Once in a Lifetime

***

— Хэй, ну-ка не киснуть! — София ставит на небольшой столик сразу три стакана с коктейлями на основе текилы. И как она их все в одиночку донесла? — За хороший вечер надо выпить, иначе он таким не будет! — она плюхается на диван рядом со мной и пододвигает мне стакан, на что я, вздохнув и переглянувшись с Николасом, беру его в руки. Гарри и София моментально бросают на меня и парня загадочные взгляды. — У вас что-то есть, признавайтесь? — фыркает вроде с безразличным видом девушка и делает глоток через трубочку. — Такие таинственные. — Не суй свой нос, куда не просят, — насмешливо, но совсем не зло, бросает Ник, а я в свою очередь кидаю быстрый взгляд на Гарри, который сидит и задумчиво потягивает через трубочку коктейль. Николас не пьет. Гарри неожиданно встает и, чуть качнувшись и еле удержав равновесие, выходит из-за столика. Я с удивлением смотрю на него и отмечаю, что сегодня он выглядит хорошо, даже слишком хорошо. На нем рубашка темно-зеленого цвета со странным узором, рукава закатаны по локоть и открывают вид на странные, но манящие татуировки. Неизменные черные джинсы сегодня тоже словно сидят лучше. А, может, это выпитое дома вино сказывается. Стайлс сначала останавливается у нашего столика и словно задумывается, а потом наклоняется к Софии и что-то говорит ей на ухо. Мы с Ником уже во второй раз переглядываемся, не понимая, что здесь, черт возьми, происходит. — Нам нужно отойти ненадолго, подождете? — любезно мне улыбнувшись, София поднимается с диванчика и кладет одну руку Гарри на поясницу, заставив меня сначала вылупить, а потом, закатить глаза, а потом и охренеть, в плюс ко всему. Между ними точно что-то есть, я ведь не такая тупая, мне не кажется! — Да подождем, куда нам деваться, — фыркает Николас и, скрестив руки на груди, откидывается на спинку кожаного дивана. Я же молча потягиваю свой напиток через трубочку и со странным смятением слежу за рукой Софи на пояснице Гарри. Они медленно удаляются, так и держа друг друга в этих нелепых (как по мне) объятиях, а я неожиданно понимаю, что выпила за эту минуту уже весь коктейль. И теперь я просто грызу трубочку и сверлю глазами Николаса, на лице которого вижу легкую насмешку. — Так между ними есть что, или нет? Я думала, ты ухаживаешь за Софи, — говорю я самым что ни на есть безразличным и будничным тоном. Ну, мне так кажется, по крайней мере. — Пф, с чего ты взяла? — Николас приподнимает одну бровь и слегка улыбается. — Я имею в виду, про меня и Софию? — Гарри так сказал. — Что же, мило, — Ник закатывает глаза и окидывает взглядом расслабленных людей на танцполе. Он выглядит скучающим. — Это не совсем правда, если что. — А что тогда правда? — я двигаюсь ближе к парню и теперь кладу руки на стол, а на них и голову, всем своим видом показывая, что заинтересована в этой истории их с Софи взаимоотношений. Нет, ну мне и правда интересно. — Ох, ну, — Ник вытягивает скрепленные в замок руки вперед, будто они у него затекли, и вздыхает. — Мы с Софи встречались какое-то время назад. — И? — Что? Расстались потом. — Из-за чего? — допытываюсь я. — Из-за Гарри? — Все тебе расскажи, — смеется Николас и шутливо щелкает меня по носу. — Много будешь знать, скоро состаришься. — Эй, ну нет! Так не пойдет! — возмущаюсь я. — Давай продолжай, раз начал. — Да что продолжать, Стеф, неужели ты не знаешь, почему люди расстаются? Не сошлись характерами, и все такое, — парень слегка раздраженно и устало отводит взгляд, а я обиженно закусываю губу, следя за его реакцией. — А Гарри? — Да при чем тут вообще Гарри? — У них с Софи роман? — Понятия не имею, это не мое дело. — Ты не ревнуешь? — Да чего ты пристала! — обреченно смеется парень и проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Не ревную. Отношения с Софи в прошлом, надо двигаться дальше. У нас вроде получилось остаться друзьями. — Бред, — фыркаю я, одним лишь этим словом вызвав у Ника неподдельное удивление. Он оглядывает меня и останавливает взгляд на моих губах, после чего смотрит уже в глаза, с явным вопросом. — Ну не бывает дружбы после любви. — А кто сказал, что у нас была любовь? Скорее, просто взаимное уважение и хороший секс. Нас обоих это устраивало. — Ну конечно. Ник, это не будет устраивать никакую девушку. Готова поспорить, она до сих пор в тебя влюблена, и поэтому так ведет себя с Гарри. — Какой ты психолог, — Николас все еще не воспринимает мои слова всерьез, что меня слегка задевает, и потому я отвожу глаза в сторону, решив прекратить разговор на эту тему. Ведь все равно ответа на вопрос, что у Гарри с Софией, Николас мне не даст сейчас. — Не обижайся ты, — рука парня медленно и даже, я бы сказала, нежно скользит по моему оголенному плечу, после чего спускается