Once in a Lifetime

***

Туго стянутые специальной резинкой в пучок волосы рождают неприятную боль в висках, и я на минуту убираю руку от белого стационарного телефона, чтобы прикоснуться к ним и с силой сдавить прохладными пальцами голову. Боль никуда не уходит и, кажется, даже усиливается, а я, тяжело вдохнув, опускаю глаза на стикер, приклеенный к подставке для канцелярии различного рода. «Позвонить маме». Да уж, вот как неделю я собираюсь это сделать, но мое настроение и странная усталость от безделья не дают набрать знакомый номер и услышать голос матери в трубке. Несмотря на то, что Ник взял меня на должность администратора на полный день — хоть все мы и понимаем, что никакой я не администратор, а просто хостес — у меня свободного времени стало как-то слишком много. И даже, наверно, дело не во времени, не занятом работой, а в моих мыслях в это самое время. Моя голова не переполнена постоянными заботами и списком дел длиною в бесконечность. Я просто стою за стойкой в красивом красном платье с белым воротничком и бейджиком на груди, принимаю звонки, назначаю встречи и провожаю гостей Ника в его кабинет или конференц-зал на верхнем этаже, а после иду домой и там не делаю ровным счетом ничего. Я знаю, что Лэнгфилд чувствует неловкость за то, что, пообещав мне что-то, в итоге смог предоставить лишь такую должность, но, будем честными, чудес я и не ждала. Да и учитывая то, что парень щедро компенсирует отсутствие статуса лишней сотней долларов в неделю, постоянным личным общением и халявным кофе, жаловаться особо не приходится. Двери лифта открываются, и на этаже тут же возникает София собственной персоной. Ее, кажется, новые малиновые брюки сексуально облегают круглые бедра, а высоченные, как и всегда, шпильки удлиняют ноги. Она, заметив меня и слегка смутившись, но стараясь не подавать виду, со вздохом опускает руку с мобильным телефоном, позволив ей свеситься вдоль тела, и медленно подходит к другому концу стойки, плюхнув на нее какие-то документы. Девушка роется в бумагах, стараясь не обращать на меня внимания, а я же изучаю ее сосредоточенное лицо и пытаюсь понять, какой черт привел ее к Нику. — У него встреча, — сухо бросаю я в ее сторону, отклеив стикер от подставки и тут же прилепив его на краешек ящика для макулатуры. С предупреждающей интонацией прибавляю: — Освободится примерно через сорок минут. — Можешь позвонить ему и сказать, чтобы вышел? — Софии из вежливости приходится посмотреть на меня, и она вопросительно приподнимает одну бровь. Я молчу, и она плавно перемещающимся взглядом осматривает мою прическу, наряд и бижутерию в виде тонких браслетов на запястьях. — Ну? — Нет, — еще более холодным тоном отрезаю я и быстрыми движениями пальцев набираю переадресацию на свой мобильный. Если она собирается Николаса ждать тут, то лучше я уйду под предлогом каких-то срочных дел, чтобы не портить себе настроение этими непонятными бессмысленными разговорами. — У него важный посетитель. — Стефани, черт возьми, — опять устало вздыхает Софи, потирая шею руками и лишь переминаясь с ноги на ногу. — Я сейчас ведь сама ему позвоню. — Звони. Я для вида беру в руки какую-то красную, как и многие вещицы в интерьере, папку, даже не зная, что внутри нее, и свой телефон, после чего выхожу из-за стойки и направляюсь к лифту, чувствуя, как девушка провожает меня недовольным взглядом. Торможу возле дверей, нажав на кнопку вызова, и прерывисто выдыхаю, с досадой заметив, что лифт сейчас за десять этажей от моего. — Ник! — резко вскрикивает девушка за моей спиной. — Ты можешь, пожалуйста, сейчас… Внезапная тишина, повисшая в помещении, говорит о том, что Лэнгфилд либо просто сбросил, либо сообщил Софии, что занят. И сбросил. И в том, и в другом случае, мне бы очень хотелось посмотреть на ее лицо, но я не поворачиваюсь и лишь терпеливо жду свой лифт, чтобы покинуть ее неприятное и заставляющее нервничать общество. — И как тебе тут? — девушка обращается уже ко мне, и я так и чувствую ее напряженный взгляд на своей спине. — Лучше, чем у нас? Хостес — такая престижная должность, не находишь? София язвит, но слишком устало для того, чтобы это звучало обидно или же оскорбительно. Она даже не пытается меня задеть, ей просто, видимо, интересно, почему я сейчас тут. Кажется, она реально не понимает мотивов моего отказа от позиции ее секретаря и перехода к Нику. Я, помнится, убегая от Гарри, подумала, что больше никогда мои ноги не приведут меня в это высокое современное здание с кучей стильных коридоров и шикарными лифтами, но теперь я снова вынуждена бывать тут ежедневно. И каждый раз спешить к себе в укромное местечко и искать обходные пути, чтобы не встречаться с теми, кто может подпортить мое настроение одним лишь своим взглядом. И до сегодняшнего дня мне это отлично удавалось. — Я администратор. И меня все устраивает, спасибо, — на выдохе сообщаю я, все же повернувшись к девушке лицом и поудобнее перехватив непонятно зачем взятую папку. — А у тебя как дела продвигаются? Как Гарри? Последний вопрос будто бы является добавочным, неважным, и нам обеим с этим самообманом легче воспринимать наш нелепый диалог сейчас. И пусть и она, и я понимаем, что этот вопрос из заданных мною ей и есть самый значимый, мы обе относимся к теме Гарри будто бы пренебрежительно и без интереса. Опять это притворство, ну, а куда уж без него? — О, он в Лондоне, — слегка улыбнувшись краешком губ, отзывается София и, согнув одну ногу в колене, поправляет прозрачный пластырь возле задника туфель. — Уже дней пять точно. — Здорово, — тоже выдавливаю милую неискреннюю улыбку, чувствуя, что сил моих нет больше терпеть ее присутствие на своем только ставшем привычным рабочем месте, но пока продолжаю играть по правилам. — И чем он занимается там? — Тем же, чем и тут, — почти без эмоций говорит девушка и плюхается в гостевое кресло, тяжело вздохнув и поправив уложенные в ее типичную небрежную прическу волосы. — Выступает на радио и телешоу. Ну, и снимает наконец свой драгоценный клип. Глаза Софи встречаются с моими, но я, оставив ее без ответа, тут же отвожу взгляд и отворачиваюсь, потому что слышу, как лифт остановился на моем этаже. И спасибо ему за это, потому что я уже сама пожалела, что, как обычно, не сдержалась и подняла тему Стайлса и его гребаной карьеры. Мне это уже не должно быть интересно. Это не мое дело, и это никак не должно меня волновать. Двери передо мной открываются, и я вхожу внутрь, слыша, как сзади меня шумно дышит София, шурша при этом своими бумажками и скрипя кожаной тканью кресла, в которое уселась. Я бездумно спускаюсь на первый этаж, даже не здороваясь с Джеком и компанией, что заходят в лифт, и с помощью Paypass покупаю для себя в нашем кафе скромный обед в виде салата с моцареллой и дольками порезанного ананаса в пластиковой упаковке. Мои мысли по-прежнему будто где-то вдалеке, а в голове пусто, и только стучит металлическими тарелками такая забавная обезьяна с картинок в интернете. Я не могу сосредоточиться даже на выборе одноразовых столовых приборов и вместо вилки с собой зачем-то беру ложку, причем, чайную. И зубочистки. Целых три упаковки.

