Once in a Lifetime

***

— Я вчера впервые оставила у Джоша свою пижаму, — хихикает Бланш, глядя на то, в чем сплю я, после чего аккуратно укладывает комплект в одну из коробок. — Кажется, он не против, чтобы я оставила в его квартире что-то еще, — она скрещивает ноги, сидя на полу в моей комнате, и подмигивает мне. Кидаю в нее парочкой свитеров, которые надо упаковать для переезда, и тоже усмехаюсь. — А вы с Гарри уже спали? — Нет, — кажется, в моем голосе слышна досада, потому что Бланш моментально прыскает со смеху, переведя на меня взгляд серых глаз. — Чего ржешь, овца? — Ты с таким видом этого сказала! — она падает на спину и принимается кататься по полу, стуча о паркет ногами. — Боже, ты бы себя видела! Нет! — она передразнивает мой голос и принимается смеяться еще громче. — Как ребенок, которому не дают шоколадку! — Ну, а что? Я не знаю, я здоровый организм, и оно мне надо, — я тоже смеюсь и кладу в коробку еще одну пару обуви. — Эй, организм, а вы вообще встречаетесь? То есть, он представлял тебя кому-то, или это все так? — Никому он меня не представлял, — бурчу я, вспоминая наше с Гарри самое острое противоречие. — Он не хочет показывать меня свету, как он выражается, потому что боится, что это испортит наши отношения. — Ясненько, — наигранно безразлично пожимает плечами подруга и обматывает скотчем заполненную до краев коробку с вещами. — Ну, в его положении это, наверное, нормально. Понятия не имею, что бы я делала, будь я Гарри Стайлсом. Наверное, блин, я бы поселилась на Гоа и наняла в секс рабство тысячу и одну проститутку. Хотя, наняла — громко сказано, они бы на меня бесплатно согласились все работать. Но, как я поняла, мистер Стайлс у нас разборчив в плане секса. Может, он хочет убедиться, что ты не заразишь его каким-нибудь дерьмецом? — Иди в жопу! — я аж подскакиваю на кровати и кидаю в Бланш еще одной кофтой. — Не знаю, в чем он там хочет убедиться, но я надеюсь, что он скоро созреет. Потому что у меня уже сама знаешь что горит. — Идиотка, — обреченно вздыхает Бланш и принимается набивать новую коробку. — Стеф, умоляю, ты только ему так не скажи, а то он точно решит, что ты заразная! Боже, и с кем я общаюсь! Горит у нее, — она продолжает хихикать и ворчать себе под нос, а я перевожу взгляд на свое отражение в двери. Взлохмаченные волосы, помятая майка и никакого макияжа. Типичная девушка звезды. А хотя, вообще-то, может, Бланш права и у нас с Гарри просто маленькая интрижка? Типа ничего серьезного? Я же понятия не имею, как он на это смотрит… Он говорил, что я нравлюсь ему. Он обо мне, вроде как, заботится, ну или старается. А я вот сама к нему как отношусь? Я все еще с сомнением гляжу на наш такой союз, но я ведь совру, если скажу, что мне не хочется попробовать встречаться со Стайлсом. И я понимаю, что если он сейчас из моей жизни исчезнет, мне будет довольно-таки грустно. Так что, наверное, да — я бы хотела с Гарри чего-то серьезного. Но не стоит забывать, что я не знаю о его намерениях на мой счет. Возможно, нужно попытаться как-то до них добраться, чтобы понять, на что мне, Стефани Тёрнер, вообще в этой жизни стоит рассчитывать.