ниже, накрыв мою ладонь, лежащую на кожаной поверхности диванчика. — Но все далеко не так просто в жизни, как ты думаешь. — Ты считаешь меня легкомысленной? — резко вскидываю голову вверх, оценивающим взглядом осматривая верхние расстегнутые пуговички белой рубашки Николаса. — Думаешь, надел дорогой пиджак и золотые запонки и стал умнее меня? — Чего ты кипятишься? — удивляется парень и слабо сжимает мои пальцы. — Я вообще не о том. Нет, не считаю я тебя легкомысленной или глупой, просто мне кажется, что ты по сути своей довольно наивна. Это, несомненно, и твой плюс, но в этом мире он может сыграть с тобою злую шутку. — А я наоборот думаю, что все куда проще и лучше лишний раз не усложнять. Вот все вы, такие как ты, надумаете себе, а потом разобраться не можете, что с жизнью своей делать. Если бы все следовали простой житейской логике, и проблем было бы меньше. — Ох, черт, как знаешь, — Ник будто бы раздражается и вновь откидывается на диване, убрав свою руку с моей. Не могу не отметить, что это мне не слишком нравится, потому что его тёплые прикосновения были более чем приятными. — Интересно, куда Гарри и София пропали? Их нет уже около двадцати минут. — Трахаются поди, — бурчу я себе под нос, и из-за громкой музыки Ник меня не слышит. Он переспрашивает, что я сказала, но я предпочитаю промолчать. Николас нравится мне тем, что, в отличие от меня, он привык не лезть не в своё дело. Он и Софи сказал полчаса назад, чтобы она не допытывалась до нас, и мне вот только что тоже сказал, что не считает нужным совать нос в личную жизнь своей бывшей девушки. Эх, вот я бы так не смогла, и за это качество я Ника очень уважаю. У меня лично всегда свербит в заднице, мне надо все про всех знать и иметь в своей голове. Зачастую это наводит людей на мысль о том, что я интересуюсь кем-то или чем-то и потому спрашиваю, но нет, чаще всего это простой интерес и праздное любопытство. — Слушай, давай не будем тут сидеть, а? — Ник двигается ко мне и наклоняется довольно близко к моему лицу, но это почему-то не вызывает у меня смущения. Наверное, дело в выпитом алкоголе. Знаете, когда выпьешь залпом много, пьянеешь почти сразу. По-моему, тут это правило сработало на отлично, и теперь я такая вот вся открытая для общения и весёленькая. — Поедем, покатаемся по городу. Что думаешь? — А они? — я неопределенно машу рукой в ту сторону, куда удалились Гарри и Софи по своим «важным делам». — Они нас потеряют. — Ничего. Придут, увидят, что нас нет, позвонят. Мы скажем им, что задолбались ждать и уехали. Все, никаких проблем, — Ник обворожительно мне улыбается, и именно эта улыбка становится решающим фактором в принятии решения для моего пьяного мозга. — Ладно, пошли, — я хватаю парня за горячую руку и первой встаю на ноги, дёрнув его за собой. Ник оказывается ровно напротив меня, слишком уж близко к моему лицу, и замирает так, всматриваясь в мои глаза. — Ты красивая, — слегка озадаченно фыркает он и проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Ты серьёзно, что ли? — мямлю я, отводя глаза в сторону. Все-таки, даже под действием алкоголя я ещё не до конца потеряла способность смущаться. — Ну да, — смешок слетает с пухлых губ парня, и он делает шаг в сторону. — Пойдём. Мы, медленно и не торопясь, выходим из прохладного помещения клуба, вовсе не через черный вход, как это было с Гарри, и оказываемся на улице, недалёко от парковки. Странно, но на улице даже теплее, чем было внутри, и от этого кажется, что воздух слишком спертый, создается неприятное ощущение, будто нечем дышать. Ник крепко держит меня за руку и ведёт за собой, а я пялюсь на его закатанные брюки и слишком уж тонкие для парня щиколотки. Может, я уже схожу с ума, или же я слишком пьяна, но эти чертовы щиколотки сейчас кажутся мне такими беззащитными. Чёрт бы их побрал. Вообще не вяжутся они в моей голове с этим образом делового брутального парня. Парень звенит ключами, и через секунду на всю улицу раздаётся звук отключения сигнализации, заставивший меня отчего-то вздрогнуть. Николас галантно открывает мне дверь, и я забираюсь на переднее сидение, позволив холодной кожаной обивке коснуться моих голых плеч. Сегодня я надела на себя чёрное платье на тонких бретельках, что приобрела недавно на распродаже, и оно даже получило комплимент от Гарри. Неплохо, да? — Не замёрзла? — спрашивает Ник, усевшись рядом и окинув меня взглядом. Я удивлённо вскидываю голову: на улице же жара. — Просто у тебя мурашки, — парень пожимает плечами и мягко касается рукой моего предплечья, после чего почти сразу же убирает пальцы и заводит автомобиль. — Есть предпочтения? Куда поедем? — Не знаю, давай ты просто покажешь мне ночной Лос-Анджелес? Окей? — Ну окей, — улыбается Ник и выезжает на дорогу.

