Once in a Lifetime

***

Я резко выдергиваю руку из цепкой хватки Стайлса и, тяжело вздохнув, делаю два шага назад, тут же столкнувшись спиной с дверью. Гарри стоит напротив и не думает отводить взгляд, а вот я это делаю, медленно кивнув Нику, чтобы дать понять, что собираюсь сейчас играть не по правилам. И плевать мне на последствия, откровенно говоря. Сейчас реально плевать. — Могли бы и предупредить, что приедете, — с напускной досадой и неким раздражением фыркаю я, после чего скрещиваю руки на груди. — Мои родители прилетели знакомиться с Николасом, и по вашей милости нам придется потом вдаваться в подробности и объяснять, кто вы, черт возьми, такие. С вызовом смотрю в зеленые глаза Гарри и плавно облизываю губы, сталкиваясь с полным недоверием и какой-то даже злостью в ответ. Все это читается на его бледноватом лице. Парень со свистом втягивает в себя воздух и опять засовывает руки в карманы джинсов, не говоря ни слова и, видимо, ожидая от меня чего-то еще. Но это все, и больше сказать мне нечего. Я не обманула его и Софи, прямым текстом сказав, что мы с Ником пара. Но, как все понимают, это подразумевалось в моих словах. И потемневшие глаза Гарри говорят мне о том, что он уловил этот скрытый смысл. Переведя взгляд на немного удивленного моей тактикой, но молчащего Лэнгфилда, я закусываю нижнюю губу, буквально ощущая, каким тяжелым становится воздух, просто давящий теперь на голову и плечи. Напряжение в небольшой комнатушке доходит до предела, и, если бы меня попросили найти метафору для всего происходящего, я бы, не сомневаясь, назвала кипящий чайник. Вместо свиста от упомянутого мною кухонного приборчика первой необходимости раздается хриплый и чуть более низкий, чем обычно, голос Стайлса. — И какого хрена? — он через плечо оглядывается на Ника, а тот лишь молча пожимает плечами, вынудив парня вновь вернуть взгляд на меня и доверив мне продолжение этого спектакля. — Я что-то не понял… — Черт, Гарри, пойдем отсюда на хрен, — София резко толкает Стайлса вперед, и тот, не ожидав такого, спотыкается и почти что падает на меня. Он вовремя выставляет руки вперед, опершись ладонями о поверхность двери по обе стороны от моего лица, а я, зажмурившись, слышу лишь громкий, оповещающий об этом звук. Аккуратно приоткрыв один глаз, я вижу лицо Гарри слишком близко, от этого даже слегка нечетко, но он не отстраняется и не отходит, хотя я замечаю, как Софи требовательно теребит его сзади за край черной футболки. Открываю и второй глаз и нервно провожу языком по внутренней стороне щеки. Господи, да за что мне это все? — Погоди, — отмахивается Стайлс от девушки и наконец отступает в сторону, что заставляет меня облегченно выдохнуть, подавив легкую улыбку. Гарри внимательно глядит на мое лицо, пытаясь прочесть на нем то, что я прямо сейчас нагло вру им и просто пытаюсь его спровадить поскорее с глаз долой — из сердца вон. — Стефани, — мягким и вкрадчивым голосом обращается он ко мне, — вы с Ником теперь вместе, или я как-то неверно истолковал твои слова? Сглатываю и стараюсь, не смотря на Лэнгфилда, чтобы не палиться, понять, как мне стоит ответить, чтобы и сохранить достоинство, и в это же время не начать атомную войну. Я опускаю глаза на свои ладони и сцепляю их в крепкий замок, буквально слыша, как Стайлс тут же усмехается. Когда я возвращаю на него свой взгляд, то вижу на лице, по которому, будем откровенными, довольно сильно скучала, хитрую и даже немного ехидную ухмылку. — Ясно. — Что тебе ясно? — мой голос, что неожиданно для меня самой, даже не дрожит. — Да, мы с Николасом пара. И я решила познакомить его со своей семьей. — Это, наверное, такая честь, — сопит позади София, все еще надеясь, что Гарри сдвинется в сторону и даст ей выйти из кухни, но тот стоит, как истукан, и не шевелится даже. Его сложно провести, если по-честному. И я вообще уже не знаю, на кой-черт все это затеяла. — Да, наверное… — задумчиво тянет он, опустив глаза на мои губы, что заставляет меня залиться краской и тут же облизнуть их. — Быстро у вас все, однако. — Твою мать, заканчивайте цирк! — не сдержавшись, громко восклицает позади нас всех Лэнгфилд и устало облокачивается поясницей о подоконник. — Стефани, блин, я тебя очень, конечно, люблю, но прекращай это все. Тем более, твои мама и папа нас ждут. Гарри, удовлетворенно кивнув, будучи довольным тем, что дожал если и не меня, то Ника, разворачивается к парню, и вот я просто представляю себе его ухмылочку в этот момент. Но я ее не вижу, а вижу лишь лицо Софии из-за плеча Гарри. Кажется, она повелась на мой развод и убить меня сейчас готова, ей-богу. — А какого хрена, спрашивается, ее родители забыли у тебя дома, а, Лэнгфилд? — голос и тон Гарри казались бы угрожающими, если бы все мы не знали, что между ним и Ником всегда была легкая неприязнь. Которая, кажется, только усилилась с появлением меня в жизни обоих. И даже назревающий контракт не способствует избавлению от нее. — Тебя касается? — все еще громко фыркает Ник, не глядя открыв дверцу холодильника и достав оттуда стеклянную бутылочку с апельсиновым соком. Он с характерным звуком ее открывает и делает один маленький глоток. — Да, касается, — грубо отрезает Стайлс. — Речь, как-никак, идет о моей девушке. Истеричный смешок в эту же секунду слетает с моих губ. Упс, кажется, это было очень громко. Три пары глаз устремляются на мое красное, сто пудов, лицо, и я, уже мечтая просто на хрен исчезнуть отсюда, поднимаю обе руки вверх в защитном и оборонительном жесте. — Гарри Стайлс, — размеренно и стараясь сохранять спокойствие, говорю я и опускаю их вдоль тела. — Что ты сказал? — Я сказал, что имею право знать, какого лешего в квартире какого-то парня сидят родители моей девушки в банных, мать его, халатах. Злость в глазах Гарри наводит меня на мысль о том, что он не пытается вести ту же игру, что я, и нести полный бред, а реально считает меня своей официальной девушкой и требует объяснений. — Начнем с того, что в халате только моя мама, — сухо бросаю я, видя, как Стайлс уже менее уверенно поводит плечами и покусывает губы, не прерывая зрительного контакта. — А закончим тем, что, даже если ты считал меня своей девушкой, что немного странно, но опустим, я тебя бросила, Гарри. Смирись с этим и закатай губу. Сначала лицо парня не выражает не единой эмоции, и секунд семь я пялюсь на него, пытаясь прочитать хоть что-то, но мне не удается. Выдержав небольшую паузу и все это время мастерски сохраняя спокойствие, Стайлс слегка лениво усмехается и, отступив назад, облокачивается спиной о кухонный гарнитур. — Ты меня бросила? — он слегка встряхивает своими волосами и проводит рукой по небритой щеке. — Да ты что? — Если тебя впервые бросила девушка, Гарри, то мне жаль. Но жизнь, на самом-то деле, печальна, и мы не всегда получаем все, чего хотим. Прими этот факт и просто отвали от меня. Отчего-то его самодовольное лицо и брошенная будто невзначай фраза заставили меня злиться и язвить. Возможно, это защитная реакция, а, возможно, мне просто хочется побольнее задеть Гарри, потому что он делал больно мне. И я прекрасно знаю, что веду