***

София по-прежнему сидит в своём тупом кресле, положив ногу на ногу и облокотившись рукой на коленку. Её документы лежат на белом столике со стеклянными ножками, там же лежит и ее не прекращающий вибрировать мобильный. И вот чего я не понимаю: с каких пор ей некуда торопиться? Ну почему она тут расселась и сидит уже битых полчаса, действуя мне на нервы? Я почти все это время механическими движениями протираю столешницу, не зная, куда себя деть, пока девушка задумчиво изучает постеры на стене и молчит. Неожиданно двери в конце коридора, где расположен кабинет Николаса, открываются, и первым оттуда выходит высокий темноволосый мужчина в черном костюме и белоснежной рубашке. Я не видела, как заходили посетители Ника, потому что мне нужно было помочь одной девушке в конференц-зале, поэтому теперь я внимательно осматриваю гостя и по привычке уже пытаюсь отгадать навскидку, сколько у него бабла. Он педантично поправляет свои запонки и оглядывается через плечо: за ним идут Ник и ещё один мужчина, лицо которого кажется смутно знакомым. Я приглядываюсь, уже совсем наплевав на приличия, и принимаюсь сканировать его глазами, пытаясь вспомнить, где мы уже встречались. Он занимается тем же, и до него доходит на пару мгновений быстрее. — Это же вы! — он взмахивает руками и расправляет воротник коричневой клетчатой рубашки. — Простите, мисс, не помню вашего имени, но лицо ваше не забудешь. Как вы тут устроились… — он осматривает моё рабочее место и недовольно цокает языком. — Да уж, я думал, что вы будете заниматься чем-то более приближенным к музыке и вашей профессии, но… Все равно спасибо тебе, Роджер. Мужчина в коричневом оборачивается к мужчине в черном с уже заметной проседью в волосах и щетине, но гораздо более подтянутой фигурой, чем у него самого. Так называемый Роджер хмурит брови и бросает взгляд на Ника, и в этих глазах я сначала вижу раздражение, а потом… — Мы встречались с мисс… — Стефани. Стефани Тёрнер. — Мы встречались с мисс Стефани Тёрнер на собеседовании, это было… Не дай соврать, пару месяцев назад, наверное. Она хотела получить работу в музыкальной сфере и очень приглянулась мне своим бойким характером. Я направил её к вам. Помнишь? Точно. Вот где мы с ним встречались! Это он дал мне красивенькую карточку музыкального лейбла «Royal», и по его указанию я пришла в это самое здание впервые. И косвенно именно он подарил мне возможность оказаться в менеджменте Гарри. — Помню, — мужчина в черном хмурит брови и сверлит Ника темными глазами, и я тоже бросаю на парня взгляд, стараясь, чтобы это было незаметно. Впервые вижу Лэнгфилда таким растерянным и будто бы даже беззащитным. София тоже исподлобья его изучает, и в её серых глазах читается явное беспокойство. Что тут на хрен происходит? — Николас, ты ведь говорил, что устроил её в другое место, которое ей подошло, помнится мне? Почему тогда… — Она работала на меня, сэр, — встревает София, не без усилия поднимаясь на ноги и окидывая Роджера и его спутника быстрым, немного нервным взглядом. — Николас попросил меня её взять к себе помощницей. А потом Стефани была у нас менеджером, она быстро продвинулась. Мы с мужчиной-ковбоем, как я его нарекла когда-то, с непониманием и интересом следим за Ником, который словно готов провалиться сквозь землю, взволнованной Софией и суровым, несколько раздражённым мужчиной, который выглядит президентом в своём роскошном приталенном костюме, не больше, не меньше. Он совершенно не вписывается в общую стильную атмосферу этого помещения, все в нем — от выражения лица до одежды — слишком консервативно. — Она работала в менеджменте у Стайлса, за которым ты год бегаешь и жопу ему лижешь, чтобы он подписал с тобой контракт, и теперь стоит у тебя на входе и звонки принимает? — острые скулы мужчины напрягаются, и он убирает руки за спину, стараясь сохранять спокойствие, хотя даже я понимаю, что он злится, и злится очень сильно. — Миллард, подождёшь нас в конференц-зале? Прости, приятель, мне надо кое-что обсудить с моим непутёвым сынишкой. Мои глаза норовят полезть на лоб, но я терплю и просто мысленно просто взрываюсь ото всего происходящего. Сынишкой?! Так это отец Николаса сейчас передо мной стоит? Твою мать. — Конечно, Роджер. Остальные уже должны были приехать, пойду поздороваюсь и обговорю с парнями из Стэнфорда кое-какие вопросы как раз, — Миллард бросает на меня насмешливый, но добрый взгляд, видя, как я растерялась и даже смутилась, после чего оглядывается на Софию и Ника. — А вы, ребята, что же этой красоткой так разбрасываетесь? Не каждый день такую целеустремлённую и активную миледи встретишь. Софи бурчит себе под нос что-то вроде «ага, знаю», а Ник и вовсе окончательно багровеет, почти не смотря ни на кого из нас, а вместо этого изучая свои черные ботинки с квадратным носом и на толстой подошве. Миллард лишь ещё разок смотрит на меня и мой пучок, после чего, усмехнувшись, вызывает лифт и быстро скрывается за его железными дверьми. — Он посчитал это личным оскорблением? — осторожно интересуется Николас, и отец тут же стреляет в парня испепеляющим взглядом. — Нет, не думаю. Он знает о твоих умственных способностях довольно много от твоей сестренки. Просто в очередной раз вынесет мне мозги своими нравоучениями. — Прямо как ты мне, — устало язвит Ник и садится в кресло, обращаясь уже к Софии. — Ну чего тебе? Твои дела не ждут и не терпят, я