Once in a Lifetime

***

Сидя на кожаном диване малинового цвета, я с напускным интересом изучаю свою аккуратно перебинтованную руку и пытаюсь бороться со все ещё периодически накатывающими приступами тошноты. Все этот чертов дым. Гарри с Джошем в это время сидят на мягком белоснежном ковре, при этом первый неотрывно пялится в стенку и что-то мычит себе под нос, а второй буравит глазами почему-то меня. Софи и Бланш, кажется, готовят чай на кухне. Ночь выдалась длинной, и все мы сейчас немного в ступоре, но хорошо одно во всей этой ситуации — никто не пострадал. — Стеф! — Гарри резко разворачивается ко мне и с размаху шлепает меня по ноге, чуть выше коленки. Я аж подскакиваю на диване от неожиданности. — Это он! Отвечаю, он все никак от нас не отстанет! А я еще и сам дал ему на себя наводку… — Гарри, бред, — задумчиво перебиваю его я, оттягивая краешек бинта и теребя его пальцами. Совсем поехал, что ли? — Он же безобидный. — Ты серьезно? Да он ведь убийца! — удивлённо фыркает Джош, как и я, моментально поняв, о ком говорит Гарри. — Еще и торчок. Мало ли, на что он способен! — Нет, это не он, я так не думаю, — недовольно шепчу я, скрещивая руки на груди, и отворачиваюсь в сторону, потому что оба парня сейчас так взвинчены, что вести конструктивный диалог будет просто нереально. А я с недавних пор научилась молчать, когда следует. — Какой у него мог быть… — Я упрятал его за решетку, Стеф! И выпустили его только через сутки… — Брехня, — опять перебиваю я тихим голосом. — Никто не станет за такое поджигать дом, при этом обеспечивая себе еще один срок, куда более серьезный. — Много ты понимаешь. — Не будем пока делать выводов, окей? — устало выдыхает София, как обычно встав в дверях и перегородив Бланш с подносиком вход в гостиную. — Пожарные сказали, что это был поджог, а кто и зачем это сделал, выяснять уже не нам. Хотя, вообще, Гарри, у меня есть мысли на этот счет. Но обсудим это не сейчас, — девушка наконец отступает в сторону и позволяет Бланш войти в комнату и поставить поднос с чашками и маленьким чайничком на столик. — Я думаю, ты меня понял. Бросаю быстрый взгляд на Гарри и замечаю, что он побледнел теперь еще сильнее, а его руки сжались в кулаки, и это заставляет меня немного поежиться. Он, раздраженно размяв пальцы, сцепляет их в напряженный замок и складывает руки на коленях. Джош же хватает себе чашку чая и делает долгожданный глоток. Кажется, они с Бланш в упор не замечают того, что что-то происходит. Или не хотят замечать. Или делают вид, что не замечают. — Все в порядке? — после минуты тяжелого молчания не выдерживаю я и тоже беру себе чашку чая. Мне хочется, чтобы они сказали правду. — Вы выглядите странно. — Стеф, на моей вечеринке произошел пожар, причиной которого стал поджог. Как думаешь, все в порядке? — устало язвит Стайлс, уже будто и вовсе не желая зацепить меня, а просто так. — Конечно, мы с Софи немного растеряны. Оглядываю Бланш и Джоша, которые все с таким же мирным и отрешенным видом сидят рядом, и все это выводит меня из себя. Вот что я ненавижу больше всего на свете — так это не знать чего-то или не понимать! Реально, если я вот так сижу и не догоняю, что вообще происходит, у меня начинают сдавать нервишки, и я вообще могу начать на людей бросаться. Гарри сейчас пытается всем показать, что я глупая, вместо того, чтобы говорить о каких-то проблемах вслух. Хорошая тактика, но со мной этот номер не пройдет. Поняв, что мне нужно немного успокоиться, я резко вскакиваю на ноги, привлекая этим к себе внимание четырех пар взглядов сразу, но мне вообще насрать сейчас. Аккуратно, чтобы не разлить, ставлю чай обратно на поднос и, схватив с дивана свою сумочку, выхожу в коридор, а потом и на лестничную клетку. Осмотрев элитный подъезд в доме Софии, решаю, что курить здесь, наверное, не стоит, и поэтому вызываю лифт. Да уж, мне такое жилье и не светит, я представить себе даже не могу, сколько надо зарабатывать, чтобы купить квартиру тут. Вырвавшись наконец на свежий воздух, я без