоватую усмешку. И усмехаюсь тоже. Меня забавляет гнев Софи, но я, конечно, расстроена, что просрала эту работу, которую едва получила. Мне будет сложно найти что-то такое же с таким окладом, эта должность была чем-то вроде подарочка судьбы. — Это… Это было после! — Ну конечно, — фыркаю я и отворачиваюсь от нее, всем своим видом показывая, что этот разговор меня больше не интересует. — Гарри, не поможешь найти мою одежду? Мне хочется домой. — Это не твоя одежда, — недовольно ворчит София. — Твоя в офисе. — Мне поехать туда в простыне? — резко оборачиваюсь на девушку, наткнувшись на ее разозленный взгляд, и немного сникаю. Надо усмирить свой пыл, а то я разошлась опять не на шутку, себе же хуже делаю. — Ладно, просто дайте мне свалить, и мы больше никогда не увидимся. Девушка, фыркнув, осматривает мой прикид, а Гарри показывает мне большой палец, вот-вот готовясь засмеяться. Он проводит рукой по своей шее, после чего спохватывается, кажется, решив наконец приодеться, и подходит ближе ко мне и Софи. Пихает меня в плечо и бросает взгляд на своего полыхающего гневом и мечущего молнии агента. — Софи, давай оставим ее работать. Она забавная до жути, — Гарри опять взъерошивает мои волосы, смеясь, а взгляд моего босса смягчается, но она не хочет того показывать. — Мне понравилось с ней пить, кстати, хоть я и мало что могу вспомнить. — О да, она сама-то тебе так понравилась! Ник рассказал мне, что было, когда он нашел вас, и вас вытащили из лифта, от которого за километр разило спиртом! Ник, с водителем на пару, безуспешно пытался отправить тебя в квартиру, но ты вцепился в ногу этой дуры, словно псих, и орал, что не хочешь расставаться со своим собутыльником. Ник не из тех, кто будет смотреть эти спектакли и терпеть, сам знаешь, а водитель вообще был в полном шоке от тебя, Стайлс. Короче, они пытались тебя оттащить от нее, но ты орал и даже кусался. Ник уже был злой, как черт, он просто затолкал вас в квартиру и уехал. А чем вы тут занимались, я понятия не имею, — она опять осматривает нас и сдерживает ухмылку, кажется, уже не так сильно злясь. — Судя по всему, вы друг друга раздели, и вам было весело… А я уже настолько задолбалась, что приезжать не стала, решила, что заеду к вам с утра и наору на вас с новыми силами. И правильное было, наверное, решение. Гарри! — она устало закатывает глаза и опять садится на стул, положив голову на руки. — Когда ты нормально станешь себя вести? Это могло работать, когда вы были в группе, да, вы вечно смеялись и творили всякую хрень, но ты уже вырос, разве нет? Это не смешно, — замечает его усмешку. — Все эти пьяные дебоши… Хватит трепать мне нервы, мы упустили две хорошие рекламные кампании для твоего, напомню, еще не готового альбома. А почему он не готов?! Да потому что кто-то просто безалаберный… — Я понял, — руки парня ложатся на плечи Софи, и она тут же утихает, видимо, сама устав от своего монолога. Он целует ее в макушку, как старую подружку, а я усмехаюсь их приятельским отношениям, накидывая простыню на плечо, потому что она начала сползать. — Оденься, — тяжело вздыхает Софи в сотый раз, не глядя на меня. — Прошу, оденься, не стой в таком виде, Стефани. И ты, Гарри. Не бесите меня сейчас. Я тихонько выползаю вон из кухни и медленно иду по коридору, слыша позади себя приглушенные, но настойчивые голоса двух горе-коллег. Осматриваю все вокруг в поисках свой одежды и с улыбкой обнаруживаю на кресле в коридоре свой пиджак. Беру его в руки и иду дальше, на полу в углу увидев и брюки от костюма. Одна туфля валяется при входе в ванную комнату, вторая — у двери в гостиную. Собрав все это в охапку, захожу в спальню, потому что оставшаяся блузка, видать, тут. Обвожу всю комнату взглядом и вижу свою рубашку на спинке стула в углу, что меня несказанно радует. Я натягиваю ее на себя, наспех застегнув пуговицы. Но вроде