знаю, Соф, но все же, нельзя было отложить это? Стефани должна была передать тебе, что я немного занят. — И я передала, — своевременно вставляю я, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд старшего Лэнгфилда и не смущаться. — Передала она, но я думала, вообще-то, что я смогу тебя порадовать, пупсик. Может, это и слишком самонадеянно, но… — Да говори уже, — вздыхает Ник, и девушка садится в кресло напротив, положив свою папку себе на колени и скрестив руки на ней. — Что такое прекрасное ты мне хочешь сообщить? — В общем, без лишних прелюдий. Мы с Гарри решили заключить с тобой… то есть, Вами, — она аккуратно оглядывается на отца парня и нервозно сглатывает, — контракт. Обсудили с руководством уже, да, — отвечает она на немой вопрос Ника, который сидит в полном шоке и лишь пялится на Софи, явно ожидая объяснений. — Короче, конечно, у нас был подписан контракт сам знаешь с кем, но они стали пытаться навязать нам лишние условия, которые на хрен не нужны. И обязательным стала полная замена менеджерского состава. В связи с… — девушка умолкает, не зная, стоит ли говорить это при мне и отце Ника, но я понимаю без слов, о чем она. Ник слегка краснеет. — Ну и там они еще какой-то мути напридумывали. В общем, мы им немного доплатили и расторгли контракт по обоюдному согласию без лишних проблем. Гарри предложил вас, и, сам знаешь, это щедро с его стороны, потому что хоть правишь тут и ты, — девушка мило усмехается, и я по глазам вижу, что ее все еще беспокоят чувства к Лэнгфилду, — вы во многом уступаете конкурентам. Коих не то что бы очень много, на самом деле. Повисает странная тишина, которую нарушаю я, с грохотом уронившая свой мобильник со стола на пол. На меня оборачиваются все трое из здесь присутствующих, и Ник с улыбкой вздыхает, после чего поворачивается к отцу с лицом а-ля «видал?». И по тому, как себя сейчас ведет София, я понимаю, что она в некоторой мере Лэнгфилду подыгрывает, потому что, видимо, знает о его сложностях с главой семейства, что и неудивительно, раз у них дело едва не дошло до женитьбы. — Какие условия? — суровым голосом спрашивает отец Ника и, подойдя ближе, тоже усаживается напротив девушки, на которую его присутствие влияет очень уж негативно. Вот уж кого-кого, а Софи нервничающей так сильно я не видела еще никогда. — Те, которые Вы нам предлагали. Нас все устраивает, но мы попросим о доплате с Вашей стороны, так как это все же можно назвать небольшой услугой. София буквально выдавливает из себя приветливую улыбку, а Ник, бросив на меня быстрый взгляд, уверенно скрещивает руки на груди, бьюсь об заклад, немного почувствовав сейчас свою значимость. Хотя отчего-то мне и это кажется напускным каким-то. Я молча сглатываю, ведь есть ощущение, что все, что происходит на моих глазах очень важно для Николаса, но я ничего не могу с собой поделать и просто не хочу вновь иметь дело с Гарри. Даже косвенно. Даже будучи хостес-администратором и встречая его в коридоре. Но все же я не думаю, что это скоро случится… что-то не так, и я вижу это по лицам Софи и Ника. — Отлично, Вы принесли что-то на подпись? — без лишних церемоний спрашивает Роджер и тут же тянется к папке, покоящейся на коленях у девушки, но та слегка подается назад и сжимает ее в руках. — Нет, это мои личные документы, — бормочет она, и Ник с отцом подозрительно ее оглядывают, после чего последний встает и, осмотрев обоих снизу вверх, вздыхает. — Тогда позвоните мне позже, я подъеду и все подпишу, сейчас у меня куча дел. Или моя подпись там и не нужна? — По сути, нужна подпись генерального, а не владельца, поэтому… Но если вы хотите… — Тем лучше, — обрывает Софию отец Ника и обращается к нему: — По поводу нее, — он, не стесняясь ни капли, тычет в меня пальцем и хмурится. — Возьмешь ее на место той своей… Ларсон. Она меня за эти годы порядком задолбала. Раз эта девушка работала со Стайлсом, ей будет легко. Будет этим… ну, по подбору клиентов. — Это называется аккаунт-менеджер, отец. Но… Трейси молодец, и как-то… — Послушай меня хоть раз и сделай, как я говорю, — довольно резко и немного грубым тоном перебивает сына Роджер. Он проводит рукой по своей негустой щетине и выпрямляет спину с острыми плечами в идеально-черном пиджаке. — Я знаю о том, что у вас за отношения с Трейси, прекрасно знаю, дорогой мой. Но держать ее лишь потому, что когда-то в школе ты ее обрюхатил… Николас прокашливается, а я бросаю ошалелый взгляд на Софию, которая выглядит крайне спокойной в противовес тому, какой была еще минуту назад. Ее спокойствие напускное, и это заметно, но я все равно делаю вывод, что она знала об этой давнишней щекотливой истории с одной из сотрудниц отдела по продажам. — Короче говоря, пускай она дорабатывает сентябрь, приставишь к ней… её, — опять тычет в меня пальцем и поджимает тонкие губы. — Обучит по максимуму и отправится в закат. Хватит уже заниматься благотворительностью. — Трейси отлично работает, если бы не она, та же Меган Николь… — Хватит, Ник, прошу тебя, — тон мужчины строгий и суровый, но Лэнгфилд, видать, к такому уже давно привык. — Сделай, как я сказал. Пусть у этой новенькой и нет опыта, но уже есть какие-то связи. Хочется, конечно, возразить, потому что связей никаких, даже с их обожаемым Гарри, у меня уже нет, но я слишком боюсь отца Ника и потому молчу. Конечно, мне приятно, что тот по велению дядечки-ковбоя так обо мне