сил, будто всю ночь разгружала вагоны, падаю на бордюр и нервно закуриваю. Выпустив первую порцию дыма, поднимаю глаза на рассветное небо, и чувствую, что становится немного легче. Цвета над моей головой словно специально были созданы для того, чтобы успокаивать людей и снимать напряжение. И вообще, мне кажется, курить на рассвете приятнее всего. Свежий, слегка влажный воздух, воздушные облака и расслабляющий ветер… Еще и крутой район Лос-Анжелеса. Что может быть круче? Ничего, наверное, но вот только сегодня даже это не в кайф. — Стефани, — вздрагиваю от бархатного голоса справа от меня, после чего еще раз вздрагиваю от громкого хлопка автомобильной дверцы. — Ты в норме? Ник медленно подходит ко мне и осматривает мой, наверное, не лучший видок, на секунду задержавшись взглядом лишь на перебинтованной руке. В его глазах я вижу какое-то неловкое сочувствие, будто бы у меня умерла любимая кошечка, а он не знает, как меня утешить. Это кажется глупым, неуместным и странным. — Я в порядке, — на выдохе отзываюсь я и тут же делаю следующую затяжку. — Ты чего тут? — София позвонила, просила отвезти тебя и твоих друзей домой, потому что сама слишком уж устала. — А точно, ты же у нас джентльмен, не мог отказать даме, — фыркаю я и выпускаю дым куда-то в район коленок Ника. — Присядешь? — Ну давай, — усмехается парень и садится рядом со мной на бордюр, не заботясь о том, что может испачкать свои классные светло-голубые джинсы. Присев, он обхватывает колени руками, как ребёнок, и кладёт на них голову. — Что произошло? — Софи тебе не рассказала? — удивленно вскидываю бровь и осматриваю парня, отметив, что он выглядит очень уставшим и даже немного раздраженным. — Она сказала, что был пожар. — Ну, больше этого я тебе не скажу, прости уж, — опять фыркаю я, и выходит слегка ядовито и с беспокойством, которое Ник моментально улавливает. — Вы там поругались, что ли? — Нет, но, скорее всего, они думают, что я пешком ушла домой. — Это было бы в твоем стиле, — Ник улыбается слегка теплее, приподняв голову, и напряжение спадает. Он кладет одну руку на мою голую коленку и пару раз постукивает по ней холодными пальцами, после чего тоже достает пачку сигарет и медленно вынимает одну для себя. — А ты в порядке? Выглядишь уставшим. — Четыре часа утра, черт возьми, — качнув головой, смеется парень и поджигает сигарету, делая первую осторожную затяжку. — Я спал, типа того. Не знаю, зачем, но я тушу сигарету о бордюрчик и, швырнув ее куда-то в сторону, плавно опускаю голову Николасу на плечо. В этот момент до меня доходит, насколько же сильно я устала, и я просто прикрываю глаза, чувствуя, как ноги начинают неприятно ныть и гудеть. Да уж, эта вечеринка будет в списке худших за всю мою жизнь. — Вот ты где, — за нашими спинами раздается недовольный голос Бланш, а следом противное цоканье ее каблучков по асфальту. — Мы уж думали, ты учесала домой. С моих губ слетает легкий смешок, и я сажусь ровно, чувствуя вибрации, исходящие от Николаса, и понимая, что он тоже смеется. Поворачиваю на него голову и вижу легкую улыбку, когда он выпускает последнюю порцию дыма вверх и тушит сигарету о тот же самый несчастный бордюр. Проходит секунда, и Бланш уже садится рядом со мной с другой стороны и тоже закуривает. Ее кудрявые волосы растрёпаны, а помада немного смазалась. — Дерьмовая выдалась ночка, — фыркает она с зажатой между губ тоненькой сигаретой и потирает виски руками. — Гарри, бедняга, сам не свой. Раздраженно хмыкаю и принимаюсь пялиться куда-то в сторону линии горизонта, тут же погрузившись в свои мысли о том, чем мы со Стайлсом занимались до того, как все это произошло. Эти мысли хотя бы отвлекают меня от тех, других. Черт, мы же почти поцеловались… До этого реально могло бы дойти, если бы я вовремя не взяла себя в руки, что мне, вообще-то, не свойственно. В плане, конечно, мы были пьяными и творили какую-то неведомую фигню, но это уже не первый раз, когда мне кажется, будто между нами возникает какая-то химия. Сначала тогда на пляже