***

— Мамочка, милая, мне очень неудобно сейчас говорить! — я перевешиваю чехол с костюмом, который нужно сиюминутно отнести в химчистку, на правое предплечье и поудобнее перехватываю трубку. — Очень неудобно! — прибавляю я. — Ничего, моя дорогая, — тараторит мама своим тонким голоском, будто у нее вот-вот отберут мобильный. — Я пришла к Эдмондсам, чтобы хоть разок позвонить тебе, ты же знаешь, что у них есть нужная линия, а платить кучу денег за то, чтобы узнать, как у тебя делишки, мне папа не разрешит, — мама сбивчиво вздыхает и чем-то шуршит на том конце провода. — Работу-то хоть нашла в своем Лос-Анджелесе? — Да, мам, и я сейчас на работе, — благодарно киваю парню, который придерживает мне дверь на входе в нужное здание и несусь почти бегом по широкому коридору, понимая, что опаздываю на примерку в ателье. Я должна присутствовать там, чтобы все контролировать, хотя Гарри и сам может это сделать. Он вообще мог бы половину нашей с Луизой работы выполнять сам, но он же звезда, ему, видите ли, не положено. — Может, все-таки перезвонишь вечером? — Я не попрусь опять через весь город, Стефани, — бубнит громким голосом мама. — Что там за работа? — Я работаю в менеджменте одного известного музыканта. Мне крупно повезло с этим, — быстро говорю я, плюхая чехол с костюмом на стойку в химчистке. — Здравствуйте, запишите это на фамилию Тисдейл, — почти все, связанное с одеждой и парикмахерскими услугами, оформляется на особую карту Лу, той странной девушки-стилистки и по совместительству старой знакомой Софи. — Мам, набери в гугле «Гарри Стайлс на шоу Джимми Фэлона», если полистаешь фотки, может, найдешь и меня. Я в синем костюме там где-то маячу. — Ого, на тебя теперь и в интернете можно смотреть! — своим любимым супер-важным голосом изрекает мама. — И деньги у тебя типа есть? Те, что с собой были, потратила уже? — Я сняла на них квартиру в первый же месяц, — зажав трубку между ухом и плечом, я наспех чиркаю роспись на чеке и киваю парню за стойкой. — Что, когда будет готово? Пятнадцатого? Отлично, — машу ему рукой, стараясь быть приветливой, и несусь обратно к выходу, не слушая бормотание мамы, которая все еще на связи, а вместо этого вызывая для себя убер. Торможу на входе, облегченно выдохнув и увидев, что машина на соседней улице, и вновь прислоняю к уху телефон, готовая слушать. — Ты снимаешь квартиру, да? — Ну не купила же я ее, — фыркаю я, в отражении стеклянных дверей поправляя впервые уложенные таким образом локоны. — Я тут не миллионы срубаю каждый месяц, ма. — Ну я понимаю, мало ли, может, у тебя появился… бойфренд? — мама произносит это слово таким тупым тоном, каким только она может, и я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в трубку. Конечно, мам, тот известный музыкант, на которого я работаю, и есть мой бойфренд, вот уже пару недель. Но тебе этого знать не обязательно. — Нет, тут особо не до бойфрендов, — наигранно устало вздыхаю я. — Очень много работы, бегаю туда-сюда вечно! Машу рукой подъехавшему фольксвагену и поскорее забираюсь на заднее сидение, протянув водителю карточку с адресом ателье, который до сих пор не удосужилась запомнить. Вновь убрав трубку в сторону и не слушая, что там щебечет моя мама о важности семьи в жизни девушки, я расстегиваю пиджак и обмахиваюсь папкой с документами, параллельно приоткрывая окно. Сезон дождей, как его назвала София, прошел, и в Лос-Анджелес вернулась обычная духота. Эх, а раньше я называла это приятным теплом, но с моим новым темпом жизни и стилем в одежде жара и постоянное солнце только досаждают. А Гарри настоятельно рекомендовал мне не носить на работе солнечные очки, дескать, это не солидно, и можно получить нагоняй от Джеймса, которого стало слишком много в офисе и моей жизни в последнее время, или кого еще покруче. — Значит, ты там устроилась, ну понятно… — я беру мобильник в руки, видимо, ровно в тот момент, когда мама заканчивает свой монолог и произношу громкое «да». — А у папы опять проблемы со спиной. — Потому что меньше надо сидеть на диване и больше двигаться, — вздыхаю я, жадно ловя потоки воздуха, пробивающиеся в салон автомобиля с улицы. Ну что, так сложно включить кондиционер? — Пускай сходит к врачу. — Стефани, ты же знаешь, что папа не любит врачей, — с укором говорит мама и вздыхает еще тяжелее, чем я. — Он в больницу ни под каким предлогом не пойдет. — Ну и дурак, — шумно выдыхаю я, облизывая пересохшие губы. Поскорее бы добраться до ателье и выпить немного воды. — И ты не лучше. Тебе потом за ним, лежачим, ухаживать, вы ведь не молодеете, а, мам? — Знаю, но его не переубедишь, — отрезает моя матушка, и я так и чувствую, как она постепенно теряет интерес к разговору. Она уже ощущает мое раздражение и понимает, что скоро я вновь начну читать ей нравоучения, и поэтому уже куда с меньшей охотой спрашивает меня, куда же я в данный момент направляюсь. — В ателье, на примерку пальто для клипа Гарри, — вспомнив, что мама понятия не имеет, кто такой Стайлс, и вряд ли его имя с первого раза запомнила, я исправляюсь: — Ну, для музыканта. — Ааа, — уже совсем тухло тянет мама и опять чем-то шуршит. — Ну ладно, я тогда тебя не буду теперь отвлекать, ты там вся такая деловая. Приду домой и покажу отцу твои фотки из, как его там… Гугла. — Хорошо, — смеюсь я, даже не благодаря таксиста, после чего вылезаю из машины и спешу в ателье. — Привет ему передавай, пока, мам! — Удачного дня, Стефани! — И тебе. Я влетаю в лифт, когда двери уже почти закрылись, толкнув при этом какую-то девушку, тихо и спокойно стоящую там с манекеном на колесиках. Бросив беглое «извини», я принимаюсь проверять ежедневник, который веду в своем телефоне, и проставлять отметки на сделанные мною дела. Так-так, костюм сдала в химчистку, молодец. Двери лифта открываются, и я оказываюсь в большом помещении, принадлежащем, как выражалась Софи, «нам». Кому «нам», конечно, не ясно, но «нам». Гарри уже здесь, он стоит у окна, попивая зеленый чай, аромат от которого доносится аж до лифтов. Его широкая спина слегка ссутулена, но я уже приметила такую особенность его осанки, поэтому меня это мало удивляет. Я плюхаю документы на стол одной из дизайнеров, оглядываясь в поисках главной швеи, но ее пока нет, значит, пальто для примерки не готово. И вообще, в комнате находится максимум пять человек, не считая меня и Стайлса. Очень хочется подойти к нему сзади и мило обнять, как это делают разные героини романтических фильмов, но я помню про строгое табу мистера Гарри на проявление чувств при посторонних. Потому приходится ограничиться рукой на его плече и тихим «привет». С легкой улыбкой Стайлс поворачивается ко мне, смахнув мою ладонь с плеча и лишь на секунду перехватив мои пальцы. Он мимолетно, почти незаметно сжимает их, но мне этого достаточно, чтобы смутиться, и я лишь опускаю глаза в пол, не в силах скрыть улыбку. Вообще, я с Гарри какой-то стеснительной стала, и я не в первый раз за собой это замечаю. Неужели, это говорит о том, что у меня к нему серьезные чувства? — Прошу прощения за опоздание, — громче говорю я, не сводя глаз с парня и чувствуя на своей фигуре несколько взглядов. Стараюсь хорошо справляться со своей ролью. — Ты давно приехал? — Минут десять назад, — Стайлс пожимает плечами и поправляет воротник серо-голубой рубашки. — Ничего страшного, на самом деле, я как раз хотел выпить чаю. Меня, если по-честному, тошнит от этих приторно вежливых тонов, и тошнит уже хотя бы потому, что до начала наших «отношений» мы никогда так себя не вели. Мы могли ругаться и спорить на людях, язвить и подкалывать друг друга, и для всех это было нормой. А теперь вдруг резко мы стали учтиво любезными и манерными. Будь я на месте остального персонала, я бы точно почуяла неладное. Но мне-то на эту тайну веков как раз-таки плевать. А вот если Гарри так легче, и он думает, что то, что между нами что-то есть, необходимо скрывать, я буду стараться вести себя так, как он того просит. Потому что, несмотря на мои неудобства, я не хочу сделать так, чтобы Гарри был потом расстроен. — Мне нужно