печется, пусть и видно, что клал он на меня все возможные в мире болты, но… Я же вижу, что для Ника это будет проблемой, да и увольнять ту свою подружку он не очень сильно хочет. И это, на самом деле, единственное, что меня напрягает в сложившейся ситуации. В плане, в остальном, я не боюсь не справиться. Может, я чего-то и не умею, но что я быстро учусь… мы уже проверили. — Понял тебя, — сухо говорит Ник, после чего отворачивается от отца и, демонстративно набрав короткий номер, прикладывает трубку к уху. — Трейси? Доброе утро. Зайди ко мне, надо поговорить. Отец Николаса удовлетворенно кивает и, вновь поправив свои золотые запонки, вызывает лифт легким нажатием большого пальца. Едва он скрывается из виду, Ник подается к Софии, перегнувшись через столик, и хватает ее руку, с силой ее сжав. Я наблюдаю за этой безмолвной сценой их начавшихся гляделок, практически не понимая, что происходит, пока Лэнгфилд тихо, почти шепотом, не говорит: — Я правильно понимаю, что никто с лейблом договора заключать не собирался, так? София пару секунд смотрит ему в глаза, кусая нижнюю губу, и парень с шумным выдохом падает на спинку кресла, отчего само оно издает странный звук, будто вот-вот сломается. Ник, сведя густые брови на переносице, сжимает губы и скрепляет руки в замок, после чего опускает на них взгляд, а потом и вовсе устало прикрывает глаза. Молчание девушки, конечно же, сразу дало ему правильный ответ. — Я почти не соврала, — осторожно говорит София, но парень никак на эти слова не реагирует. — Нас действительно не устраивают новые условия контракта. И Гарри действительно предлагал мне сотрудничать с тобой, Ник. Но мы ничего еще не расторгали и не говорили с руководством. Лэнгфилд так резко дергается вперед и хватает девушку за запястья, что я аж вздрагиваю и еле подавляю желание вскрикнуть, не говоря уже о самой Софи, что лишь издает тихий писк и наклоняется навстречу разозленному парню. — Ну и зачем?! София, чтоб тебя, я не нуждаюсь в защите и заботе, ясно?! Я в состоянии справиться самостоятельно со своими проблемами! Тем более, семейными. Оп, вот и больная тема. Вечные перепалки с отцом и чувство, что его ни во что не ставят, явно вылились у Николаса в своеобразный комплекс. А такое отношение Софии, учитывая, что она еще и девушка, пусть и пытающаяся помочь, Лэнгфилда выбешивает, и это видно. Типичный мужик, хоть его тоже сейчас можно понять. — Ник, мы придумаем что-нибудь и заключим с тобой этот долбаный контракт. Я обещала тебе это еще год назад, и я свое слово сдержу. — Он ведь снимет меня с должности, если я облажаюсь, ты это понимаешь? Он уже давно ее хочет сюда поставить. Впрочем, ничего удивительного. Сейчас Ник явно говорит о своей сестре, к которой, видимо, не питает особо нежных чувств, и я тут же вспоминаю его рассказ, мигом объясняя себе причину такого к ней отношения. Да уж, мне казалось, что в моей семье хватает проблем, но, как и обычно, мои неприятности казались трагедией, хотя у людей вон и похлеще бывает в жизни. Но Ник держится как настоящий мужчина, и за это я его уважаю. — Ты не облажаешься, — Софи высвобождает запястья и перехватывает его руку свободной, вцепившись пальцами в край рукава парня. — Я обещаю тебе, черт тебя дери, Лэнгфилд. Мы заключим этот контракт. Просто поверь мне. — Верю. Ник, выдохнув на этот раз слишком уж утомленно, вновь откидывается на спинке и устремляет задумчивый взгляд в потолок. Я вижу, как Софи следит за изменениями его лица, за тем, как черты постепенно становятся более мягкими, а мышцы расслабляются, и я вновь ловлю себя на мысли, что все же была права, ещё тогда, давно: она до чертиков в этого парня влюблена. И мне даже жаль ее в какой-то степени, потому что она, всегда такая храбрая и держащая все в своих руках, здесь уже практически бессильна. И по Николасу это видно. — Еще увидимся, — тихо говорит девушка и встает на ноги, едва заметно пошатнувшись на своих огромных шпильках. Она бросает взгляд на золотые наручные часы и втягивает щеки, задумавшись, после чего осматривает меня и морщит лоб. — Слушай, по поводу Трейси… — Ну что? — Ник слегка раздражается и, открыв глаза, бросает на девушку несколько холодный взгляд. — Я помню, что… — Не перебивай ты, — вижу странное, не знакомое мне пока что выражение на лице Софии, и она вздыхает, когда Ник встает напротив и принимается буравить ее глазами. — Я хотела сказать, что могу взять ее к себе. Она хорошая девчонка, несмотря на то, что мы друг друга не переносим. Но если я усажу ее колл-менеджером на первое время, думаю, мы даже и видеться не будем. А потом она всегда может уйти, если найдет себе работу, там у нас дикая текучка все равно. — Спасибо, Софи, — уголки губ парня едва заметно приподнимаются, и он по-джентльменски пожимает девушке руку, будто бы она его деловой партнер. — Ты сегодня как-то слишком любезна. Есть ли на то причины? Зачем ты приходила вообще? — Неважно, — она отходит от парня на пару шагов и безразлично машет рукой. Такое чувство, что просто так, действительно, она сидела тут сорок минут и ждала. — Хотела поговорить с тобой, но у тебя пока хватает проблем, так что отложим. Это дело терпит, — она улыбается, тоже несильно, но меня и эта улыбка настораживает. И вообще, что-то в Софии не так, вот уж не знаю, что она там задумала и что от Ника ей надо, но дело здесь явно нечисто. Она ведет себя слишком уж странно.

