Once in a Lifetime

***

— У меня отличные новости, — поставив напротив меня свой салатик в пластиковой упаковке, София присаживается на мягкий стул и откидывается на спинке, расслабленно разминая спину. — Гарри, ты не поздравил меня с днем Рождения, кстати, — она бросает это будто между делом, но, поглядев на Гарри, рука которого замерла с вилкой на полпути ко рту, я вижу, что он покраснел. С моих губ слетает смешок, и я даже не пытаюсь его подавить. Ведь я-то написала своей начальнице-или-как-ее-называть смс-ку. — Софи… — тянет Стайлс, быстро-быстро хлопая ресницами и пялясь в свой салат, видимо, пытаясь придумать отмазку. — Черт, прости, я с этими выступ… — Гарри, я понимаю, не парься, — фыркает девушка и помигивает мне. И чего это у нее такое хорошее настроение сегодня? Если говорить по-честному, то я задолбалась за прошедшую неделю ужасно. Просто охренеть как. София, натерпевшись со следствием, решила еще немного продлить свой отпуск, и ее начальство это, как ни странно, одобрило. Поэтому она пропала на неделю в доме своего семейства, а вместо нее с Гарри по всем его выступлениям таскалась я. А это ведь первая неделя после выхода сингла — порой нам даже приходилось посещать по две студии за день. Радио, телевидение, выступления на улице, фотосессии, чего только не было еще. При этом нам даже не всегда в перерыве удавалось перекусить или выпить эспрессо. Еще я выкурила за эту неделю свою месячную норму сигарет, и это как-то фигово. И сейчас, в этот чудный субботний полдень, мы опять находимся с Гарри в студии, потому что к нам должны приехать интервьюеры. Но они, козлы такие, опаздывают уже на сорок минут. А Гарри говорит: куда торопиться? И правда, куда же? — Я знаю, что вы устали, ребята, — Софи проводит рукой по суховатым волосам и перекидывает их через плечо, начав открывать свой салат. Она приехала только вчера вечером, но решила сегодня поприсутствовать на интервью. Наверное, устала от безделья, другого объяснения у меня нет. — Поэтому сегодня мы уезжаем. Мы с Гарри пялимся на нее во все глаза, перестав жевать, потому что как бы… У нас завтра запланировано выступление на телешоу, и уехать куда-то вряд ли получится. — Если вы паритесь из-за Фэллона, то не стоит. Пару часов назад мне звонила их менеджер и слезно умоляла отложить съемки до вторника. У них там какие-то форс-мажоры с режиссером. Потому мы спокойно можем уехать на уикенд, — нет, она явно не устала от безделья. А вот я устала от бесконечной работы, поэтому только за любой кипиш. Но я вообще редко против каких-то поездок или тусовок, наверное. — И куда мы поедем? — Гарри скептично оглядывает Софию и продолжает жевать, будто ему все равно. — Даже интересно. — Отмечать мой день Рождения. Национальный парк Йосемити, 267 миль от Лос-Анджелеса. Чудное местечко. Едем я, вы двое, Ник и пара моих коллег с прошлой работы. Мы взяли в аренду чудненький фургон. Устроим праздничек в лучших традициях битников. Я одобрительно качаю головой, уже представляя, как с бутылочкой вишневого пива развалюсь на мягкой зеленой травке и, закурив, буду пялиться в безоблачное небо. Я понятия не имею, где это такое Йосемити, но мне, пожалуй, пофиг. Национальный парк — в любом случае, звучит солидно. И отдохнуть нам, правда, стоит. — У Фэллона я должен был исполнить еще одну новую песню, — тихо говорит Гарри, по-прежнему не пышущий особым энтузиазмом по поводу поездки. — Мне бы не помешало подготовиться. — Не нуди, Стайлс, — хмыкает София. — Мы вернемся в воскресенье вечером, максимум — в понедельник рано утром. У тебя будет целый день еще раз прорепетировать. Хотя ты делал это уже миллион раз, я думаю. — Нет предела совершенству, — как обычно, до последнего отстаивая свою позицию, бурчит Гарри, но его недовольство уже напускное. — Ладно. Так или иначе, я забыл тебе позвонить. — Вот именно, — сияет в ответ София. — За тобой должок!