перед грозой, потом в дождь, потом во время разговора о моем «маньяке» и, наконец, на вечеринке. Это как-то странно, и, если честно, я даже не знаю, как именно мне стоит относиться ко всему этому. Наверное, надо не придавать этому особого значения, да? Блин, а вдруг Гарри тоже было неловко? Кто знает, вдруг он тоже сейчас об этом думает и пытается понять, что между нами происходит? Хотя, кого я обманываю, все его мысли сейчас заняты этим пожаром и возможными его виновниками. И это как бы вполне нормально. — Стефани, — тихий и спокойный, что непривычно, голос Бланш окликает меня и вынуждает посмотреть ей в глаза. — Ты точно в порядке? — киваю. — А мне кажется, ты ещё не отошла от пожара. Не говори мне, что ты боишься огня, или что-то вроде подобного дерьма. — Пф, нет, — фыркаю я, изучая дома на противоположной стороне улицы, но теперь уже Ник улавливает моё напряжение и принимается сверлить меня глазами. Черт возьми, я даже самой себе не могу признаться, что вновь думаю о том, о чем не надо. Я не хочу об этом думать! — Да что такое? — бросаю на парня взбешённый взгляд, но он лишь пожимает плечами. — А я поделился с тобой своей историей… — Стеф, в чем дело? — Бланш поднимается на ноги, одернув юбку, но тут же опускается передо мной на корточки. — Ты, чтоб тебя, можешь отрицать это, но ты напугана. — Да нет, — начинаю раздражаться, потому что они видят моё состояние, но просто неверно его интерпретируют. — Слушайте, ну был у меня неприятный случай с пожаром, ладно? Это даже меня напрямую не коснулось, просто это… — перед глазами появляется неприятная картина похорон, и я морщусь, тряся головой, чтобы избавиться от неё. Ненавижу похороны, их было как-то слишком уж много за мою недолгую жизнь. — Это было давно. Бланш сидит напротив и выжидающе глядит на меня, давая этим понять, что диалог не закончен и я должна рассказать. Возможно, и стоит этим поделиться с ней, ведь она вроде моей единственной подруги тут, а Ник, и правда, заслужил откопать ответный скелет в моем шкафу. Просто потому, что это было бы честно. Как минимум. — Окей, — тяжело вздыхаю я, готовя для себя новую сигарету. — У меня был бойфренд, он был ударником нашей местной группы. Мы хорошо проводили вместе время, потому что увлечения были одни у нас — рок и наркотики. Лёгкие, — поясняю я, заметив удивлённый и слегка осуждающий взгляд Николаса. — Он жил в центре нашего небольшого городка, в красивом доме, с матерью и сестрой. Они были не богатыми, но и бедными назвать их язык не поворачивается. Отец Майка был военным и служил по контракту, а мама работала в школе. Если коротко, их дом сгорел до тла. Это произошло ночью, и причины я не знаю до сих пор, но ходили слухи, что они не закрыли каминную решетку на ночь, типа того. Мама Майка погибла, а его с сестрой отправили к тёте в другой город. Знаю только, что ему пришлось проходить курс лечения, а потом он сбежал в тур со своей инди-группой. Но я хорошо помню его лицо на похоронах. Это все было слишком хреново, — решив не показывать им всего и не говорить о той боли, что разрывала мне сердце, когда мой бойфренд уезжал, я напускаю безразличный вид и лишь пожимаю плечами. — Вот и вся история. Бланш задумчиво пялится прямо перед собой, а пошевелиться и взглянуть на Ника я просто не могу. Все, что у меня выходит сделать, это поджечь свою сигарету и позволить лёгкой горечи на губах унять дрожь, возникшую от неприятных и болезненных воспоминаний. Те дни были адом. Я думала, после смерти тёти и Шона ничто не сможет ранить меня так сильно, но я ошибалась. Конечно, глупо говорить о любви между нами, но Майк был дорогим для меня человеком, да и просто типа родственной душой. А он, несмотря на все свои закидоны, за мать и сестру готов был порвать любого. И его лицо… его гребаное лицо на тех похоронах… это последнее, что я готова ещё раз в жизни увидеть. Разве что, кроме Шона, в шоке державшегося за правый бок и медленно оседающего на пол. — Стеф, — хриплый голос Гарри позади меня заставляет вздрогнуть, но