***

— Расскажи мне историю о Трейси, — ненавязчиво, но все же требую я, следя за мускулистой рукой парня, в напряженном состоянии лежащей на руле. Он, как и всегда, в принципе, ведет машину просто идеально, но сейчас по нему видно, насколько далеко его мысли отсюда и что он просто-напросто на взводе. Еще бы, теперь я куда больше Ника понимаю, ведь убедилась: с таким папашей с ума сойти не так уж и сложно. Лэнгфилд, не отводя взгляда от оживленного проспекта, вздыхает, отчего его грудь заметно вздымается, и закатывает сначала один рукав рубашки, а потом и второй. Слегка сведенные брови и нахмуренный лоб говорят мне о том, что я коснулась неприятной для него темы, но мое дебильное любопытство просто не дает взять свой вопрос назад и оставить парня в покое. Тем более, я ведь знаю, что он расскажет мне, если я об этом прошу. — Ну, это банальная история туповатого старшеклассника. Я тогда начал понемногу становиться нормальным, а не загнанным в угол сосунком, и здесь вот моя внешность сыграла мне на руку. Я в школе выпускал все пары и злость из-за отца, стал язвить преподам и цепляться к каким-то ребятам, но так, словом, а не кулаками. А девчонкам это нравилось, особенно, Трейси, она считала меня умным остряком. Девушкой она была красивой, да и сейчас ничего так сохранилась, — Ник издает смешок и качает головой, будто бы погружаясь в свои далекие воспоминания. — Я ей предложил встречаться, и мы довольно долго были вместе, ее даже знал в лицо отец. Ну, и она в один прекрасный день сказала мне, что залетела. Конечно, ни о каких детях в семнадцать-восемнадцать лет речи и не шло, и мы оплатили ей аборт, — парень пожимает плечами, все еще не отводя взгляда от дороги, но я вижу по его лицу, что ему стыдно за это и, возможно, он даже немного жалеет. — Я знаю, что мы оба виноваты, но я как-то вот чувствую себя связанным с Трейси теперь на всю жизнь. Она обратилась ко мне буквально тут же после моего назначения и рассказала о проблемах с работой и новоиспеченным мужем, который стал поднимать на нее руку. Я по старой дружбе предоставил ей адвоката и помог с разводом, после чего взял на работу и особо не жалею об этом, если честно. Она неплохо справляется, пусть и слишком много болтает, часто лишнее, что всегда бесило в ней моего отца. Он по-прежнему считает, что она хотела родить и вымогать у нас деньги, и его не переубедишь, поэтому, когда он появляется в офисе, я стараюсь максимально развести этих двоих в разные стороны. Ларсон раздражает его всем, что в ней есть. А еще он говорит, что у рыжих нет души. Николас приглушенно смеется, видимо, пытаясь немного скрасить свой невеселый рассказ последней фразочкой, а я, откинув спинку кожаного сидения назад, задумываюсь над их этой историей, которая, пусть и кажется избитой, все-таки, из-за того, что связана с Ником, меня как-то сильнее задевает. Наверное, она мне близка еще и потому, что тема школьных влюбленностей для меня особенная. Шон, Майк… все эти болезненные расставания для меня что-то вроде свербящих в самом дальнем углу черепной коробки мыслей, которые посещают меня редко и всегда очень неожиданно. — А когда вы с ней расстались? — задаю я внезапно пришедший мне в голову вопрос, видя, что Ник все еще в напряжении, по тому, с какой силой он сжимает правой рукой руль. — Мы попробовали остаться вместе после… аборта. Но… сама понимаешь. Мы были подростками, нас обоих мучило чувство вины, перед семьями и перед друг-другом. Плюс, нам из-за постоянных ссор с родителями, и правда, начало казаться, что мы губим наши жизни, и… В общем, Стеф, ничего не вышло. Но мы с Трейси сохранили добрые отношения, чему я рад. — И как она отреагировала сегодня на твои слова? Не знаю, конечно, что Ник там ей сказал, но могу предположить, что он постарался максимально смягчить то, что имел в виду его отец. Да и думаю, он вообще не говорил об этом, а просто ненавязчиво намекнул девушке, что пора ей подумать о смене места работы. — Да никак, — вздыхает парень и бегло скользит по мне взглядом, после чего практически тут же возвращает его на уже слегка опустевшую вечернюю дорогу. — Расстроилась, и это было видно. Предложение Софии не приняла: все-таки, бывшие одного парня не дружат, и это нормально. Ты выходи к ней тогда с понедельника, отработаешь до конца недели на своем нынешнем месте, а потом будешь учиться, она хорошая, думаю, поладите. Ник уже сворачивает на мою улицу и, притормозив рядом со входом в дом, поворачивается ко мне, слабо улыбаясь. — Лохматая, — фыркает он, протянув ко мне руку и еще больше взъерошив мои волосы, которые я только недавно распустила. Пучок, да еще и такой тугой — сущее мучение. Вообще завидую парням в этом плане. — Устала? — Странный был день, — уклончиво отвечаю я, отстраняясь. — Согласен. Спустя секунд десять небольшой паузы я понимаю, что это на сегодня все, и отстегиваю ремень безопасности, после чего всовываю ноги в балетки и оглядываю слишком уж изможденного Лэнгфилда, строя для него сочувственную гримаску. И этот парень спрашивает меня про усталость! — Спасибо, что подвез, — благодарю Ника, сжимая в руках лямку сумочки и думая, поцеловать ли его сейчас в щеку, или не надо. В итоге решаю, что это будет лишним и сможет натолкнуть его на какие-то не те мысли, особенно, учитывая то особое, нетипично доброе ко мне отношение, и не делаю этого. Просто слегка касаюсь пальцами напряженного плеча Лэнгфилда и говорю банальное «пока». Выбравшись из машины и услышав, как парень дал по газам, я практически тут же закуриваю и присаживаюсь на бордюр, вытянув уставшие ноги вперед и осмотрев почти пустую улицу. Вот за что еще я люблю свою новую квартиру, так это за квартал, в котором она находится. Здесь создается ощущение, что ты вовсе не в Лос-Анджелесе, а в каком-то тихом и спокойном городке. До сюда даже шум с проспектов и авеню почти не доносится, а еще я часто встречаю здесь детей в танцевальной форме — тут рядом школа искусств Millennium Dance Complex, и там есть детские классы, это мило. В голове по-прежнему как-то пусто, но я убеждаю себя, что знала о том, что так будет и была к этому ощущению готова. Моя жизнь изменилась и, конечно же, не в лучшую сторону, но я все еще надеюсь, что, возможно, в этом есть какие-то плюсы. Откровенно говоря, пока я их особо не вижу, но вдруг это придет потом? Просто сейчас я слишком зациклена на новом месте и новых ощущениях от своей жизни, зациклена на своих скучаниях по Гарри, хоть и буквально заставляю себя не думать о нем. И я, правда, практически не думаю. Но это не отменяет того, что мне его не хватает во всем, и это, черт возьми, дерьмово. Дерьмово, когда в твоей голове даже нет мыслей о парне, но ты и без этого понимаешь, что без него все не то. Тут как-то даже и думать не надо, это словно в воздухе витает. Без Гарри вот, и правда, все словно иначе и… гораздо хуже?

