Once in a Lifetime

***

— Лови! — мне в руки прилетает половинка спелого авокадо, и Гарри тут же ловко режет томат на деревянной дощечке. — У нас будет самый вкусный и, главное, здоровый завтрак! А они пусть давятся своими крылышками, — он хихикает, глядя на то, как я пытаюсь все резать так же аккуратно, как и он сам, пусть у меня и не особо выходит. Ник в это время печет тосты. Вся наша компания разделилась ровно на два лагеря — те, кто за здоровое питание, и те, кто решили позавтракать чем-то более жирным. Я, если по-честному, не то чтобы очень сильно за все овощное и постное, но я думала, что инициативу Гарри никто не поддержит, а этот удивительный человек реально привез с собой овощи и даже авокадо. Я была бы не против остаться со Стайлсом на кухне наедине, чтобы закончить наш ночной разговор во время готовки, но Николас тоже изъявил желание присоединиться к нашему «здоровому» лагерю. И, кажется, разговор придется еще немного отложить. Это меня злит, а Гарри видит мое раздражение и смеется над ним. За то время, что мы жили вместе, он уже миллион раз успел понять, что я ем просто все, что под руку попадется, и лучше, если это нечто остренькое и жареное. — А яйца где? — спрашивает Лэнгфилд у Гарри, разогревая небольшую сковороду для омлета. — Ты принес их из фургона? — Если они не у ребят, значит, в машине. Я не приносил, — отзывается Стайлс, не глядя на Ника. Последний же почему-то сверлит глазами меня. — Хорошо, тогда я за ними схожу, — с некоторым недовольством и неуверенностью в голосе оповещает Ник, а у меня внутри просто все ликует: ура — теперь мы с Гарри сможем хоть немного пообщаться с глазу на глаз. Николас покидает крохотную кухоньку коттеджа, предварительно убрав сковороду с плиты, и я, дорезав долбанный авокадо, тут же разворачиваюсь к Гарри лицом. Он же, упорно меня игнорируя, продолжает быстро и ловко резать овощи. — Ну что, — слегка запнувшись, говорю я. — Теперь мы можем поговорить? — О чем, Стеф? — его веселость меня напрягает. Гарри крутит в руках крупный острый нож и улыбается, по-прежнему не смотря в мою сторону. — Я думал, ты и не вспомнишь, что было ночью. Ты же пьяная была до жути. — Я была в порядке, — ворчу я, подойдя ближе и теперь вываливая авокадо в маленькую стеклянную мисочку. — И поговорить с тобой, Гарри, я все еще хочу. Что между… — Хэй, у них нет яиц, так что я пошел к машине, — бурчит Ник, заглянув в кухню и схватив с тумбы зеленое яблоко. — Там далеко идти. Может, без них обойдемся, а? — Нет, принеси, я хочу омлет! — несколько резко выпаливаю я, продолжая счищать с дощечки авокадо в миску и уже оставляя на деревянной поверхности заметные царапины от ножа. Гарри хмыкает. — Пожалуйста, Ник, — добавляю в конце. Вот уж не знаю, было что у него с Софией этой ночью или нет, но он по-прежнему немного странно на меня смотрит, и вот, я даже не удивлена, ради меня идет в фургон, припаркованный вне территории поселка, за яйцами для омлета. Едва Николас выходит из кухни во второй раз, я вновь поворачиваюсь к Гарри, который вот уже выкладывает приготовленную им смесь из томатов и авокадо с чесноком на поджаренные золотистые тосты. — Ты заварила чай, Стеф? — слегка улыбнувшись мне, он толкает меня бедром. — И кофе? — Все я заварила, — ворчу я, пихнув его в ответ, но на моем лице тут же появляется легкая улыбка. — Ты так боишься поговорить со мной, Стайлс? Он лишь фыркает вместо ответа, сосредоточенно размазывая густую массу по поверхности тостов. Не знаю, что в голове у этого парня, на самом деле, но сейчас я не понимаю, почему бы нам не поговорить. Тем более, Гарри вроде и сам пытался обсудить наши взаимоотношения вчера вечером, просто это было как-то неожиданно, и я была к такому повороту событий явно не готова. Потом ладно, он не стал поднимать эту тему из-за того, что мы много выпили, но сейчас-то что? Я все утро, стоя в душе, думала о том, что ему сказать, и прокручивала в голове миллионы вариантов развития нашего с ним диалога. И если сейчас нам не удастся объясниться, я выйду в окно, клянусь. Я уже устала ничего не понимать. Мне хочется знать, возможно ли что-то между нами, или мне стоит уже окончательно умерить свой пыл в отношении Гарри Стайлса. — Задай самый волнующий тебя сейчас вопрос, — безмятежным тоном требует Гарри, раскладывая тосты на тарелке ровно по кругу. — О наших отношениях? — Нет, можешь, конечно, спросить меня о глобальных проблемах современности, но я думал, что тебя интересуют… — Все-все! — хриплю я, подняв обе руки вверх, и Стайлс, усмехнувшись, умолкает. На пару секунд я задумываюсь, вспоминая