***

С большим рюкзаком на плече я стою возле станции метро на окраине города и проклинаю все на свете. И кто еще мог перепутать время и приехать сюда на час раньше, чем мы договаривались? Ну конечно, я, Стефани Тёрнер. И теперь этот рюкзак с теплой кофтой, старыми кроссовками и всякими штучками против насекомых уже почти отдавил мне плечо. Хорошо хоть, что Ник, предварительно надо мной поржав, согласился приехать немножко пораньше и скрасить мое одиночество. — Эти друзья Софи, что, живут в самой жопе? — фыркаю я вместо приветствия, едва Николас выходит из метро. — Даже мой район… — я резко перестаю говорить. — Что? — удивленно бросает парень, потому что я умолкла, едва остановившись на нем взглядом. — Алло, Стеф, — он машет рукой перед моим охреневшим лицом и смеется. — Ты чего? — Ты… ты, — я осматриваю его прикид и восторженно фыркаю, сдувая со лба пряди. — Я тебя в таком виде ни разу не видела. — Все так плохо? На Нике свободная полосатая футболка из легкой ткани, свободные джинсы, немного закатанные снизу, и простецкие тряпочные кеды. На голове у него бейсболка, козырьком назад, а за спиной — большой светлый рюкзак Vans. — Ты просто… Так, стоп, ты что, приехал на метро? — Николас по-прежнему смеется с моей реакции и только лишь кивает. Мой голос уже похож на мышиный писк, по-моему. — А что, такси взять не судьба? — Пф, — фыркает парень, не переставая угорать надо мной. — Я бы на такси сюда целую вечность ехал. Коллеги Софи, и правда, живут в самой жопе. Мы все еще посмеиваемся, сняв с плеч рюкзаки и положив их на скамейку, и закуриваем. Ник тоже то и дело поглядывает на мои ноги в коротких джинсовых шортиках или на треугольный вырез на футболке, но, в отличие от меня, молчит. Не знаю, смущает ли его мой наряд… мне плевать, если по-честному. Я знаю, что у нас с Ником кое-что было, но я не думаю, что у меня есть к нему какие-то чувства. А почему я так думаю? Да потому что за все то время, что мы не виделись, у меня не возникло ни малейшего желания позвонить ему или согласиться на приглашение на свидание. Возможно, это можно списать на усталость, ведь мы с Гарри, и правда, много работали, но… Если честно, мне кажется, что дело не в этом. Наверное, просто после того неудавшегося секса по пьяни, у меня к парню пропал какой-либо интерес. Хоть он и очень приятный и, как оказалось, глубокий человек. А, может, дело в том, что я все чаще смотрю в сторону Стайлса и периодически размышляю о том, что у нас за отношения такие. Не знаю. Спустя минут пятнадцать таких наших переглядываний и смешков недалеко от нас останавливается такси, из которого, несколько неуклюже и нелепо споткнувшись о бордюр, выбирается Гарри. Мы с Ником в который раз переглядываемся, но молчим. — Я ехал сюда просто миллион лет, — пыхтит Стайлс, плюхая свою спортивную сумку рядом с нашими рюкзаками. — Это что за жопа мира вообще? Мы с Ником уже не удерживаемся и прыскаем со смеху, а Гарри сначала тормозит, но потом его, по-моему, просто начинает смешить наша реакция. Он тоже, усмехнувшись, забавно фыркает, осматривая нас с парнем с ног до головы, пока мы, успокоившись, занимаемся тем же. Точнее говоря, мы просто пялимся на его одежду. Гарри в узких черных джинсах и цветастой оранжевой рубашке с коротким рукавом. Как всегда, просто и элегантно. Но немного не по-походному, возможно. — Ты как на Гавайи, — усмехается Ник, туша сигарету о мусорный бак. — Мы же вроде не планировали покидать Калифорнии? Несколько плоская шутка Ника Гарри не смешит, и он лишь безразлично одергивает край своей рубашки, пялясь на мои ноги так же, как Лэнгфилд некоторое время назад. Черт, я так и знала, что надо было надевать треники… — София приедет с этими ребятами? — спрашиваю я, обращаясь к обоим парням сразу. — Кто они вообще? — Близнецы, ее коллеги со старой работы. Она с ними до сих пор очень хорошо общается, — рассказывает Николас, сверля глазами Гарри. Между этими двумя явно что-то не так. — Дэн и Бетти. — Ты их знаешь? — интересуюсь я, переводя взгляд с Гарри на Николаса и обратно. — Бетти видел разок, — Ник улыбается мне, обнажая идеально ровные зубы, а я, немного смутившись, тоже улыбаюсь. — Про Дэна только слышал. — Он, говорят, красавчик, — бросает