я не могу обернуться, меня всю словно пронзило холодом этих мыслей. Сижу и смотрю прямо перед собой, до побеления губ сжимая ими сигарету. Это первый раз за все время в этом городе, когда я окунулась в это состояние вновь, когда показала знакомым, что я — вовсе не так легко относящаяся к жизни девчонка. И нет, это вовсе не маска, я и правда легкомысленна и весела в обычной жизни, а живу я моментом, пожалуй. Но просто потому, что я знаю, что такое настоящее дерьмо и настоящая боль. И оставляю все это в прошлом. Ну, хотя бы пытаюсь. — Стеф, — горячие ладони Гарри ложатся на мои плечи, и я чувствую, будто они забирают из моей головы все ненужные мысли. — Я вызвал такси, и, думаю, тебе стоит поехать со мной, — тут же выйдя из оцепенения, я удивлённо вскидываю голову вверх, встречаясь глазами с Гарри, что навис надо мной в странной позе. Молчу, но он все понимает. — Почему? — на секунду смущается, но быстро находит, что ответить на мой немой вопрос. — Просто не хочу оставаться один. Я вижу, что это неправда, и причина вовсе не в нем, а во мне, но молча поднимаюсь на ноги и тушу свою сигарету о ближайший мусорный бачок. Бланш и Ник все ещё под впечатлением от моего рассказа, и они сидят молча, даже не реагируя на то, что я уезжаю с Гарри сейчас. — Напиши мне смс, как будешь дома, — наспех чмокаю подругу в щеку, заметив подъезжающий автомобиль, а она треплет меня по волосам в ответ. — Джош же будет с тобой? — Бланш кивает, и я, удовлетворённая, сажусь в машину. Интересно, Гарри слышал то, о чем я говорила, или он вышел на улицу слишком поздно, чтобы что-то понять? Наверное, мне бы не хотелось, чтобы он слышал, мне бы не хотелось портить образ легкой и непринуждённой девочки, что, сто пудов, сложился у него, даже не смотря на историю с Шоном. Возможно, нам обоим будет легче, если я буду той, кем являлась до этого, и Гарри не будет видеть меня через призму моего хренового прошлого, от которого я убежала в этот солнечный Лос-Анджелес. Но что-то мне подсказывает, что все он слышал. Я прочитала это в его глазах, когда он наклонился ко мне, и в его мягком прикосновении к моим дрожащим плечам. Конечно, Стайлс все слышал. Но и что теперь? — Не думай, что ты одна тут, — неожиданно говорит он, повергая меня в шок такой странной фразой. И молчит. Просто смотрит в окно, стуча пальцами по поверхности сидения, и молчит. — О чем ты? — шёпотом, почти что одними губами, произношу я, глядя на его напрягшиеся скулы. — Я не совсем… — Просто мне кажется, что ты чувствуешь, будто должна со всем справляться в одиночку, а это не так. Он точно все слышал. — Это всего лишь прошлое, Гарри. — Прошлое — это то, что создаёт настоящее. Создаёт нас в настоящем. Отсюда вывод, что прошлое и есть настоящее. Оно — это опыт. И если в твоей жизни происходило что-то, что перевернуло все с ног на голову, даже если это было давно, ты всегда должна помнить, что есть те, кому не все равно, — он поворачивается ко мне немного, и лучи розового солнца отражаются в его глазах, делая их странного фиолетового цвета. — То же самое с твоей настоящей жизнью. Я просто вижу, что ты из тех людей, что привыкли сами всего добиваться и идти к своей цели. И я тебя за это уважаю. Но нет ничего постыдного в слабости. Вот и все, что я бы хотел тебе сказать. Гарри замолкает, и я слышу лишь его частое дыхание, кроме бурчания мотора автомобиля где-то под нами. Он, сначала смотревший мне в глаза, в итоге неловко отводит взгляд и принимается снова пялиться в окно, а в моей голове тем временем начинается настоящий ураган. Это он так сказал мне, что он рядом? Или тонко намекнул, что я не должна скрывать своё прошлое в новой жизни? О чем он, черт побери? Что мешает мне спросить его об этом прямо сейчас, я не знаю. Наверное, это дебильное состояние оцепенения, которое меня не отпускает с того момента, как зашла речь о Майке и его семье. А, может, я просто не хочу слышать то, что Гарри ещё может мне сказать, может, я просто этих слов боюсь. Да, наверное, я и правда боюсь.