те фразы, что насочиняла в душе, и после выдаю одну из своих мега-заготовок. — Как ты считаешь, если у нас есть друг к другу симпатия, мы можем быть вместе? После одного лишь мгновения неловкой паузы, Гарри поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди, пристально глядя на мое лицо. Я же старательно избегаю зрительного контакта, потому что чуть-чуть смутилась. Самую малость. Не каждый день я все же задаю такие вот вопросики звездам. — А почему нет? — с удивительным спокойствием в голосе и слабой улыбкой спрашивает он вместо ответа. — Ты видишь какие-то препятствия? — Конечно, а ты нет? — Ну… нет, — Гарри разводит руками и принимается теребить пальцами тоненькое белое полотенце. Неужели, он тоже нервничает сейчас? — Я не вижу. — Хорошо, я поясню, — раздраженно вздохнув, отзываюсь я. Он реально не втыкает или прикидывается просто? — Тебя зовут Гарри Стайлс, и ты звезда мирового масштаба, — Гарри тоже вздыхает. — Меня зовут Стефани Тёрнер, и я в этом мире никто на фиг. — Достаточно уже того, что ты Стефани Тёрнер. И в этом ты уникальна, — все еще спокойно отвечает Гарри и откладывает полотенце в сторону, задумчиво глядя на приготовленные нами тосты. — Да-да, как там Ник мне сказал: я не гонюсь за светской шелухой и такая вот вся естественная и искренняя. — Пф, смешно, — хрипит Гарри и поворачивается ко мне спиной, якобы протирая губкой поверхность кухонной тумбы, хотя она и так уже чистая. — Ты и не гонишься за светской шелухой? А что ты тогда делаешь на этой работе? По-моему, тебя очень парит твой статус и имидж. Я ненадолго умолкаю, переваривая его слова и понимая, что он прав. Николас просто не видел меня на работе, он не знает, какое удовольствие я получаю от осознания собственной значимости в этом механизме, связанном с Гарри и его музыкой. А Стайлса я вижу каждый день, и он меня тоже видит. И вот именно этот парень понимает, что реально для меня значит мое нынешнее окружение и позиция, которую я занимаю. — Слушай, Стефани, только это все не значит, что ты неискренняя и неестественная. То, что ты хочешь чего-то добиться и прикладываешь к этому какие-то усилия — это нормально. Я тоже был таким же, и у меня просто в заднице свербило, как мне надо было в музыкальный бизнес. Это амбиции, цели, и я почти не знаю людей, которые не хотели бы славы и популярности. Да, я таких, и правда, совсем не знаю. Я молча киваю, глядя на спину Гарри теперь уже в голубой рубашке такого же плана, что была на нем вчера. Эх, Николаса тут не хватает, чтобы пошутить про Гавайи. И как так вышло, что наш разговор о чувствах перешел в обсуждение меня и моих амбиций? Ведь это совсем не то, что мне нужно. — А теперь о симпатии, — Гарри, будто читая мои мысли, берет наш диалог под собственный контроль. — Ты спросила, можем ли мы быть вместе, если у нас друг к другу симпатия, так? А ты уверена насчет этой самой симпатии? — он пытается посмотреть мне в глаза, но теперь уже я отворачиваюсь и кончиками пальцев поправляю тосты на тарелочке. Он сейчас серьезно меня так отшил? Типа «эй, а с чего ты взяла, что у меня к тебе есть симпатия?». Вот что-то это немного унизительно, если честно. Мне даже кажется, что мне чуть-чуть хочется заплакать. Немножко совсем. Но я не буду, конечно. — Стеф? — Гарри кладет одну руку мне на талию и слегка притягивает меня к себе. Я тут же чувствую, как под хлопковой тканью футболки мое тело начинает гореть, но в то же время я покрываюсь мурашками. Странное ощущение. — Ты ответишь мне? — А что тут отвечать? — напустив на себя немного безразличия, выдыхаю я и отстраняюсь от теплого тела Стайлса. — Я тебя поняла, Гарри. — Что ты поняла? — заглянув мне все же в глаза, хмурится он. — Я вот не понял ничего. Я нравлюсь тебе? Или нет? Замираю, все еще не в силах убрать руки от этих дебильных бутербродов с помидорами и авокадо и, конечно, не в силах посмотреть на Гарри. Кажется, я его вопрос поняла немного неправильно. То есть, это типа он не уверен в моих чувствах, а не наоборот? Хм… — А по мне не заметно? — неожиданно тихим голосом, но с нотками сарказма, фыркаю я и все же разворачиваюсь к парню. Вдруг понимаю, что мы слишком близко к друг другу стоим, и вспоминаю нашу первую спонтанную встречу в офисе. От этих мыслей на лице тут же появляется дурацкая улыбка. — Нет, — тоже тихо говорит Стайлс и наклоняется ко мне еще сильнее, расположив руки по обе стороны от меня на столе. — Ты либо такая холодная вся, либо неплохая актриса. — Скорее, второе, — со сбившимся дыханием выговариваю я, смотря прямо на розоватые губы Гарри, находящиеся уже слишком близко