Ed Sheeran — Perfect

Когда мы останавливаемся на светофоре, Ник протягивает руку к радиоприёмнику и ловит какую-то волну с приятной музыкой. Нежная баллада с красивыми словами словно окутывает салон автомобиля своей атмосферой, и я чувствую, как на моем лице появляется лёгкая блаженная улыбка, когда я бросаю взгляд в окно и принимаюсь наблюдать за проносящимися мимо огнями мегаполиса. Высокие стеклянные здания, яркие вывески клубов и пабов, современные торговые центры — все это как визуальный наркотик для меня. Я не могу отвести глаз от всего этого великолепия! И я бы смотрела в окно вечно, если бы Ник не начал что-то напевать себе под нос и не отвлёк меня. Как я понимаю, это слова играющей в динамиках песни. Осматриваю парня и задерживаю взгляд на его чертовски красивых руках, лежащих на руле. Рукава белой рубашки у Ника тоже закатаны, но более аккуратно, чем у Гарри, и застегнуты на специальную пуговичку, отблескивающую золотом. Худые руки парня, покрытые идеально ровными венами, кажутся голубоватыми в свете луны и уличных фонарей, и я против воли засматриваюсь на них, даже не заметив, что при этом слегка закусила губу. Приятная музыка, ночь, красивый парень рядом — ну не сказка ли? Все чаще мне начинает казаться, что моя жизнь стала сценарием какого-то фильма, и все с тех пор, как я переехала в Лос-Анджелес. То, каким волшебным образом я оказалась в этой тусовке, поцелуй с Гарри под дождём, этот вечер… Разве это не чудеса? Ещё полгода назад я и представить себе не могла, что окажусь здесь и буду той, кем сейчас являюсь. Наверное, я изменилась, да, точно изменилась. Даже в манере общения: я стала больше контролировать свой язык и научилась быть вежливой с людьми, что, конечно, хорошо. Для меня это огромный прогресс, ведь раньше я озвучивала все, что приходило мне в голову, и зачастую это создавало мне ненужные проблемы. — О чем думаешь? — тихо говорит Ник и выводит меня из размышлений. Словно очнувшись, понимаю, что все ещё смотрю на невероятно красивые руки парня, и слегка встряхиваю волосами. Песня играет уже другая. — Ты смотришь в одну точку уже десять минут. — Прости, задумалась, — тихо отзываюсь я, прикрывая рот рукой, потому что хочется зевнуть. — О чем? — О том, как изменилась моя жизнь в последние недели, — выглянув в окно, я понимаю, что мы стоим на парковке, и удивлённо изгибаю бровь. — Где мы? — Почти у меня дома, — хрипло смеётся парень и пожимает плечами. — Я не знал куда ехать, а ты зависла, и я… — Ты предлагаешь мне подняться? — немного самоуверенно фыркаю я, при этом издав странный смешок и скрестив ноги. Смотрю Нику прямо в глаза. — Н-ну… — вот черт, он что, смущается? Да! Нет, я серьезно, Николас Лэнгфилд смущается! Мне это снится? — Просто я не знал… — На самом деле, я не против, — улыбаюсь я и тут же, одернув платье, выбираюсь из машины. Облокотившись о капот, молча закуриваю и слежу за тем, как Николас подходит ко мне и становится ровно напротив. Он тоже вынимает сигарету и зажимает ее губами, после чего поджигает и выпускает первую порцию дыма прямо мне в лицо. — Это вишня, — изрекаю я, и он с улыбкой кивает. — Приятно пахнет. А как на вкус? — Попробуй, — Ник равнодушно пожимает плечами и протягивает мне тонкую сигарету. Затягиваюсь прямо с его руки. — Ну? — Слишком девчачьи, — смеюсь я и выпускаю сладкий дым из легких. — Мне нравится что-то посерьезнее. — Какие мы, — фыркает парень и слегка качает головой, а я отмечаю, что, будь на его месте Гарри, его волосы бы забавно шевелились. — Зато после них на губах остается приятный вкус, особенно, если слегка пососать фильтр. — Мне в этой жизни только фильтры сосать не хватало, — опять смеюсь я и сама встряхиваю волосами, позволив им рассыпаться по плечам и прикрыть оголенные участки кожи. — Нет, я серьезно! — протестует Ник. — Очень приятный вкус. — Ну давай проверим. Чувствуя легкое головокружение, я подаюсь вперед, сведя руки с еще дымящей сигаретой у Николаса за шеей, и целую его. Просто, без каких-либо извращений, как умею. Он мне отвечает, и я правда чувствую на его и теперь уже своих губах вкус вишни и качественного табака. Приятно. Но не более. Его сигарета летит в сторону, а парень обхватывает руками мое лицо, тем самым слегка приведя меня в чувство, потому что ладони у него холодные. Он отрывается от моих губ, но не отстраняется, а лишь прикасается своим носом к моему, и я по-прежнему ощущаю этот холод. Его аромат словно наполняет воздух вокруг нас, и я не могу надышаться этим, уверена, дорогим одеколоном, от которого даже слегка щиплет в носу. Наконец Ник все-таки убирает ладони и делает один-единственный шаг назад, после чего замирает, склонив голову на бок. Он смотрит на меня с довольной ухмылкой, при этом скрестив руки на груди и не отворачивая головы ни на секунду. — Неплохо, — фыркает он, и я прямо чувствую, как заливаюсь краской. Твою мать, что это вообще было? — Долго думала? — Ты серьезно? — чертыхаюсь