***

— Устал? — я осторожно заглядываю в спальню Гарри, опасаясь, что он уже лег спать и я могу его разбудить. Он и правда уже лег. Но не спать. А на пол. Впрочем, ничего нового. — Не то слово, — бормочет он почти не разборчиво и закрывает лицо ладонями. — У меня давно не было такой эмоциональной встряски. А еще я чувствую себя виноватым перед всеми этими людьми. Несмело и слегка шатаясь, я делаю несколько шагов вперед и плавно опускаюсь на колени рядом с Гарри, следя за движениями его рук. Убрав их от лица, он проводит правой по своим волосам, после чего раскидывает обе руки в разные стороны и открывает глаза. Я же не свожу взгляда с его лица, пытаясь понять, что он чувствует, и, кажется, мне немного это удается. Хотя мы с Гарри настолько разные, что мне иногда становится странно, как у нас вообще получилось какое-то нормальное общение. И, наверное, по этой же причине я понимаю, что ничего большего точно не выйдет. — Ты не виноват, Гарри, причем тут ты? — Ну я их всех собрал, а там такое… — Бред. Не ты же поджег дом. — Но это произошло из-за меня, — протестует он, приподнявшись на локтях. — А если бы кто-то пострадал… — Если бы, да кабы, — фыркаю я, сдувая прядки волос с лица. — Никто же не пострадал. Вот и забудь. — Ага, конечно, — усмехается Гарри, резко схватив мою руку и поднеся ее к своему лицу. Он осторожно осматривает бинтик и вертит мою ладонь туда-сюда, будто чтобы убедиться, что она и правда на месте. — Никто не пострадал, кроме тебя. Болит? — Несильно, — на моем лице появляется слабая улыбка, и такую же я тут же замечаю на лице Гарри. — Знаешь, ты изменилась за время нашего знакомства, — он садится поудобнее, скрестив свои длинные ноги, будто бы затеял интереснейший разговор. — Тебе так не кажется? Хотя, может, раньше я просто плохо тебя знал. — Изменилась, это факт, — улыбаюсь я и заправляю прядь волос за ухо, отчего-то чувствуя легкий румянец на щеках. И чего я смущаюсь-то? — В чем именно, на твой взгляд? — Ты стала взрослее и женственнее, — задумчиво говорит Гарри, глядя будто сквозь меня куда-то в стену. — Из ребенка стала женщиной. Это не значит, что ты перестала быть безбашенной и непоседливой, но я… хотя, возможно, это я просто по-другому теперь тебя вижу, — он склоняет голову на бок и словно сканирует меня взглядом. — Не знаю. — Мне кажется, ты в чем-то прав, — не отводя взгляда от его задумчивого лица, говорю я. — Я стала вести себя, как взрослый человек, ну, более или менее. Потому что, как ты уже сказал, тут я сама за себя, и мою жопу никто не прикроет. Смешок слетает с губ Гарри, и он почти тут же встает на ноги, подавая мне руку. Плавно ставит меня на ноги прямо перед собой и заглядывает в мои глаза, не знаю, чего ожидая там увидеть. Но, похоже, он находит там то, что искал, потому что его губы растягиваются в легкой, будто бы ленивой улыбке, и он даже открывает рот, чтобы что-то мне сказать… Но его прерывает нетерпеливый звонок мобильного. Гарри, вздохнув, выходит из спальни в коридор, где мы оставили вещи, а я, словно тень, следую за ним и замираю, прислонившись плечом к дверному косяку. Давно я не была такой тихой. Диалог Стайлса, как я понимаю, с Софией выходит недолгим и явно неприятным. Еще раз вздохнув напоследок, Гарри откладывает телефон в сторону и, потирая виски руками, поворачивается в мою сторону. Его взгляд кажется мне расстроенным и растерянным, да и сам Гарри будто поник еще сильнее. — Выход альбома сместили, — устало бросает он и проходит мимо меня в кухню. Я семеню за ним. — София уверена, что кое-кто этого и добивался. — Кое-кто? — нетерпеливо переспрашиваю я, наблюдая за тем, как Гарри наливает себе из графина воды и опирается поясницей о кухонную тумбу. — Но зачем? — Музыкальная индустрия — то еще говно, — фыркает Гарри, и я невольно вспоминаю слова Ника. Он что-то типа этого мне уже говорил. — Если начистоту, я довольно популярен. И это не завышенная самооценка, это факт, — он ждет моей реакции, и потому я молча киваю. — А есть другие артисты, и выход их альбомов был назначен примерно на то же время. И Софи думает, что один из таких конкурентов, не буду говорить, кто, устроив пожар, пытался перенести выход моего альбома. Естественно, не своими