к моим. Понимаю, что он продолжает приближаться, и закрываю глаза, ощущая мурашки по всему телу, но скрип половиц заставляет меня вздрогнуть и дернуться в сторону, задев при этом рукой тарелку. Николас входит в кухню с ехидной усмешкой и оценивающе осматривает нас. Бросив на него быстрый взгляд и покраснев, как школьница, я двигаю тарелку с тостами обратно на середину стола, благодаря небеса за то, что она не упала, когда я вздрогнула, и наш завтрак не пропал. — Яйца, — стальным голосом говорит Ник и сует мне в руки тряпочный пакетик. — Я пойду помогу Дэну с грилем, а то у него не особо выходят овощи, — молча киваю парню, встретившись с ним глазами, и улыбка на его лице меня несколько успокаивает. Я не то чтобы сильно парюсь о его чувствах, да и не думаю, что там есть что-то серьезное, просто тоже не хочется делать кому-то неприятно или обидно. А Ник нас с Гарри застал в самый красноречивый моментик. Он в третий раз покидает кухню, оставляя нас со Стайлсом наедине, и мы немного смущенно переглядываемся. Замечаю на щеках у Гарри легкий румянец и, бьюсь об заклад, на моих сейчас такой же. Он проводит рукой по своим шелковистым волосам и подмигивает мне, а я раздосадованно вздыхаю, поняв, что продолжения никакого сейчас не будет. — В принципе, у нас все готово, поэтому бери чайничек и пойдем тоже на задний двор к ребятам. Омлет, кажется, уже никому не нужен.

***

Imagine Dragons — Walking The Wire

— Национальный парк Йосемити, — голосом бывалого экскурсовода читает Стайлс информацию из путеводителя. — Западный склон хребта Сьерра-Невада известен своими вековыми скалами и горными водопадами. Многие туристы находятся от Йосемити даже под большим впечатлением, чем от Гранд Каньона. — Ну что, Гарри, не зря мы сюда приехали? — усмехается София, поправляя косынку на своей голове, что делает ее похожей на заядлую туристку. — По-моему, тут чертовски красиво. — Не могу поспорить, — фыркает тот и первым выходит из леса на открытое пространство перед огромным каньоном. Я замираю между ним и Бетти, предварительно одернув свои джинсовые шортики, и чувствую, как все мое тело бросает в дрожь от невероятных видов, возникших перед моими глазами. На протяжении многих километров вперед перед нами простирается массивный горный хребет с густыми зелеными лесами. Сейчас мы уже взобрались довольно высоко, чтобы оценить все это великолепие с высоты и прочувствовать масштабность этого волшебного места на своей шкуре. — Я хочу фотографию, — я тыкаю Гарри в бок, кивая на его олимпус и улыбаясь. — Сфотографируешь меня? — Конечно, — отзывается Стайлс. — Где? — Там, — я указываю рукой на выступ, находящийся чуть ниже места, где мы стоим, и тут же бросаюсь туда, несмотря на протесты Гарри за моей спиной. Останавливаюсь на самом краю, прикидывая, как мне лучше прыгнуть вниз, чтобы не промахнуться и попасть на этот самый выступ, фотография на котором получится просто идеальной. Примерившись, я уже собираюсь спрыгнуть и оказаться там, как вдруг Гарри хватает меня сзади за запястье и чуть дергает назад. — С ума сошла? Ты можешь разбиться, — хрипит он практически мне на ухо. — И если я полезу за тобой, то я тоже. Тот мой вопрос был чисто гипотетическим, Стефани. — Кто не рискует, у того нет охренительных фоток в Йосемити, — развернувшись к нему, я показываю язык и тут же спрыгиваю вниз прямо спиной, слыша сзади охи и ахи Софи и Бетти. — Вот видишь, я не умерла! — повысив голос, чтобы Стайлсу было хорошо слышно, оповещаю я. — Можешь сфоткать меня оттуда, если ты такое ссыкло и боишься прыгнуть следом! Я демонстративно и с усмешкой поворачиваюсь к Гарри спиной, уже по его лицу поняв, что скоро он будет стоять рядом. Наслаждаясь волшебным видом с этого выступа, я слышу позади себя какую-то возню и переговоры, и понимаю, что, видимо, ребята пытаются убедить Гарри не следовать моему примеру и не ставить свою драгоценную жизнь под угрозу. Но, как я и думала, спустя минуту Гарри тоже прыгает вниз и вот уже стоит рядом со мной, часто дыша. — Что еще вам взбредет сегодня в голову, мисс экстремалка? — сбивчиво смеется он и настраивает фотоаппарат. — Где фоткать-то? Вместо ответа я усаживаюсь прямо на каменную поверхность, свесив ноги вниз и буквально ощущая, как у меня кружится голова от такой высоты. Сердце громко стучит, будто желая оказаться вне моего тела, и я чувствую странную тянущую боль в животе. Так, что ли, ощущается инстинкт самосохранения? Запрокинув голову назад, я осматриваю Софи, Дэна, Ника и Бетти, которые стоят наверху и пялятся на нас во все глаза. Последняя крутит пальцем