попить воды, — мямлю я. Лицо парня меняется, потому что он, кажется, читает то, что написано на моем, и понимает мои мысли без слов. Он хмурит брови и сжимает губы в тонкую линию, после чего отступает обратно к окну и всовывает руки в карманы черных джинсов. — Где здесь стаканчик? — все еще бубню себе под нос, роясь на столе в поисках пластиковой посуды, а, найдя наконец то, что мне нужно, подхожу к кулеру, теперь встав к парню спиной. Перебираю в голове миллион вариантов нашего с ним последующего взаимодействия, но, черт возьми, я просто не знаю, что мне делать. Мне на него даже смотреть тяжело, не говоря о сухом и вежливом тоне двух коллег, а не влюбленной до одури парочки. Хотя мы с Гарри подобным никогда и не страдали. Ситуацию спасает вошедшая с чехлом девушка, которая окликает меня по имени и вежливо улыбается в знак приветствия. Слышу, как позади меня вздыхает Гарри и, натянув широкую улыбку, быстро разворачиваюсь, принявшись помогать ей вынимать пальто. Пока это только база — темно-синий шматок ткани с рукавами, но мне даже сейчас нравится, как оно выглядит. Мы вдвоем накидываем пальто на плечи Гарри, после чего девушка придирчиво одергивает рукава и осматривает парня. — Здесь будут те вставки, белые, — говорит она скорее Стайлсу, чем мне. — Воротник, — поправляет ткань возле шеи Гарри. — Ну и элементарная отделка. Он крутится перед зеркалом, осматривая результат со всех сторон и одергивая края пальто длинными пальцами. По его слабоватой улыбке я могу сделать вывод, что ему тоже нравится, но, все-таки, Гарри слишком уж серьезен и сосредоточен. Не хочется думать, что я и мое недовольство тому причиной, но других вариантов особо нет — он был в лучшем расположении духа еще минуту назад. — Что Вы планируете надевать под него, я могу узнать? — спрашивает швея, подтыкая ткань в нужных местах крупными булавками. — Рубашка? — Нет, свитер, вязаный, — отзывается Гарри, внимательно следя за ее действиями. — Белый или кремовый. Светлый, в общем. — Хорошо будет смотреться, — с улыбкой говорит девушка, продолжая орудовать булавками, и Гарри тоже ей улыбается. — Я знаю. Почему-то я чувствую от их слащавого диалога еще большее раздражение и поэтому, взяв для себя белый пластиковый стул, сажусь напротив них, стараясь глядеть в другую сторону. Но взгляд Гарри, что прожигает во мне дыру, мешает делать это с непосредственным видом. Я закусываю губу изнутри, чувствуя, как напрягаются мои скулы, но избавиться от ощущения, что Гарри вот-вот испепелит меня глазами, я не могу. Неужели он не понимает, что это непросто для меня, так вот играть на людях? Я не актриса и даже не певица, для меня притворяшки не есть моя работа и то, чем я ежедневно занимаюсь. Если ему просто играть на публику, и он к этому привык, то я нет. Он не может этого понять? — В целом, все будет готово через два-три дня, Стефани, — девушка-швея обращается ко мне, и мне приходится повернуть голову в ту сторону. — Я отзвонюсь Вам тогда, хорошо? — Да, не проблема, — отзываюсь я с максимально спокойным лицом и натянутой улыбкой. — Я за ним заеду, Гарри нужен? — Примерить же надо, — фыркает себе под нос девушка, сдувая со лба пышную челку и что-то черкая на листе бумаги. — Нужен. — Хорошо, мы приедем вместе, — выдыхаю я, чувствуя уже довольно сильное раздражение и нехилый такой напряг в этой просторной комнате. — На сегодня все? — не дожидаясь ответа, я беру свои документы, глядя на то, как Гарри аккуратно снимает пальто. — Тогда до встречи. Цокая каблуками и ощущая себя в таких туфлях Софией, я бросаюсь к лифту и в ярости пару раз нажимаю на кнопку, хотя она и так загорелась зеленым сразу же. Не знаю, в чем именно дело, и почему я так психую, видимо, вся эта нервная работенка и непонятки с Гарри сказываются. Боже, и как у него самого получается всегда оставаться таким спокойным и безразличным? Как он может так просто скрывать свои эмоции? Мне бы у него поучиться. Двери лифта открываются, и я вхожу в него, тут же чувствуя за спиной уже ставший мне необходимым запах Гарри и понимая, что он тоже внутри. Уже медленно, так и стоя спиной, нажимаю на кнопку первого этажа и чувствую теплую ладонь парня поверх своих пальцев. Но мы оба знаем, как быстро этот лифт спустит нас вниз, поэтому на этом жесте Гарри все и заканчивается. Мы медленно выходим в коридор, и я сжимаю свою папку просто до побеления пальцев, слыша, как хрустит жесткий пластик под их сильным давлением. Выйдя на улицу, я всучаю документы Стайлсу и закуриваю, несмотря на его недовольное лицо. Сейчас нам торопиться некуда, следующая точка этого дня только через два часа. Разве что, Гарри хочет пообедать. Но это уже без меня. — Что с тобой не так? — Стайлс пытается заглянуть в мои глаза, но я отворачиваюсь, чувствуя, как слегка дрожат мои руки с уже дымящейся сигаретой. Черт побери, с этим городом-мечтой я в двадцать с небольшим лет превращусь в нервную бабульку с припадками. — Что случилось? Выдыхаю дым вперед, чувствуя угрызения совести из-за того, что веду себя с Гарри, как последняя стерва, и доставляю ему неудобства своими выходками. Но при этом, в моей душе все копится и копится обида на него за его постоянное притворное равнодушие, которого он ждет и от меня. За эти дни такие игры меня порядком достали, ведь я никогда особенно не умела прятать свои эмоции, тем более, такие. Но я по-прежнему считаю, что мне стоит пытаться это делать, несмотря на то, что это непросто. Хотя бы ради Гарри. — Я просто устала, — слегка дернувшись в сторону от своих же дебильных мыслей, отвечаю я, ощущая внимательный взгляд парня на своем лице. — От чего? — Ото всего, Гарри, — смешок слетает с моих губ, когда я понимаю, что он носится по всем этим местам точно так же, как я, да еще и куда больше меня переживает за все, даже самые малюсенькие нюансы. Но все-таки, если Гарри облажается, ему не будет ничего, и все исправят такие, как я, Луиза и Софи. А если облажаемся мы — потом уже ничего сделать нельзя, и нас погонят в шею. — Что я сделал не так? — тихо спрашивает он, не сводя с меня разозленных потемневших глаз. Сейчас он в бешенстве, и это видно, но мне плевать, потому что я нахожусь ровно в таком же состоянии. — Почему ты ведешь себя так, будто я тебя как-то обидел? И стараешься избегать меня на людях? — Не ты ли этого хотел?! — не выдерживаю я и повышаю голос, на что он тут же ударяет меня по руке. Слегка и небольно, но отчего-то этот жест выбешивает меня окончательно. — Я делаю вид, что мне наплевать на тебя, ты ведь сам просил! — Стеф, уймись, — спокойно, что раздражает, говорит Гарри, оглянувшись на группу курящих людей в сторонке. — Улица — не место для выяснения отношений, тебе не кажется? — А почему? — не сдаюсь я, никак не желая успокаиваться. — Потому что кто-то может узнать, что ты мутишь со своим менеджером, или что? — Хотя бы потому, что это неприлично, — устало выдыхает он и скрещивает руки на груди. — Давай обсудим это не прилюдно. — Да нечего тут обсуждать, — фыркаю я и, отойдя в сторону, тушу сигарету о мусорный бачок. Хотя сейчас мне, ей-богу, хочется потушить ее о Стайлса. — Все уже давно ясно, Гарри. Не удивляйся только потом, почему я злюсь и избегаю тебя. Я не актриса, и мне тяжело скрывать свои настоящие чувства, — закусив губу, бросаю на парня яростный взгляд и вижу, что выражение его лица заметно смягчилось — скулы уже не так напряжены, губы не сжаты, а брови не сведены. Эта фраза подействовала на него успокаивающе. — Ты создаешь проблему на ровном месте, — Гарри, улыбнувшись, делает смелый шаг ко мне и кладет большую ладонь мне на талию. — Но я услышал тебя. Если тебе так необходимо, чтобы я прикасался к тебе на людях и как-то проявлял свои чувства, я буду. — Не стоит делать мне одолжение, — ворчу я и смахиваю его руку со своей поясницы. — Ты невыносима, — вздыхает Стайлс опять и этой же рукой указывает мне на подъехавший автомобиль с его водителем. Понимаю, что он прав, но ничего не могу с собой поделать. — Садись лучше в машину. Поедем в офис и пообедаем. Видимо, мне все же придется поехать с ним.