все ровно. Влезаю в красные брюки, пискнув, когда те слегка трещат, но надеясь, что не порвала их, и накидываю на плечи пиджак, даже не всунув руки в рукава. За моей спиной захлопывается дверь, и я оборачиваюсь на Гарри, видя, что он уже натянул черные джинсы, но пока по-прежнему без майки. Отвожу глаза, стараясь не глазеть, хоть меня и привлекают его татуировки. Я люблю бодиарт, честно говоря. У меня у самой есть три тату. Одна на руке, там написано имя моей крестной, которая умерла от рака. Мне было десять, но я очень ее любила, потому что, в отличие от мамы и папы, она понимала меня и всю свою жизнь была такой же активной. Она была старой школьной подругой моего отца, а вот мама ее терпеть не могла, потому что когда-то отец якобы был влюблен в нее. Но она его зафрендзонила, если говорить современным языком, и чуть позже он женился на маме. А я обожала Мелиссу, и ее смерть стала первой серьезной трагедией в моей жизни. Потом были и другие, но вспоминать все это мне сейчас просто не хочется. Второе тату у меня под правой грудью, на рёбрах, это цитатка из моего любимого романа — «Над пропастью во ржи». Я прочитала его, когда мне было четырнадцать, и так сильно им прониклась, просто потому, что главный герой — вылитый я. Его тоже никто не понимал, а у него было так много важных мыслей… Я чувствовала себя Холденом Колфилдом большую часть своей жизни. А потом научилась просто класть на все и идти по жизни с улыбкой. Иначе бы спятила, наверное. А надпись-то вот какая: Who wants flowers when youʼre dead? Nobody (прим. автора: «Кому нужны цветы, когда ты уже мертв? Никому»). Мне кажется, в этом есть особый смысл. В этой фразе можно увидеть хотя бы то, что жить стоит полной жизнью, пока ты молод, а то потом может стать поздно. Этой мой девиз, если угодно. Я обожаю эту книгу, клянусь! Ну, а третье тату на шее, его не видно под волосами чаще всего, но сейчас в этом чем-то, отдаленно напоминающим вчерашний пучок, ее можно откопать. Это рисуночек двух людей, точнее лишь контур, их очертания. Два лица друг напротив друга, сверлящих друг друга глазами. Эти контуры переплетаются между собой, и там не сразу можно разглядеть эту парочку, но я хотела именно такое тату, и его и сделала. Оно мое любимое. У Гарри татуировок в разы больше, ими покрыта, мне кажется, большая часть его тела. Может, когда-нибудь и у меня на коже будет столько рисунков и надписей, но пока у меня просто нет на это денег. Хороший тату-мастер, знаете ли, стоит немало. А забиваться в какой-то вонючей нестерильной шаражке не хочется. Поэтому я терпеливо жду времен, когда разбогатею и смогу делать новые рисунки на коже каждый месяц. — Я все решил, — он с легкой неловкостью смотрит мне в глаза, а я лишь киваю, тоже покраснев и опять отведя взгляд еще больше в сторону. — Она не уволит тебя, точнее… Вскидываю голову и вновь устремляю взгляд на Гарри, заметив на его лице смущение, но при этом улыбку. Стараюсь улыбнуться тоже, но выходит какая-то кривая ухмылка, поэтому я тут же убираю ее с лица, оставив его без особо примечательных эмоций. Засовываю руки, сжатые в кулачки, в карманы жакета и смотрю прямо в глаза Гарри. — Что «точнее»? — Точнее, она тебя уволила. Но я нанял тебя заново, имею на это право. — Ты главнее ее? — Вот этого я не знаю, — фыркает парень и наконец натягивает на довольно сексуальное тело черную футболку. Да уж, пора мне завести себе парня, а то я скоро бросаться на всех подряд начну. — Но я нанял тебя не для нее, а для себя. Будешь моей помощницей, — он пожимает плечами, слегка насмешливо смотря на меня. — Я еще не придумал, чем ты будешь заниматься, но мне не хочется просто, чтобы ты вот так вылетела. Мы оба виноваты, а страдаешь ты. Куда тебя, блин, возьмут работать? — Меня? — фыркнув, скрещиваю руки на груди. — Да куда хочешь! Меня звали на многие каналы репортером. — Ври