себя сейчас, как жутко надменная эгоистичная сука, но мне, откровенно говоря, плевать, потому что меня уже порядком задолбала вся эта нелепая ситуация. — Стеф, умерь пыл, — шумно выдыхает София, что-то явно желая добавить, но Гарри резко поднимает одну руку вверх, жестом останавливая девушку и таким образом затыкая ее. — Меня бросали девушки, дорогуша, — фыркает он, по-прежнему ужасно пристально изучая мое лицо. — Но мы с тобой не расстались. И ты меня не бросала. Это ясно? — Так, мы, пожалуй, выйдем, — почти неразборчиво бормочет Ник, пытаясь обойти Софию и утянуть ее за собой, после чего так же огибает и Гарри, которому до Лэнгфилда просто нет никакого дела — он сверлит глазами меня. — Нет, не стоит, — едва желающий уйти парень слегка отодвигает меня в сторону, чтобы открыть дверь, я отворачиваюсь от Стайлса и накрываю пальцы Лэнгфилда своей ладонью, таким жестом пытаясь призвать к состраданию и помощи. — Нам с Гарри не о чем больше разговаривать, — Ник замирает на секунду, задумавшись, но громкий голос позади нас заставляет его завершить начатое и выйти вместе с Софией за дверь. — Нет, парень, ты прав, оставьте нас вдвоем, пожалуйста. Едва дверь тихонько закрывается, я рывком разворачиваюсь обратно к Гарри, чувствуя, что все во мне уже бурлит от желания ударить его чем-нибудь по голове, после чего вытолкнуть прямо в окно, как я когда-то хотела поступить с его подарком. Эта его противная ухмылочка, растянувшая губы, эта непринужденная поза… Все в Гарри меня сейчас бесит, от и до. — По-моему, нам есть, о чем поговорить, — медленно говорит он и, повернувшись ко мне спиной, подходит к подоконнику, после чего берет оставленный Николасом сок. Сделав пару глотков и вновь облизав свои розоватые губы, он опять встает ко мне лицом и принимает позу Лэнгфилда минуту назад. — То есть, ты меня бросила? — Мне казалось, это было очевидно. — А я вот так не думаю. Я насмешливо фыркаю, не понимая, чего Гарри добивается. Я ясно сказала ему: парень, нам не по пути, и мы разошлись в разные стороны. Как в море, мать их, корабли. — Чего ты хочешь? — спрашиваю я и устало облокачиваюсь о дверцу, сведя руки за спиной и подперев ими свою пятую точку. — Просто объясни, Гарри. Он едва заметно вздрагивает, когда я спокойно называю его по имени, и наклоняет кудрявую голову на бок, сканируя меня глазами с ног до головы. — Ты сказала, что мы встретимся и перетрем, когда я к этому приду. Но мы не расставались. — Слушай, стоп, — вздыхаю я, тоже качая головой и отводя глаза, потому что это становится тяжело, так на него смотреть. — Начнем с этого: мы вообще встречались? Разве? Это не было простой интрижкой? — вспоминаю фразу Джеймса о нас с Гарри, и на душе становится как-то очень уж паршиво. — Я подарил тебе свое любимое кольцо, — хрипит Стайлс, и я невольно вынимаю из-за спины левую руку, опустив расстроенный взгляд на украшение. — Я о тебе старался заботиться, мы проводили вместе много времени. Мне думалось, это можно было назвать начальной стадией отношений. Серьезных отношений. — Ага-а, — тяну я, медленно снимая кольцо и надевая его обратно, изучая при этом след от него на большом пальце. — Ладно. Но, если так, то я все равно тебя бросила. И мне жаль, если ты меня как-то не так понял. Гарри, тяжело вздохнув и передернув плечами, отрывает поясницу от подоконника и неспешно подходит ко мне, поставив одну руку сбоку от моего лица и опершись ей о дверь. Его запах ударяет мне в нос, и сейчас я, уже чуть более расслабленная, глубоко его вдыхаю, ощущая легкие мурашки по всему своему телу от близости того человека, по которому буквально пару недель назад просто сходила с ума. Да и сейчас схожу, чего уж скрывать. — Ты уверена? — тянет он своим бархатным голосом и наклоняется ко мне еще ближе. Его нос сейчас в паре сантиметров от моей щеки, и мне приходится приложить все свои усилия, чтобы не задрожать и не выдать себя с головой, потому что я не хочу показывать Гарри, что из-за него я становлюсь слабой. Если он это увидит, то поймет, что я могу и хочу простить его. И я сама это знаю, но еще лучше я знаю то, что мы не сможем сойтись и стать нормальной парой. Просто потому, что мы слишком разные и наши жизни слишком разные тоже. Если говорить тупым романтическим языком дешевых романов — мы не созданы друг для друга. — Я уверена, Стайлс, — фыркаю я, вновь включив режим защиты, когда его дыхание уже очень отчетливо ощущается на моей шее и эта близость становится опасной. И это срабатывает: Гарри тут же отстраняется и лишь еще раз внимательно осматривает мое лицо. — Хочешь сказать, что это все? — мы оба усмехаемся, моментально вспомнив наш диалог на заднем дворе дома его друга. — Конец? — Пожалуй, — я задумчиво пожимаю плечами и стараюсь не выглядеть особо расстроенной. — У нас ничего не получится. За все то время, что ты даже не дал о себе знать, я смирилась с этой мыслью, Гарри. И я не виновата, что так выходит, прости. То, что я перестала хамить и стала грустно-серьезной, напрягает его, и я это прекрасно вижу. Он прячет слегка дрожащие руки за спиной и с силой закусывает губу, я же делаю то же самое. Мне хочется податься вперед и обнять его, но я, черт меня дери, сейчас выбрала самую лучшую минуту для воспитания в себе силы воли, и поэтому я просто стою и пялюсь на того, в кого, наверное, правда влюблена. — И ты меня прости, — Гарри, видимо, в отличие от меня, не желает заниматься самовоспитанием сейчас, а потому наклоняется вперед и, просунув свои теплые ладони под мою поясницу, притягивает меня к себе. Мой подбородок оказывается у него на плече, и пока он не видит, я несколько раз быстро моргаю, чтобы прогнать подступившие к глазам слезы. Я знаю, что делаю все правильно. Наверное, впервые в жизни не так, как мне реально хочется, а так, как будет лучше. Я, серьезно, просто уверена в том, что так и надо. И потому я не сдамся сейчас. — Вся эта сложившаяся ситуация очень хреновая, я знаю, — тихо говорит он, поглаживая меня по волосам, типа пытаясь успокоить, но это лишь нервирует. Хотя, я понимаю, что так Гарри успокаивает самого себя, и потому даже не возражаю. — Может, просто нужно еще немного времени… — Боже, да для чего?! — восклицаю я и вырываюсь из теплых объятий парня, тут же метнув в него раздраженный взгляд. — Для того, чтобы еще раз убедиться в том, что наши мысли и образы жизней несовместимы? По-моему, это, блин, всем очевидно! — Ну несовместимы, и что с того?! — шипит Гарри, вновь наклоняясь ко мне, один черт знает зачем, но я вовремя распахиваю дверь и выскакиваю в гостиную. — Мам, пап, простите нас, — тараторю я и тут же падаю на диван рядом с ними. — Нику с нашими гостями надо будет отъехать ненадолго и обсудить контракт, поэтому с вами останусь только я. Удачи вам, ребята! Полностью игнорируя Гарри, чтобы не разреветься от бессилия и непонимания самой себя прямо сейчас, я строю Нику умоляющую гримаску, и тот тяжело вздыхает, но просто кивает вместо ответа. Едва заметно подтолкнув Софию к выходу, он жестом призывает Гарри следовать за ними, и тот, к моему величайшему счастью, спокойно и без скандалов уходит следом.