***

Вожусь с какими-то договорами, периодически попивая чай из большой кружки и потряхивая головой в такт энергичной песне Kasabian, что помогает мне сосредоточиться на работе и выбросить лишние мысли из головы. Календарик напротив меня пестрит яркими отметками всяких разных цветов, и я бросаю на него взгляд, задумавшись… как вдруг меня прошибает холодный пот. Отметка «забрать костюм» стоит на пятнадцатом сентября. В то время, как то шоу, на которое костюм нужен, отмечено зеленым на неделю с лишним раньше. Твою же мать, кажется, я перепутала пятое и пятнадцатое из-за того, что была слишком занята разговором по телефону и торопилась! Фак, фак, фак. И что же теперь делать? Рывком выдергиваю из ушей наушники, понятия не имея, как решать проблему, но зная один неплохой вариант. Чувствуя неприятный тугой узел в животе, я хватаю свой рабочий телефон и, трясущимися руками отыскав визитку нужной химчистки, набираю необходимый номер. Гудки кажутся нереально долгими, и в телефонной трубке я слышу эхо своего громко бьющегося сердца. Черт возьми… — Добрый день, химчистка, — говорит нежный женский голос, от вежливости которого хочется завыть. — Чем могу помочь? — Здравствуйте, я сдала вчера костюм на фамилию Тисдейл, — тараторю я. — Мне сказали, что он будет готов пятнадцатого. Почему так поздно? Нельзя сделать это к пятому сентября? — Боюсь, что нет, — без какой-либо доли сожаления говорит девушка даже не дрогнувшим голосом. — Мастер, который постоянно работает со всеми заказами мисс Тисдейл, сейчас находится в пригороде. Мы прямо вчера направили костюм к нему, так как все заказы мисс Тисдейл всегда стоят с пометкой «срочно». Но мы ведь озвучили Вам дату, мисс. Если даже нам придется возвращать костюм, то к пятому числу мы не успеем ничего с ним сделать. Это ведь… через два дня? — Да, — ошарашенно бормочу я, пялясь во все глаза на календарь и проклиная маму за ее «своевременный» звонок и испорченную «стажировку». — К какому дню вы сможете отдать мне его? Хотя бы не приведенным в порядок, в таком виде, в котором я его принесла. — Он будет у мастера завтра утром, если мы решим его возвращать, то он приедет обратно как раз пятого числа, — чуть более радостно изрекает оператор, видимо, думая, что такой вариант развития событий меня устроит. — После полудня пятого сентября он будет у нас. — Супер, — говорю я и, ощущая, как потемнело от волнения в глазах, тут же кладу трубку. И что мне, блин, теперь на хрен делать?! В помещение в эту же секунду входит довольная Луиза с какими-то бумажными пакетами и падает на диван, принявшись незамедлительно в них рыться. Она не выглядит уставшей, нервничающей и измученной — никаких синяков под глазами или дрожащих рук, как всегда безупречный внешний вид. На блондинке белые джинсы и розовый топ с баской, а также элегантные бежевые босоножки и неброское золотое колье. Она, на самом деле, жутко красивая девочка. — Стеф, как у тебя дела? — вполне дружелюбно бросает она, оторвавшись от своих пакетов и посмотрев на мое лицо. — Ты выглядишь измученной. — Я просто отравилась, и у меня была бессонная ночь, — не задумавшись даже, вру я, вспомнив слова Софи о том, что тут не место слабостям. — А так, все супер. — Как пошив пальто продвигается? — интересуется девушка, но меня куда больше беспокоит шум в моих ушах, чем ее любезный вопрос. Кровь в висках стучит так бешено, что мне кажется, будто я прямо сейчас грохнусь в долбаный обморок. — Эй… Хватаюсь за голову руками, ощущая, что меня, и правда, тошнит, но все еще стараясь бороться с этим ужасным чувством. Перед глазами все плывет, и я до крови закусываю нижнюю губу, ощутив металлический привкус во рту, чтобы хотя бы сфокусироваться на своем мобильном, и мне наконец это удается. Когда я поднимаю голову, то вижу перед собой уже изрядно напуганную Луизу, что стоит, облокотившись руками о мой стол, и пристально глядит на мое лицо. — Боже, Стеф, ты вся зеленая, — она сочувственно качает головой и проводит рукой по своей розовой щеке. — Опять тошнит? — Уже лучше, — вру я, сев прямо и даже ради нее выдавив из себя легкую улыбку. — Показалось. — Смотри мне, — она недоверчиво осматривает меня и возвращается на свой диван, после чего принимается вновь шуршать пакетами. — Слушай, наша звукозаписывающая номер два, которая Record Plant, это на Мелроуз Авеню, так? — Так, — тихо отвечаю я, все еще пялясь на трубку, хотя прекрасно знаю, что эта студия находится на Сикамор, а не на Мелроуз. Но вот Луизе-то как раз этого знать не обязательно, тем более, после того, как я облажалась с костюмом. Думаю, это уравняет наши с ней шансы. — Спасибо! — с благодарностью произносит девушка и, вздохнув, тут же встает на ноги, достав из пакета синюю папку. — Мне надо отвезти туда доки через полчаса, а я и так уже опаздываю. У них там какая-то важная встреча, — она улыбается, поправляя в зеркале свои идеально лежащие локоны, и я чувствую укол совести. Если там Джеймс, то я нехило так Луизу только что подставила. Но на войне же все средства хороши, наверное? А вот и не знаю…

***

— Ты бы видела ее лицо, когда София отчитывала ее вечером. Она так на меня смотрела. Твою мать, как же все это паршиво, я чувствую себя мелочной дрянью, — тихо проговариваю эти слова, лежа на своей широкой постели и только глядя в потолок. Бланш сидит рядом и хрустит чипсами, внимательно слушая мой рассказ о том, как я подставила Луизу. А ведь сама девушка вела себя со мной безумно мило. Она привезла документы только через час с небольшим, а к тому времени важные гости Джеймса и его коллеги уже взбесились и просто-напросто уехали ни с чем. Девушку отстранили от должности, потому что это был большой промах, и Софи объявила мне, что, даже несмотря на просранный костюм, я точно займу нужную мне позицию. Потому что костюм можно надеть другой, а вот найти спонсоров на раз два не получится. Луиза была с позором уволена, но ее взгляд, когда она уходила, ясно дал мне осознать, какое я дерьмо. Она все поняла: что я знала и что специально обманула ее. — Ты не дрянь, Стефани, — серьезным тоном говорит подруга, глядя сверху вниз на мое, наверное, бледное лицо. — Это здоровая конкуренция, все выживают, как могут. Тем более, ты не намеренно сказала ей другой адрес, а просто поддакнула. Так что, она виновата в случившемся сама. Никто, кроме этой самой Луизы, не виноват. Обдумываю слова подруги, понимая, что они ни фига меня не успокаивают. Честно было бы обойти Луизу просто своей хорошей работой, а не обманом. И это была бы как раз здоровая конкуренция. Но в тот момент я так сильно волновалась из-за костюма, что мой разум просто затуманился, и я сделала то, что сделала. В нормальном состоянии я бы десять раз подумала, прежде чем так серьезно подставить девушку. И, скорее всего, приняла бы совсем другое решение. И пусть она мне никто, я все равно чертовски перед ней виновата. Теперь даже радости никакой нет от полученной наконец должности. — Не грузись, — Бланш сует мне в рот пару чипсов, но они кажутся какими-то безвкусными. Молча жую их, но не глотаю, потому что боюсь подавиться лежа. — Ты стала такой… унылой. Ты постоянно уставшая и бледная, такое чувство, что у тебя уже ни на что нет сил. — И это правда, — подтверждаю я, перекатывая кусочек картошки из одной стороны рта в другую. Бланш ведь права. — Эта работа и отношения с Гарри меня окончательно измотали. Я даже жалею немного, что оказалась во всем этом дерьме. — Никогда не поздно уйти, — пожимает плечами кудрявая. — После менеджмента Гарри Стайлса тебя много куда возьмут без проблем. Подумай. — Я не смогу так с ним поступить, — вздыхаю я, сев на постели и по привычке скрестив ноги. — Он обидится на меня, а я не хочу его терять. — Опа, кто это тут у нас влюбился? Ты серьезно, что ли, Стеф? — Бланш заглядывает мне в глаза с ехидной усмешкой. — Так быстро? Я думала, звездные влюбленности — это не про тебя. — Иди ты к черту, — устало отмахиваюсь я и, проглотив чипсы, падаю обратно на спину. — Я тебе душу изливаю, а ты… — Ладно-ладно, прости, — спешит исправиться подруга. — Ты правда чувствуешь, что он дорог тебе? — Да, — шумно выдыхаю я. — Он какой-то не такой. Как все, и как я. Будто не от мира сего. Плюс, я очень к нему привыкла за все это время, я все его привычки знаю от и и до, могу предугадать его реакцию на многие вещи. И он успокаивает меня, а в моем нынешнем положении без этого никуда. Я не готова бросить его сейчас. Бланш сочувственно глядит на меня, будто я больна раком или другой неизлечимой болезнью, а не влюбилась в зеленоглазого кудрявого парня, помешанного на музыке и вкусной еде. Неужели, она воспринимает это как драму? Что плохого в чувствах, если они взаимны? — Смотри, чтобы потом не было больно. Ты сама понимаешь, насколько нетипичны и сомнительны ваши отношения. Просто думай головой, чтобы потом не страдать. Киваю, потому что прекрасно понимаю, о чем говорит подруга. Пусть она и с Джошем в несколько другом положении находится, рассуждает она правильно и довольно логично. Но я, даже осознавая, что Гарри может разбить мне сердце и оставить просто-напросто ни с чем, не могу прекратить думать о нем и о «нас». Не знаю, что отвечать, но мне и не приходится, потому что телефон в сумке начинает вибрировать, и я со вздохом лезу за ним, надеясь на то, что это Стайлс, потому что мне бы не помешало сейчас услышать его хриплый голос, чтобы успокоиться.