дальше, — усмехается Гарри и подходит к постели, кинув на нее простынь, что я оставила на полу. — Так, значит, тебе не нужна эта работа? — Вообще-то, особо и нет, — начинаю разглагольствовать я, но вовремя себя обрываю, чтобы не наделать делов и не упустить этот превосходный шанс. — Но мне понравилось с тобой общаться, и пить тоже понравилось, можно и остаться… — Тогда решили, — смеется Гарри и надевает свои любимые, видать, часы, на руку. — У меня теперь свободная неделя, сделаю ее твоим испытательным сроком. — Выходные типа? — спрашиваю я, пытаясь привести свои волосы в порядок, стоя перед большим зеркалом, висящим на двери. — Ну да. После этой конференции и эфира Софи освободила все, чтобы я, по ее словам, отдохнул и пришел в себя. Но я в норме и так. — Ага, поэтому вчера нажрался в лифте со своим временным менеджером! — Не начинай! — его заразительный смех наполняет спальню, а я неожиданно отмечаю для себя, что барьера между нами будто и нет. Мне с ним сейчас легко, будто мы сто лет знакомы. Неужели, это пьянки так сближают людей? Буду иметь это в виду. — Короче, мы, конечно, профукали последние важные мероприятия, но отдых никто не отменял. Сегодня вечером я заеду за тобой, и мы поедем в клуб. Обратно приедем на такси. На, напиши адрес, — он сует мне в руки блокнотик с тумбочки, и я с легким недоверием беру его в руки. Почему нельзя сразу поехать на такси и не париться? Испытательный срок, говоришь, Гарри? Не может же быть, что я понравилась этому парню, который типа один из самых знаменитых музыкантов сейчас во всем мире? Он зовет меня выпить, или мне показалось? Или я правда такой хороший собутыльник? Блин, это чертовски странно, но мне нравится чувствовать себя классной. Да и Гарри мне, если по-честному, тоже приглянулся еще в нашу первую встречу. Да еще и богатый, крутой. Конечно, я пойду с ним вечером в клуб и напишу ему сейчас свой адрес.

~

Бланш смотрит на меня, округлив свои и так большие глаза, а я еле сдерживаю смех, потому что она выглядит настолько офигевшей, что, кажется, вот-вот описается. Она с размаху ударяет себя по лбу и принимается пищать себе под нос, после чего вскакивает на ноги и, танцуя, проходит в кухню. Возвращается с открытой бутылкой пепси и падает обратно на диван рядом со мной, что-то напевая себе под нос. — Я сейчас умру, Стеф. Вообще не умеешь пить! Но ты такая везучая, чтоб тебя! — Бланш хихикает. — Кстати! Звонил Джош, прикинь, — на ее лице появляется довольное и удовлетворенное выражение, а я опять убеждаюсь в том, что этот паренек ей понравился. Она тут же забывает про Гарри и мою офигительную историю о нашем совместном утре. — Позвал меня сегодня на премьеру какой-то мелодрамы в кино. — Пойдешь? — Пойду, чего нет? — она опять напускает на себя безразличный вид и закуривает. — Он, кстати, знаком с твоим Гарри, он был барабанщиком в его группе. Отзывался о нем так, неплохо. — Я рада за них и их дружбу, — фыркаю я и встаю на ноги, потому что мне надо идти домой и начать собираться. Гарри обещал приехать ко мне в одиннадцать, а мне надо еще успеть отдохнуть от всего произошедшего, да и просто привести себя в порядок. Идти в клуб со знаменитостью — не идти куда-нибудь с Бланш. Тут я не напялю первое, что в руки попадется, но у меня одежды, конечно же, мало. Этот вопрос я решила и заняла у Бланш короткое белое платье без бретелек и сумочку какого-то более или менее приличного бренда. Еще, я уложу волосы и поярче накрашусь, надеюсь, не буду выглядеть простушкой на фоне Гарри. Это будет просто унизительно. И вообще, я сделаю все, чтобы понравиться этому парню, потому что он симпатичный, известный, богатый и довольно веселый. Разве такие помешают в ухажерах? Особенно, когда ухажеров и вовсе нет…