***

— Поздравляю, мисс, Вы приглашены на одну из самых офигенных и элитных вечеринок Голливуда, и обращаю внимание, что она еще и закрытая, — Ник, победно усмехнувшись, протягивает мне небольшой коричневый конверт и расслабленно облокачивается о стойку, пока я, даже не достав само приглашение, прячу полученную вещицу в одну из личных папок между своим стареньким резюме и распечатанной на плотной бумаге фоткой с вечеринки в честь cкорого выхода альбома Гарри. Который, кстати, по старому плану должен был выйти вчера. Сейчас же его выход сместили еще на неделю. — Теперь ты, как почти что новый аккаунт-менеджер, да еще и моя охренительная девушка, имеешь полное право там быть! Я смеюсь и ударяю парня в плечо кулаком, но несильно, потому что знаю, что его порядком подзадолбали мои родители и эта роль любящего бойфренда, да и это еще мягко сказано. Но Николас все терпит с истинным мужеством, и за это ему огромное спасибо. Я бы выгнала своего отца в первый же вечер, да и, если честно, пыталась я ненавязчиво намекать, что мы хотим и можем оплатить им номер в гостинице. Ник, серьезно, был на это готов, ибо мама своей болтовней вынесла ему мозг почти сразу же, а папа вечно докапывался до каких-то его рабочих вопросов с важным видом, хотя ни черта не понимал ни в шоу-бизнесе, ни даже в элементарном менеджменте. В итоге, все выходные мы провели во всяких туристических местах, словно типично-дружное американское семейство, и терпели постоянные допросы, а также с умным видом отпущенные глупые комментарии об инфраструктуре города или местном менталитете. — Благодарю Вас, — подыгрываю «начальству» и делаю реверанс, слегка выйдя из-за стойки, за которой осталось отработать последний день. Со вторника я уже буду свободна и буду лишь ходить на работу к Трейси, чтобы проходить обучение. А с четверга Ник уже обещал перевести меня на новую должность совсем. — Когда это будет? — В пятницу, — парень пожимает плечами и оглядывает меня с ног до головы. — Твои уедут завтра? — Да, господи боже, — устало закатываю глаза и смахиваю со лба выбившуюся из пучка прядку. — Дожить бы до этой минуты, а то… — Да ладно тебе, все не так плохо, — стараясь храбриться, смеется Ник, но за это время я уже не раз замечала, как сильно его бесит сложившаяся ситуация, поэтому в ответ лишь фыркаю, качнув головой. — Семья же. — И правда, — усмехаюсь я и опускаю глаза на документы, которые как раз должна была передать Николасу. Их занесла София буквально полчаса назад. — Это тебе. От Софи. Ник берет папку и сразу же открывает ее, но она почему-то оказывается пустой. Мы переглядываемся, приподняв брови в знак удивления, после чего он пожимает плечами и плюхает ее мне на стойку обратно. — Странно, забыла положить доки, что ли? — Лэнгфилд усмехается и проводит рукой по коротким волосам. — Ну ладно, я спрошу у Софии, что это значит, не парься, — он говорит это, потому что видит мою растерянность, но легче от его слов мне совсем не становится. Я по-прежнему ощущаю дикий подвох и скрытый смысл во всех действиях Софии, и это порядком бесит. Кажется, у меня начинается паранойя. — Так, теперь о пятнице. Конечно же, это не обычная вечеринка, как я выразился. Это что-то вроде ежегодного сборища поп-звезд и лейблов вперемешку, где все пытаются выставить себя в самом офигенном свете. То есть, это официально просто тусовка, но на деле-то… Наша задача забиться на контракт как можно с большим количеством начинающих музыкантов, которые спят и видят, как бы на эту пати попасть. И так вот там начинается настоящая охота на этих самых новичков, которым розовые очки просто не дают здраво оценить ситуацию. Чаще всего они соглашаются на первое попавшееся предложение, реже выбирают тех, кто больше лапши на уши повесит. Но также есть и шанс заполучить кого-то покруче, и это уже куда более серьезная задача. Там все важные люди просто так ходят, непринужденно общаются, но, на самом-то деле, присматриваются друг к другу и пытаются выведать какую-то дополнительную информацию о возможном сотрудничестве. Ну и пьют, конечно. Ведь почти все сливки музыкальной индустрии бухают, как проклятые. Это не значит, что тебе там стоит нажираться, но дать отдохнуть душе и телу можно, вполне, — Николас улыбается, и я киваю, показав тем самым, что усвоила только что преподнесенную мне информацию. — Ты теперь будешь на месте одного из тех людей, кто непосредственно занимался привлечением новых лиц в лейбл. Начинающих, уже известных и недовольных своим контрактом — любых. Это будет твоей задачей. Поэтому я приглашаю тебя в Долби уже в этом году. Трейси тоже там пока еще будет, она обожает эти мероприятия и не против тебя контролить немного. Так что, вот. Но задача на этот вечер, на самом деле, будет у тебя лишь одна, — Ник задумчиво смотрит сквозь меня и кладет одну руку себе на шею. — Стайлс, — с моих губ слетает тяжелый вздох, и парень фокусирует на мне взгляд, снова улыбнувшись, но уже лишь краешком губ. — Слухи расползаются довольно быстро, и все уже знают, что накануне выхода нового альбома у Гарри с представителями был конфликт. И его будут атаковать просто все, клянусь тебе, а я знаю, как это происходит. И те ребята, от которых он намеревается уйти, тоже будут там и спуску нам не дадут. Твоя миссия будет состоять в том, чтобы не дать ему передумать и выбрать вместо нас кого-то еще. А он это может, отвечаю, на раз-два. Ты должна оставить Стайлса за нами, и любыми способами, — Ник подмигивает мне и ухмыляется. — Если ты понимаешь, о чем я. Это очень важно, сотрудничество с ним сделает нам репутацию и поднимет лейбл на совершенно другой уровень. Я ждал этого очень и очень давно, сейчас просрать Гарри нам просто нельзя. Судорожно выдыхаю, испытывая весьма противоречивые чувства от таких новостей. С одной стороны, вечеринка в Долби — это же просто предел мечтаний. Местечко знатное, ведь там проходит Оскар, а также куча других охренительно дорогих и важных мероприятий. Также это шанс походить в каком-нибудь дорогом арендованном платье и пообщаться с теми, кого еще полгода назад я видела только в своих самых ярких и нереальных снах. Но Гарри… Значат ли эти слова Ника, что мне придется постоянно виться возле Стайлса? Если да, то боюсь, что с этим могут возникнуть проблемы: ни сам Гарри, ни его менеджмент не будут рады таким моим действиям, ибо одно мое присутствие на этом вечере уже станет для них небольшой такой проблемкой. Ведь теперь уже все мы знаем, как сильно я им оказалась мешающей и с каким рвением они пытались от меня побыстрее избавиться. Я озвучиваю свои тревожные мысли Николасу, который лишь стоит напротив и кусает нижнюю губу, прекрасно понимая все мои сомнения. Тем не менее, контракт с Гарри для него реально важен, и мы оба осознаем, что я — тот человек, который реально может как-то повлиять на парня. Причем, и в хорошую сторону — уговорами и лестью, и в плохую — если Стайлс не прекратит ревновать меня к Нику. И вот во втором случае буду виновата лишь я сама, потому что не умею держать язык за зубами. И виновата я буду, в первую очередь, перед Ником. Наверное, именно поэтому я молча киваю, согласившись с такими условиями похода на это крутейшее мероприятие, и оставляю Лэнгфилда хоть немного довольным и удовлетворенным.