себе под нос и отворачиваюсь первой. — Поговорим об этом? — Да чего тут говорить, — смеется Ник и забирает у меня сигарету. Медленно затягивается и, посмотрев в темно-синее ночное небо, выпускает дым вверх. Сексуально. — Не передумала подниматься? — Не передумала, — передразниваю его тон и смеюсь. Теперь уже моя очередь скрещивать руки на груди. — Почему я должна передумать? — Ну, может, я целуюсь плохо, — парень подмигивает мне и тушит сигарету о мусорный бачок, стоящий возле него. — Сносно, — со снисходительной миной изрекаю я и вижу его слабую улыбку. — Ты ломаешься, или что? — Я? — на его лице наигранное удивление. — Еще чего. — Тогда идем, — отзываюсь я и распахиваю дверцу его автомобиля. Молча хватаю с сидения свою маленькую сумочку, после чего, на контрасте с повисшей тишиной громко хлопнув дверью, разворачиваюсь обратно к Николасу. Он делает ко мне шаг, не сводя с меня пристального взгляда, в котором я вновь улавливаю что-то хищное, и берет меня за руку. От холода его ладоней я покрываюсь мурашками, и меня даже слегка передергивает. Слышу смешок парня рядом с собой, но это не бесит меня, а лишь раззадоривает еще больше. Хочется проверить, на что он способен, как далеко может зайти… И вообще, узнать, что он за фрукт, этот Николас Лэнгфилд. Устремляюсь вперед и тяну его за собой, насрав на то, что, вообще-то, не знаю, куда идти. Хотя, у этого дома один подъезд, а дальше разберусь уж как-нибудь. Как минимум, зайдем в лифт. Стеклянные двери открываются перед нами, и я смело, будто не в первый раз здесь оказалась, вхожу в просторный холл с мраморным полом. Он выглядит таким роскошным, что мне даже против воли становится неловко. Останавливаюсь лишь на секунду, чтобы осмотреть помещение и понять, где тут может быть лифт. Быстро сообразив, тяну парня в нужную сторону и резко торможу, нажав нужную кнопку, которая тут же загорается зеленым. Стою к Нику спиной, не решаясь обернуться первой, потому что немного растеряна, но нужды в этом и нет. Его прохладные ладони ложатся на мою талию, и он, плавно и немного осторожничая, разворачивает меня к себе и пристально всматривается в мои глаза. Я просто замираю, слыша лишь, как шумят какие-то моторчики в шахте лифта, но моментально вздрагиваю, когда одна его ладонь вновь ложится на мою щеку. — И все-таки, ты красивая, Стеф. Но еще чудная до жути, — фыркает он и смеется, откинув голову назад и широко улыбаясь белозубой улыбкой. — Ну вот, ты все испортил, — показываю ему язык и хочу уже дернуться в сторону, потому что приехал лифт, но парень не дает мне этого сделать. Свободной рукой он ловит мое запястье и притягивает меня к себе, делая так, что наши губы опять соприкасаются. Я мимолетно отвечаю ему, но при этом дергаю его за руку, напоминая, что лифт вечно ждать не будет. — Заноза в заднице, — ворчит парень и, не отпуская моей руки, входит в лифт, двери которого за нами тут же закрываются. Не люблю я лифты. Теперь. После знакомства с Гарри Стайлсом. — Чем займемся сейчас? — с таким непринужденным видом спрашивает Ник, что мне приходится приложить усилия, чтобы не выпучить на него глаза и не покрутить у виска пальцем. Он серьезно? — Выпьем вина? — Ммм, да, — тихо отзываюсь я, отводя глаза в сторону, и слышу, как Лэнгфилд тихонько смеется. Вот зараза. Двери лифта вскоре открываются, и мы выходим в небольшой коридор с темно-серыми стенами, в котором всего две железных двери. Ник подходит к большой черной и вводит какой-то длинный пинкод на электронном замке, после чего проводит по нему картой. Дверь тут же с характерным звуком открывается, и парень галантно пропускает меня внутрь. Не разуваясь, он возится с чем-то в углу, пока я снимаю свои босоножки, и уже через полминуты на всю квартиру раздается уютный тихий джаз. Наладив все и сделав, как ему надо, Ник двигается по коридору, на ходу расстегивая рубашку, а я так и замираю в дверях, не зная, куда себя деть и чем заняться. Слышу, как он что-то делает в комнате и чем-то гремит, но все еще стою на месте, потому что чувствую себя странно. Приходится только опереться на тумбочку рукой, потому что меня, откровенно говоря, пошатывает. Все-таки, я не умею пить. А раньше мне казалось, что я в этом ас. — Ты чего? — Ник появляется в дверях с двумя бокалами в руках, вместо белой рубашки на нем свободная футболка, а еще он босиком. — Будь как дома, проходи, — Ник указывает мне рукой, куда пройти, и я послушно семеню за ним, скользя босыми ступнями по гладкому паркету. Парень зажигает неяркий голубоватый свет, а я плавно торможу и останавливаюсь посередине небольшой гостиной, которая, кажется, по совместительству является еще и столовой, и осматриваю ее. Все в серо-белых тонах, почему-то я так и думала, в углу кресло и мягкий диван, в противоположном — небольшой обеденный стол. На стене чудаковатая фотография двух целующихся людей в черно-белых тонах, а на кресле — очень уж мягкий на вид серый вязаный