***

Слышу звонок в дверь и прежде, чем кинуться к двери, бросаю на себя взгляд в маленькое зеркало в золотой раме, висящее над небольшой тумбочкой в единственной комнате моей квартиры, не считая кухни и туалета. Моя квартира по размеру такая же, как у Бланш, да и по планировке — тоже. Входишь сразу в большую комнату, из нее можно попасть в ванную и кухню. Только у меня ремонт несколько получше, чем у моей соседки-подруги, скажем так. Зеркало я обклеила старыми фотками Дилана, Леннона, Хендрикса, а также карточками меня и Мелиссы. Туда же прилепила несчётное количество стикеров, заказанных в интернете, и вырезку из итальянского Vogue. Сказать, что я потратила кучу времени на приведение себя в божеский вид — ничего не сказать. Я провалялась в ванной черт знает сколько минут, потом уложила волосы с помощью большой расчески и фена Бланш, накрасилась по полной программе: тональник, тушь для ресниц и для бровей, тени, карандаш для губ, помада, блеск и сверху всего этого пудра. Нацепила я нa себя белое платье Бланш, на шею повесила тоненькую цепочку с кулоном в виде сердечка, ее мне подарила Мелисса, когда я еще совсем малышкой была. И она до сих пор мне нравится, аккуратная такая и нежная. Не то что я. Я надела свои любимые босоножки, в сумку кинула телефон, деньги, на всякий случай, и помаду. Открываю Гарри дверь спустя минуты две после его третьего нетерпеливого звонка, но зато мои волосы приглажены, а губы подкрашены. Опираюсь плечом о дверной косяк, приняв безразличный вид, и вижу его недовольную физиономию, которая тут же вызывает у меня улыбку. — Чего так долго? — он делает шаг вперед, желая войти, но я не отхожу ни на сантиметр и не даю ему прохода. — Эй, ты меня не пустишь, что ли? — Зачем тебе туда? — вспоминаю его квартиру, и мне становится стыдно показывать ему свой новый дом. — Поехали сразу. — А если я хочу в туалет? — Гарри скрещивает руки на груди и прямо смотрит на меня, а с моих губ слетает непроизвольный смешок. — Пусти. Он хочет отодвинуть меня рукой в сторону, но меня будто приклеили к этой двери, и я даже не двигаюсь. Замечаю кудрявую бошку Бланш, торчащую из ее двери и с интересом разглядывающую спину Гарри, и на моих губах появляется усмешка. Нет, ну вы посмотрите на эту овцу! — Ты врешь, — выдыхаю я в лицо Гарри, и он хмурится. — А если и не врешь, то ничего, в клубе сходишь. — Я давно терплю, — фыркает он и оборачивается, — И вообще… куда ты смотришь? Он замечает Бланш, которая ни капли не смущается, а, напротив, делает шаг вперед и оказывается в подъезде в коротких джинсовых шортиках и футболке. Она подходит к Гарри ближе и протягивает ему свою ладошку, а тот удивленно пожимает плечами, но здоровается с ней в ответ. — Я подруга Стеф… — Очень приятно, но я сейчас обоссусь. Позволь, — он берет обеими руками меня за плечи и все же отодвигает в сторону, заставив тяжело вздохнуть, и устремляется прямо в ванную. В упор смотрю на Бланш и жду того, что она скажет, а та сразу же замечает мое недовольство и пожимает плечами тоже. — А что? Захотелось хоть посмотреть на него вблизи. Я правильно понимаю причину, по которой ты не хотела его пускать в квартиру? — Думаю, да, — тихо говорю я, оглядываясь назад. — Ты бы видела его хоромы. — Ладно, забей, — вздыхает Бланш. — Я думаю, ему пофиг. Через пару минут Гарри выходит и, осматриваясь по сторонам, подходит обратно ко мне, вытолкнув меня в коридор. Он оглядывает по очереди меня и Бланш, и на его лице появляется легкая, едва заметная улыбочка. Но она выдаёт его хорошее настроение, что очень даже здорово. — Закрывай дверь и поехали. Молча киваю и стараюсь как можно быстрее справиться со слегка сломанными ключами, после чего тыкаю Бланш пальцем в бок, попрощавшись с ней таким образом. Она хмыкает и вскоре скрывается за дверью своей квартиры, кинув Гарри небрежное «пока», а мы с ним спускаемся вниз и садимся в его припаркованный черный автомобиль. Кажется, это BMW. Всегда любила дорогие автомобили.