***

Я нервно выстукиваю пальцами ритм тупой песенки из рекламы медовых шариков для завтрака, упершись животом в ставшую уже даже привычной стойку администратора. Гарри сидит в светлом гостевом кресле, с непринужденным видом изучая какой-то музыкальный журнал, в котором, бьюсь об заклад, есть статья и про него самого. Возможно, об этом мне говорит его легкая довольная улыбочка, а, возможно, то, что про Гарри Стайлса сейчас есть гребаные статьи почти во всех уважающих себя изданиях. К сожалению или к счастью, это чистая правда. Все те десять минут, что после короткого кивка головы он сидит в этом кресле и молчит, мне хочется закричать так громко, как только возможно, и просто-напросто покрыть его, такого красивенького, матом. Да, я прекрасно знаю, что сама еще вчера уверяла его в том, что мы расстались, знаю, что вела себя как гордая мразь, но в данный момент времени его непоколебимое спокойствие и это гнетущее молчание кажутся мне просто невыносимыми. Возможно, именно поэтому я и пытаюсь нарушить тишину механическими движениями холодных от волнения пальцев. — Да, Тревор, я выезжаю через пять минут, — на выдохе бормочет Николас, после чего сбрасывает звонок, ногой открыв дверь своего кабинета и буквально ринувшись в сторону лифтов. По пути он задевает плечом вешалку для верхней одежды, которая пока что пустует и лишь мешается, и, не заметив Гарри, подлетает ко мне, кинув на стойку большую белую папку. — Найди Софи или Гарри и передай им это. Здесь все, что только может понадобиться этим черт знает что о себе думающим важным персонам, чтоб их. Я судорожно кашляю, стараясь скрыть этим звуком громкий смешок Стайлса позади Ника, но мне это не удается. Лэнгфилд резко поворачивается на пятках и раздосадованно вздыхает, следя за медленными движениями Гарри, когда тот поднимается с кресла и подходит ближе к нам. — Я как раз зашел за этой папкой, — плавно притормозив чуть в стороне от нас, Стайлс вытягивает руку вперед, и я, невольно покраснев, протягиваю ему документы, стараясь избегать зрительного контакта как можно дольше. — Изучи внимательно, — видимо, Ник не спешит извиняться за свои слова и лебезить перед Гарри, и это хорошо, потому что, кажется, последний именно этого и ждал. Не получив предполагаемой порции напускной вежливости, Гарри строит наигранно расстроенную рожицу и перехватывает папку поудобнее. — Если возникнут вопросы, звони мне напрямую, я собственноручно составлял все документы. — Мне крайне приятно такое внимание к моей важной персоне, — усмехается Гарри, на что Ник лишь закатывает глаза. Кажется, напряжение слегка поуменьшилось, и от этого я расслабленно выдыхаю, позволив рукам свободно опуститься на стойку. — Стеф, я сейчас уезжаю на встречу и не вернусь больше в офис. Проследи, чтобы, когда ты уходила, все двери были закрыты, и выключи, пожалуйста, кондиционер. Пульт на моем столе. — Н-но… — слегка запнувшись, протягиваю я, чувствуя на лице внимательный взгляд Гарри, который пока не торопится уходить отсюда. — А как же… мои родители? Громкий шлепок оповещает меня о том, что Лэнгфилд с размаху ударил себя по лбу, и заставляет меня бездумно поднять на него глаза, слегка изогнув бровь и надеясь, что парень все-таки не бросит меня наедине с родаками и их сумками и не заставит ехать в аэропорт своим ходом. Ник виновато закусывает губу, изучая мое расстроенное лицо, и я понимаю, что именно это он и сделает. — Черт, Стеф… — тянет он, проведя одной рукой по краю стойки и опустив глаза вниз. — Я очень тороплюсь на эту встречу. Прости, что так вышло, но она важная и очень срочная. Не уверен, что я успею вернуться и отвезти вас в аэропорт. Передавай родителям мои извинения, а я прямо сейчас вызову для вас такси. Разочарованно выдыхаю, недовольная перспективой объяснять родителям отсутствие Ника и ожидаемым ворчанием папы на таксиста. К Николасу он, так или иначе, уже привык, а водит машину тот, и правда, идеально. Придраться отцу было просто не к чему. Лэнгфилд принимается рыться в своем смартфоне в поисках приложения для вызова такси, но рука Гарри в останавливающем жесте ложится прямо на экран мобильного парня, заставив того поднять глаза и отвлечься от своего важнейшего занятия. — Я отвезу тебя, потому что на сегодня уже свободен, — все еще держа руку на телефоне Ника, говорит Стайлс, глядя прямо мне в глаза. — И не возражай, пожалуйста, мне будет приятно провести время с твоей семьей. Раз уж Ника ты с ними познакомила, то я точно имею на это право. В очередной раз лишь тяжело вздыхаю, даже не собираясь препираться, потому что с Гарри это довольно-таки бесполезно, да и плюс, такой вариант лучше, чем поездка на такси или автобусе, как ни крути. По лицу Николаса я вижу, что его такой расклад событий не очень-то и устраивает, но он чувствует вину передо мной за то, что сливается, а также не хочет пререкаться с Гарри из-за этого маленького фейла минуту назад. — Заезжай, пожалуйста, домой к Николасу за нами в районе семи часов, — тихо прошу я, опустив взгляд на свои туфли, и краем глаза вижу, как Гарри спокойно кивает. Он подбрасывает папку, тут же ловко ее словив, и двигается в сторону лифтов. — До встречи. Лэнгфилд, бросив на меня виноватый взгляд, быстро догоняет его и становится рядом, что-то тихо сказав, но я этого, увы, не слышу. Гарри, кажется, ухмыляется в ответ, и через секунду они оба скрываются за закрывшимися металлическими дверями.

***

Я стою на ступеньках перед входом в дом Николаса, сжимая ремешок висящей на плече спортивной сумки отца в руках. Родители отошли в ближайший супермаркет, чтобы купить себе в дорогу сэндвичи и сок, а я осталась ждать Гарри, который должен подъехать с минуты на минуту.

«Я буду через тридцать пять секунд».