у виска и что-то шепчет Софии, но мне все равно. Я улыбаюсь в камеру, пока Гарри делает фото. — Стой, аккуратнее, — шипит на меня он, когда я неуклюже пытаюсь подняться с земли, и подает мне влажную горячую ладошку. — Вот так, — слегка дернув меня на себя, Стайлс ставит меня на ноги и заправляет прядь волос мне за ухо. В очередной раз краснею, будто я маленькая девочка, и бросаю смущенный взгляд в сторону, где должны быть остальные, но вижу, что там уже никого нет. Видимо, они решили не дожидаться нас и ушли. Что же, это неплохо. — Как планируешь назад залезать? — усмехается Гарри практически мне в губы, и я опять чувствую легкую дрожь во всем теле. Неужели я влюбилась в него? Ну нет! Этого быть не может… — Вон там можно залезть, — шепчу я, не в силах справляться с этими странными ощущениями, и указываю рукой на горку из камней, по которой можно будет запросто вернуться обратно. — Проще простого. — Ну хорошо, — фыркает Гарри и тут же отстраняется, уже потихоньку заставляя меня его ненавидеть. Ладно в тот раз, под дождем, мне не хотелось особо этого, и я вообще не ожидала, но сейчас-то сколько можно тянуть? Мы же уже все выяснили, неужели так трудно взять и поцеловать меня? Эх, Гарри…

***

День был долгим и насыщенным, и я бы, без сомнения, назвала его офигенным, если бы не одно маленькое обстоятельство. Одна умная девчонка по имени Стефани, поехав с друзьями в Йосемити, непонятно перед кем решила выпендриться и надела свои новые, купленные на деньги с последней зарплаты кеды, которые натерли ей так сильно, что ближе к вечеру она уже просто не может идти. В нашем плане осталась последняя точка, одна из самых высоких здесь, и после этого мы коротким путем планируем спуститься обратно к фургону. Я уже довольно заметно хромаю, и Гарри, шагая позади меня, это видит. Но молчит. Видит также и Николас. — Эй, Стеф, тебе обувь натерла, что ли? — наконец спрашивает Лэнгфилд довольно громко, и все остальные тут же оборачиваются на меня. Я же стараюсь храбриться и делать вид, что все в порядке, хотя боль уже становится невыносимой. — Чуть-чуть, ничего страшного, — натягиваю милую улыбочку и стараюсь при ходьбе ставить ногу так, чтобы стопа не соприкасалась с жесткой тканью кед. — Ты хромаешь уже на протяжении часа, может, тебе стоит пойти в машину? Тут нужно только спуститься по лесной тропинке. Это займет минут пятнадцать. Подождешь нас в машине, ведь в последнем месте вид будет примерно таким же, как и с других точек… — Нет-нет, я пойду вместе со всеми, потому что… — А я тоже думаю, что тебе стоит пойти в фургон, — говорит мне в спину Гарри, и я все же останавливаюсь. — И, более того, я пойду с тобой. Я уже охренеть как устал и очень хочу пить, а вода у нас давно уже кончилась. — Гарри, ну ты и нытик, — усмехается София, наклонившись и теперь поправляя шнурки на своих кроссовках. — Идите тогда вместе. Мы придем к вам где-то через сорок минут. И тогда уже поедем в сторону коттеджа потихоньку. Лови ключи! — Отлично, — ловко поймав связку, улыбается Стайлс. Он поводит рукой по волосам и подмигивает мне. — Пойдем, Стефани. Ухмыльнувшись такой его стратегии, я делаю шаг за ним в сторону узкой лесной тропинки и, хромая, догоняю его, пока ребята направляются в противоположную сторону. Едва я равняюсь с Гарри, он берет меня за руку и нежно переплетает наши пальцы. Охренеть. У меня просто глаза на лоб лезут, но я стараюсь не показывать своего удивления и делать вид, что все так и должно быть. — Ты правда устал? — первой спрашиваю я, нарушая тишину и чувствуя, как Гарри несильно сжимает мою руку. — Или… — Да, я не очень спортивный парень, на самом-то деле, — фыркает Гарри в ответ, потому что я не заканчиваю свой вопрос. — А мы сегодня прошли уже километров двадцать пять. — Ясно, — слегка раскачивая наши руки из стороны в сторону и хромая уже в открытую, бросаю я, стараясь при этом исподлобья изучать лицо Гарри. Он это, конечно же, замечает. — Чего смотришь? — он улыбается мне и плавно останавливается. — Ты очень сильно хромаешь, Стеф. Может, снимешь обувь? — Ага, и пойду по этим камушкам и палкам босиком? Не, спасибо, — смеюсь я и дергаюсь в сторону, чтобы продолжить путь к машине, но он не пускает меня. — Ну что? — Подожди, — устало вздыхает Стайлс и тут же опускается на соседний пенек. — Снимай кеды. Я встаю напротив парня и не спешу выполнять его указание, но вижу, что сам он начинает снимать свою обувь, и у меня глаза на лоб лезут уже во второй раз. — Гарри, ты что? Ты хочешь дать мне свои ботинки? Не стоит, спасибо, я… — Не любезничай, — ворчит он и продолжает