плед. Ник тут же замечает, что я положила на него глаз. — Он очень приятный на ощупь, можешь потрогать, — фыркает он, а я с радостным визгом тянусь к вещице, и она тут же оказывается на моих слегка озябших плечах. Я блаженно прикрываю глаза, наслаждаясь долгожданным теплом: у Николаса и в машине, и в квартире довольно прохладно. Пока парень наливает из графина, принесенного им с кухни, вино в бокалы, я опускаюсь на светло-серый не очень-то и мягкий ковер и наблюдаю за его какими-то слишком уж плавными действиями. Все предметы словно излучают странное свечение, и у них появляется голубой ореол, не могу понять: то ли это от алкоголя мои глаза видят всякую чушь, то ли тут у Николаса такое странное освещение. Не знаю, короче… Спустя пару минут Ник садится напротив и протягивает мне бокал, наполненный красным вином, а я фыркаю в ответ, но принимаю. — Что? — он изгибает густую бровь и крутит бокал в руках. — Ты не такой уж и джентльмен, Ник, — улыбаюсь я и тут же делаю глоток, что вызывает у него смешок. — Почему же? — Я пила текилу, а теперь ты предлагаешь мне вино. Ты точно собираешься меня споить и трахнуть, я права? — В точку, — теперь уже вслух смеется парень и тоже делает глоток, предварительно стукнув своим бокалом о мой. — За хороший вечер. Мы отпиваем чуть-чуть вина, и я почти сразу же ощущаю, как слабеет мое тело и расслабляются конечности. Прислоняюсь шеей к спинке дивана, стоящего за моей спиной, и запрокидываю голову наверх, устремив взгляд в потолок, на котором пляшут голубоватые блики от светильника. — Расскажи что-нибудь, — полушепотом прошу я, пытаясь сгладить эту неловкость между нами и первой завести разговор. Николас молчит. — Знаешь, есть такая игра, когда ты задаешь собеседнику вопрос, а он отвечает и тут же тоже что-то спрашивает у тебя. Думаю, нам стоит в нее сыграть, чтобы получше узнать друг друга. — Да, пожалуй, — возвращаю голову в прежнее положение и осматриваю парня, который задумчиво пялится в стенку и небрежно держит бокал с вином около своего колена. — Давай ты тогда и начинай. — Мм, хорошо, — теряюсь лишь на миг и тут же выдаю первый пришедший в голову вопрос. У нас в компании в Уэльсе всегда это спрашивали в самом начале. — Расскажи что-то, о чем ты очень сильно жалеешь. Слышу, как Ник слегка кашляет, будто растерявшись от такого неожиданно серьезного вопроса, и в гостиной тут же повисает тишина, которая ощущается теперь еще более неловкой. Наблюдая за его медленными движениями, пытаюсь понять, о чем он думает, но голова совсем уже не варит, и приходится прилагать усилия, даже чтобы просто фокусировать на парне взгляд. — Знаешь, — неожиданно его голос, который стал будто на тон ниже, прорезает тишину. — Есть кое-что, но я никому не рассказывал об этом случае. — Тогда я буду первой, — хихикаю я и допиваю свое вино, но Ник оперативно наливает мне еще и тоже смеется. Пусть и нервно как-то. — Это было, когда мне только исполнилось девятнадцать. Если позволишь, я коротко, — киваю. — Я шел вечером домой и увидел, как три парня затаскивают какую-то девушку без сознания в свой черный джип. И прошел мимо, — Ник сглатывает и явно что-то еще хочет добавить, потому я молчу. — Я прекрасно понимаю, что вряд ли я бы ей чем-то помог, но я ведь мог хотя бы попытаться? — в его голосе я слышу явный вопрос и тоже сглатываю, не зная, что сказать. Вообще-то да, мог. Но покалечил бы и себя, и девчонку ту никак бы не выручил. Вопрос храбрости, безрассудства и благородства. Так я Нику и говорю. — Сейчас я бы даже не задумался над этим и бросился ее защищать, но тогда, после всего того, что было… — После чего «всего»? — нетерпеливо перебиваю я, потому что Ник умолкает, на что тот лишь усмехается и поднимает свой бокал вверх. — Моя очередь задавать вопрос, Стефани. — Ох, черт побери, да и ладно, — ворчу я и делаю еще глоток. — Я все равно это запомню. — Мм, у тебя есть чувства к Гарри? — вот это сейчас удар ниже пояса. Да чтоб тебя, Ник! — Нет, — твердо и уверенно, тоном, не допускающим возражений. Сейчас тут с Ником на пьяную голову обсуждать Стайлса ни к чему. Даже в таком состоянии нестояния я это понимаю. — Почему ты спрашиваешь? — Это твой следующий вопрос? — Черт, да, ладно, пусть будет. — Просто ты странно на него реагируешь, а теперь еще и переехала к нему. По-моему, логично, что у меня возникли такие мысли. — Да, пожалуй, — мямлю я и отпиваю еще вина. Черт, Стефани, держи себя в руках! Где твой самоконтроль? — Но тебе просто показалось, Ник, между нами вряд ли что-то в принципе возможно. — Это еще почему? — Это твой следующий вопрос? — Да, ладно, пусть будет, — тоненьким голоском передразнивает мой тон Ник, вызвав у меня смешок. — Мне это и правда интересно. — Окей, — смеюсь я и дальше продолжаю нагло нажираться. — Просто Гарри звезда, и мне до него, как до Юпитера. Вот и все. Он не станет смотреть на всяких там помощниц, я более чем уверена. — У Гарри нет с этим