Гарри будто невзначай, но я-то уже научилась по его тону определять смысл, вложенный во фразу. Перевожу на Стайлса удивленный взгляд, но натыкаюсь лишь на притворное равнодушие. — Стефани, присмотрись. Оборачиваюсь обратно к Нику, видя, что он тоже немного раздражен, и не понимаю, чего Стайлс ко мне вообще прицепился. Я могла бы подумать, что этот псих ревнует, но он же сам сказал мне еще давно, что между нами ничего нет. И между нами, правда, ничего нет. Чего тогда он язвит мне и пытается меня задеть? При всем при этом, меня его колкости волнуют мало, а вот про Николаса этого не скажешь. Он довольно сильно злится на Гарри за такое поведение, и это видно. Хотя, как я понимаю, особыми друзьями эти двое не являются и не являлись никогда. Ситуацию спасает появившийся из-за угла милый фургончик Фольксваген, действительно, выглядящий как в какие-нибудь шестидесятые. Из открывшейся двери выпрыгивает молодая девушка с волосами чуть светлее, чем у Софи, и ростом примерно мне по пояс. Нет, я шучу, конечно, но она очень низкая! — Бетти, — блондинка протягивает мне ладошку, а я лишь растерянно ее пожимаю. В этой мелкой энергии и бодрости, по-моему, еще больше, чем было во мне, когда я прилетела в Лос-Анджелес. — Гарри! — она обнимает парня и чмокает его в щеку, а мы с Ником переглядываемся: кажется, Лэнгфилд не знал, что эта девушка знакома со Стайлсом. Из машины следом выходит София в свободных тряпочных шортах и майке, а с ней вместе невысокий крепкий парень со светлыми волосами. Вся наша компания знакомится-здоровается, после чего Николас и Дэн закидывают наши здоровенные сумки в фургон. Гарри кажется слегка загруженным, такое чувство, что он немного не в своей тарелке и ему неловко. Он стоит чуть поодаль от нас и сосредоточенно что-то изучает в своем смартфоне, пока мы с Ником и Дэном курим, а София со своей подругой фоткаются на фоне фургона. Сегодня, кстати, София кажется мне совсем уж обычной, в таком наряде она даже выглядит младше меня. На ее голове небрежный, разваливающийся при движении пучок, а на лице почти нет косметики. Такое чувство, что это простая девчонка, которая по выходным торгует обувью в магазине родителей, а не супер-пупер менеджер секс-символа Англии, Гарри Стайлса. Я, решившая не трогать Гарри и не доставать его лишними вопросами, последней забираюсь в фургончик и падаю на мягкое рыжеватое сидение с краю у окна. Под гомон очень уж веселой сегодня Софи и Бетти, изредка разбавляющийся голосами Ника и Дэна, мы выдвигаемся в путь, и я даже начинаю предвкушать хорошие выходные. На протяжении пары часов пейзажи за окном, озаряемые розовыми лучами вечернего солнца, которое постепенно скрывается за горизонтом, сменяются слишком уж быстро. Мы делаем небольшую остановку, чтобы пофотографироваться и немного покурить, и я, отняв у Гарри его старенький олимпус, брожу по краю небольшого обрыва, фоткая при этом буквально все подряд. Смех молодых людей, уставших от бесконечной работы, за моей спиной расслабляет настолько, что, когда на мое плечо ложится чья-то рука, я вздрагиваю. Просто полностью погрузилась в красивые пейзажи и свои собственные мысли. — Получается что-нибудь? — Гарри медленно забирает у меня из рук камеру и отходит немного назад. — Можно я тебя сфоткаю? — Конечно, — я широко улыбаюсь, слыша щелчок спуска затвора. Гарри тут же смотрит на экран, и уголки его губ тоже слегка приподнимаются. — Отлично выглядишь. Устала? — Между этими двумя фразами есть небольшое противоречие, — усмехаюсь я, пиная камешки под ногами и теребя молнию на шортах. — Уставший человек не может хорошо выглядеть. — Ты, когда уставшая, куда более спокойная. И гармоничная, — ухмыляется Стайлс, поправив волосы, и делает еще одну фотографию. — Тебе, кстати, очень идет розовый. Я опускаю взгляд на свою одежду, не понимая, где он нашел розовый, но до меня доходит, что Гарри имел в виду, только когда он указывает рукой на закатное небо. На улице уже почти сумерки, и становится немного прохладно, а ехать нам еще примерно час, если верить словам Ника. Кстати, о Нике — вон он, стоит возле Софи и курит, то и дело кидая в нашу сторону странные взгляды. — А Лэнгфилд-то ревнует, — Гарри