***

Остановив машину в какой-то подворотне, Гарри поворачивается ко мне, поправив воротник темно-синей рубашки, и вздыхает, скрепив руки в замок на коленях. Непонимающе смотрю на него, не втыкая, куда мы вообще приехали и неужели нельзя было найти бар в районе поприличнее. Но Гарри уверенно выходит на улицу, и мне ничего не остается, как сделать то же самое. Выпрыгиваю из автомобиля, вдохнув теплый ночной воздух, и незаметно для парня поправляю сползающий лиф платья. Мне пришлось надеть его без белья, потому что с таким верхом никто белье не носит, и, кажется, от этого решения мне придется страдать весь вечер. Пребывая немного в шоке, потому что Гарри берет меня за руку, следую за ним, и он подводит меня к большой железной двери, у которой я вижу двух высоких невероятно красивых девушек. — Это шлюхи? — шепчу я на ухо парню, и он даже закашливается, в удивлении на меня обернувшись, но лишь крепче сжав мою руку. — Почти, — фыркает он. — Модели. — Куда мы приехали? — уже громче интересуюсь я, сгорая от стыда, пока эти цыпочки разглядывают Гарри и наши с ним сплетенные пальцы. — Что за притон? — Это не притон, — тоже громче отзывается он и усмехается. — Просто мы всегда заходим с черного входа. Во-первых, чтобы посетители не знали, кто в клубе, во-вторых, чтобы папарацци не выследили наше местоположение. Все, кто хоть как-то публичен, так делают. — Буду знать, — смеюсь я и вижу милую улыбку на лице Гарри. Мне даже начинают нравиться эти его ямочки. — На будущее. — Ага, — отзывается он и вводит меня внутрь. Мы входим внутрь ровно в момент начала песни, под которую мы с Бланш отжигали тогда, пока были еще трезвые. Purple Lamborgini. — Круто тут, да? — Гарри поворачивается ко мне, отпустив мою ладонь, и я вижу на его лице слабую, но расслабленную и довольную улыбку. Киваю. Помещение наполнено розовато-фиолетовым светом, светомузыка на уровне, а настоящая орет так громко, что все биты отдаются в груди приятным чувством, от которого начинает подташнивать и хочется поскорее выпить. Люди вокруг уже во всю танцуют, и им явно на нас с Гарри плевать, но он всех их пихает и проталкивается вперед, утягивая меня за собой за край моего платья, и вскоре мы оказываемся перед большой барной стойкой. Парень заказывает для нас по текиле-санрайз, после чего мы идем в сторону забронированного им столика. Мои ноги сами отбивают ритм, и я начинаю пританцовывать, потому что музыка к этому очень даже располагает. — Нравится песня? — он опять разворачивается ко мне с улыбкой, после чего падает на кожаный диванчик, а я ставлю перед ним оба наших стакана и аккуратно сажусь рядом, поправив юбку. — Ты какая-то тихая, все нормально? — осматривает меня недовольным взглядом, а я качаю головой, позволив волосам упасть на спину. — Да, — усмехаюсь, вновь поправляя лиф платья. — Просто я еще не выпила, Гарри. Хочешь буйную — получишь. Опять на его лице появляется та хитрая усмешка, и он берет стакан в руки, через трубочку отпивая сразу почти половину. Да уж, Софи не зря беспокилась, может оказаться, что этот парень тот еще алкоголик… А что, многие звезды имеют проблемы с наркотиками и бухлом. У них типа жизнь тяжелая. Ага, мне бы такую жизнь. Машины, интервью, клубы, и все такое… Квартира как весь участок моих родителей, куча внимания и каждый день новые фотки в сети. Я мечтаю о таком, а они от этого страдают. — Пей, — Гарри пододвигает мне стакан, и я послушно тяну через трубочку немного сладкой жидкости, блаженно прикрыв один глаз, а вторым продолжая глядеть на Гарри. — А теперь, танцуй. Он указывает мне рукой на танцпол, но я лишь скептично смотрю на парня, с насмешкой приподняв одну бровь. Он скрещивает руки на груди и не сводит с меня взгляда, а в его глазах я вижу задор, но при этом серьезность. Он очень странный, но он нравится мне. Сказать, что он горяч — ничего не сказать, поэтому я и молчу и просто пялюсь на Гарри в ответ. — Ну? — он смотрит на меня, пока я продолжаю попивать свой коктейль, и хмурит брови. — Может, сделаешь то, что я сказал? — А еще тебе чего, Стайлс? — усмехаюсь я, наклоняясь к нему