Mat Kearney — Hey Mama

— Привет, начальница, — со смехом бросает Гарри, едва я принимаю звонок, и на моем лице тут же появляется улыбка, что смешит Бланш. Она демонстративно закатывает глаза и падает назад на подушки, все еще хрустя своими дебильными чипсами. — У меня к тебе нефиговое такое предложение, — фыркаю из-за таких его слов и киваю, хотя он не может меня видеть. — Я заеду за тобой сегодня в шесть, и мы поедем в одно классное место. У моего старого приятеля, чувака из нашей группы, есть недалеко от города здоровский коттедж возле озера. Мы в Йосемити неплохо провели время, почему бы не повторить, только вдвоем? — смеюсь, но все еще молчу, ожидая продолжения. — В общем, я договорился с Лиамом, и мы сможем остаться там до завтра. Просто побудем немного вместе вдали от шума и суеты. Что думаешь? — Шикарнейшая идея, — отзываюсь я, отбирая у Бланш пачку и закидывая в рот немного картошки. Правда, здорово он придумал. — Я бы очень хотела поехать. — Славно, — отвечает мне Гарри, и я даже через трубку ощущаю, насколько он доволен собой. — Тогда я приеду к тебе, надевай что-нибудь удобное и возьми с собой пижаму, зубную щетку, ну и… — Не надо меня учить, Стайлс, — усмехаюсь я и слышу, как он громко стонет на том конце провода. — Я сама знаю, что мне взять. Жду тебя. — Давай, — он все еще мега-доволен, и эта его радость передается и мне. Откладываю мобильник в сторону и гляжу на Бланш, которая уже просто покатывается со смеху, видимо, из-за выражения моего лица. Она вырывает чипсы обратно у меня из рук и прямо из пачки высыпает себе в рот крошки. После этого вытирает губы рукавом толстовки и смотрит на меня с легким прищуром. — Ну-ка, что он там тебе такое предложил, а? — Мы поедем за город на одну ночь, — мечтательно вздыхаю я, складывая ручки на груди, как полная тупица. — Кажется, сегодня я смогу немного расслабиться. — Заслужила, — важным тоном изрекает Бланш и комкает пакет из-под картошки, после чего кидает его на пол. — Что наденешь? — Не знаю, какая разница? — отмахиваюсь я и лезу на полку над кроватью за тональным кремом. — Гарри на это плевать. — Не думаю так, — отвечает мне подруга, потягиваясь на моей постели. — Он считается супер стильным парнишкой, я читала про это какую-то статью. И он всегда выглядит, будто только что сошел с подиума. — Ладно-ладно, — вздыхаю уже тяжело, а не мечтательно, и спрыгиваю на пол, после чего топаю в гостиную и распахиваю свой шкаф настежь. — Платье? — Желательно, — уверяет меня Бланш, будто она здесь Тайра Бэнкс. — Окееей. Перебираю более или менее не пафосные наряды, вспоминая слова Гарри о том, что лучше надеть удобную одежду и не запариваться. В итоге, вынимаю одно симпатичное платье, купленное мною уже довольно давно, оно светло-зеленое, свободного кроя с открытыми плечами и пышными рукавчиками. Также достаю свои любимые, уже потертые и пыльные кеды и решаю, что этого будет вполне достаточно. Лифчик с таким платьем не носят, поэтому я выбираю самые умопомрачительные трусы, что у меня есть, черные с сиреневым кружевом, и плетусь в ванную наряжаться. Гарри должен приехать примерно через час, чуть меньше. — Выпить не хочешь? — кричит Бланш, прыгая на моей постели и сминая покрывало, что меня бы раньше ни за что не взбесило, но сейчас почему-то бесит. — Нет, — вздыхаю я, стараясь не обращать внимания на ее скачки и, уже одевшись, спокойно краситься. — Когда мы с Гарри пьем, вечно какое-то дерьмо происходит. Поэтому лучше уж буду трезвой сегодня, чтобы ничего не выкинуть лишнего. — Ну, как хочешь, — фыркает подруга и спрыгивает на пол, через секунду уже стоя в кухне и открывая бутылку яблочного пива. Черт, вот ведь алкашня. Хотя, в глубине души я ей завидую, с легкой ностальгией вспоминая те времена, когда мне на все было, мать его, начхать и я могла взять с собой на работу фляжку с водкой. А потом запросто нажраться со звездой мирового масштаба в лифте его же дома. Эх, были дни… Мажу губы бальзамом, после чего душусь своими неизменными духами, к которым привыкла лет так с четырнадцати, и осматриваю свои татуировки в отражении зеркала. Странно, кстати, но за время работы на Софию или кого там, я ни разу не удостоилась замечания по этому поводу. Неожиданно слышу громкий гудок автомобиля, от которого аж трясутся все стеклянные предметы в комнате, и Бланш мигом бросается к окну, открыв одну из многочисленных форточек. — Чтоб тебя, Стеф, твой парень — гребаный идеал! — верещит она, а я же медленно, уже боясь, что там такое, ставлю духи обратно на полку и поворачиваюсь к ней лицом. Слышу с улицы: — Эй, красотка, прокатить с ветерком?! В эту же секунду срываюсь с места и подлетаю к окну, чуть не запутавшись в собственных ногах, и смачно прислоняюсь носом к стеклу. Гарри сидит в роскошном, припаркованном против всех правил кабриолете ярко-розового цвета и смотрит прямо на меня, лениво так помахивая мне рукой, будто невзначай решил навестить меня тут. Моя челюсть просто падает на пол, и я даже не спешу ее поднимать, лишь глядя на его простую белую футболку, после чего опять обвожу взглядом старомодную красивую машину. И еще раз. Губы Гарри. Кабриолет. Его рука на белом руле. Кабриолет. Гарри. Кабриолет. Твою мать! — Придурок! — ору я в окно, при этом громко смеясь, как будто я сама идиотка. — Ты же сказал, что через час! — Ну, получилось пораньше! — еще громче кричит он в ответ, и я чувствую, как по всему моему телу разливается такое чертовски приятное тепло, что становится просто хорошо, несмотря ни на что. — Вали давай, я закрою дверь за тобой, — Бланш пихает меня в бок, и я несусь к своей сумке, на ходу швыряя в нее щетку, какую-то футболку, носки и чистое белье с дезодорантом. Собрав все самое необходимое на один день, я осматриваю себя в зеркале и громко ною, поняв, что мои волосы похожи на дерьмо. Приглаживаю их кое-как и вижу, как подруга подмигивает мне в отражении, отчего расплываюсь в дебильной улыбке. С моих губ слетает тяжелый вздох, и Бланш тут же разворачивает меня к себе, пристально глядя в мои глаза. — Никаких привязанностей и любви, — строго говорит она, глядя снизу вверх в мои глаза своими светло-серыми. — Пообещай мне, Стеф, что все будет хорошо. — Все будет хорошо, — уверенно говорю я, взяв ее за плечи и отодвинув с прохода в сторону, потому что не хочу сейчас портить себе настроение такими идиотскими разговорами. Хватаю свою сумку и бегу к двери, чтобы не заставлять Гарри долго меня ждать, стоя поперек всей, черт ее дери, дороги. — Не волнуйся за меня, и Джошу привет! — машу кудрявой алкашке рукой и скатываюсь вниз по лестнице, кайфуя от того, как же, блин, удобно в кедах. А то в последнее время я хожу только в босоножках и лодочках, и тянущая боль в ступнях даже стала привычной. Открываю дверь подъезда, и мои губы растягиваются в максимально широкой улыбке, когда я глазами встречаюсь с Гарри, что, слава богу, слегка отъехал на своем кабриолете в сторону. Не сдерживаясь, бросаюсь к парню и, перегнувшись через дверцу, целую его прямо в губы, обхватив уже гладко выбритое лицо ладонями. Отстранившись, опять заглядываю в его зеленые глаза и ощущаю, как мое тело незамедлительно реагирует на то, что сейчас происходит, мурашками. — Привет, — шепчу я, не сводя глаз с его растрепанных кудрей и благодаря бога за то, что мне достался такой парень. Безупречный. — Почему розовый? — Я люблю этот цвет, — со смехом пожимает плечами Стайлс и указывает мне рукой на соседнее сидение. — Садись, и поедем уже. Не выдерживаю и наклоняюсь к нему еще раз, оставляя на мягких персиковых губах самый нежный поцелуй, на который я только способна. Гарри изо всех сил пытается меня подбодрить и дать мне отдохнуть, и это чувствуется. И для меня это значит очень и очень многое. Я быстренько обхожу машину и плюхаюсь на светлое кожаное сидение. — Это Спайдер, да? — Гарри бросает на меня ошарашенный взгляд, выруливая с парковочного места на дорогу, и с его губ слетает удивленный смешок. — Ого, так ты разбираешься? С каждым днем я влюбляюсь в тебя все больше, — что? — Да, этот ферарри шестьдесят седьмого года выпуска, мне очень повезло, что я отрыл его. Хотя бы, на пару дней, и то… Гарри что-то еще мне рассказывает о характеристиках машины и ее габаритах, но я пропускаю все его слова мимо ушей, потому что в моей голове засело лишь одно, однокоренное с тем, что Бланш произнесла пару минут назад. Он сказал «влюбляюсь»? Я не ослышалась? Мне не показалось? Он влюбляется в меня? — Стефани Тёрнер, — неестественно строгим тоном окликает меня Гарри, и я, дернувшись, перевожу глаза на настороженного парня, — все в порядке? Ты меня совсем не слушаешь. — Все отлично, — подскакиваю на сидении и хлопаю в ладоши, как ребенок, для прочей убедительности. — Просто я немного задумалась. — Ладно, — ворчит Гарри и переводит глаза на дорогу. — Кабриолет уже можно считать своеобразным символом нашего общения, тебе так не кажется? И правда, мы уже катались как-то раз по Лос-Анджелесу вместе с Бланш и Джошем на красной машине, после этого Гарри присылал за нами кабриолет, когда пригласил нас на свою вечеринку, и сейчас он вновь забирает меня на автомобиле без крыши. Пожалуй, кабриолеты реально можно назвать чем-то вроде нашей фишки. Усмехаюсь таким мыслям, видя в зеркале заднего вида, что Гарри тоже улыбается, глядя прямо перед собой и расслабленно придерживая обеими руками руль. — Долго нам ехать? — я прерываю молчание, пытаясь поймать какую-нибудь мало-мальски нормальную радиостанцию. Останавливаю свой выбор на современной, но мало известной, потому что два часа искать какое-то ретро мне не охота.