ловит мой взгляд и фыркает, расстегивая очередную пуговичку на своей рыжей рубашке. — Он что, решил уже, что вы пара? — Не выдумывай, Стайлс, — огрызаюсь я и отворачиваюсь, слыша, что Гарри все еще фотографирует меня. — Между нами ничего нет. — Да ладно тебе, Стефани, скажи, как есть, — голос парня кажется слишком серьезным, и потому я разворачиваюсь обратно, чтобы взглянуть на его лицо. — Софи тоже места себе не находит из-за ваших отношений. — Да каких еще отношений, Гарри?! И что значит «тоже»? — я нервно смеюсь, уже глядя на Софи, а не на Ника или Гарри. Места себе не находит? Что еще за бредни? — Она даже уже пыталась вызвать у Ника ревность с помощью меня. Но, по-моему, этому придурку, кроме тебя, уже никто вообще не нужен. — Ты городишь чепуху, Гарри, — отрезаю я, упорно продолжая называть его по имени, словно чтобы достучаться лучше. — Мы с Ником… — Просто друзья? — язвит Стайлс. — Так ты скажешь? — Нет, мы не просто друзья, — раздражаюсь я уже окончательно. — Не просто. А какая тебе-то на хрен разница? — Да такая, — бурчит он куда-то в сторону и отходит от меня к краю обрыва. — Вот смотри, Стеф, — он смело глядит вниз, пошатываясь, встав на маленьком выступе. Эх, здесь бы стоило установить ограждение. — Если я сейчас туда прыгну, о чем ты подумаешь? — О том, что вместе с тобой полетит фотоаппарат со всеми красивыми фотографиями, — после пары секунд раздумий, тихо отзываюсь я, стараясь уйти от серьезного разговора, который этот кудрявый баран затеял. — Засчитано, — усмехается Гарри и отходит назад. Кажется, он просек мои попытки и больше доставать меня не будет. — Предлагаю выпить сидра, — он кивает головой на фургон, а я вместо ответа закусываю губу. — Или чего-нибудь еще.

***

К тому моменту, как мы добираемся до нужного нам места, на улице уже окончательно темнеет. Дэн, всю дорогу сидевший за рулем и управлявший фургоном, плавно тормозит у небольших ворот и, размяв затекшую поясницу, громко объявляет, что мы приехали. Бросив взгляд на Гарри, который резко дернулся, очнувшись ото сна, и подскочил на сидении, я позволяю Николасу помочь мне выбраться из машины и тут же получаю в руки свой рюкзак. — Устала? — как и Гарри недавно, интересуется парень, теперь уже помогая Софии и вручая ей ее сумку. — Ты вроде не спала в пути. — Нет, слушала музыку, — рассеянно отзываюсь я, пытаясь разглядеть место, в котором мы оказались. Но в кромешной темноте ничего не видно. Гарри, Бетти и Дэн тоже вылезают из фургона со своими сумками, и мы гуськом движемся по огороженной территории, пока не упираемся в один из примерно десяти деревянных домиков. Бревенчатые стены, крыша в форме шатра и маленький балкончик посередине — вот, что мне видно в тусклом освещении фонариков, которые, бьюсь об заклад, работают от солнечной батареи. — Предлагаю расположиться, а потом пожарить мясо и посидеть на свежем воздухе; там, сзади дома, должен быть гриль и маленький прудик, — плюхнув свою сумку на крыльцо, оповещает нас София. — Наверху три комнаты — одна для парней, вторая для девочек, и третья для моих коллег-близнецов, — она задорно подмигивает Бетти, хоть и видно уже, что сама устала с дороги. — Встретимся внизу через пятнадцать минут. Не без помощи Николаса мы с Софи втаскиваем в свою комнату сумки и падаем на большую двухспальную кровать, едва за парнем закрывается дверь. После разговора с Гарри мне с ней находиться еще более некомфортно, ведь, помимо того, что она моя начальница, и не «своя», как Стайлс, она еще и влюблена в парня, с которым я чуть не потрахалась. Выходит, я была права, когда говорила Нику, что она все еще страдает по нему. — У окна будешь спать? — А? Что? — она выводит меня из раздумий, и я не сразу догоняю, о чем речь. — У окна? — С этого края или с этого? — разведя руками в разные стороны, девушка корчит насмешливую рожицу и распускает пучок. Ее русые волосы спадают на худые плечи, и София передергивает ими, будто ей холодно. — Ладно, у окна буду я, — изрекает она, не дождавшись ответа. Я же молча достаю свой рюкзак и, пялясь на Софи то и дело, вынимаю из него свою толстовку на молнии и крем от комаров. Пока я мажу им ноги, несмотря на недовольные стоны от начальницы о его неприятном