ближе и ощущая на языке вкус его, наверное, дорогого парфюма. — Не оборзел ли ты? — Я твой начальник, — он проводит кончиками пальцев вверх по моей шее, и я вся покрываюсь мурашками, что он, конечно, замечает. Ехидно ухмыляется и отстраняется, вновь взяв в руки свой небольшой стакан с текилой. — Выполняй мои указания. — Да и пожалуйста, — сдуваю прядки волос со лба и залпом, наплевав на трубочку, выпиваю свой напиток. Встаю на ноги, слегка пошатнувшись, и до меня доносится громкий смех Гарри. — Мне не сложно! Делаю странный жест рукой и чуть отхожу от столика, врезаясь задницей в какого-то парня. Извиняюсь и делаю еще шаг назад, оказываясь в толпе, но в то же время абсолютно на виду у Гарри. Он откидывается на спинку дивана и смотрит на меня так, будто я сейчас буду танцевать для него стриптиз, а после он отвезет меня в отель и хорошенько трахнет. Нет, в принципе, я не против такого расклада событий, но прекрасно знаю, что этого не случится. Не думаю, что он настолько неразборчив в своих связях. Начинается новая песня, и ее я узнаю тоже. Это Oftenbach — Be Mine. Самое то для клуба, еще и в такой обработке. Поднимаю руки вверх и начинаю двигать бедрами в такт приятной неназойливой музыке, чувствуя, как алкоголь постепенно охватывает мое тело и расслабляет и его, и мозг. Толпа двигается будто в унисон со мной, и это чувство просто офигенно. За что стоит любить клубы и ходить в них, вот за это: ты становишься с людьми одним целым, единым организмом, и кайф вы получаете общий. А тут как в сексе, удовольствие надо с кем-то делить, вот и выходит, что выходит. Мое тело уже не слушается меня и само отплясывает что-то, пока Гарри затуманившимся взглядом за мной издалека наблюдает. На его губах прежняя усмешка, но она будто приобрела новый оттенок. Кажется, я ему и правда нравлюсь. Я, конечно, не всегда хорошо разбиралась в мужчинах, но тут вряд ли ошибаюсь. Чувствую, что ноги слегка устали, а песня сменилась уже раз в третий, и понимаю, что устала и сама, но остановиться уже не могу. Еще одна прелесть клубов — в них хочется танцевать до упаду, и плевать на то, насколько ты пьян и как себя чувствуешь. В клубе танец — твоя жизнь, и ты хочешь прожить ее на полную катушку. Особенно, когда днем это не удается. — Милая, не хочешь, чтобы я купил тебе выпить? — наполовину парень, наполовину уже мужчина в голубой рубашке приобнимает меня сзади за талию и разворачивает лицом к себе. Была бы я потише, я бы испугалась, потеряв Гарри из виду, но я умею отшивать тех, кто меня не интересует, вот уж будьте уверены. Мои глаза натыкаются на его, и мы оба чувствуем, что уже пьяны. Вот блин, Бланш была права насчет меня с утра… раньше я не могла ужраться одним стаканом разбавленной текилы, а сейчас — запросто. Усмешка мужчины кажется смутно знакомой, да и его острые скулы — тоже. Он смотрит на меня таким странным взглядом, что мне начинает казаться, что он что-то принял на душу, и от этого становится еще неприятнее. Вижу, как он закусывает нижнюю губу, и по телу словно пробегает разряд электрического тока…

— Что, слабо, Стефани? — Лив, нынешняя телка Шона, смотрит на меня в упор, насмешливо приподняв свои тонкие темные брови. — Или ты еще просто не нажралась в стельку? — Иди к черту, — фыркаю я, опрокидывая пятый шот за вечер. — Я смогу сделать это. Мне нужны твои паршивые деньги. Шон вертится на барном стуле, то и дело неодобрительно на меня поглядывая, но молчит. Мы типа расстались полтора месяца назад, но то, что у нас было, и встречаниями сложно назвать — так, детские забавы с поцелуями и нелепым подростковым сексом. Мне всего шестнадцать, и я не намерена тратить столько времени на парня, который постоянно пускает сопли и ноет из-за того, что его родители разводятся. Нет, правда, я знаю Шона уже добрых десять лет, но иногда меня от него просто тошнит. Ну, вот я и бросила его. — Ну давай, — Лив кладет передо мной на стойку купюру в сто долларов и поигрывает до жути пошлыми проститутскими бровями. Сраная богачка. — Мы внимательно смотрим. Вздыхаю и сползаю со стула, выпив еще одну стопку, шестую, после