***

Я вхожу в квартиру поздним вечером четверга, уставшая после смены и долгих походов по магазинам с Бланш. Она теперь решила окончательно перебраться к Джошу, и мы с ней по этому случаю накупили кучу всякого дерьма вроде наволочек, бумажных полотенец и шелковых халатиков. Подруга в последние деньки выглядит довольной, и я за нее рада, пусть мне и кажется, что они с Дивайном немного спешат с этими всеми делами. Они вместе около двух месяцев, но их отношения очень сложные, и вот я бы не смогла жить в одной квартире с таким парнем и терпеть каждый день эти перепалки и ссоры. Но Бланш другая, и поэтому, наверное, ей нормально. Ну, а я ей помогаю с разными необходимыми процессами, вроде сборов вещей и покупкой всякого барахлишка для совместного проживания с её суженным. Сбросив с себя кардиган и оставив его прямо на полу у двери, я топаю в кухню и наливаю себе стакан воды, прислонившись поясницей к кухонной тумбе. Стикер с работы, который теперь висит над столешницей, просто орет мне о том, что пора уже позвонить домой, но я в очередной раз мысленно посылаю дочерние чувства на фиг и лишь так же мысленно извиняюсь перед мамой. Набрав себе ванную и бросив в нее ароматную бомбочку от Lush, я включаю музыку, раздраженно промотав все лайв-записи с выступлений Гарри, а потом и вовсе удалив их из плейлиста. Раздеваюсь до трусов и плетусь обратно в кухню за виноградом и сыром. Сегодня я устрою себе спа-вечер, вечер расслаблений. Залягу в ванной, буду лежать там, пока не размокну, а после намажусь всеми кремами и лосьонами, что у меня тут есть. Телефон я все же с собой беру, на всякий случай, и, добавив в ванну немного пены, уже собираюсь залезть внутрь. Но вдруг мобильник на полочке над раковиной начинает вибрировать, и я, тяжело вздохнув, беру его в руки. Мама. — Алло, — стараясь звучать вполне себе довольной, а не до чертиков уставшей, говорю я, но вместо ответа до меня доносится какой-то гул и голоса кучи людей. Мне приходится сделать музыку потише. — Мам? — О, привет, наконец-то! — буквально кричит в трубку она спустя пару секунд и, видимо, прикрывает ее рукой. — Стефани, мы купили билеты в Лос-Анджелес, встреть нас завтра в аэропорту, пожалуйста. Наш самолет приземлится в девять вечера! — Что?! — от шока и неожиданности я тоже повышаю на нее голос и случайно роняю тарелочку с закусками в наполненную ванную, пестрящую разноцветными красками и пеной. Брызги долетают аж до моего лица, и я раздраженно вытираю их свободной рукой, даже не пытаясь спасти свой ужин. — А предупредить?! — Какая тебе разница? — громко ворчит мама, и шум усиливается, а вдалеке я уже даже слышу голос отца. — Папе надо к врачу, нам посоветовали хорошего, и он, по счастливой случайности, оказался там, у тебя. Мы решили не ждать его возвращения в Уэльс и убить двух зайцев сразу. Отцу больно хочется посмотреть, как ты там устроилась. Ты говорила, что у тебя и работа хорошая, и квартира в порядке. Мы так тебя стесним? Да и сама понимаешь, то, что он согласился навестить доктора — уже подарок судьбы! Закатываю глаза и борюсь с желанием громко застонать, понимая, что просто не хочу, чтобы мама и папа жили со мной под одной крышей хотя бы немного. Мы слишком разные, и совместное проживание нам всегда давалось о-о-очень тяжело. Наверное, из-за этих воспоминаний я сейчас и принимаюсь нагло врать. — Мам, дело в том, что я больше не снимаю квартиру… — ответом мне служит только все тот же гул, будто мать стоит на людной площади в данную минуту. — Я переехала к парню. События, происходящие в жизни Бланш, навевают на меня эту идею, и я надеюсь, что мама в таком случае от меня отвяжется, и, да, ее реакция оказывается ровно такой, какой я ее себе представляла. — Ого… — удивленно тянет она, кажется, остановившись. — Она живет с парнем, — говорит это в сторону, видимо, отцу. — Что?! Я вслушиваюсь, пытаясь понять, что там бормочет ей в ответ папа, но шум на том конце провода очень этому мешает, и я не могу в итоге разобрать ни слова. — Тем лучше, папа говорит, — хихикает мама в трубку. — Познакомишь нас. В любом случае… — Мам! Мы вместе всего ничего! Какое знакомство?! — ой, вот ведь завралась. — Переживет твой любимый, — строго отрезает она и вздыхает. — Тем более, Стефани, вариантов у нас нет. Обратный билет мы купили на вторник, и нам просто не хватит денег снимать номер в отеле все эти дни. И мы уже на вокзале, едем в Кардифф-Уэльс, а там сядем на самолет. Так что, завтра мы будем у тебя, встречай нас со своим дорогим молодым человеком. Я очень уж раздраженно вздыхаю, и мама хихикает опять, что совсем меня выбешивает, и тогда я со злости кладу трубку и швыряю ее в стопку полотенец на стиральной машинке. Супер, отлично! И где мне парня теперь искать, скажите на милость? Не могу же я после всего этого сказать маме, что наврала? Боже, и что же я за…

***

— Ты дура, Стеф, — усмехается Николас и отправляет в рот последний кусочек чизкейка «Вишня-маракуя». Он сидит, расслабленно ссутулившись, напротив меня, в кофейне, что находится недалеко от моей квартиры, и уже полчаса возмущается и удивляется тому, что я никогда не думаю наперед о том, что говорю другим людям. — Серьезно, мне казалось, такая муть, типа разбить зеркало кулаком или найти парня на пару дней для родителей, бывает только в фильмах. Но у тебя, черт возьми, вся жизнь — сплошной долбаный фильм! — он насмешливо, но по-доброму фыркает, а я, поджав губы, складываю руки в замок и выжидающе молчу. — Пей кофе, а то остынет, — он кивает мне на мою огромных размеров белую чашку с банановым латте, и я послушно делаю один из первых глоточков, чувствуя, как горячая жидкость обжигает язык. — Нет, ну, на самом деле, это даже прикольно. Ты сама-то готова к такому сценарию, звезда