запахе, сама она красит брови перед небольшим зеркальцем в освещении тускло-желтой лампы. — Ты воспринимаешь меня как своего босса? — проведя карандашом по правой брови, спрашивает София. — Или тебе нормально общаться со мной в неформальной обстановке? — Я воспринимаю тебя как своего босса, но мне нормально общаться с тобой в неформальной обстановке, — фыркаю я, втирая в ноги вонючий до жути крем. Девушка бросает на меня насмешливый взгляд. — И вообще, мне кажется, моим боссом можно больше назвать Гарри. В последнее время уж точно. — Гарри лишь тот, кому нужна твоя опека. Он, как малыш для няни, ты за ним следишь. Какой он тебе начальник? — Не надо за ним следить, он и сам все прекрасно может сделать, — слишком уж резко парирую я и швыряю крем в рюкзак. — Почему ты вечно говоришь о нем, будто у него нет мозгов? — Они у него есть, но они работают творчески, а не так, как мои или твои. Он плохо планирует, часто витает в облаках и совершенно против того, что зовется маркетингом. И поэтому нельзя воспринимать все его слова и желания, как прописную истину. Неужели, ты этого не понимаешь? — Мне кажется, его слова и желания можно хотя бы уважать, — хриплю я, надевая толстовку и завязывая волосы в хвостик на макушке. — И я пытаюсь этим заниматься, когда работаю с ним. — Вообще не понимаю, как ты так к нему подобралась, — хихикает София, проводя помадой по губам и взъерошивая и без того лохматые волосы. — Он и сам не понимает, мне кажется. — О чем ты вообще? — бубню я в недовольстве от того, что приходится вновь думать о дурацком Стайлсе. Этого красавца-музыканта стало слишком много в моей жизни. — Я о том, что он… — она не договаривает и лишь выглядывает зачем-то в окно. — Думаю, завтра будет хорошая погода, — плавно поворачивается ко мне и широко улыбается, — Доедем до гор. Тут должно быть жутко красиво. Я киваю ей, глядя на то, как она натягивает на себя теплый свитер, и думаю о том, что она хотела мне сказать о Гарри. Может, и хорошо, что ничего не сказала. А то бы я загрузилась опять и начала думать обо всем этом. А я не хочу. Хоть убейте, не хочу. Когда мы спускаемся на задний дворик, то находим там уже готовящийся на гриле ужин из овощей и куриного мяса, а также кучу выпивки на небольшом деревянном столике. Ник стоит у мангала и руководит процессом готовки, Дэн что-то мутит возле радиоприемника, Гарри сидит в раскладном кресле чуть поодаль, а у его ног на покрывале примостилась Бетти. Я топаю прямиком к последним. — Куда вы пропали, девчонки? — улыбается Дэн, обернувшись в сторону всех остальных. — Мы уже давно вас тут ждем. — Заболтались, — странно смеется София и берет со столика банку пива. — Когда мы начнем пить уже? Хочу нажраться в хлам, если честно. Я бросаю на нее жутко удивленный и немного напуганный, наверное, взгляд, и это вызывает у нее и у Дэна приступ смеха. Пока они ржут и не могут заткнуться, я падаю на плед рядом с Бетти и прислоняюсь головой к ножке стула, на котором расположился Гарри. — София бухает еще больше, чем ты, — тихо посмеивается за моей спиной Стайлс и толкает меня ботинком в плечо. — Вот увидишь. Это забавное зрелище. — С ней все в порядке? — шепчу я, чуть повернувшись к Гарри.  — Она ведет себя странно, — вижу, что он становится чуть более хмурым, и понимаю, что попала в точку — у Софии что-то стряслось. — И вы, кстати, помирились наконец? — Поговорим об этом не сейчас, хорошо? — шепчет парень в ответ и вновь откидывается в кресле. — Кто-нибудь, киньте мне сидра! — Яблочный или вишневый? — Софи подмигивает Гарри и тут же кидает ему в руки жестяную банку. — Это яблочный. — Супер, — смеется Стайлс. Дэну удается поймать какую-то прикольную волну, и начинает играть ненавязчивая музыка, которая тут же создает фон и более приятную атмосферу. Оглядевшись по сторонам, я нахожу тот пруд, о котором говорила София, но он оказывается чисто символическим: маленькая лужица с неестественными кувшинками в нем. Пока ребята разбирают готовый гриль и разливают по принесенным из дома кружкам уже не сидр или пиво, а вино, я отхожу в ту сторону и заглядываю в воду. В отражении вижу звездное небо, и это вызывает у меня слабую улыбку. Красиво. — Ты чего ушла? — Ник становится