Semi Precious Weapons — Aviation High

— Нет, минут тридцать, — Гарри тянется к радио новой модели, каким-то чудным образом встроенному в эту тачку, и делает музыку громче. — Классная песня. Любуюсь тем, как ветер треплет его светло-каштановые волосы, и понимаю, что окончательно вляпалась в то дерьмо, что зовется чувствами. То, что происходит внутри меня, когда я смотрю на Гарри и думаю нем, описать обычными словами просто невозможно. Я никогда не ощущала такого. Это и непередаваемая свобода, и чувство полной окрыленности, но, вместе с тем, это жуткая ответственность. Не только за свое сердце, но и за сердце Стайлса. Потому что только что он явно дал понять мне, что для него все это тоже не просто так. И я верю ему. Я чувствую, что все, что было до Гарри, неважно, все потери, обиды, вся боль и даже вся радость — это ничто по сравнению с тем, что есть у меня сейчас. Еще встретив этого высокого симпатичного парня совершенно случайно в первый раз, я подумала о том, что он странный, другой, и мне хотелось узнать его лучше. И судьба, в которую я теперь верю не иногда, а постоянно, свела меня с ним, как я того и хотела. Стайлс сейчас занимает всю мою жизнь, почти все мои мысли, и он везде. Он незримо обитает в моей квартире, потому что сам помог мне ее найти, он в моих наушниках, потому что в последние дни я слушаю в основном его свежие песни, он у меня на работе. Все, что я делаю, связано с ним, и это было бы просто невероятно прекрасно, если бы не казалось мне таким пугающим. Бланш права, и во мне есть тот самый страх, что все это не продлится долго, и потом будет в разы больнее, чем было до этого. Потому что, как я уже сказала, мое прошлое с Гарри обнуляется. Мои ощущения и чувства к нему теперь правят всем, что есть в моей жизни, и я понятия не имею, что буду делать, если потеряю его. Наверное, я просто сойду с ума от пустоты. Никогда не подумала и не поверила бы, если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я влюблюсь и не смогу жизни представить без какого-то одного определенного парня. Мне эти чувства казались такими нереальными и далекими, а сейчас… А сейчас они со мной. И они изменили меня. Мое желание быть рядом и соответствовать настолько, насколько это возможно, полностью уничтожили старую Стефани и вместо нее создали новую, не такую беспечную и легкомысленную. Они сделали меня спокойной, ответственной и куда более переживающей за последствия своих действий. И, наверное, это хорошо, наверное, это взросление. Пожалуй, любовь реально заставляет взрослеть. Да?