снимать их. — Ты себе, небось, все ноги там уже стерла. Пойдешь в моей обуви тогда. Решаю, что, и правда, чего спорить, если это облегчит мою участь хотя бы ненадолго, и потому молчу. Гарри тоже молча снимает свои коричневые ботинки, потом носки и протягивает обувь мне, тут же встав на ноги. Он чуть-чуть морщится, когда наступает на усыпанную еловыми иголками, палочками и камнями землю босыми ногами, но уверенно кивает мне на пенек. Со вздохом сажусь туда, где Гарри только что сидел, и принимаюсь аккуратно стягивать свои кеды. Это занятие оказывается очень уж болезненным, но не таким, как отлепление моих уже не белых носков от ступней. Я стерла ноги в кровь, которая уже успела засохнуть, и от этого снять носки еще сложнее. Я делаю это медленно, при этом шипя и морща нос, а еще чувствую, как Гарри пристально за всем этим наблюдает. — И она молчала, — бросает недовольно он, и я тут же поднимаю голову вверх, смахнув с лица пряди волос. Вижу, что Гарри хмурит брови, и это вызывает у меня слабую улыбку. Такой папочка-начальник, я не могу. — Стефани, скажи мне, ты дурочка или да? — он вздыхает и скрещивает руки на груди, а я, наконец избавившись от своих грязнючих носков, всовываю израненные ступни в его огромные ботинки. — Я готова, — игнорируя его едкие замечания, как уже привыкла за все то время, что с ним знакома, я аккуратно встаю на ноги, и Гарри меня придерживает при этом за локти. Пару мгновений мы смотрим друг другу в глаза, и я бы улыбнулась даже, если бы Стайлс не был сейчас таким серьезным. Но все же я не выдерживаю и фыркаю со смехом прямо ему в лицо. — Ты очень забавный, Гарри. Но спасибо за ботинки. Он тоже не удерживается от улыбки и, положив руку мне на поясницу, таким образом направляет меня в нужную нам сторону. Иду чуть впереди него, все еще улыбаясь, как идиотка, и молчу, зная, что он за моей спиной улыбается в эту минуту точно так же. В такой вот полной тишине мы с ним идем минут семь, но вскоре сильный ветер, сгибающий редко встречающиеся здесь тоненькие деревья пополам, начинает меня напрягать. — Тебе не кажется, что погода портится, а? — все-таки остановившись, говорю я и поворачиваюсь к Гарри лицом. — Ветер очень сильный. — Да уж, — задумчиво бросает он, поправив воротник голубой рубашки, и поднимает глаза на небо. Оно уже не голубое, а какое-то сероватое. — Смотри, — указывает мне рукой на стремительно надвигающуюся черную тучу и хмурится. — Пойдем быстрее, сейчас дождь начнется. Не повезло ребятам. Мы ускоряем шаг настолько, насколько это повзоляют мои стертые ноги в коричневых ботинках Стайлса, но это нас, конечно же, не спасает. Сильнейший ветер буквально за две минуты пригоняет эту жуткую тучу к нам, и, как по щелчку, начинается дождь. Сначала это маленькие капельки, потом он слегка моросит, и в итоге превращается в офигеть какой ливень. Мы с Гарри в считанные секунды промокаем до нитки, стараясь не сбавлять хода и идти к фургону, но при таком ветре, что просто сносит с ног, это крайне сложно. — Стой, — чувствую, как он ловит мое запястье и слегка сжимает его, и вновь оборачиваюсь. Вижу, что Гарри улыбается, и строю для него непонимающую гримаску. — Помнишь? — он качает головой и усмехается, размахивая свободной рукой. — Один раз я уже поцеловал тебя под дождем. Мои взгляды на подобного рода романтику с тех пор не изменились. Не успеваю я и пикнуть или возразить, как Гарри притягивает меня за руку к себе и, положив вторую мне на талию, мягко целует меня прямо в губы. Капли дождя стекают по моему лицу и попадают в приоткрытый рот, придавая странный вкус этому поцелую, но не делая его даже немного хуже. Запускаю свободную руку в мокрые волосы Гарри, предварительно проведя кончиками пальцев по его покрытой марашками шее, и чувствую, как все мое тело трясет словно в лихорадке. В животе и коленях ощущается странная слабость, а руки не слушаются меня, и тут я понимаю, что попала. Просто вляпалась по самое не хочу, и в роли дерьма, как это не комично, один из самых знаменитых парней Великобритании. — Теперь можем идти, — шепчет Гарри, отстранившись, и я понимаю его, несмотря на то, что шум вокруг нас от ветра и дождя стоит просто оглушительный. — Давай, вперед. Он вновь подталкивает меня в сторону тропинки, и я ускоряю шаг, несмотря на боль в ногах, потому что, если честно, становится уже неприятно холодно. Мы с Гарри полностью мокрые, а ветер дует очень и очень сильно, и от этого я вся покрываюсь мурашками и начинаю дрожать. Почти бегом за несколько минут мы добираемся до лесной дороги, на которой оставили утром фургон, и забираемся