Усмехнувшись прочитанной смс-ке, я принимаюсь специально отсчитывать секунды, стараясь не торопиться и делать достаточную паузу между цифрами. На тридцатой секунде из-за угла появляется уже знакомая мне машина, на тридцать третьей она плавно тормозит недалеко от меня, и на тридцать шестой Гарри уже выходит, громко хлопнув дверью, после чего останавливается напротив меня на ступеньках. Он несколько резко срывает спортивную сумку с моего плеча, после чего берет с земли и вторую и, ни слова не говоря, несет их к машине. Разместив все вещи в багажнике автомобиля, он облокачивается на него и жестом зовет меня к себе, все еще не говоря ни слова. Медленно подхожу к парню, не зная, куда деть руки, и оттого теребя ими край своей свободной голубой футболки. Все-таки, зря я согласилась на его предложение, перспектива ехать с ним и родителями час в одной машине туда, а потом столько же обратно наедине, меня сейчас почему-то стала порядком напрягать. Затормозив чуть поодаль, я осматриваю длинные ноги Гарри в черных джинсах, после чего перемещаю взгляд на его свободную рубашку со странным орнаментом. Верхние пуговицы по привычке расстегнуты, и Стайлс, заметив мой взгляд, слегка касается воротничка худыми пальцами. — Нервничаешь? — лениво и растягивая гласные, интересуется он, приняв еще более непринужденную позу. — Нервничать стоит тебе: мой отец — тот еще болван. — Не стоит так говорить о своем папе, — недовольно бросает Гарри в ответ и смыкает губы. — Где они? — В супермаркете. Сейчас подойдут. На этом наш короткий диалог заканчивается, и уже через пару секунд мы видим моих вышедших из магазина родителей. Они, сразу видно, с интересом нас изучают, ведь мама теперь знает, кто такой Гарри Стайлс. А значит, и отцу она поведала о нем всю доступную ей информацию. А мой папа не переваривает музыкантов, и это абсолютная правда. Когда родители подходят к машине, я уже буквально с ума схожу от нервозности, потому что их отношение к Стайлсу, в отличие от ситуации с Ником, для меня почему-то важно. Наверное, потому, что именно этого кудрявого паренька я выбрала себе в предметы воздыхания, и узнать, что он не понравился маме или папе, мне бы сейчас не хотелось. — Добрый вечер, — учтиво, но без перебора здоровается Гарри и подает руку моему отцу. — Давайте я возьму, — он берет из рук у матери пакет из супермаркета и ловким быстрым движением закидывает его на заднее сидение авто. — Присаживайтесь в машину. Мистер Тёрнер, вы вперед? Лицо отца вытягивается, потому что он явно не ожидал, что Гарри угадает его своего рода принцип. Папа всегда сидит спереди, если сам не управляет машиной, потому что ему надо контролировать буквально все, что делает водитель. В этом весь мой отец. Но фишка в том, что я не сообщала Гарри об этом, он как-то додумался сам, и это похвально, на самом-то деле. Кивнув, отец забирается в дорогую машину Гарри, а мы с мамой размещаемся на заднем сидении. Я то и дело ловлю ее заинтересованные взгляды, которыми она одаривает и меня, и Стайлса. Едва автомобиль плавно трогается, она решает начать свою атаку. — Гарри, Вы со Стефани работаете вместе? Она Ваш менеджер? — познания моей мамы в сфере личной жизни Гарри ограничиваются статьей в Википедии, и, понятное дело, она не в курсе скандала с нашим видео, ведь интернетом пользоваться почти что не умеет, да и не любит там подолгу зависать. — Сейчас у нее куда более важная должность, — с ехидством, заметным только мне, изрекает Стайлс и ловко выкручивает руль, сворачивая с улицы Николаса. — И, прошу, обращайтесь ко мне на «ты». Все же, Вы меня порядком старше. Отец хмыкает, но молчит, следя за движениями рук Гарри, а мама, все еще до жути заинтересованная, переводит на меня взгляд. — Ещё престижнее? — как-то слишком уж наивно спрашивает она, и я не удерживаюсь от смешка. На лице Гарри я тоже вижу легкую улыбочку, когда он бросает на меня взгляд в зеркале заднего вида. — Сейчас Стефани работает в музыкальном лейбле, с которым я планирую сотрудничать. — А Вы, Гарри, здесь живете? — игнорируя просьбу парня не выкать, спрашивает отец. Он никогда не будет говорить «Вы» тем, кого не уважает, и это жутко странно, потому что Гарри, увы, относится именно к той категории людей, которые от нашего мистера Тёрнера вежливости не дождутся. Или же папа специально пытается побесить парня и посмотреть на его реакцию? К моему великому счастью, Стайлс не уделяет никакого внимания обращению моего отца к нему и коротко отвечает, не отрывая взгляда от дороги: — Нет, я из Вустершира. Папа, не в силах скрыть удивление, снова удовлетворенно кивает, и я прямо чувствую его нарастающее расположение к Гарри. — Здесь мне просто часто приходится бывать по работе. — Интересная у тебя работа, да? — продолжает допрос мама, следя за напряженными плечами парня и, в отличие от отца, следуя его просьбе обращаться на «ты». — Весьма, — губы Гарри вновь трогает слабая улыбка, и он даже слегка оборачивается к маме, чтобы поподробнее ответить, но строгое замечание отца не дает ему этого сделать: — Следите за дорогой, Гарри. Парень немного резко возвращается в прежнее положение и улыбается чуть шире, на что папа недовольно фыркает, заметив такую реакцию на свои слова. — Я всю жизнь мечтал заниматься музыкой и долго шел к своей цели. Моя работа делает меня счастливым, и она всегда была очень увлекательной, — тихо рассказывает Гарри, внимательным взглядом следя за дорогой, видимо, не желая нарываться на очередные замечания. Эта его исповедь, кажется, предназначается мне в первую очередь. — Разве это можно назвать работой? — я тяжело вздыхаю, понимая, что сейчас, мать его, начнется. — Поете себе в свое удовольствие, ходите в дорогих шмотках на всякие важные мероприятия и улыбаетесь в камеру. Это ли настоящая работа? — Это выматывает побольше любой серьезной, как Вам кажется, работы, поверьте мне, ведь я имел и другой опыт, — как и всегда, удивительно спокойно отвечает Гарри. — Это все закаляет нервы, воспитывает характер, но, тем не менее, дарит удовольствие, а также приносит хорошие деньги. Если не зазнаваться и не начинать задирать нос, то почти весь прежний круг общения сохраняется, — а вот тут он, конечно, врет. Я прекрасно помню, что он раньше мне говорил. — Плюсов в такой профессии куда больше, чем даже у того же журналиста, — насмешливо прибавляет Стайлс и вновь бросает на меня взгляд через зеркало. — О, журналист — вообще бесполезная профессия, — кивает отец, отчего-то довольный ответом Гарри и тем, что он поддержал его отношение к моему предполагаемому роду деятельности. — Я хотел всегда, чтобы дочь стала юристом, но ей вот этот весь ваш лоск подавай. Хочет, наверное, ходить в таких же дорогих рубашках, как Вы. — Что Вы, это просто Zara, — Гарри улыбается и бросает беглый взгляд на свою одежду. — Но вообще, я считаю, что если есть средства, почему бы не выглядеть достойно? Без перебора, конечно. Папа вновь не находит, что сказать, и это, на самом деле, удивительно, потому что обычно последнее слово всегда за ним. Рассуждения Гарри же и его вечное обаяние действуют на отца успокаивающе, и остаток пути он, даже порой перебивая маму, сам задает Гарри вопросы о его семье, работе и взглядах на жизнь. Иногда они вступают в легкий, как-то даже странно приятный для слуха спор, но чаще всего либо Стайлс соглашается с папой в его суждениях, либо папа соглашается с ним. Я же на протяжении всей поездки просто пялюсь в окно. Высадив родителей у входа в аэропорт, Гарри помогает вынуть из багажника сумки, пока я наспех обнимаю готовую разреветься маму и удивительно спокойного отца. Гарри хорошо на него повлиял, и видно, что даже предвзятое отношение к музыкантам у него немного, да ушло. Потому что он реально кажется довольным. — Хорошего полета, — вежливо кивает Стайлс и пожимает руку отцу, на что тот, без видимого раздражения или чего-то подобного, отвечает обычным «спасибо». — Хорошо, что ты, Гарри, нас выручил, — щебечет мама, пока я прячусь за открытой дверцей, так как вижу взгляды на своей семье и на Гарри, а также замечаю и направленные на них камеры. — Николас, конечно, подвел немного. — О, это он может, — ухмыляется Стайлс, и папа копирует его усмешку. — Вашей дочери стоило выбрать меня себе в парни, а не его. — Это уж точно, — хохочет мама, пытаясь взглянуть через дверцу на мое лицо, но я, не желая вновь светиться с Гарри, лишь слегка высунувшись, чмокаю ее в розовую щеку. — Ладно, пойдем мы. Спасибо за теплый прием, Стефани. Едва родители удаляются, я падаю на переднее сидение тонированного автомобиля и расслабленно выдыхаю, по-прежнему надеясь, что нас никто не заснял или, по крайней мере, там не видно, что с Гарри именно я. Обойдя машину, он медленно забирается в салон и сразу же дает по газам, лишь быстро окинув меня удивленным взглядом. — Ты и прячешься от фанатов? Что-то тут не так. — Не хочу доставлять тебе проблем, — немного ворчливо и с неохотой отзываюсь я, но при этом ни капли не кривлю душой. Это правда, ведь мы оба знаем, что Стайлсу придется выслушивать, если наши совместные фото снова попадут в сеть. — Думаю, я стал относиться к этому чуть проще после той нашей ссоры, — задумчиво говорит Гарри и опять осматривает меня уставшими зелеными глазами. Он убирает одну руку с руля и протягивает ее ко мне, но отчего-то передумывает и лишь кладет ее на свое колено. — Да и Джеймсу я тоже дал понять, что ты кое-что значишь для меня. Поэтому, скорее всего, в скором времени им всем придется смириться с тем, что я провожу с тобой свободное время. Тем более, ты теперь будешь связана со мной рабочими узами лишь косвенно. — Гарри, — мой голос слегка подрагивает, когда я обращаюсь к парню, но он лишь кивает, подавив рвущуюся наружу спокойную улыбку. — Я по-прежнему думаю, что это все плохая идея… У нас ничего не выйдет, и потом только будет больно, причем, обоим. — Я готов рискнуть, — фыркает он, откидывая длинными пальцами прядки со лба, и пару раз в замешательстве моргает. — А я вот не уверена, что готова, — слегка сбавив скорость на светофоре, Стайлс бросает на меня задумчивый взгляд и опять только кивает. Обе его руки снова в напряжении ложатся на руль, и он принимается покусывать внутреннюю сторону щеки, какой-то кнопочкой аккуратно включив музыку Фрэнка Синатры. Остаток пути до до квартиры Николаса мы проводим молча.