Голливуда моя? — У меня нет выбора, — ворчу я, внимательно следя за чайной ложкой Ника, которой он помешивает свой наполовину выпитый каппучино. Сегодня парень хоть немного спокоен и не так раздражен, и это радует. Именно поэтому я этим вечером и затеяла весь этот тупой разговор и рассказала ему про свою авантюрную идею. А ведь так, и правда, начинаются многие банальные комедии-мелодрамы. Надеюсь, к моменту отъезда родителей нас с Николасом не одолеют бешеные чувства или же дикая страсть. — Ну ты согласен? — А почему бы и нет? — смеется Лэнгфилд и отставляет пустую тарелочку из-под десерта в сторону, после чего внимательно глядит на меня и чуть склоняет голову на бок. — Они приезжают сегодня… через два часа?! — бросив взгляд на часы, он наигранно удивляется и картинно ударяет себя рукой по лбу. — Ну да, какая разница? — все еще мычу себе под нос я. — Встретим их и поедем к тебе. Или ко мне. Как хочешь. — Лучше уж ко мне, — Ник похабно поигрывает бровями, и я лишь вздыхаю, ударив его несильно по руке. — Только, Стеф. У тебя ведь должны быть в моей квартире какие-то твои вещи, если ты типа там живешь? Или я чего-то в этой жизни не понимаю? — Блин, да! — вскрикиваю я и ловлю на себе раздраженно-удивленные взгляды двух девушек за соседним столиком. Кружка с кофе мигом оказывается на краешке стола, и я ударяю ладонями по деревянной поверхности. — Твою мать! Поехали! Надо забрать хотя бы белье, одежду… щетку! Шампунь! Блин, кучу всего! Лэнгфилд все еще хохочет, быстрыми движениями расстегивая свой черный кожаный портфель и вынимая оттуда бумажник, а из него и пару небольших купюр. Он кидает их на стол, придавив пустой кружкой, чтобы легкий вечерний ветерок с веранды не унес их, и мы встаем на ноги, переглянувшись. Ситуация кажется такой абсурдной, что мы оба сгибаемся пополам от смеха, и принимаемся ржать, как кони, уже достаточно громко. На нас теперь оборачиваются не только наши соседи по столику, но и добрая половина посетителей кафе, но нам плевать. Мы, так же тупо смеясь, выходим на улицу и садимся в машину Ника, после чего тот резко дает по газам, и мчимся на полной скорости домой, собирать мои только недавно разложенные там вещи.

***

— Миссис Тёрнер, — Ник галантно, как он умеет, подает маме руку, открыв перед ней идеально чистую дверцу автомобиля. Я слышу, как отец сзади демонстративно громко фыркает, но Лэнгфилд никакого внимания на это не обращает и уже вынимает из багажника сумки моих родителей. Еще бы, у этого парня особый иммунитет на придурошных отцов с кучей загонов и требований. — Проходите в подъезд к лифтам, мы со Стефани возьмем ваши вещи и догоним. Мама, аж раскрасневшаяся от непривычной для неё вежливости парня, спешит вперед, что-то кряхтя себе под нос, а отец, слегка хромая, устремляется следом, так как ему больше ничего особо и не остается. Я же подхожу к Нику и, встав рядом, спешу вытащить еще одну спортивную сумку из машины, но Лэнгфилд шлепает меня по предплечью и ворчит: — Еще чего, Стеф. Сам донесу, не развалюсь уж. Он еще что-то по-доброму бубнит, при этом то и дело посмеиваясь себе под нос, а я демонстративно, как отец только что, вздыхаю, осматривая удаляющиеся в сторону дома фигуры своих родаков. — Как тебе? — не уточняя, бросаю я, но парень и так понимает, что меня интересуют его впечатления от первого знакомства с моей небольшой, но странной семейкой. — Они милые, — Ник пожимает плечами, повесив себе на каждое плечо по сумке и взяв еще один бумажный пакет коричневого цвета в руки. — После моего папани меня сложно удивить или напугать. — Да знаю, — опять вздыхаю я и плетусь за ним к подъезду, чувствуя, что волнение постепенно пропадает, и я даже перестаю дергаться от каждого движения моего отца впереди нас. — Ты когда-нибудь знакомился с родителями девушки? — Мать Трейси меня пригласила к ним домой, уже после всего, — сухо отзывается Лэнгфилд, когда я открываю ему дверь и пропускаю в просторный холл, где у лифтов нас ждут мои родители. — Не самый приятный был вечерок, — хмыкает он и равняется с отцом. — Хороший у тебя дом, Николас, — щебечет мама, перебирая руками бахрому на своей пурпурной юбочке и то и дело поглядывая на сурового и какого-то недовольного папу. — Ты еще в квартире не была, уймись, — слегка грубо, в свойственной ему манере, обрывает ее отец, и мама тут же умолкает. — Там не хуже, не сомневайтесь, — бросаю я, не глядя на них, и слышу, как папа тяжело вздыхает, но все же затыкается. Спустя час мы сидим в небольшой гостиной парня и пьем свежезаваренный чай с фруктами, что я принесла на работу буквально вчера. Но Нику он так понравился, что он забрал его домой и теперь вот им же и угощает мое семейство. Мама старается разрядить обстановку и игнорирует раздраженные взгляды отца, которыми он одаривает и ее, и меня, и Ника периодически. Она рассказывает нам про этого распрекрасного врача и его дочурку, которая поступила здесь в университет, что-то говорит и о хорошем климате, в общем, не умолкает ни на секунду. — Так вот в кого ты такая активная, — фыркает Лэнгфилд и располагает большую прохладную руку на моем оголенном колене, отчего и у меня, и у отца, сидящего напротив в кресле, просто глаза лезут на лоб. Конечно, я понимаю, что этот осел тупоголовый вжился в роль, но, черт… — Из Стефани выйдет отвратительная мать, — усмехается папа и отводит глаза от ладони Ника, а тот, кажется, еле сдержав смешок, слегка сжимает мою ногу. — Это я так, на всякий случай. Чувствую, что чай попал не в то горло и начинаю судорожно кашлять, и тогда уж Лэнгфилд не выдерживает. Он, отвернувшись немного в сторону и прикрыв рот рукой, пару раз тихо хихикает, пока я все никак не могу прийти в себя. И что его так забавляет, интересно? — Стефани, — громко обращается ко