руками. — Воу, — с моих губ против воли слетает возглас удивления, и я, нервозно дрожа, скрещиваю руки на груди. — И до такого доходит? — Я бы не был в этом так уверен, — горько усмехается Гарри. — Я все еще думаю на твоего маньяка. Но факт остается фактом, руководство решило отложить выход альбома, и пока я выпущу только лид-сингл. — Ну хоть так, — я пожимаю плечами, не понимая особо, в чем проблема, но то, что Гарри расстроен, напрягает меня. Медленно подхожу к нему ближе и, словно чтобы успокоить, кладу руки ему на плечи. Они плавно вздымаются, а наши с Гарри глаза встречаются, опять заставив меня покраснеть. — В любом случае, твой альбом всех порвет. — Ты его хоть слушала? — усмехается Стайлс, отталкивая мои руки и делая ещё один глоток воды. Ага, ясно. — Эксперт в мире музыки. — Нет, ну и что? — тоже улыбаюсь, отходя на шаг назад. — Я все равно знаю. — Тебе вроде не нравилась моя музыка? — Не твоя, а вашей группы, — поправляю я, не прерывая зрительного контакта. — Это разное. Думаю, у тебя там что-то более стоящее. Гарри немного обиженно пожимает плечами и отворачивается к окну, а я медленно опускаюсь на стульчик и верчу в руках какую-то маленькую пустую фоторамку. — Почему пустая? — Гарри с непониманием в глазах оборачивается на меня и тут же замечает предмет в моих руках. Пожимает плечами, слегка закусив нижнюю губу и говорит: — Еще не нашлось той фотографии, которую я туда вставлю, — он говорит это таким тоном, будто это нечто само собой разумеющееся. Подумаешь, у него на кухне пустая фоторамка? Он просто еще не придумал, что туда вставить. Нормальная норма. — Нужно что-то особенное? — спрашиваю я, все ещё глядя на рамочку и не понимая, почему не замечала её раньше. — Вставь фото с друзьями. — У меня не то чтобы много друзей, — хмыкает Стайлс и садится напротив. — Существование в этом мире в качестве звезды имеет свои минусы. — Я думала, у селебрити всегда много приятелей, — вскидываю одну бровь и недоверчиво осматриваю Гарри. — Нет? — Да, но ты просто вечно сомневаешься в их искренности. И это паршиво. — А семья? — А семья как-то слишком далеко, и контакт почти утерян, — грустно заключает Гарри, сцепив руки в замок на столе и опустив глаза. — И нет, я не ною. — Нет ничего постыдного в слабости, помнишь? — фыркаю я, но не ядовито, а с некоторой заботой, и губы Гарри вновь растягиваются в слегка измученной улыбке. — Ага. Молчу, потому что он немного озадачил меня своими словами, и неожиданно понимаю, что, вообще-то, нахожусь в такой же ситуации. Моя семья далеко, и мы даже не созваниваемся, а друзей у меня тут, пожалуй, нет. Кроме Бланш. Гарри и Ник — вряд ли такие уж приятели, Джош — вообще молчу. Выходит, я понимаю Гарри больше, чем мне казалось. И что-то общее у нас все-таки есть. — Тот твой парень… — Майк, — подсказываю я, тут же поняв, о ком говорит Гарри. — Да, Майк, — он расцепляет замок и вновь скрещивает руки. — У вас любовь была? — Не знаю, Гарри. Это сложно, — смотрю прямо в его зеленоватые глаза и пытаюсь понять, о чем он думает. — Вообще-то, сейчас уже точно похрен. Он просто был мне дорог. — И много кого ты так потеряла? — как-то уж слишком резко и грубо выдает Стайлс, и я даже съеживаюсь от неожиданности. Обхватываю себя руками и в упор гляжу на Гарри, не понимая, почему он вообще задал такой вопрос. — Прости, — тут же говорит он, заметив мою реакцию. — Я имел в виду того твоего парня, Шона. Тоже неприятная история. — Не то слово, — фыркаю я, стараясь скрыть свои истинные чувства, и даже улыбаюсь немного. — Знаешь, до того, как Майк уехал, он сказал мне, что иметь кого-то близкого в том мире даже прикольно. В плане, это такой друг, которому ты всегда все можешь рассказать и пожаловаться, и он никогда тебя не пошлет, никогда не будет слишком занят. А еще он ни на что не обижается. И с тех пор я какого-то такого мнения о Шоне. Я иногда даже мысленно болтаю с ним. Правда глупо выходит, конечно, — Гарри задумчиво глядит на меня, а потом резко протягивает мне свой почти пустой стакан с водой. Я с благодарностью киваю ему и делаю глоток, допивая все, что там осталось. — В этом что-то есть, — хмыкает Стайлс, лениво потягиваясь на стуле. — Ладно, Стеф. Мы устали. Так что… давай ложиться спать.