чего двигаюсь, стараясь идти ровно, в сторону высокого парня, что стоит ко мне спиной и болтает с кем-то еще. Моя рука ложится на его плечо, и я резко разворачиваю его к себе, обратив внимание на его острые скулы. Притягиваю его ближе, закинув руки ему на шею, и целую, запустив язык в его рот. Поцелуй оказывается довольно приятным, но мне все равно тошно от того, что Шон смотрит. Я знаю, что он все еще влюблен в меня, и не хочется, чтобы этот нытик потом плакался своей сестре в жилетку, а она в знак мести передала все о моих выходках матери. Парень отстраняется и закусывает губу, глядя на меня глазами с такими расширенными зрачками, что мне становится даже страшно. Его руки вцепляются в мою талию, сжимая края подвернутой рубашки, оголившей проколотый пупок. В его глазах я вижу явное желание, когда он скользит взглядом по моему декольте и оголенному животу, а его руки через секунду ложатся на мой зад. Он крепче прижимает меня к себе и целует еще раз, но на этот раз мне уже не до получения удовольствия. Брюнет прижимает меня к стенке и задирает мою короткую свободную юбку, демонстрируя всем рядом стоящим мое кружевное белье. Черт. — Слушай, это был просто спор… — Да брось ты, — он затыкает меня, положив ладонь мне на рот, а я понимаю, что он не просто пьян, он под чем-то более серьезным. Мне становится стремно. — Повеселимся. — Пусти ее, пожалуйста, — слышу за спиной парня тихий и неуверенный голос Шона и закатываю глаза. Ну куда он лезет, кто его просил?! — Она не хочет, видишь? — А ты кто, сосунок, тебе лет-то сколько? — парень оборачивается на друга и громко смеется, а у меня потеют ладони, когда я вижу за поясом его джинсов маленький ножик с резной рукояткой. Твою мать, Шон, уйди, просто уйди… — Столько же, сколько ей, — уверенно говорит Шон и дергает меня за рукав рубашки, а я так и чувствую, как Лив и компания пялятся на нас. Кажется, они все не видят того, что вижу я. — Пошли, Стефани, — Шон дергает меня на себя, и я задеваю наркомана плечом. — Отвали, слышал? Не проходит и секунды, как рука парня ложится на нож, и он вынимает его, заставив всех вокруг замереть и завороженно проследить траекторию блестящего серебристого лезвия. Ох черт…

Никогда больше с тех пор, даже мысленно, я не называла Шона нытиком и сопляком. Он умер за меня, причем так нелепо, и всего в шестнадцать лет. От руки этого ублюдка, что, кажется, сейчас стоит передо мной. А я заработала свои сто баксов. Но нет, не может же быть, что этот отморозок уже вышел на свободу… Хотя… его не надолго посадили, потому что там как-то отмазали его за наркоту, и все такое… Он тоже стоит, крепко держа меня, и пялясь в мои глаза, видимо, уже пару десятков секунд. Он пытается вспомнить меня, но я лихо изменилась с тех пор, поэтому, возможно, он не может. Плюс, он еще явно не завязал с наркотой. — Все хорошо, Стефани? — Гарри мягко дергает меня назад за край белого платья, и мужик выпускает меня из своих рук, но так же задумчиво глядит на меня, а я слышу лишь, как мое сердце бешено колотится. Сейчас мне страшно от того, что, вспомнив все те события, я думаю о том, что то же может случиться с Гарри. — Пойдем отсюда, — я пихаю его руками в грудь, заставляя попятиться назад. Так спиной он доходит до нашего столика и упирается в него ногами, непонимающе смотря на меня. — Какие-то проблемы? Ты знаешь этого типа? Оборачиваюсь на парня, который почти не изменился с тех пор, только разве обзавелся щетиной, и вижу, что он так же, замерев, стоит на месте и сверлит меня страшными глазами. Гарри замечает мое напряжение и тут же берет мою сумочку в руки, но с места не сходит, ожидает ответа. — Да, кажется, он убил моего друга когда-то давно, — глаза Гарри округляются, и он бросает на парня испуганный взгляд. — Ты уверена? — Нет. Но прошу тебя, давай уйдем отсюда! — мой голос срывается на визг, и я опять ударяю Гарри кулаками в грудь, вынудив пошатнуться. — Да, конечно… — он приобнимает меня за плечи, то и дело глядя в сторону окаменевшего парня, и уводит меня в сторону выхода, повесив мою сумочку себе на плечо. — Пойдем.