рядом со мной и кладет мне на талию руку. — Что-то не так? — Все супер, просто хотела посмотреть пруд, — я спихиваю ее со своей поясницы, слегка резко втягивая в себя воздух. Если мне чего-то не хочется, я не буду этого делать. А сейчас я очень не хочу, чтобы Николас Лэнгфилд меня трогал. Хоть у меня и было с ним нечто более серьезное, чем все эти прикосновения. — В чем дело? — парень разворачивает меня к себе и вглядывается в мое лицо. Но в этой части дворика еще темнее, и он, бьюсь об заклад, ничего не видит. Да, точно — Ник хватает меня за запястье и тащит в обход коттеджа до тех пор, пока мы не оказываемся возле крыльца. — Нас потеряют… — Плевать, — резко прерывает он мое неразборчивое мычание. — Что я сделал не так? — Ник, прекрати, — смеюсь я, пытаясь обратить все в шутку. Он очень злится сейчас, и я вообще не понимаю, что тому причиной. Мы что, пара? Муж и жена? Мы просто целовались один раз. Ну ладно, несколько. Это ничего на фиг не значит, боже мой. — Чего ты устраиваешь тут драму? — Ты не могла со мной встретиться полторы недели. Отвечала на смс очень сухо, а трубку вообще взяла один раз. И сейчас ты даже не даешь мне приобнять тебя. Все, любовь прошла, завяли помидоры? Не подумай, я не умру от твоего отказа, Стефани Тёрнер, я просто хочу понять, в чем твоя проблема. — У меня нет проблем! — громко заявляю я, отступая от парня в сторону. — Я говорила, что у нас с Гарри было много… — А, так в Гарри причина?! — Дай мне договорить! — повышаю голос я и скрещиваю руки на груди. — У меня было дохрена работы, Ник. Прости, но я не руковожу лейблом папаши, и мне надо работать. Он молчит, глядя на мое лицо, а я лишь тереблю молнию на своей толстовке. Воздух вокруг нас просто искрится от напряжения, и я слышу, как Лэнгфилд часто дышит, будто пытаясь унять свой гнев. И ему есть, на что злиться: я вновь, в своей манере, ляпнула грубость, не подумав толком. — Слушай, ну, мы целовались, да? Это же ничего не значит, просто так вышло… — вспоминаю слова, которые мне говорил Гарри, и то, как неприятно такое слышать. Но, тем не менее, повторяю их почти точь-в-точь. — Просто был такой момент, ну и… — Ну и мы чуть не переспали, — фыркает Ник, закончив фразу за меня. — То есть, ты не хочешь больше ничего? — Слушай, это все не к месту, — тяну я, стараясь не встречаться с Ником глазами. — Ты дико клевый, красавчик такой, знаешь, но… — я запинаюсь, потому что от пары банок сидра мой мозг уже немножко поплыл. — И еще София тут… — Что София-то, черт тебя дери, Стефани?! — повышает тон Ник, и я, в очередной раз не подумав, громко выпаливаю: — Да Гарри сказал, что она до сих пор по тебе сохнет! И я не могу при ней тут… Мой взгляд все же встречается со взглядом Ника, и я вижу в его глазах неподдельное удивление. Он реально не ожидал такое услышать, а я еще, как всегда, молодец, не могу вовремя заткнуться и проконтролировать свой долбаный язык. — Блин, — усмехаюсь я, застегивая молнию на кофте по самое горло. — Это я умничка, да? — мой хриплый смех выдает мою нервозность, и Ник лишь фыркает на все это. — Слушай, почему вы разошлись? Между вами явно есть химия, и даже сейчас. Я как-то… — Мы разошлись, потому что я позвал ее замуж, а она сказала, что не может рисковать карьерой, так как она для нее важнее. Ей не нужно было ничего серьезного. Вот, значит, как. И это мне Ник описал, как «не сошлись характерами». Лихо так они, оказывается, не сошлись. Он делал ей предложение. Обалдеть. — Для Софи серьезные отношения — нечто за гранью реальности. У нас были чувства, но мы разного хотели от этого всего. Ей хотелось превращать все в сплошные удовольствия и приключения, а мне нужно было быть уверенным в ней и в том, что она относится ко мне так же, как и я к ней. И когда я предложил ей пожениться, а она отказалась, я понял, что нам не по пути. — И теперь ты хочешь чего-то со мной? — нервный смешок слетает с моих губ, и я выпучиваю на парня глаза. Он в порядке? — Ник, у меня вообще еще детство в жопе играет! А с твоими серьезными намерениями… — Я знаю, и я наступаю на те же грабли. Все мы так делаем, Стефани. Николас бросает взгляд в сторону заднего двора, и я понимаю, что нам, и правда, стоит вернуться, чтобы