проблем, звездная болезнь его, откровенно говоря, миновала. — Почему мы вообще, блин, говорим о Гарри? — неожиданно раздражаюсь я и делаю следующий глоток, прикрыв глаза. — Это странно. И сейчас мой вопрос. — Да, давай. — После чего «того»? Что было? — Ты и правда запомнила? — усмехается парень, отставляя бокал на журнальный столик и садясь рядом со мной. Его рука ложится на мое голое колено, и я в очередной раз покрываюсь мурашками от холода его кожи. — Можно я не буду много говорить? Это не мое. Просто покажу. — Ну… — даже немного теряюсь, не зная, чего ждать, но киваю. — Давай. Николас резко, даже немного напугав меня, встает на ноги, убрав свою руку с моего колена, и стягивает через голову свою свободную футболку. Закусив губу, я слежу за тем, как он подходит к лампе и делает свет в комнате чуть более ярким, после чего возвращается ко мне. Сказать, что я не пялилась все это время на шестерку его роскошных кубиков — соврать. Он плавно опускается передо мной на колени и берет мою ладонь в свою, после чего подносит ее к своему животу и кладет ее прямо на пресс. Сглатываю. Стараюсь сохранять размеренное дыхание. — Что ты… — Стой, одну секунду, — Ник медленно ведет мои пальцы вправо по своей идеально гладкой прохладной коже, пока не останавливается, оставив мою руку на своем боку. — Надави чуть-чуть. Чувствуешь? — киваю. — Вот, — он поворачивается ко мне почти спиной, но при этом держит мои пальцы на своей коже и ведет их к пояснице. — И тут, чувствуешь? Гладкая кожа парня местами кажется вовсе и не такой уж гладкой. Там, сбоку, был длинный тонкий шрамик, который просто ощущался кожей как препятствие во время исследования бархатистого и мягкого на ощупь тела Ника. А вот здесь, на спине, уже что-то более серьезное, и мне даже немного неприятно трогать эти рваные шрамы. Пусть они, кажется, и зажили уже очень давно. Едва Ник отпускает мои пальцы, я одергиваю руку и прячу ее под плед, чувствуя, как меня передергивает от неприятных ощущений. Закрываю глаза, но даже так понимаю, что Николас натягивает футболку обратно, по шороху ткани. — Это битое стекло, на которое я благополучно упал, — говорит он, и я прямо чувствую, как вздрагиваю всем телом. — А на боку — пряжка от ремня. — Что это вообще… — Это мой отец, Стеф. Он нас с братом воспитывал, мягко говоря, строго. И до двадцати лет, пока один мой знакомый не привел меня в зал к боксерской груше, я был настоящим трусом и даже просто не мог сам за себя постоять. Мне хочется попросить Ника заткнуться или просто закрыть уши, потому что мой пьяный мозг сейчас слишком остро реагирует на эти страшные слова о прошлом парня, но я понимаю, что ему еще тяжелее. Делиться чем-то личным он явно не привык, а сейчас он выпил, да и просто так сложились обстоятельства, что ему пришлось это все вспомнить. Было бы нечестно и эгоистично с моей стороны не выслушать Ника сейчас. — Я не собираюсь тебя этим грузить, Стеф, и не собирался, — он словно читает мои мысли, и я слышу его рваный выдох. И на том спасибо. — Но ты сама спросила об этом. Так что, извини, если что. — Все в порядке, — моя рука тянется к руке парня и накрывает его, за что я получаю легкую благодарную улыбку и отсутствующий взгляд. — Вы с отцом сейчас общаетесь? — Да, более того, я управляю его компанией. Мой брат в Нью-Йорке занимается тем же, а сестра-принцесса, дочь от второго брака, живет недалеко отсюда. Она скоро выходит замуж и тогда тоже унаследует какую-то часть наших акций. Отец для нас ничего не жалеет, — вижу и слышу горькую усмешку. — Пусть у нас и не было детства, как говорит Роджер Лэнгфилд, это было ради нашего же будущего. Он — помешанный на бизнесе псих, Стефани, вот и все. И я не хочу о нем говорить, прости, — Ник резко одергивает руку и хватает свой полупустой стакан, осушая его до самого дна. — Мой вопрос, кажется. — Да, — шепчу я, поджав коленки к груди. — Задавай.

***

Ммм, утро. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы и мешающий спать. Режущая головная боль. Ноющие конечности, которых лучше бы и вовсе не было. Все, как я люблю. Да-да. Резко подскакиваю на постели и мысленно бью себя по лицу за то, что превратилась в настоящую алкоголичку в этом Лос-Анджелесе. И дело даже не в количестве выпиваемого мною ежедневно бухла, а в том, что я стала пить все подряд и мешать что попало, и потому по утрам мне обычно дико хреново. Да, хотя, и количество алкоголя, что я в себя вливаю, в этом городе-мечте явно увеличилось. Так, Стеф, надо что-то менять. Выбираюсь из-под одеяла и осматриваю свой «прикид», недовольно морща нос, потому что воспоминания прошедшей ночи ударяют в голову и заставляют отчаянно краснеть щеки, а уши гореть. На мне та самая белая рубашка Ника, что была на нем вчера, и она даже не прикрывает моего зада, потому что я слишком уж высокая, почти с него самого ростом. Сползаю с постели и медленно, потому что глаза тоже болят, осматриваю комнату, в которой