***

У всех девушек бывают такие дни, когда они кажутся себе особенно красивыми. И бывают дни, когда свое отражение в зеркале они видят с точностью до наоборот: задница слишком жирная, мешки под глазами больше обычного, волосы не так лежат, да и в целом какая-то страшненькая. У меня сегодня именно второй случай, что очень даже досадно, ведь именно этим вечером я приеду на черном мерседесе, специально за мной высланном, в Долби и должна буду сиять, улыбаться и быть самым обворожительным новым аккаунт-менеджером «Royal». Я придирчиво осматриваю свое облегающее темно-синее платье в пол в отражении и ухмыляюсь, вспоминая, как буквально выбивала его у Трейси, когда мы вместе пришли к стилистам Гарри, работающем в нашем здании. Я уверила ее, что бежевое по колено ей идет куда больше, что неправда, а теперь уже мне вообще самой не нравится, как я выгляжу. Так что, можно было так и не стараться. Узкая юбка с разрезом слева, начинающаяся сразу под грудью, аккуратный лиф и спущенные на плечи бретельки. На ногах босоножки бежевого цвета на толстом квадратном каблуке, волосы завиты небрежными крупными локонами. Голливуд, ничего не поделаешь. Надо соответствовать. Я сажусь в машину в легком нервном возбуждении и, сделав пару селфи, отправляю их Бланш. Водитель усмехается, дескать, вот уж эти фифы, но мне плевать, потому что это первое настолько грандиозное событие в моей жизни. Я должна запомнить все, вплоть до цвета своей помады и отблеска запонок швейцаров театра Долби. Когда мы подъезжаем к этому огромному сооружению, я набираю Ника, надеясь встретить его у входа, чтобы не ходить внутри, стесняясь и никого толком не зная. Он практически моментально берет трубку и с ходу смеется: — Золушка на месте? — Иди ты, — смеюсь я, наблюдая за подошедшим открыть мне дверцу авто человеком. — На месте, на месте. Ты тут? — едва я выбираюсь, не без труда, на свежий воздух, до меня из динамика доносится новая порция смеха Лэнгфилда. — Я уже тебя вижу, двигай ко входу. Ник кладет трубку, а я осматриваюсь, пытаясь найти взглядом фигуру парня. Практически тут же его замечаю — как всегда, безупречен, в черном смокинге и блестящих ботинках. Взяв меня под руку, мужчина в костюме помогает мне взойти по ступенькам, и уже через полминуты Николас галантно целует мою руку, изображая светские манеры. Вокруг нас можно заметить около пары десятков разных гостей, но никаких особых звезд я пока не вижу, что досадно. — Почему ты не зашел? — интересуюсь я, стараясь на обращать внимания на то, как чешется маленький участок кожи груди под лифом платья. — Воздухом дышишь? — Тебя решил подождать, — Ник пожимает плечами и берет меня под руку. — Да и сейчас только начинают собираться люди. Пока приехали только молодые ребята, почти все уже внутри. Можем зайти, если хочешь. Я лишь киваю, изучая кроваво-красное платье какой-то симпатичной блондинки в паре метров от нас, и поддаюсь Нику. Мы медленно направляемся к большим дверям, и я даже замечаю, что нас, как важных персон, пару раз фотографирует фотограф в синей джинсовке. — Тебя вообще люди знают как руководителя лейбла? Ник насмешливо фыркает и переводит на меня несколько удивленный взгляд. — Ну конечно, Стеф, — улыбнувшись и слегка качнув головой, он пропускает меня вперед, и тут же швейцар учтиво открывает для меня вторую входную дверь. — Я, может, не самый крутой парень на планете, и лейбл наш не пользуется дикой популярностью, но в узких кругах мою фамилию можно услышать частенько. Точнее, фамилию отца, а я иду к нему как приложение, — Ник усмехается за моей спиной, но я игнорирую очередную отсылку к его тяжелым отношениям с папой. Просто дело в том, что мое внимание полностью сосредоточено на довольно современно отделанном холле с широкой не крутой лестницей ведущей, видимо, к главному залу. На этой лестнице уже кучками расположились разные гости в вечерних нарядах, туда-сюда снуют официанты с подносами, на которых искрится розовое шампанское. К моему великому удивлению, Николас, придерживая меня за локоть, направляет нас обоих мимо сего роскошного сооружения. Мы сворачиваем налево и буквально тут же оказываемся в другом коридоре, чуть поменьше. — Нам разве не наверх? — недоверчиво осматриваю парня, выдернув руку, потому что его прикосновения сейчас почему-то порядком раздражают. — В тот зал, где… — Где «Оскар» проходит? Стеф, не смеши, ты хоть представляешь, сколько бы стоила его аренда? Мы снимаем помещение чуть меньше, в левом крыле, для этого мероприятия. Да и на кой-черт нам зал с кучей сидений? Там же будет что-то вроде фуршета. — Аа… — разочарованно протягиваю я, на что Ник лишь усмехается и продолжает шагать в нужную сторону. Да, знаю, глупо, но я почему-то, и правда думала, что вся эта тусовка будет в том месте, которое периодически показывают по телевизору. Тот зал ведь очень красивый. — Да и столько народу тут не будет, — хмыкает парень и выходит в новый узковатый коридор, выполненный в золотых тонах. — Прошу Вас. Он рукой указывает мне на огромную двухстворчатую дверцу, которая открыта и учтиво придерживается швейцарами. Их одежда — жилеты, белоснежные рубашки и брюки — выглядит просто идеально, будто вся от Louis Vuitton или еще от кого покруче. Выдохнув и сосчитав про себя до трех, я делаю пару шагов вперед и тут же оказываюсь в огромном помещении, залитом светом и так же выполненном в золотисто-красных тонах. Высокие стеклянные стеллажи с многочисленными закусками и фруктами по стенам, узкие столики чуть в стороне от них и абсолютно пустое пространство по середине. Народу здесь пока не очень много, но те, кто есть, выглядят очень и очень круто. Вот девушка в пурпурном платье в пол с пышной юбкой, а вот молодой человек, чья прическа — пожалуй, самое идеальное, что я вообще видела в этой жизни. Большинство из них стоят возле столиков и потягивают шампанское из хрустальных фужеров, кто-то просто болтает, кто-то уже что-то уплетает. В целом, это все выглядит почти так, как я себе это представляла — элитно, богемно. — Так, пока еще народ собирается, предлагаю поднять бокалы за твою новую должность, — Ник едва заметно пихает меня локтем в бок и кивает на огромную пирамиду из фужеров с шампанским все того же розового цвета. — Это, между прочим, розовое вино Boërl & Kroff Brut Rose, две тысячи баксов за бутылку. Так что, как говорится, почувствуй себя императрицей. — А, это вино… — Игристое вино, да, брют называется, — хмыкает Ник и направляется к блестящей в углу зала пирамиде. Ничего не понимаю я в бухле, оказывается. Да и зачем понимать? Просто пью всю жизнь, что вкусно и крепко, и тусуюсь себе потом радостно. — Под вечеринку отведено одно лишь помещение? — По сути, да, — отзывается парень, аккуратно взяв для каждого из нас по сверкающему в ярком свете бокалу. — Но еще и прилегающие небольшие конференц-залы, их вроде пять. Там столы, диванчики, можно посидеть и отдохнуть, короче. Ну, и туалеты. Они тут, кстати, реально роскошные, как во дворце каком-то. Со смехом он протягивает мне бокал, и я, улыбнувшись, принимаю его, сразу же сделав нормальных таких размеров глоток. Почему-то, сама не понимая причины, я начинаю заметно нервничать. — Мм… — Нравится? — усмехается Лэнгфилд и тоже немного отпивает из своего фужера. — Любимое винцо моего папы. Но, ничего не попишешь, в алкоголе вкус у него шикарный. За хороший вечер! И за твою успешную работу, — он приподнимает один фужер чуть вверх, и я со звоном ударяю о него своим. Да начнется новая, лучшая жизнь.