не нервировать остальных своим отсутствием. Но я так же понимаю, что мы еще не обо всем поговорили с ним. — Может, тебе стоит обсудить это с ней? Или я могу… — Нет, ничего не делай! — взволнованно перебивает меня Ник, и я понимаю, что все это — больная тема. — Ты вообще первая, кто узнал настоящую причину нашего расставания. Остальные все думают, что у нас была обычная интрижка, отношения, завязанные на сексе. И мы предпочитаем поддерживать такое мнение. В офисе, знаешь ли, такого рода сплетни на хрен не нужны. — Я понимаю… — мямлю я, хотя уже, откровенно говоря, ничего не понимаю совсем. Ник и София в обычной жизни всегда ведут себя так, будто они — ребята, которые какое-то время назад трахались друг с другом, и все. Их отношения кажутся такими легкими и простыми. Значит, все это лишь притворство? Хорошие же они актеры. — Просто Гарри так сказал, и я… может, вам стоит… попробовать еще… поговорить хотя бы? — Может, — отрезает Ник и отворачивается, дав мне понять, что разговор окончен. Он устремляется обратно, видимо, пытаясь собраться с мыслями, а я не без труда догоняю его и говорю: — Слушай, прости меня, ладно? Я не хотела тебя обидеть. — Ерунда, — фыркает парень, не сбавляя хода. — Ты просто забавная очень, поэтому я на тебя так и обратил внимание. У нас тут, знаешь ли, таких, как ты, нет. — А эта Бетти, например? — не унимаюсь я, повиснув на руке у Лэнгфилда. — Она вроде тоже простушка. — Ты не простушка, Стеф, — тормозит Ник и отлепляет меня от себя. — Смотри сюда, тебе надо знать себе цену. Ты интересная, глубокая, но при этом не задаешься. И тебя, первую из всех, кого я знаю, не интересует вся эта светская шелуха. Для тебя важно содержание. И это ценно. А ты считаешь себя приехавшей из глубинки дурочкой, которая ничего не стоит. Ты зря так думаешь, и то, как быстро ты тут устроилась, должно тебе доказывать, что ты, Стефани, крутая, блин, — он очень уж неожиданно и нелогично заканчивает свою тираду, после чего быстрым шагом выходит из-за дома, не оставив мне и шанса продолжить диалог. Я обреченно плетусь следом, и, едва выхожу из-за угла, вижу, как Гарри и София уже в упор на меня пялятся. Боже мой, все это теперь начинает действовать мне на нервы. А я, вообще-то, так хотела отдохнуть во время этого уикенда.

***

— Мы ведь просто празднуем мой день Рождения, да? — смеется София, беспорядочно хватаясь руками за перила лестницы и пытаясь по ней подниматься. — Я еще не старуха и могу позволить себе оторваться! — Можешь-можешь, — Ник идет ровно за ней и тихонько ее придерживает за талию. Я замыкаю всю эту процессию и стараюсь не наступать Лэнгфилду на пятки. — Только давай ты сейчас уже ляжешь в постель, как все нормальные люди. И не ори так, ты же знаешь, что Гарри, Бетти и Дэн уже спят. Время, чтоб тебя, почти пять утра! Мы втроем, и правда, как-то уж слишком засиделись. Сначала мы просто трепались и слушали музыку, когда все подались спать, потом играли в правду или действие, но это было не очень весело, а потом просто пили на брудершафт все втроем, и так себя развлекали вплоть до самого утра. Кстати, выезжать мы завтра, точнее, сегодня, собирались в десять. А встать — в девять. Потрясающе. — Ник, а ты все такой же заботливый, — преодолев препятствие в виде последней ступеньки, девушка без сил повисает у парня на шее, а он обнимает ее обеими руками и утыкается носом в ее волосы. Он тоже неплохо так надрался сегодня. Что, если по-пьяни они вновь сойдутся? — Может, попробуем все с начала? — Отвали, Софи, — бурчит он, но отвязаться от девушки ни в прямом, ни в переносном смысле не может. Я, хоть и пьяная, просто в шоке с поведения Софии, своей какой-никакой начальницы. И если она еще хоть раз поставит мне в укор мою оплошность или какой-либо косяк, я припомню ей этот вечерок, серьезно вам говорю. Она просто пошла в разнос и напилась так, что ее кровь, по-моему, к этому моменту уже полностью превратилась в текилу. Но, в целом, мне нравится понимать, что она не такая чопорная, сухая и бесчувственная, какой мне казалась раньше. И забавно видеть то, как искренне она тянется к Нику, когда пьяная. Потому что в офисе все их разговоры кажутся очень уж саркастичными и холодными. Но, при