нахожусь, стараясь размеренно дышать и не думать о том, что было. При этом я понимаю, что спальня вовсе и не такая роскошная, какой казалась мне вчера. Да это же можно сказать и в целом про все апартаменты Ника. Тут все стильно и со вкусом, но не сказать, что прям очень лакшери и дорого. Оборачиваюсь на парня, который мирно сопит на постели, и опять морщу нос и встряхиваю спутавшимися и свалявшимися в комок волосами. Подхожу к зеркалу и пальцем подтираю рассыпавшуюся и растекшуюся тушь, после чего кое-как приглаживаю волосы и выхожу в гостиную, а оттуда и в коридор. Так-так-так, где моя чертова сумочка? По-моему, я швырнула ее где-то у входа… Гарри и Софи наверняка нас потеряли, и все это не к добру. Да, так и есть: вынув мобильник, я обнаруживаю сорок три пропущенных, тридцать из которых от Гарри. Твою мать. Последний был в два часа ночи, и я даже помню, как сама сказала Нику забить на надоедливые вибрации. Да уж. — Доброе утро, — раздается за моей спиной, на что я лишь закатываю глаза и прислоняю мобильник к уху. Надо сначала позвонить Стайлсу. А Николас подождет. Почти моментально, после пары гудков, Гарри берет трубку. — Гарри, привет, — намного тише, чем планировала, говорю я, но в ответ слышу лишь шумное дыхание парня. — Со мной все в порядке, если ты… — Да иди ты в задницу, Стеф, — прерывает он меня, и я закрываю глаза, потому что звучит он грубо. — Где вас с Ником черти носят? Мы с Софи места себе не находили. И на звонки ни ты, ни он не отвечаете. — Мы просто… — оборачиваюсь на парня и делаю страшные глаза, на что он лишь усмехается и, развернувшись, направляется обратно в комнату, сверкая своей пятой точкой в черных боксерах. Ему, кажется, абсолютно наплевать на все, что происходит сейчас на том конце провода. — Телефон Ника, наверное, в машине, а мой просто стоял на беззвучном. — Где вы? — Мы у Ника дома, все хорошо. Тишина. Просто несколько секунд тишины, после которых Гарри сбрасывает, оставив меня стоять и слушать лишь рваные гудки. Мысленно сосчитав до пяти, я, стараясь спокойно дышать, иду вслед за Ником, и вскоре оказываюсь на узкой кухоньке, которая уже вся наполнилась ароматом свежесваренного хорошего кофе. Парень, до сих пор в одних трусах, стоит у плиты и что-то помешивает в стеклянной мисочке. — Раз уж ты обломала меня вчера, Стеф, изволь хотя бы накормить завтраком, — он сует мне в руки эту миску с тестом и венчик, а я чувствую лишь, как щеки покрываются румянцем. — И прекрати краснеть, — Ник щелкает меня по носу, что, видимо, доставляет ему удовольствие, а меня только лишь бесит. — Ну прости-и, — ною я и принимаюсь взбивать густое тесто. — Я просто… — Это не проблема, — отрезает Ник и скрывается за дверью. Его голос теперь доносится из соседней комнаты. — Я ведь просто шучу. На самом деле, шутки шутками, но вчера я и правда поступила с этим парнем, как тупая овца. Мы, конечно же, выпили довольно много вина, продолжали задавать друг другу личные вопросы, целовались, уже переместившись в спальню и постепенно раздевая друг друга, а, когда я оказалась в одной лишь нижней части своего белья, а парень — в боксерах, я, внимание, расплакалась и сказала, что так не могу. Боже, да-да, я не знаю, что на меня нашло, но мне почему-то стало так грустно, и я принялась рыдать, вспоминая родителей и Шона, и вообще, все на свете, а Ник просто прижал меня к себе и успокаивал. И это было чертовски мило с его стороны. Потом он принес мне водички, когда моя истерика из-за потока дерьмовых воспоминаний закончилась, надел на меня свою приятно пахнущую одеколоном рубашку и уложил спать, укрыв одеялом по самый подбородок, как маленького малыша. Думаю, у меня сегодня голова могла бы так не болеть, если бы не мои вчерашние слезы. Так что, дело не только в смешении текилы и вина, дело еще и в моей долбанной неадекватности. А Нику спасибо за терпение. Задумавшись и раздражившись, взбиваю тесто, видимо, для панкейков, так рьяно и сосредоточенно, что даже не замечаю, как парень появился в кухне, прошел мимо меня и уселся за маленький столик на двоих. Чуть не вскрикиваю, когда замечаю его там, сверлящего меня взглядом, и принимаюсь часто дышать и считать про себя, чтобы успокоиться. А он просто сидит и смеется, смотря на меня. — Ты уже оделся, — зачем-то говорю я, осматривая его голубые джинсы и черную рубашку. — Куда-то собрался? — Да, мне нужно на работу, Стефани, сегодня понедельник. — Серьезно? — с грохотом отбрасываю мисочку в сторону. — Черт, точно! А который час? — Половина десятого. Ты пока не опаздываешь. — Но мне еще надо заехать домой… То есть, к Гарри, я же не поеду в таком виде… — опускаю глаза на свои голые ноги, торчащие из-под короткой рубашки парня, и закатываю глаза. Какой кошмар. — Прости, но завтрак отменяется. — Успокойся, я подвезу тебя, — безмятежно говорит Лэнгфилд и скрещивает руки на груди. — Ты успеешь накормить меня. А еще, пей кофе и потихонечку приходи давай в себя.