в него, облегченно выдохнув. — Сейчас я что-нибудь здесь найду, — Гарри по-хозяйски перебирает сумки на задних сидениях, ища что-то теплое для нас двоих, и наконец извлекает чью-то синюю толстовку на молнии. Больше в машине ничего подобного нет. — Держи, надень, — он сует вещь мне в руки и слабо улыбается, стряхивая капли с отрастающих волос. — Ты вся дрожишь. Мысленно отмечаю, что он тоже, но принимаю толстовку и не без труда влезаю в нее, предварительно стряхнув воду с голых рук. Застегиваю молнию по самый подбородок и вымученно улыбаюсь парню, чувствуя, как ужасно жжется в области ступней. — Точно, забери свою обувь, — хриплю я, снимая ботинки и протягивая их обратно Гарри. — Они сейчас на мокрые ноги все равно не налезут, — смеется он и опускает глаза на свои грязные ступни, облепленные всяким мусором с земли. — Интересно, как скоро… Не успевает он договорить, как дверь фургона с громким характерным звуком открывается, и в машину вваливаются по очереди все ребята, матерясь и что-то бормоча себе под нос. София, шумно выдохнув, падает на сидение рядом со мной и стягивает с головы бандану, скомкав ее и перекинув через сидение в багажник. Мне кажется, хоть она и строила из себя активную туристку и делала вид, что не устала, она тоже немного рада оказаться наконец на мягком кресле, потому что день, и правда, выдался очень длинным и трудным для всех нас. — А я говорила тебе, что прогнозу погоды в айфоне доверять, черт возьми, нельзя, — истерически смеется девушка, поглядывая на свою бывшую коллегу Бетти. — И что теперь делать? — Что делать? — фыркает Гарри. — Ехать домой. — Ага, Стайлс, да, — хмурится Софи и кивает головой в сторону окна фургона. — Ты выйди и посмотри, во что превратилась земля, на которой мы стоим. Да там просто болото! Если Дэн даст по газам, мы моментально забуксуем. Нам придется ждать, пока ливень закончится, и земля высохнет. — Вот и приключения! — смеюсь я и хлопаю в ладоши, а на меня тут же смотрят как на дуру. Все, кроме Гарри — он глядит в окно. — Да ладно вам, у нас здесь есть еда и даже выпивка. Мы спокойно можем переждать дождь в фургоне, не нагнетайте. Компания переглядывается между собой, и Бетти с Дэном согласно кивают. София, кажется, тоже сдается и принимает мою правоту, положив голову Гарри на плечо и устало прикрыв глаза. И Ник в свою очередь кивает, согласившись с моими словами, и вынимает из-под Дэна большую сумку с продуктами. — Так-так, яблочные чипсы, яйца и… авокадо? — он усмехается и подкидывает его над собой. — Кажется, это сумка Гарри. Но там где-то была еще одна, — Лэнгфилд перегибается через сидение и достает пакет из Спара. — Тут есть пиво, одна бутылка вина, копченый сыр и крекеры. С голоду и скуки не помрем, а еще, вроде как, Бетти брала с собой какую-то настольную игрушку. Кто-нибудь, включите музыку. Только не Гарри Стайлса, умоляю вас. В салоне раздается дружный смех, и обстановка заметно разряжается.

***

Чувствуя неприятную тянущую боль в области шеи, я открываю глаза, стараясь не ворочаться и не пихаться, чтобы никого не разбудить. Голова Софии на моем плече навевает мысли о друзьях, которых у меня никогда толком не было, и становится до жути грустно. И стыдно. Потому что я вспоминаю Бланш, про которую просто забыла со всеми этими заботами по работе. Я даже не заходила к ней уже больше недели, и после того случая с пожаром мы не виделись. И живем как бы на одной лестничной клетке. Хотя, не думаю, что она сильно скучает по мне, у нее же есть Джош, наверное, ей весело. Ну да, я просто так себя утешаю. Так вот, о голове Софии. Она лежит на мне, и это дико неудобно, но я понимаю, что в попытках встать разбужу не только начальницу, но еще и Гарри, который устроился на не очень-то и мягком животе девушки. А на его ногах лежит Николас, ему тоже, наверное, не шибко удобно. Эх, видел бы кто эту картинку… Неожиданно пришедшая мне в голову идея заставляет изогнуться и достать мобильный из заднего кармана шорт. Выключив вспышку, я хочу сделать фотографию этой спящей компашки, но на дворе уже ночь, и на экране видны лишь темные силуэты. Вздохнув, убираю телефон в карман синей толстовки, как оказалось, принадлежащей Дэну, и все же аккуратно спихиваю с себя лохматую голову Софи. Шаря руками почти на ощупь, я нахожу за головой у девушки пачку сигарет, а зажигалка у меня есть и своя. Тихо, стараясь не шаркать ногами, обхожу всех спящих и не без труда отодвигаю тяжелую дверь фургона, тут же спрыгнув на еще влажную, но уже не хлюпающую под ногами землю. Эх, и хорошо же. Слышится стрекотание цикад и каких-то