этом, парень всегда помогает ей, и видно, что они друг другу доверяют. И я всегда видела, как они друг другу дороги, на самом-то деле. И нет, я ни капли сейчас не ревную, скорее, даже наоборот. Как я уже говорила, к Нику я не чувствую ничего, больше простой человеческой симпатии и легкого притяжения… ну, в том самом плане. — Ладно, Стеф, мы пойдем туда, — икнув, смеется София и заталкивает парня в нашу с ней комнату. — Доброй ночи! — и закрывает буквально перед моим носом тяжелую деревянную дверь. Немного позалипав в стенку, я понимаю, что у меня особо нет вариантов, кроме как завалиться в комнату, где спит Гарри, и лечь с ним под одно одеяло. Перспектива такая мне не очень сильно нравится, конечно, но будем смотреть правде в глаза — это единственный выход не спать внизу на жестком кожаном диване. Вздохнув, я стараюсь открыть дверь и зайти в комнату как можно тише, но в этом и нет нужды. Оказавшись внутри, я вижу Гарри, сидящего на постели в тряпичных штанах со включенной лампой и что-то черкающего в своем кожаном блокнотике. Он тут же поднимает на меня взгляд, и на его лице появляется искреннее удивление. Он что, не слышал ничего? Ах да, он вон в наушниках… Стайлс медленно вынимает их из ушей и в упор глядит на меня, ни слова не говоря. Я же, все-таки немного пьяная, направляюсь прямо к другому краю постели, на ходу снимая с себя толстовку и кеды. Упав лицом в подушку, я пытаюсь объяснить Гарри, почему вломилась к нему в комнату, но выходит лишь ужасное мычание, и я слышу, что Стайлс надо мной откровенно смеется. — Пьяная Стефани — это тихий ужас, — хрипит он и тыкает меня ручкой в бок. — Я понял из того, что ты сказала, только то, что София в хлам. Я же тебе говорил, что она бухает по-черному. Вздохнув, я сажусь на постели и скрещиваю ноги по-турецки, глядя Гарри прямо в глаза. Он пожимает плечами, слегка покраснев, и откладывает в сторону свой блокнот. Он тоже немного нетрезв, а мне сейчас хочется потрепаться о чувствах, поэтому я решаю заговорить о том, что между нами было. — Если бы ты спрыгнул с того обрыва, мне было бы плохо, — с важным видом объявляю я, и Стайлс фыркает. — Я к тебе привязалась уже. — Это взаимно, — смеется он и взъерошивает мои волосы. — Думаю, тебе стоит лечь спать, Стеф, — я тянусь к нему за объятиями, но он мягко отталкивает меня от себя. Ну вот, и какие у него ко мне чувства? Выдумки все это, бред чистой воды. — Поговорим потом. — Гарри, я сейчас хочу, понимаешь? — тоном маленького обиженного ребенка ною я. — Пожалуйста. — Ну ладно, — раздраженно вздохнув, отзывается он. — О чем будем говорить? — О нас, — с максимально серьезным видом выдаю я, но тут же прыскаю со смеху. — О том… — Вот видишь, тебе и самой смешно, — устало улыбается Гарри, глядя на меня в упор. — И ты пьяная немного. Поэтому точно не надо сейчас обсуждать что-либо серьезное. — А «мы», — изображаю в воздухе кавычки, — это серьезное? — Думаю, да, Стеф. Обсудим это, все-таки, утром. — А я Ника послала, понимаешь? — хихикаю я, сама постепенно осознавая, что несу полную чушь и веду себя, как ребенок. — Ну просто мы с ним… — Ладно, все, хватит, — грозно хрипит Гарри и поваливает меня на постель. Получается так, что он оказывается надо мной и дышит прямо мне в лицо. Перевернув меня одной рукой на бок, он прокатывает меня по кровати, таким образом закутывая в покрывало, не обращая внимания на мой смех и слабые протесты. Когда я оказываюсь завернутая в одеяло, как мясо в лаваш, он слезает с меня и довольно осматривает то, что у него получилось. Боже мой, как дебил какой-то, честное слово. — Вот так, — он потирает ладони друг о друга, будто только что выполнил тяжелую работу. — А теперь, спать. Пожалуйста, Стефани. Гарри падает на постель рядом со мной, и я бы точно начала брыкаться, если бы он не положил свою голову мне на грудь. Его волосы щекочут мой нос, но я даже не могу пошевелиться, находясь в этом долбаном коконе, хотя, я бы и не стала, наверное. Сейчас я пьяная, и такая близость Гарри мне по душе. Хотя завтра я опять буду орать во все горло, что между нами ничего нет и никогда не будет! — Спокойной ночи, Стефани, — тихо говорит Гарри и, убрав с меня свою кудрявую голову, гасит свет.