мне отец, и я, стараясь сделать так, чтобы краснота поскорее спала с моего лица, быстро поднимаю голову и встречаюсь глазами с его кристально-голубыми. — Пойди подыщи для вас с мамой одежду поудобнее. А мы с твоим молодым человеком пока обсудим пару тем. Сделав Нику страшные глаза так, чтобы папа не видел, я, чувствуя, как на душе скребут кошки, встаю с дивана и подаю маме руку. Кажется, этот джентльмен и меня заразил хорошими манерами. Такое мое поведение вызывает у матери порцию смеха, но я это игнорирую и лишь топаю в сторону спальни Ника, куда накидала все, что привезла с собой. Открываю шкаф и достаю для мамы огромный халат парня, чтоб ему не повадно было руки распускать при моем отце, а сама напяливаю свой. Мы с мамой молча переодеваемся, и она не отпускает ни единого комментария, хотя я, если честно, ждала, что, когда мы останемся наедине, она набросится на меня с расспросами и не отстанет, пока я подробностях не расскажу ей про наши с Николасом «отношения». Довольная таким ее поведением, я, повеселев, предлагаю ей вернуться к мужчинам, стараясь создать максимально домашнюю атмосферу. Для этого, собственно, я и нарядила нас в халаты, что удивляет и отца, и Ника. Когда он видит на моей матери свою вещь, его брови мигом взлетают вверх, но он, судорожно вздохнув, складывает руки на коленях и ни слова не говорит. По его лицу я не могу понять, о чем его спрашивал отец, но никаких признаков того, что что-то пошло не так, не вижу, и решаю, что пора уже успокоиться. В конце концов, Николас же не по-настоящему мой бойфренд. И какая тогда разница? Раздается громкий звонок в дверь, и я вопросительно гляжу на парня, теперь уже пытаясь по его виду понять, ждет ли он гостей. Пока мы смотрим друг на друга в попытках угадать, о чем каждый думает, моя хозяйственная матушка уже скрывается в прихожей, чтобы впустить посетителей и не заставлять их ждать. Ее гостеприимству можно лишь позавидовать. Я медленно сажусь рядом с Ником и чувствую, как он опирается рукой о диван позади моих бедер. Парень наклоняется к моему уху и говорит: — Если это мой отец, сейчас начнется Третья Мировая, так и знай. Да уж, хуже появления отца Николаса в этом доме в данную минуту сложно что-либо еще представить. Но я очень надеюсь, что эта какая-нибудь доставка, о которой парень благополучно забыл, его сосед или же просто кто-то с работы. Быть может, это Трейси приехала поговорить с ним еще раз, с глазу на глаз? В любом случае, все это не так плохо, как если там сейчас в дверях стоит его отец. Но это не его отец. Вовсе нет. — Лэнгфилд, у тебя тут родня, что ли, приехала? — я слышу знакомое цоканье каблуков, и в гостиную в эту же секунду входит София в черном обтягивающем платье длиной по колено. Ее глаза моментально лезут на лоб, когда она видит меня и руку Ника в таком положении, а потом переводит испуганный и ошарашенный взгляд и на моего отца. Сто пудово, она замечает очевидное сходство между нами и тут же понимает, что к чему. Мы с парнем замираем в той позе, в которой и сидели, и, кажется, не можем даже и пошевелиться, не то что слово из себя выдавить. — О… Я просто хочу провалиться сквозь землю, теперь уже придя в себя и поскорее стараясь отсесть от парня как можно дальше, а при этом еще и одернуть края короткого халатика, но… случается самое страшное из всего, что только могло, в принципе, произойти. И я вовсе не про отца Ника, потому что я охренеть как ошиблась, когда сказала, что хуже его появления ничего произойти не может. Следом за Софией в гостиную входит моя мамуля, а за ней Гарри. Его кудрявые волосы почти незаметно отросли и теперь небрежно взлохмачены, на щеках легкая щетина. Он по привычке сутулится, засунув руки в карманы узких черных джинсов, и, едва его зеленоватые глаза падают на меня и Ника, лицо парня тут же вытягивается. Медленно. Очень медленно. Я не могу понять, о чем он сейчас думает, но их с Софи глаза говорят мне о том, что офигели тут сейчас все, не только я. И глаза Николаса говорят мне о том же, когда я поворачиваюсь к нему за какой-либо поддержкой. Картина, и правда, нарисовалась волшебная: мой злой отец, Ник в этой тупой позе, и мы с мамой в халатах, будто здесь баня или сауна, а не квартира Лэнгфилда. И Гарри с Софией в дверях. Ну пипец. — А мы тут приехали контра-акт обсудить, — тянет Стайлс где-то сзади, отчего я чувствую, как тело сковывает легкая судорога, и руки невольно начинают немножечко, чтоб их, подрагивать. Николас, не отходя от роли моего возлюбленного, аккуратно кладет свою ладонь поверх моей, отчего я тут же чувствую, что бледнею. Но вот еще сильнее меня, наверное, бледнеет София. Отец же краснеет. А Гарри — зеленеет. Гребаная радуга, ей-богу. — Разрешите нам со Стефани отойти на несколько минут, мистер и миссис Тёрнер? — все ещё учтиво спрашивает Ник, но уже встает на ноги, готовый покинуть гостиную. — Это наши коллеги по работе, очень важный вопрос. Наливайте себе еще чаю, не стесняйтесь, будьте как дома, — он пододвигает папе прозрачный чайничек и разворачивается лицом к нежданной парочке, а я же отчаянно изучаю картинку на стене, не в силах пока что справиться с волнением и эмоциями, охватившими меня в эти секунды. Николас хватает меня за запястье и тянет в сторону своей маленькой кухоньки, но, когда он меня дергает за руку и рывком разворачивает к себе, громко хлопнув дверью, я осознаю, что это вовсе и не Ник. Пронзительные глаза Гарри смотрят прямо в мою душу, заставляя внутренности сжиматься, а сердце биться как-то слишком уж быстро и громко. Не отпуская моей руки, Гарри поджимает побледневшие губы, а я бросаю взгляд на Ника и Софию, стараясь призвать к спасению, но эти двое не торопятся произносить и слова. — Не потрудитесь объяснить, что тут у вас происходит?