других насекомых, изредка раздается щебетание еще не спрятавшихся по своим домикам птиц. И чистое звездное небо над головой… Я слышала, что в горах небо всегда чистое и усыпано звездами, но сама я тут впервые, так что… Это невероятная картина, на самом деле. И по телу сразу разливается такое тепло и спокойствие, все мысли будто пропадают, и становится так тихо и комфортно. Накинув на голову капюшон и натянув рукава толстовки по самые костяшки, я закуриваю и выпускаю первую порцию дыма вверх, стоя, облокотившись на дверь фургона. Делаю еще пару затяжек, прежде чем шорох внутри автомобиля и скрип двери вынуждают меня отойти и прищуриться, чтобы разглядеть фигуру, вышедшую ко мне в темноте. Это София. — Я разбудила тебя? — без доли сожаления бросаю я. Шея все еще ноет и болит. — Пофиг, — отмахивается девушка и обхватывает себя руками, потому что в одной футболке ей тут явно холодно. На улице сейчас по Цельсию градусов десять. — Земля уже подсохла, кстати. Стоит кого-то разбудить и тронуться. Спать на сидениях — то еще дерьмо. Согласно киваю, не очень готовая общаться из-за того, что горные ночные пейзажи заставили меня немного уйти в себя и повспоминать всякое. Если честно, мне жутко хочется поговорить с кем-то о том, что накопилось в душе за последние недели, но вряд ли София — хороший кандидат. Мне как-то не кажется, что наши отношения готовы перейти на более доверительный и дружеский уровень. Хотя бы потому, что я по-прежнему не чувствую, что она воспринимает меня как ровню. Она, скорее, будто считает меня несмышленышем. Но вообще, мне показалось, что такое отношение к людям ей свойственно в целом, взять хотя бы то, как она с Гарри себя ведет. А он, извините, уж покруче шишкой будет. — Знаешь, Стеф, когда хочется все бросить, ты бросай, не думай о том, что дальше будет, — неожиданно и слишком уж не в тему шепчет девушка, руками пытаясь согреть свою голую кожу. — Я серьезно. — О чем ты? — поворачиваюсь к ней за пояснениями, но все равно ничего, кроме ее силуэта, в темноте не вижу. — Ну просто… Я в свое время слишком берегла свои достижения и не хотела сворачивать с пройденного пути на новую дорогу. А теперь жалею, потому что исправить ничего нельзя. — Ты о Николасе? — фыркаю я, как и всегда, не подумав толком, и слышу, как Софи тут же втягивает в себя воздух с тихим свистом. — Он говорил с тобой о нас? — ее голос слегка срывается, и это заставляет ее прокашляться. — Странно. Это у нас корпоративная тайна, типа того, — она явно пытается отшутиться, но я-то уже понимаю, о чем речь идет. — Это вышло случайно, — спешу оправдать парня я, понимая, что наломала дров своей короткой фразочкой. — Мы почти не говорили об этом. — В любом случае, — опять отмахивается от меня Софи, — он прав, чтобы он ни сказал. Да я же просто угробила наши отношения своим карьеризмом! А теперь сама не понимаю, на кой-черт вся эта ерунда, связанная с Гарри и его группой, мне была тогда нужна. Наверное, я просто хотела выбиться в люди, да и просто привыкла к ним, к ребятам. А сейчас уже так все это осточертело. Носишься туда-сюда, и толку ноль. Это больше не приносит мне удовлетворения, — девушка устало вздыхает, а я, не понятно для кого, пожимаю плечами. — Понимаешь? — Нет, — отвечаю я, отойдя от девушки и туша сигарету о пенек. — Нет, — зачем-то повторяю я. — А, да знаю, сама такой же была, — нервно и сбивчиво смеется Софи и продолжает: — Но я этот разговор завела не просто так, если на чистоту. Этот бизнес — сплошная грязь, и люди, особенно начинающие артисты, а точнее, их менеджеры, ой как на многое готовы пойти ради раскрутки и контракта с лейблами. И я повидала столько дерьма за те годы, что имею с этим дело, я сыта по горло. Ситуация с пожаром меня просто убила уже, сил моих нет разгребать это… Они реально на все готовы. А для чего? Чтобы мы сместили выход альбома и конкуренция снизилась. А ведь люди могли пострадать… У тебя вообще ожоги на руках до сих пор, я видела, как ты их утром обрабатывала, — закусываю губу, прогоняя мысли о жгучей боли в ладонях, которая появляется при нажиме на твердую корочку, образовавшуюся лишь недавно там. — В общем, я взяла отпуск и поняла, что мне больше эта активная светская жизнь не нужна. Да и возраст у меня уже… постарше тебя буду. Я обсудила этот вопрос с кем надо, и под мою ответственность мне разрешили назначить тебя официальным менеджером-представителем Гарри. Ты с этим справишься, я уверена, в тебе сил и амбиций миллион. А я перейду окончательно в офис и буду контролить процессы, протекающие там. То есть, если грубо, мы местами с