***

Верчусь на до одурения удобном стуле на колесиках, то и дело одергивая задирающуюся джинсовую юбку и накручивая прядь волос на палец. Задумчиво слежу за стилистом, который умело орудует большой расческой, сооружая какие-то завихрения на голове у Гарри, и думаю ни о чем. В голове крутится лишь тупая песенка из рекламы, и я уже, если честно, не знаю, что может помочь мне перестать напевать ее всюду и всегда. Неожиданно мои глаза встречаются с глазами Гарри в отражении зеркала, и я, плавно прикусив нижнюю губу, отворачиваюсь, чтобы не пялиться и не сбивать его настрой перед важным выступлением. Вчера состоялась премьера его сингла, и он произвел настоящий фурор, тут же став номером один во всевозможных чартах и топах. А я, откровенно говоря, его пока и не послушала. И это не потому, что не хотела или не нашла времени, а потому, что знала о сегодняшнем выступлении и о том, что буду здесь. Мне хотелось в первый раз услышать песню Гарри вживую. София после случая с пожаром и недели расследования, которое ни к чему не привело, решила взять маленький отпуск, длиной в уикенд. Она сказала, что хочет навестить свою семью, и поэтому в эти выходные я делаю все вместо нее. Да, вроде бы я в последнее время работала непосредственно с Гарри, но... София, кажется, вновь мне доверяет и не против, что я стала официальной частью команды. Наверное, как и Стайлс, она просто видит во мне какие-то изменения в лучшую сторону. В любом случае, я этому рада, потому что мне нравится чувствовать себя так, будто я что-то контролирую и значу. Я даже научилась уже давать суровые и властные распоряжения. Гарри теперь порой шутит, что я начинаю смахивать на Софию, типа перенимаю ее какие-то манеры. Не знаю, насколько это правда, мне бы не хотелось думать, что я скоро тоже превращусь в такую строгую начальницу. Хотя, для кого-то я уже ей, наверное, являюсь. — Ты будешь тут, пока я буду петь? — несколько робко спрашивает Гарри, подойдя ко мне, и это вызывает у меня смешок. — Что? — Ничего, — отмахиваюсь от него и спрыгиваю со стула, тут же вновь одернув неудобную юбку и поправив воротник светлой блузки. — Наверное, я все же выйду за кулисы, Гарри. Думаю, с этим проблем не будет. — Хорошо, — задумчиво говорит он, то застегивая, то расстегивая пуговички на своем клетчатом жилете. Кажется, он немного нервничает. Немного. — Ты волнуешься? — интересуюсь я, взяв со столика бутылочку Evian и протянув ему. Но Гарри, забрав воду у меня из рук, тут же возвращает ее обратно. Он слегка взмахивает головой, делая свою прическу чуть более растрепанной, на что тут же получает раздраженное шипение стилиста за своей спиной. Слегка усмехнувшись, обходит меня и плюхается на мой волшебный стул. — Конечно, волнуюсь, — тихо говорит он мне, чтобы вокруг людям было сложно услышать. — Кто знает, понравится ли людям, и… — Гарри, черт возьми, — фыркаю я гораздо громче, надув пузырь из жвачки, и тянусь за планшетом, который мне вручила София, как она сказала, для продуктивной работы. Открываю нужную программу и сую устройство в руки Стайлсу. — Этого тебе не достаточно, чтобы понять, что людям нравится? — Живое выступление — это другое. — Дурачок, живые выступления — это вообще твой конек, — фыркает стилист из-за спины, и Гарри тихонько посмеивается, все еще пялясь на статистику в моем планшете. — С твоим обаянием… ох! С моих губ опять слетает тихий смешок, и Гарри тут же поднимает на меня голову, в его глазах я вижу какое-то потепление и даже намек на задорные искорки, которые там появляются, будем честными, редко. Пихаю его кулаком в плечо, надувая еще один пузырь из жвачки, но Стайлс тут же хватает его двумя пальцами и с характерным звуком лопает. — Ну что ты делаешь? — ною я, отскребая от лица налипшую вместе с волосами жвачку. — Чтоб тебя, Гарри… — Ты менеджер, веди себя подобающе, — изображая придурковатые чопорные манеры, изрекает он и все-таки делает глоток воды. — А то тут со своей жвачкой… Раздраженно вздохнув и отодрав от лица последние шматки резинки, я выплевываю ее в мусорное ведро и показываю Гарри фак, вынудив его в очередной раз тихо засмеяться. Бросаю взгляд на часы и понимаю, что до выхода Стайлса в студию осталось примерно двадцать минут, а это значит, что уже пора начинать готовиться. Схватив свой планшет, я топаю проверить музыкантов, их внешний вид, отдаю пару распоряжений по расстановке аппаратуры, при этом все еще чувствуя себя до жути важной персоной. Ох, и нравится же мне так работать. Вообще, боссом, мне кажется, быть всегда хорошо — все тебя уважают, слушаются… Наверное, лучше