***

— Это было недалеко от моего родного города, — отвечаю Гарри я, балансируя на бордюре и куря уже третью за десять минут сигарету. — Шон был моим парнем, но я бросила его, потому что считала нюней. А он полез тогда за меня заступаться, хотя я сама была виновата, и этот наркоман ударил его ножом в живот. Убежал, оставив Шона истекать кровью в клубе, но его спустя уже час поймали. А Шон умер утром в больнице, на глазах у матери, растившей его практически в одиночку, только с помощью старшей сестры, заканчивавшей на тот момент школу. — Жесть… — Гарри стоит, прислонившись задом к своей машине, и задумчиво наблюдает за моими движениями. Пошатываюсь, но все же удерживаю равновесие, после чего выбрасываю бычок в сторону, развернувшись к парню и дрожа. — Ты перепугалась до смерти, — киваю. — Черт, иди сюда. Он раскрывает руки для объятий, и я, не задумываясь, падаю в них. Да, я прекрасно знаю, какой кажусь со стороны, и многие думают, что я избалована подарками судьбы и легкой жизнью. Но это не так. Если я не показываю своей души всем подряд, это не значит, что у меня никогда в жизни не происходило ничего плохого. Происходило, и не раз, да и знаю сама, что виной тому зачастую был мой бездумный образ жизни. Прижимаюсь к Гарри крепче и чувствую, как он гладит меня по голой спине горячими ладошками, что заметно успокаивает и даже унимает дрожь. Ну нет, как же он приятно пахнет, я не могу! — Гарри! — чувствую, как он вздрагивает всем телом и будто каменеет, отчего отстраняюсь и оборачиваюсь. Перед нами стоит высокая девушка в пурпурном обтягивающем платье. Ее прямые темные волосы убраны в высокий хвост, а на ногах туфли на невысокой шпильке. Такси, что привезло ее, только что выехало с проулка. — Черт, все ясно… Она, цокая каблуками, двигается в сторону черного входа, а Гарри тут же срывается с места и бросается следом, схватив ее за руку. — Лиз, постой, — он разворачивает ее к себе и обхватывает ее красивое лицо ладонями. — Что тебе ясно? — Не успели мы расстаться, а ты уже нашел себе… — ее нижняя губа дрожит, и девушка замахивается, чтобы отвесить Гарри пощечину, но на лету опускает руку и тяжело вздыхает, будто уняв свои эмоции. — Никого я не нашел, это просто моя работница, мы решили вместе отдохнуть, но у нее случилась истерика, и я успокаивал ее. Не было у меня никакой истерики, что он врет! Вот черт… Не думала, что это так неприятно, попасться на глаза бывшей девушке парня, который тебе нравится, в момент объятий. Да и явно не дружеских. Гарри что-то шепчет своей Лиз на ухо, и до меня медленно доходит, что это та девушка, о которой он рассказывал мне в лифте. Да уж, она очень красивая, и вполне себе можно в такую влюбиться. Он кладет руку ей на талию и подталкивает ее в сторону входа в клуб, мимолетно обернувшись на меня и состроив извиняющуюся гримаску. Твою мать, он бросит меня тут одну? Ну супер, такой мужской поступок. Но он так и делает: приобнимает свою бывшую, и они вместе входят в клуб, а железная дверь за ними захлопывается слишком уж громко, будто тоже насмехаясь надо мной и моим унижением. Черт, это и правда унизительно. Стою на месте и пялюсь на эту дурацкую дверь, проклиная Гарри и то, что поверила в возможные отношения между нами. Господи, Стеф, сколько тебе уже лет, но ты такая наивная! Хватит думать об этом музыкантике, надо лучше найти отсюда выход и поймать такси до дома.