***

— Это невыносимо, — воет София, едва появившись в дверях, и сурово осматривает всех нас. Она одергивает край своей белоснежной рубашки и быстрыми шагами пересекает комнату, оказавшись на стуле напротив моего стола. — Руководство не одобрило обложку, а мне еще и попало за то, что мы так затянули. За три дня до релиза все поменять, чтоб их там всех… София заканчивает эту фразу весьма неприлично, и я слышу справа от себя смешок Джека и тоже не удерживаюсь от ухмылки, хотя, вообще-то, это мою работу, по всей видимости, забраковали. И сейчас у нас у всех проблемы. Поэтому нам всем тут немного не до смеха должно быть. Но нас это мало волнует. — Черт, и неужели придется делать черно-белую? — шипит София, сверля меня взглядом. — У тебя не было еще вариантов расцветки? — У меня есть сине-лиловая, и к ней в тон трек-лист. Это выглядит ярко, но не уверена, что Гарри понравится. — Сейчас мне уже начхать, веришь? — девушка резко поднимается на ноги и оказывается за моей спиной. — Это? — открываю для нее нужный файл. — Утверждай. — Ты уверена? Я все согласовала в прошлый раз, а теперь приходится все менять. Может, сначала посоветоваться… — Да к черту их всех, — рычит Софи. — Как будто они что-то в этом, чтоб их, понимают. Утверждай, — повторяет она весьма резко, и я вздыхаю, но делаю, как она говорит. Перемещаю несколько файлов в нужную папку, и открываю почту, чтобы отправить все необходимые письма. Работа в этом месте заставляет меня чувствовать себя частью какого-то огромного, непонятно как работающего механизма. Я чувствую, что являюсь одной из шестеренок, которые движут все и держат в рабочем состоянии, но все равно всей сути пока что еще не понимаю. Как это происходит, кто тут что решает и от кого все зависит? Знаю, что есть какие-то люди, куда важнее Софи и даже самого Гарри, но с трудом могу их себе даже просто представить. Стоя в небольшой комнатушке, где обычно все клерки типа меня вертятся и готовят себе кофе, слышу громкие знакомые шаги в коридоре, а за ними раздается хриплый и очень, очень-очень раздраженный голос Гарри. При этом он, в своей манере, старается не хамить. Это звучит забавно. — Если я попросил себе кофе, то это значит, что, ну пожалуйста, я хочу кофе сейчас. Я сижу тут с девяти утра, прошу обеспечивать меня тем, что мне требуется. Буду благодарен! — дверь распахивается и «разъяренное начальство» появляется в проеме. Окинув меня недобрым взглядом, Гарри становится рядом и почти что вырывает у меня из рук турку. — Привет, — очень тихо говорю я, но на меня не реагируют и молча наливают кофе в чашечку. — Гарри! — Что, Стефани? — повернувшись рывком ко мне и устало облокотившись поясницей о тумбу, бросает Стайлс. — Не передумала пока насовсем переехать к Нику? — Да что с тобой, черт? — ворчу я себе под нос, разбавляя кофе сливками. — Как ребенок. Нет, я не собираюсь переезжать к Нику. Возможно, я полная эгоистка, и вообще, поступаю некрасиво, но, как говорится, просто беру от жизни, что дают. Дали возможность жить в шикарном районе и ездить каждый день на машине со звездой музыкальной индустрии — я буду. Да, я скучаю по Бланш и все никак даже просто не могу ее навестить, но шикарные апартаменты Стайлса мне милее моей ободранной пыльной квартирки размером с одну мою спальню сейчас, давайте начистоту. Скорее всего, конечно, придется рассказать Гарри о том, что тот парень оказался вменяемым и отстал от меня, но мысль о том, что за этим последует немедленный переезд, пугает меня и нагоняет тоску зеленую. Я только перетащила сюда основные вещи и, так сказать, обосновалась… И теперь все по-новой? Все обратно? Думаю, от того, что я помолчу некоторое время, пользуясь сложившейся ситуацией, никому плохо не будет, ведь так? — Почему я ребенок, Стеф? Так сложно было позвонить и сказать: привет, Гарри, мы поехали трахаться, не вернемся, пока. Это проблема?! — он повышает на меня голос и опирается рукой, на которой проступили вены, о тумбу. — Я этого не понимаю! — Почему вам с Софи можно уйти трахаться, а нам нельзя?! — решаю тоже поорать, и плевать, что нас могут услышать. — Что ты, мать твою, несешь? — Гарри обхватывает голову руками и сжимает виски, устало прикрыв глаза. — Стефани, — о да, привет, давай говорить со мной как с душевнобольной, почему нет? — Я стараюсь заботиться о тебе и почему-то, блин, даже чувствую за тебя какую-то тупую ответственность, хотя, давай будем честными, ты никто и звать тебя никак, — осел. — Но я парюсь, предлагаю тебе жилье, а ты, вместо того, чтобы быть благодарной и тихо-мирно… — Черт, а почему я должна тихо и мирно? — взрываюсь я и всплескиваю руками. — Да вы меня тут все за человека не считаете, ты думаешь, это на хрен приятно?! — Успокойся, — его ладони вмиг оказываются на моих плечах и теперь вздымаются вместе с ними. Психолог долбанный. — Не говори чепухи, никто… — Закроем эту тему, — вырываюсь и поворачиваюсь спиной к Гарри. Мне сейчас стоит больших усилий сдержаться и не наговорить этой треклятой селебрити гадостей, но я терплю и пытаюсь держать себя в руках. — Заботиться обо мне тоже не надо, я не ребенок. — Да? — теперь в его голосе я слышу капельки яда. — А твой маньяк? — Да, и что с ним? — разворачиваюсь обратно и стреляю в Гарри глазами. — Все с ним в порядке. — Отвалил? — Отвалил. — Ну вот, — на лице у Стайлса появляется самодовольная усмешка, которая, как я уже говорила однажды, его вот вообще никак не красит. — Наверное, это потому, что я посадил его, ты не думаешь? — Что? — воздух словно пропал из легких. — Что ты сделал?! — голос плавно сходит на нет и превращается в шепот. — Как и обещал, мой знакомый упрятал его за решетку ненадолго. Вот он больше тебя и не тревожит. А вот это уже проблема. Твою же мать.