***

Сказать, что ждать, пока все соберутся, приходится долго — ничего не сказать. Мы с Ником маемся примерно два или даже три часа, прежде чем те, кто нам, так или иначе, нужны, появляются на горизонте. Едва в зал заходит ожидаемый Лэнгфилдом Мэт Керни, Ник оставляет меня в одиночестве и срывается с места, не дав музыканту толком и с людьми-то вокруг поздороваться. Как сказал Ник, этот парень может стать настоящим сокровищем, если его раскрутить как следует, но пока этого вокруг никто особо не замечает. А он почему-то вбил себе в голову, что из этого чувака в клетчатой рубашке и с бородой можно сделать звезду. Лэнгфилд медленно подходит к нему и протягивает руку с золотыми часами, видимо, представляясь. Обмен вежливыми улыбками и пара слов, и вот парни уже берут по бокалу и принимаются над чем-то заразительно хохотать. Я ж опираюсь локтями о высокий стеклянный столик, краем глаза уже поглядывая в сторону симпатичных эклеров на стойке слева. В итоге, я решаю, что все равно мне пока делать нечего, ведь, судя по всему, моя «цель» еще не соизволила притащить сюда свой зад. Я, не обращая внимания на то, что некоторые люди на меня откровенно пялятся, пальцами беру пару эклеров и кладу их на милое белое блюдечко, после чего с гордо поднятой головой возвращаюсь на свое законное место. Уплетаю сладости, все еще игнорируя посматривающих в мою сторону разных красивых девушек, и надеюсь, что Ник скоро вернется ко мне. Ну, или хотя бы тут появится Трейси. Так проходит еще минут сорок. Скучающим взглядом я провожаю уходящих и приходящих людей, играя в игру «сосчитай знаменитостей». Тут где-то семенит Тейлор Свифт, проходил мимо и Адам Левин, и я даже видела Фарелла Уильямса. И правда, как говорил Ник, вокруг селебрити всякие девушки и парни просто вьются, не давая им прохода. Наверное, поэтому почти все мало-мальски известные музыканты надолго тут даже не задерживаются. — Стеф, я не понял, ты чего залипаешь тут? — окликает меня Николас, неожиданно появившись рядом. — Там Гарри вон вовсю девчонка из Warner окучивает. Я тебя о чем просил? — он незаметно указывает мне рукой на нужный столик, и я тут же замечаю там ту самую блондиночку в красном платье и, внимание, мило улыбающуюся Луизу. Не знаю почему, но присутствие бывшей соперницы тут, да еще и рядом с Гарри, меня дичайше выбешивает. Она стоит, приобняв вторую блондинистую красотку за талию, и, сразу видно, знакомит ее со Стайлсом. Так сказать, содействует сотрудничеству. Вот стерва. Не слушая, что дальше лопочет мне вслед Ник, я практически моментально срываюсь с места, стараясь незаметно поправить начавший сползать и снова колоться лиф платья. Уже через несколько секунд я с видом королевны оказываюсь рядом со столиком, где расположился Гарри в компании этих куриц, и, наплевав на всех вокруг, обеими руками обнимаю его сзади за поясницу. Он, офигев, резко разворачивается ко мне лицом и окидывает меня ошалелым взглядом, после чего усмехается и немножко отступает назад, выпутавшись из моих рук. Я моментально смущаюсь и, кажется, краснею даже, а вот Луиза и ее подруженция выпучивают на меня свои накрашенные глазки и, кажется, даже приоткрывают в шоке рты. — Привет, — сладенько протягиваю я, кивая обеим блондинкам по очереди. — Гарри, — парень усмехается шире. — Мы можем поговорить? Наедине. — Конечно, Стефани, — смеется он и приобнимает меня одной рукой за талию. Вижу, как люди вокруг уже в откровенную пялятся, а фотограф делает пару фотографий. Со вспышкой. Успокаивает то, что Гарри никак на это не реагирует и даже подыгрывает мне, и поэтому я, выбравшись из его объятий, тут же устремляюсь в сторону выхода. По пути замечаю закрытые двери в те самые конференц-залы и, круто повернув, обеими руками хватаю с подноса у официанта пару бокалов брюта. Приоткрыв локтем третью дверь, я окидываю взглядом маленькое помещение с круглым столом и креслами и, убедившись, что там никого нет, вхожу внутрь. Я почти не слышу за спиной шагов Стайлса из-за играющей в общем зале музыки какого-то попсового исполнителя, но сердцем чую, что он вскоре заходит следом. Осушив первый из двух бокалов, я с громким стуком буквально швыряю его на стол из темного дерева и подхожу к стене, старательно изучая картину в шикарной позолоченной рамке. — Мне показалось, или ты ревнуешь? — смеется Гарри за моей спиной, и я понимаю, что он закрыл дверь, по тому, как вдруг резко стало вокруг нас тихо. И в этой тишине его тон послышался мне еще более насмешливым. — Показалось, — обернувшись через плечо и ехидно усмехнувшись, бросаю я. Опять язвлю, но ничего не могу с собой поделать. Как дура какая-то. Приходится осушить и второй бокал брюта.— Просто хотела с тобой поговорить. — О чем же? — улыбается Гарри и, подойдя ко мне ближе, опирается левой рукой о стол. — Судя по твоим действиям, ты все же передумала насчет наших отношений. — Мм… — только и мычу я, изучая напрягшиеся вены на его предплечье. Рукава белоснежной рубашки закатаны по локоть и открывают вид на красивые руки Гарри. Три верхние пуговицы под воротничком, в стиле Стайлса, расстегнуты. — Вообще-то, мне просто нельзя позволять тебе общаться с представителями других лейблов. А та телочка из Warner Music, как сказал Ник. Громкий смех Гарри заполняет маленькое душное помещение, и я отчаянно краснею, не зная даже, куда теперь смотреть и что говорить. Ямочки на щеках парня буквально ослепляют меня, а его непрекращающийся смех — оглушает. — Из тебя вышел бы плохой разведчик, Стеф. Не думаю, что Ник будет рад, узнав, что ты мне это сказала. — А ты ему не говори, — фыркаю я и, переборов саму себя, поднимаю глаза на светящееся в свете люстры лицо Гарри. — Ради меня и моей карьеры. Ведь именно ты ее угробил, не дав ей толком начаться. — Обсудим это снова? — Стайлс закатывает глаза и подходит ко мне слишком уж близко. С такого расстояния он кажется мне еще более уставшим. Решаю сменить тему. — Клип досняли? — Верно. Остался монтаж. Гарри, как и всегда, очень уж пристально на меня глядит, и я, как и всегда, немного теряюсь и даже краснею. Я вижу, как он плавно приоткрывает свои охренительные губы и проводит по нижней языком, словно дразня меня. Черт бы его побрал, я ведь не железная. — И там ты так устал? В Лондоне, я имею в виду. — С чего ты взяла, что я устал? — удивляется парень и снова опирается рукой о стол рядом со мной. Это что, его любимая поза, что ли? Оглядываю его татуированное предплечье, и тут же запрыгиваю на деревянную поверхность, скрестив ноги и таким образом практически оголив левую из-за разреза. — У тебя лицо такое, будто ты месяц грузчиком работаешь по ночам. А днем интервью даешь. — О, это все… — Стайлс слегка теряется и обводит рукой комнату, не зная, кажется, что мне ответить. — Это временно. — Уверен? — я прищуриваюсь и стараюсь разглядеть какие-либо эмоции на его лице. Но мне пока что почти это не удается. Хотя, одно я поняла точно: Гарри что-то скрывает. И мне это мало нравится, хотя кто меня спрашивает, вообще-то, учитывая все обстоятельства? — Да, Стеф, — он подходит ко мне теперь уже совсем близко и, аккуратно коснувшись руками моих колен, слегка раздвигает мои ноги, становясь между ними. — Что ты мне не договариваешь? — я хмурю брови, стараясь показать ему свое волнение, но при этом мне не хочется, чтобы Гарри думал, что я очень-то прям беспокоюсь. И это непросто, ведь я понимаю, что мне нужно проявить участие, если я хочу выпытать у него, что происходит в его жизни. — От тебя ничего не спрячешь, да? — усмехается Стайлс своей фирменной усмешкой, и я сразу же уверенно киваю. — Я не хотел говорить тебе об этом, тем более, уже почти все кончено. — Что кончено? — тут же вскрикиваю я и невольно кладу руки на его плечи. — Гарри, не томи! Я же… — теряюсь, но быстро договариваю, почти шепотом. — Я же беспокоюсь. Парень наклоняется ко мне, и в одно мгновение наши носы соприкасаются. Я, почти не видя лица Гарри, замечаю, что он прикрыл глаза, и чувствую, как его руки скользнули слегка вверх по моим бедрам, несмотря на препятствие в виде шершавой материи платья. Пульс учащается, а дыхание сбивается, но я очень сильно стараюсь не показывать этого, пусть от Стайлса ничего скрыть и невозможно. Все равно, попытка не пытка. — Суд. Я говорю о суде. — Что за суд? — слегка надавив на плечи Гарри, я отстраняю его от себя и заглядываю в эти зеленющие глаза. — Ты на кого-то подал в суд? — На меня подали, — вздыхает Гарри, и я тут же мысленно отмечаю, что он крайне раздражен сейчас, пусть и пытается держать себя в руках. — Тот… тот твой дружок из прошлого. Наркоман. Пытался шантажировать меня, а потом подал в суд за то, что я упрятал его за решетку. Хотел просто выбить бабки. Нам чудом удалось избежать шумихи. Почти никто толком и не знал. — Что? — слова и мысли словно вылетают из головы, и я лишь широко открываю рот, не сводя взгляда с Гарри. — Как это… да… Стайлс! И почему ты не сказал мне?! — Ты бы чувствовала себя виноватой, — он уже чуть более расслабленно пожимает плечами и отходит еще на шаг назад. — И зачем? — Да потому что я и так виновата! — возмущаюсь я и скрещиваю руки на груди. Черт возьми! — Может, я могла бы помочь… — И как? — кривовато усмехается Стайлс, и я тут же затыкаюсь, судорожно шевеля мозгами. И правда, а как я могла бы помочь? — Стеф, не бери в голову. Все почти закончилось. — И давно это все происходит? — чуть тише спрашиваю я, отведя глаза в сторону. Слышу, как Гарри снова вздыхает, и становится как-то совсем уж паршиво. — Да. Давно. Сейчас это не важно. — А что важно? — уже практически шепчу я и размещаю руки на своих коленях. — А, Гарри? Что сейчас важно? — Не знаю, — он в сотый раз непринужденно пожимает плечами, так, как только он один умеет. — Я? Ты? Мы? Для меня это важно.