тобой махнемся. Хочу спокойно ездить на работу в одно и то же место каждый день, и чтобы телефон не разрывался от бесконечных звонков. Я думаю, ты будешь не против такого повышения, но предупреждаю, что очень многие из команды обозлятся на тебя. Ты ведь очень недавно, относительно них, к нам попала. Но я в тебе себя просто вижу, — хмыкает девушка. — И тебе это могу доверить. Тут бойкость нужна и энергия через край. А потом уже тактичность и вежливость, хотя в последнее время я в тебе и это начала замечать. Меняешься, Стефани, и это хорошо. Она умолкает, а я пытаюсь переварить все только что услышанное и спокойно принять правильное решение. Что?! Простите, что? Она ставит меня на свое место и делает представителем Гарри? И это уже одобрили? Твою мать! При этом, конечно, мне не очень нравится ее тон и то, как она предлагает мне повышение. Это выглядит, как «хэй, я устала от этого говна и хочу это на кого-то спихнуть, а ты вроде как подвернулась тут вовремя, и вот». Нет, я, наверное, зажралась и придираюсь, но это так и звучит, правда. Ну или же Софи просто хочет заранее меня предупредить, во что я ввязываюсь. В любом случае, это неважно, потому что она права — у меня полно амбиций. И стать светской львицей вроде нее я готова, несмотря ни на что. А потом уже и поговорим об остальном. Хмыкаю, сама развеселившись от своих мыслей, и вспоминаю свои рассуждения пару минут назад. Я думала, что наши отношения не на том уровне и София смотрит на меня свысока, но, кажется, я ошиблась. Она не просто передает мне свою позицию, но еще и… душу изливает? Или мне показалось? — Ну так что? Ты согласна? — Ты еще спрашиваешь, — фыркаю я, чувствуя, как все спокойствие и тоска куда-то улетучились, и им на смену пришло легкое ликование. — Да я и не мечтала о таком, меня вообще изначально Ник променял на… на кондиционер? — Да, он починил нам кондиционер, а взамен я взяла тебя ассистенткой. Потом уволила, но Гарри тебя обратно взял. Ты ему очень уж приглянулась с первых дней, не понимаю чем. Вернее, не понимала тогда, а теперь уже и сама тебе готова свою работу доверить. — Спасибо, — усмехаюсь я, вновь отходя в сторону, потому что дверь фургона открывается. — Не спите? — голова Гарри просовывается в щелку, и я, смеясь, взлохмачиваю его шевелюру, заставив фыркнуть. — Как там с землей дела? Спать в такой позе — это пытка. У меня поясница сейчас развалится. Ай, — он слегка хромает, спрыгнув к нам, и придерживается за спину рукой. — Думаю, можно ехать, — София, видимо, уже замерзнув, спешит залезть в фургон, пока дверь не закрылась. — Сядешь за руль? Не будем ребят будить. — Они все равно проснутся, когда я тронусь, — вздыхает устало Гарри, но послушно обходит фургон и забирается на водительское сидение. Я сажусь рядом с ним и кладу голову ему на плечо, пока он разбирается с приборной панелью и делает температуру в салоне еще чуть повыше. — Они ведь проснутся? — Да пофиг, — шепчу я, перебирая пальцами край голубой рубашки Стайлса, а он, остановившись, наблюдает за моими действиями. — Знаешь, что? София передала мне свое место. Теперь я твой официальный менеджер. — Ого, — не слишком-то и удивленно отзывается Стайлс. Он что, знал? — Ты уверена, что это тебе надо? Уставать будешь дико, такой же ритм, как и был в эти дни. Не думала отказаться и остаться в офисе? — Нет, я хочу какого-то карьерного роста, — бурчу себе под нос, не выпуская из рук рубашку Гарри. — И так мы будем почти все время вместе проводить, это плохо? — Нет, это хорошо, — тяжело вздыхает Гарри и аккуратно жмет газ, выруливая на лесную колею. — Очень даже. Просто я забочусь о тебе же. Не просто же так Софи с ее стальными нервами уходит. Это нелегко. — Знаю, но я справлюсь, — уверенно и чуть громче бросаю я и поднимаю голову с плеча Гарри, чтобы не мешать ему рулить. Из задней части машины начинают доноситься приглушенные голоса — ребята все-таки проснулись. — И я очень этого хотела. В принципе, мечта, за которой я приехала в Лос-Анджелес, сбывается. Как я могу отступить? Еще и из-за какого-то глупого страха. — Наверное, и правда, не можешь, — тихо говорит Стайлс, внимательно глядя прямо перед собой, потому что даже в свете фар дорога очень темная. — Так или иначе, я за тебя очень рад. Посмотрим, сработаемся ли, — вижу кривую усмешку, характерную для Гарри, у него на губах, и тоже удовлетворенно улыбаюсь. Возможно, этот город готов принять меня и дать мне то, что я искала. И, возможно, я вскоре наконец стану полноценной частью того мира, о котором полгода назад лишь мечтала, перелистывая глянцевые журналы и брошюры.