быть только звездой, когда, помимо этого, от тебя еще и миллионы людей просто с ума на фиг сходят. Когда, закончив все организационные дела, я возвращаюсь в гримерку, Гарри там уже нет, и это довольно сильно расстраивает меня: я хотела пожелать ему удачи и сказать пару добрых слов, правда. Но, кажется, не успела. Задумчиво верчу в руках планшет, после чего кладу его на столик и беру в руки бутылочку, из которой минут десять назад пил Стайлс. Зачем-то прочитав кучу ненужных надписей на этикетке, я делаю пару глотков воды, чтобы смочить пересохшее от постоянных разговоров горло, и двигаюсь в сторону кулис, но замираю в дверях, увидев вдалеке Гарри в его клетчатых брюках и жилете, он стоит, по привычке засунув руки в карманы, и треплется с одним из музыкантов, постукивая ногой по паркету. Неожиданно впадаю в какой-то жуткий ступор, и, черт возьми, даже не могу сдвинуться с места, чтобы подойти к нему и сказать хоть что-то. Просто наблюдаю за ним издалека, не понимая, куда за эти недели в Лос-Анджелесе девалась вся моя уверенность и смелость. Или это Гарри на меня так влияет? — Тебе нравилась музыка One Direction? — раздается сзади голос помощницы стилиста, молодой девушки лет восемнадцати, которая, по-моему, проходит тут что-то типа стажировки. Неплохая практика, да? — Или ты думаешь, сольный альбом Гарри будет круче? Он написал много песен, я слышала, но в альбом включил меньше половины. — Новые песни пишет тот, у кого старые плохие, — фыркаю я, не поворачиваясь к девчонке, и скрещиваю руки на груди, все еще исподтишка глядя на Гарри. — Ты считаешь песни One Direction плохими? — охренеть как возмущенно вздыхает она за моей спиной, и я даже разворачиваюсь к ней, чтобы посмотреть на ее ошеломленное лицо. — Ты серьезно?! — Я думаю, что Гарри перестала устраивать такая музыка, и он это все перерос, вот что я думаю, — немного резко говорю я, одернув свою чертову юбку, и гляжу на погрустневшее лицо девушки. — Мне кажется, он может нести в массы что-то более качественное и нагруженное смыслом, тебе не кажется? Она лишь что-то сопит мне в ответ, а я, не понимая, что меня так разозлило, отворачиваюсь от нее и хочу все же подойти к Стайлсу и сказать ему примерно то, что сказала только что ей, но уже не вижу его там, где он стоял. Неожиданно все помещение начинает сотрясаться от громких аплодисментов вперемешку с криками и одобрительными возгласами, а потом раздается голос ведущего, объявляющий Гарри с его дебютным синглом Sign Of The Times. Вздохнув и злясь теперь еще больше, я спешу поскорее пройти в сторону кулис, но на полпути останавливаюсь от вибрации в заднем кармане моей юбки. Вынув телефон, я вздыхаю, прочитав сообщение, и ставлю мобильник на беззвучный. Ник спрашивает, как дела. Потом ему отвечу. Подойдя максимально близко к сцене уже под звуки музыки, я нахожу глазами Гарри, он стоит ко мне практически спиной, но хоть немного я могу видеть его лицо, особенно, когда он отворачивается от микрофона, чтобы перевести дыхание или просто посмотреть на публику в правой части зала. Его музыка прошибает меня с первых аккордов, я тут же почему-то вспоминаю свое детство, когда слушала нечто похожее в наушниках через кассетный плеер, и по телу разливается приятное тепло. Аранжировка оказывается тоже просто великолепной, и я, как завороженная, стою и слушаю, не в силах даже нормально дышать. И так происходит со всеми, даже с теми, кто слушал эту песню вчера, сегодня, пять минут назад. Она действительно стоящая. В припеве ясно ощущается влияние Queen, Боуи, и я мысленно ставлю Гарри плюсик, я давно поняла, что его вдохновляет правильная музыка, и мне это чертовски нравится. Я смотрю на его клетчатую спину, и мне интересно, чувствует ли он, как я сверлю его фигуру взглядом, ощущает ли он то восхищение, которое витает в воздухе, чувствует ли, какую эйфорию дарит слушателям своим голосом и словами песни? Ну, он должен это чувствовать, иначе его можно назвать совсем уж глупеньким, наверное. Стоя за кулисами среди стилистов, помощников, технических работников и всех других людей из команды, я ощущаю это всеобщее единение, ведь, по сути, все мы работаем здесь ради одной цели, и она сейчас на сцене, дарит людям свою волшебную музыку. И я буду лгуньей, если скажу, что это самое ощущение не есть дикий кайф и абсолютное удовлетворение. Все здесь это поймут, о чем я, все находятся в этом странном состоянии, и причиной тому, конечно, Гарри Стайлс. И никто другой. А еще я, кажется, нашла новую песню, которую буду напевать постоянно на протяжении ближайших дней.