Kodaline — High Hopes

Я опускаю глаза на свои босоножки и нервно сглатываю. Черт, он молчал о своих неприятностях, потому что не хотел, чтобы я волновалась. Не хотел, чтобы меня мучила вина за то, что с ним это происходит. А я воротила нос от него и бегала, вела себя, как последняя мразь. Может, я и есть последняя мразь? Думаю только о себе, в то время, как Гарри постоянно заботится обо мне и опекает меня. А то, что он не хотел пожертвовать делом всей своей жизни ради замаячивших на горизонте отношений с простушкой Стефани Тёрнер, в принципе, вполне можно понять. Просто я даже и не пыталась это делать, была слишком зациклена на самой себе. — Я тебя не заслуживаю… — это нечто вроде мыслей вслух, но мне хочется, чтобы Гарри знал мое мнение о ситуации. Говорю это тихо, почти неслышно, но он все понимает, и его лицо тут же медленно вытягивается. Стайлс делает неуверенный шаг ко мне. — Что ты несешь? — его ладонь ложится на мою щеку, и он становится еще немного ближе. — Это просто ерунда. Тупая, абсурдная ситуация. Я не говорил тебе, потому что это все просто не стоит твоих нервов. — А я не только об этом, — шмыгаю носом, как маленький ребенок. — Я вообще. Ты слишком… такой… Не знаю, Гарри, ты просто слишком. — Бред, — фыркает он и кладет теперь уже вторую руку мне на лицо. — Зачем ты вообще об этом думаешь? Кто слишком, а кто нет. Какая на хрен разница? Для меня вот ты… слишком. — Я не знаю… я просто… — Вот и все, — уверенно перебивает меня Гарри и подается вперед, прикоснувшись своим идеальным носом к моей напудренной всей косметикой мира щеке. — Даже не смей думать, что ты что-то делаешь не так. Все так, и все прекрасно. Этот поцелуй кажется мне просто невероятным, и я смело сейчас могу сказать, что эта переговорная в Долби — рай на земле. Если бы меня спросили, где бы я хотела сейчас оказаться, и можно было бы выбрать любое место на целой планете, я бы все равно осталась здесь. С Гарри. С его мягкими, но требовательными губами. С его руками на моих бедрах. С его часто-часто бьющимся сердцем. Как же тупо с моей стороны было думать, что я смогу устоять перед ним. — Знаешь, Стеф, — негромко говорит он, отстранившись от моего лица и сжав одну мою ладонь в своей. — Мне кажется, я влюбился в тебя. Серьезно. Это пока только мои смутные догадки, но да, наверное, я чувствую что-то такое. — Ты даже не можешь точно сказать? — усмехаюсь я, склонив голову на бок. Кажется, я заставила Гарри растеряться, ведь, судя по его лицу, он ожидал какой-то другой реакции. Но для меня действительно странно то, что он сам не понимает, влюбился он или нет. Как можно не понимать? — Я… я пытаюсь разобраться у себя в голове. Но знала бы ты, какой там беспорядок. Это довольно-таки непросто. — Опять я тебя не понимаю, — слегка качаю головой, и локоны спадают на левое плечо. Рука Гарри моментально тянется к ним, и парень медленно пропускает парочку прядей сквозь пальцы. — Мне кажется, если есть хоть доля сомнения, то это точно не то. — Ты не права, — вздыхает Гарри и убирает свою руку от моих волос. — Просто, согласись, у нас ведь все не очень-то просто. И ты сама не уверена в том, что тебе нужны эти отношения. — Да, я не уверена в том, что нам обоим нужны эти отношения. Но, Гарри, в чем я точно уверена, так это в том, что я втюхалась в тебя просто по уши. И это, кажется, было крайне глупо с моей стороны, — я наконец спрыгиваю со стола, чувствуя легкую досаду из-за таких его слов. Он сам не понимает, что чувствует, и пытается в этом разобраться, но зачем тогда он так рьяно носится за мной все это время? Почти все первые шаги были сделаны именно им, и вот что, он не мог подождать, пока поймет и решит что-то для самого себя? Зачем это все было? Как-то очень уж эгоистично. — Слушай, погоди, — Стайлс хватает меня за запястье, едва я делаю шаг в сторону двери. — Стой, — он медленно разворачивает меня к себе и обхватывает мое лицо ладонями, как он любит. — Прости. Я прекрасно знаю, что мне нужно. Просто я слишком привык держать все в своей жизни под контролем. А то, что между нами происходит все это время, держать под контролем просто невозможно. И это меня напрягает. И пугает. Впервые за долгое время я целую Гарри сама. Привстав на цыпочки, потому что хочется быть к нему как можно ближе, я запускаю одну руку в его кудри, а второй мягко упираюсь ему в грудь, наслаждаясь прикосновением к ставшим родными губам. Что мне нравится, так это то, что сам Стайлс реагирует просто моментально, будто бы он только и делал, что ждал от меня какого-то сигнала. Он тут же подхватывает меня, схватив обеими руками за талию и плюхает обратно на стол, снова встав между моих ног. В раздражении в сотый раз поправляю долбанный лиф платья, и замечаю, что Гарри смеется, следя за этими моими действиями. — Что? — Колется? — он мягко проводит рукой по краю выреза, и я невольно закусываю губу, борясь с желанием раздеть его прямо здесь. Это было бы чертовски неправильно с моей стороны, заниматься с ним сексом на такой вечеринке. Да и с его стороны это тоже было бы не слишком хорошо. — Да, жутко. И чешется еще. — Могу помочь. Кажется, Гарри насчет всего этого думает что-то совсем другое, а иначе какого хрена он наклоняется ко мне и плавно прикасается губами к оголенному участку кожи на моей груди, проведя по нему языком? Одной рукой он обхватывает мою поясницу, а второй неспешно расстегивает застежку на левом боку. Чуть ослабив тугой корсет, Стайлс медленно стягивает его вниз и слегка похабно присвистывает, едва понимает, что на мне нет бюстгальтера. С его губ вновь слетает слабый смешок. — Чего ржешь, дурак? — фыркаю я, не выдержав и ударив его кулаком в плечо. — С таким платьем лифчик не носят. — Я смотрю, ты вообще не любишь лифчики, Стефани. — Ты прав. Я закидываю обе руки ему на шею и снова целую его, будто бы давая тем самым очередной сигнал. Сигнал о том, что он нужен мне. Сигнал о том, что я хочу его и хочу быть с ним рядом. И, кажется, он меня понимает. — Одну секундочку, — Гарри быстро отходит к двери и запирает ее на встроенный замок. Мои брови тут же взлетают вверх, ведь, бьюсь об заклад, снаружи видно, что кто-то закрыл дверь в комнату. Но, судя по всему, самому Стайлсу на это немного плевать. Впрочем, как и на все, включая хотя бы элементарные приличия. А что вообще стало со мной? Мне раньше тоже было на это все начхать. — Эй, — шепчу я ему в губы, когда он возвращается ко мне и сжимает мои бедра в своих сильных руках. Но мои пальцы уже сами расстегивают еще две пуговички его рубашки, не спрашивая даже разрешения у мозга. — Это плохая идея, Стайлс. — Отличная идея, по-моему, — фыркает он в ответ, почти не отрываясь от изучения моей шеи губами. — Но кто-то может что-то понять… — Плевать, — Стайлс встает в полный рост и проводит рукой по своей идеальной прическе. — Стефани, мне плевать, слышишь? Я скучал по тебе. Смотрю в его глубокие зеленые глаза и понимаю, что окончательно вляпалась. Да, это точно. То, что мое сердце стучит так быстро и так громко — плохой знак. Плохой знак и то, что от этих его слов в груди будто что-то сжимается, и я перестаю дышать. Черт, а как же мое самовоспитание? Как же желание сделать все правильно, а не так, как мне того хочется? Как же это все? Ответ простой — ну это все в жопу. По-крайней мере, сейчас. На время. Потом можно будет подумать об этом, но точно не в ту минуту, когда рука Гарри, забравшись под мою юбку через разрез на левой ноге, гладит кожу на внутренней части бедра. — Так что, ты по-прежнему считаешь, что бросила меня? И по-прежнему не готова рискнуть? — легкая усмешка трогает его губы, и я подавляю судорожный вздох, потому что его пальцы делают что-то слишком охренительное между моих ног. — Просто заткнись, Гарри, — прерывисто выдыхаю я, на что он медленно кивает, спрятав очередную улыбку. — Я сейчас готова на все. Я сдаюсь. Просто сдаюсь. Нет сил злиться или обижаться на него. Перед его неземными чарами я бессильна, и мы оба это знаем и знали. Вопросом времени было то, сколько я протяну без Гарри Стайлса. По-прежнему не свожу глаз с его лица, и чувствую, что это возбуждает его еще больше. Гарри не прекращает своих действий, а лишь, напротив, поднимается выше, при этом не прерывая зрительного контакта ни на секунду. Закусываю губу, снова забывая, как надо дышать, и нервно провожу рукой по волосам, понимая, что бороться с тем, что сейчас происходит в моей груди, реально нет возможности. Да и желания тоже. — Слушай, я все же думаю, что не стоит здесь этого делать. Я понимаю, что ты решил после длительного воздержания удариться во все тяжкие, но у нас могут быть проблемы из-за этого. У тебя могут быть проблемы. — Хорошо, — раздраженно шипит Гарри и отходит чуть-чуть назад, облизывая ставшие от поцелуев еще более яркими и притягательными губы. Он медленно подает мне руку и кивает в сторону запертой двери. — Тогда давай просто уедем отсюда. Этот вечер, и правда, станет самым грандиозным в моей жизни. Причем, кажется, по всем пунктам.