***

— Смотри, что у меня есть, — Гарри садится рядом со мной на небольшой шезлонг, расположенный на заднем дворе этого небольшого современного дома, на идеально стриженном газоне, подсвеченном маленькими фонарями. — Держи, — он берет мою руку в свою и вкладывает в нее что-то крайне холодное, тут же зажав ее в кулак и не отпуская. Ерзаю от нетерпения, слегка по-детски скуля, чтобы дать Стайлсу понять, что мне дико хочется посмотреть, что там, но он молчит и крепко держит мою руку в своих теплых ладошках. В сумерках двора он кажется мне взволнованным и напряженным, будто собирается сделать мне сейчас предложение и вложил в мою руку помолвочное кольцо. Пальцами, что он не сжал, треплю его волосы, глядя на задумчивое лицо, ставшее уже крайне родным. Интересно, о чем Гарри думает сейчас, что его беспокоит и заставляет нервничать? Я бы очень хотела заглянуть в его голову и понять, что в ней происходит. Однажды, кстати, Гарри тоже говорил мне что-то подобное. — Я просто хотел тебе сказать, что… — его голос срывается, и это заставляет парня прокашляться. Он, помолчав, говорит следующие слова уже шепотом, отчего моя кожа незамедлительно покрывается мурашками. — В общем, ты стала много для меня значить. И я хочу, чтобы это было у тебя. Просто моя маленькая прихоть. Можно? Я все-таки вырываю свою руку из его крепкой хватки и осматриваю аккуратное металлическое кольцо, лежащее на моей ладони. Не помолвочное, но все же… Я знаю, что оно принадлежит самому Гарри, потому что не раз видела его у него на безымянном пальце. Мне оно отлично подойдет на большой. Задумавшись, я гляжу на украшение, не зная, что сказать в ответ, и чувствуя, как внутри меня все бушует от сказанного Гарри только что. — Может, что-нибудь ответишь? — нервно ерзает рядом со мной он, но я лишь поднимаю на него глаза и закусываю губу. Удивительно, конечно, но сейчас Стефани Тёрнер, которую обычно не заткнешь, просто нечего сказать. Язык во рту будто распух и нифига не шевелится, а от этого и слова произнести нет никакой возможности. Вместо ответа я медленно надеваю кольцо, которое Гарри мне подарил, на палец и обхватываю его лицо руками, пристально вглядываясь в обеспокоенные темные глаза. Это лицо, и правда, стало мне таким дорогим, с его аккуратными, почти всегда напряженными скулами, ровной линией губ и с этими гребаными зелено-голубыми глазами, глядя в которые просто невозможно сохранять спокойствие и безмятежность. Но при этом именно они мне и дарят эти самые два чувства. Такой вот парадокс. Медленно касаюсь губ парня своими, чувствуя, как его руки скользят по моей талии и тут же нежно ее сжимают. Не прерывая поцелуя, переползаю к Гарри на колени, скинув кое-как кеды с босых ступней и обвив ногами его крепкую поясницу. Ощущение, когда он целует меня в шею — наверное, лучшее, что я когда-либо испытывала. Но, словно по закону подлости, телефон в кармане Стайлса начинает противно вибрировать, и мне приходится вынуть его, так как самому парню будет это сделать неудобно. Подношу экран к лицу и хмурюсь, увидев входящий от Джеймса, после чего сую телефон Гарри в руки, вопросительно на него глядя. Он строит мне ничего не понимающую гримаску и, сняв меня с себя, встает на ноги, бросив лишь: — Я сейчас. Вздыхая то и дело и проклиная Джеймса за все им когда-либо содеянное, я сажусь на шезлонге прямо и гляжу на спину Гарри, который зашел в внутрь дома через стеклянные двери и теперь стоит, разговаривает по телефону. Он ни разу за все десять минут диалога не поворачивается ко мне лицом, но пару раз, будто в непонимании, всплескивает свободной рукой, что заставляет меня думать, будто произошло что-то нехорошее. И мои догадки вскоре лишь подтверждаются: он медленно разворачивается ко мне, и даже в неярком освещении я вижу, как за это время побледнело его лицо. Глаза Гарри бегают по комнате и заднему двору, после чего он останавливается взглядом на мне и в бешенстве швыряет трубку на диван. Поняв, что с ним что-то не так, я вскакиваю на ноги и бросаюсь по ступенькам в дом, но Стайлс меня опережает и первым выходит ко мне через раздвижные двери. Он останавливается в паре метров от меня и, пока я отчаянно его рассматриваю, пытаясь понять, что же произошло, он скрещивает руки на груди и тяжело вздыхает. — В чем дело? — еле держусь, чтобы не перейти на визг, потому что злое лицо парня меня до чертиков сейчас пугает. — Ты в поряд… — Кто-то снял нас на видео, у твоего дома, — сухим тоном оповещает меня он, и я даже открываю от неожиданности рот. — Оно теперь красуется на ютюбе, и автор отказывается его удалять по-хорошему. Там уже гребаная куча просмотров, — голос Гарри больше похож на рычание в эту секунду, и я, немного растерявшись от такой его реакции, обхватываю себя руками и делаю медленный шаг назад. Пока я не могу понять, что именно чувствую, но зато отлично вижу, что чувствует Стайлс. — А еще…люди тебя узнали, Стеф. Произошло то, чего я очень не хотел и даже боялся. — Ну и какая разница? — я в шоке всплескиваю руками и хочу шагнуть обратно навстречу к Гарри, но он пятится и ударяется спиной о стеклянные двери. — Что в этом такого? Ты же живой человек, и у тебя могут быть какие-то чувства к девушке? Тебе теперь что, до конца карьеры нельзя ни с кем встречаться? — Дело в не в этом, — слегка придя в себя, но все ещё очень раздраженно, перебивает меня он. — Дело в том, что ты у нас работаешь. Люди будут думать не то. — Какая разница на хрен, что они будут думать? — я все-таки настигаю Гарри и упираюсь напряженными руками в его грудь в белой футболке. — Тебя это волнует? — Это может плохо сказаться на моей репутации, — такие слова просто приводят меня в бешенство, и я, кажется, совсем перестаю себя контролировать. — Значит, репутация для тебя важнее?! Ты мне десять минут назад сам заливал, как я дорога тебе, и… — Прекрати, — Стайлс рывком выставляет руку вперед и закрывает ей мне рот, но я отталкиваю его ладонь и в полной ярости кидаюсь вниз по ступенькам, после чего хватаю с шезлонга свою сумку. — Стеф, твою мать! — Гарри Стайлс, иди ты на все четыре стороны! — я утираю рукой появившиеся в глазах слезы и бегом миную его, оказываясь в гостиной дома его приятеля. У меня даже нет сил больше кричать или спорить, я так хотела отдохнуть в этот вечер, но все идет не по плану, и я чувствую, как теперь в груди что-то до боли неприятно щемит. Черт, ещё же обувь! — Ты дорога мне! — гремит Гарри, наткнувшись на маленький стеклянный столик возле дивана и с грохотом его опрокинув. — Прекрати истерику! Просто нам нужно меньше привлекать к себе внимания, вот и все! — Да?! — силы от этой фразы во мне тут же появляются, и я начинаю просто-напросто на него орать. — И поэтому ты приехал на мою улицу на розовом ферарри и орал под окнами, как резаный?! Да, Гарри?! Поэтому?! Ты просто не хотел привлекать к себе внимание, блин, и как я, тупая овца, не догадалась?! Слезы уже не просто встают в глазах, а текут по щекам, и я в бешенстве гляжу на лицо Гарри, которое кажется мне злым, но растерянным. Он молчит, поджав губы, потому что я, блин, права, ну, а я все еще чего-то жду. Наверное, я понимаю, что для того, чтобы уехать отсюда на хрен, мне надо вызвать себе такси, но хочется выбежать из этого дома сию же минуту. И все равно я гляжу на него и жду, сама не зная чего. Гарри молчит и часто дышит, а я понимаю, что диалога у нас не получится, и все это, возможно, даже конец. Слезы резко заканчиваются, а последние я злобно вытираю рукой, не заботясь о том, что могу смазать весь свой тщательно сделанный макияж. Ничего не хочется, хочется просто лечь и лежать. Ну, и побить Гарри тоже немного хочется, но это второстепенное. Вздохнув, я вешаю свою сумку на руку и осматриваю парня еще раз. Вспомнив, что оставила свой мобильный на траве во дворе, я медленным шагом обхожу Стайлса и вдыхаю свежий вечерний воздух полной грудью, против воли вспоминая, как мы болтали ночью в Йосемити с Софией. Интересно, кстати, что она думает обо всей этой ситуации? Эти воспоминания душат меня и заставляют ощутить всю свою беспомощность, но я борюсь со вновь вставшим горле комом и подступившими слезами. Все так же медленно, стараясь при этом размеренно дышать, я подхожу к месту, где мы с Гарри буквально только что целовались и были, кажется, счастливы, и поднимаю с земли телефон, чтобы заказать себе машину. Аккуратно присаживаюсь на шезлонг и открываю нужное приложение, краем глаза видя, что Гарри замер на ступеньках и пристально следит за всеми моими действиями. В моей голове крутится целое торнадо эмоций и чувств, но в словах я выразить их точно не смогу, поэтому во второй раз за вечер предпочитаю просто молчать, ничего не говоря. Вся моя обида на него скопилась и теперь не даёт мне здраво оценить ситуацию. — Стефани, — обращается ко мне Стайлс до жопы хриплым голосом, что навевает на меня мысли о том, что он тоже плачет. Я вскидываю голову, окинув взглядом его ссутулившуюся фигуру, но в темноте ничего не видно, тем более, он стоит против света. Вскидываю бровь, хотя он, возможно, не видит, дескать, говори, чего хотел. Но он опять молчит. Вместо ответа уходит в глубь дома и через минуту возвращается с открытой бутылкой вина. — Я уезжаю, — будничным тоном, будто все в порядке, оповещаю Гарри я, и он, кивнув, подходит ко мне и садится рядом. Делает большой глоток прямо из горлышка и протягивает вино мне. Усмехнувшись, я тоже отпиваю немного. — Это все? — О чем ты? — тихо спрашивает он. — О нас, — глупо пожимаю плечами, борясь с очередными слезами. — Все типа… кончено? — Не мели чепухи, — фыркает Стайлс и делает еще один глоток вина. — Ничего не кончено. Просто маленькая ссора. — Мы ведь не подходим друг другу, да? — с надеждой смотрю в его глаза, ожидая, что он опровергнет эти мои мысли и скажет, что кроме меня ему никто не нужен. Это то, что мне реально сейчас нужно от него услышать. Я хочу верить в то, что мы с Гарри все же сможем быть вместе, несмотря на всю эту чепуху с его популярностью. — Мне плевать, Стеф, подходим мы друг другу, или нет, — грубо отзывается Гарри и резко разворачивает меня к себе, до боли сжав мои плечи пальцами. От неожиданности я роняю телефон с открытым приложением на траву, после чего пытаюсь вырваться, но Гарри слишком крепко меня держит.

Сigarettes After Sex — Apocalypse

Неожиданно он подается вперед и впивается в мои губы, обжигая их своим горячим дыханием и все еще с силой сжимая мои руки. Он довольно резко закидывает их себе на шею и, подхватив меня на руки, встает с шезлонга. Я, вынужденная обхватить его поясницу ногами, чтобы не упасть, на поцелуй не отвечаю и пытаюсь вырваться, но Стайлс держит так крепко, что это почти нереально. Я начинаю брыкаться и пинать его, после чего, схитрив, расслабляю ноги, и он, не удержав меня, роняет прямо на траву. Матюкнувшись себе под нос, я вскакиваю с земли, видя, что он теперь уверенно движется ко мне, и поэтому бегу в глубь двора, к пушистым кустикам, в попытках спрятаться от этого, не побоюсь такого слова, разъяренного монстра. Гарри настигает меня довольно быстро и, вновь грубо схватив за запястья, притягивает к себе. В эту же секунду, кажется, включается полив газона, и нас обдает струями ледяной воды, отчего я громко вскрикиваю. Мое тело теперь бросает то в жар, то в холод, и я напуганными глазами слежу за лицом Стайлса, не понимая, что вообще, черт возьми, сейчас происходит. — Стеф, ты мне очень нужна, я серьезно, — хрипит Гарри, чуть-чуть успокоившись, и не позволяет мне вырваться и убежать опять. — Я никуда тебя не отпущу сейчас в ночи, ты поняла меня? — Зачем я тебе? — дрожа от холода или чего-то еще, спрашиваю я довольно тихо, но он меня слышит. — С тобой я другой, настоящий, — шепчет он в ответ, прижав меня к себе и ни на мгновение не выходя из-под струй холодной воды. — С тобой не надо притворяться и можно делать самые глупые вещи, например, ехать на скорости сто двадцать в час в розовом феррари или пить из фляжки, застряв в лифте. Я не знаю, мне кажется, с тобой можно все. С тобой я могу все. Я не хочу потерять это ощущение, это и есть свобода, наверное. А мне её не хватало. Я смотрю на его лицо, по которому стекают маленькие капельки, и на довольно быстро промокающие кудрявые волосы. Смотрю на его красивую шею и на ровный нос, смотрю и думаю, что все, что сейчас творится, кажется нереальным и выдуманным. Вся эта ссора и тупой диалог о надобности скрываться от его поклонников. Все это не нужно нам обоим, и за этой шелухой мы потеряли то, что действительно важно — наши чувства друг к другу. Гарри прерывает мои мысли внезапным поцелуем, а уже через секунду он буквально сдирает с меня мое платье, оттащив в сторону из-под ледяной воды. Он одобрительно хмыкает, увидев, что на мне нет бюстгальтера, после чего прижимает меня к своему мокрому телу обеими руками и прикасается носом к моей оголенной ключице. Внутри все начинает пылать в эту же секунду, и я, забыв обо всем на свете, поддаюсь ему и целую в ответ. Мне кажется, что ничего сейчас не может сказать больше, чем это, и мы с Гарри просто не в состоянии описать словами свои чувства. Вместо этого мы стоим во дворике чьего-то там коттеджа и целуемся, будто в последний раз. На мне уже нет платья, а он, тоже в спешке и будто все ещё яростно, снимает с себя свою мокрую белую футболку и снова притягивает меня к себе на максимально близкое расстояние. — Будет трудно, — сбивчиво шепчет Гарри мне в губы, при этом часто и тяжело дыша. Рукой я нащупываю край его джинсов и цепляюсь за него, продлевая наш поцелуй. — Но если ты готова, то мы можем хотя бы попытаться все уладить. Киваю, полностью отдаваясь этой минуте и горячим рукам Гарри, скользящим по моему телу и касающимся самых до боли приятных точек. Все, что я сейчас могу, это довериться ему и понадеяться на то, что мы все исправим и будем счастливыми. И пусть в душе я понимаю, что это практически нереально, я не сопротивляюсь тому, что вот-вот между нами произойдет, потому что хочу этого так сильно, как только это возможно. И я знаю, что Гарри хочет того же. Ну, тогда и нет смысла медлить или откладывать на потом. А вот уж завтра будь что будет.