Once in a Lifetime

***

— Боже, ты просто посмотри на это, — Гарри тяжело вздыхает, сидя на подоконнике без футболки с ноутбуком в руках. Он, скрестив ноги, уже полчаса что-то там читает и изучает, а теперь вот наконец и подал голос. Я же валяюсь на его постели в его, конечно, черной рубашке и пью чай, который он собственноручно сделал мне пару часов назад. Мы уже три дня вроде как опять вместе, и это даже официально, а не в тайне ото всех вокруг, что, на самом деле, реально здорово. Я снова позволила себе отпустить все мысли и послать их подальше и даже будто бы вновь стала той Стефани, какой была до встречи с Гарри. Я тогда не углублялась в детали, не старалась знать все наперед, жила моментом и им же и была счастлива. А в последнее время со мной что-то произошло, и я будто бы изменилась и стала другим человеком. Не знаю, хорошо это, или же нет, но сейчас я снова радуюсь возможности жить легко и беззаботно. Гарри все эти дни провел со мной, у него было нечто вроде выходных. Пару раз, конечно, ему пришлось съездить по своим делам, и я знала, что он давал интервью какому-то изданию, а еще у него была фотосессия. Но все это не занимало много времени, и он почти всегда был рядом. Мы смотрели фильмы у меня дома, ужинали у него, один раз даже выбрались на завтрак в ближайшую кофейню, и Стайлс собственноручно сварил мне кофе по советам баристы. Было замечательно, на самом деле. Очень хорошо. — Что там? — я лениво потягиваюсь и сползаю с кровати, а он поворачивает ко мне ноутбук. Подойдя ближе, я вслух читаю. — Новая подружка Гарри Стайлса по имени Стефани Тёрнер! Она из простых смертных, девчонки. Еще не все потеряно! — Какой кошмар, — Гарри кривит лицо и подмигивает мне. — Как там, Стеф? Не все еще потеряно? — Космополитен, чего ты хотел, — пожимаю плечами, хотя, вообще-то, не очень то и приятно такое читать. Но это издержки отношений с Гарри, ничего не попишешь. Меня не сильно такое трогает. Но фотка-то какая… с того вечера. У меня тут платье сползло. Ужас. — Теперь нам не отбиться, — он качает головой, и я тут же убираю кудри с его лба. — Но ты сама хотела. — Точно. Никаких тайных отношений. Это по мне. — Уверенности у тебя все же поубавилось, как я погляжу, — фыркает Гарри, внимательно следя за выражением моего лица и его неявными изменениями. — Нет, просто… Боже, это же Космополитен. Плевать на них вообще, кто их читает? — Много кто, на самом деле, — улыбается Стайлс. — Но плевать, ты права. Я медленно убираю ноутбук в сторону и присаживаюсь на колени к Гарри, обхватив его шею рукой и уткнувшись носом в его мягкие спутанные после сна волосы. Приятный, родной аромат. Как же я счастлива быть сейчас с ним. — Кстати, о том вечере, — со странной интонацией начинает Гарри, и я даже настораживаюсь, пока он не задает свой тупейший вопрос. — От Ника тебе не досталось за то, что уехала со мной? Это же твой первый раз в качестве нового менеджера. — Нет, Гарри, — смеюсь я, отстраняясь и заглядывая в его глаза, которые сегодня чуть больше голубые, чем обычно. — Я ведь выполнила свою задачу. Не дала никому захомутать тебя. — Да, у тебя неплохие такие методы, я тебе скажу, — он щелкает меня по носу, похабно подмигнув, и я прижимаюсь к нему еще немного крепче. Я такая спокойная. И это жутко странно. — На войне все средства хороши. Гарри смеется тоже, и я чувствую наконец, что я дома. Такое чувство, что мой дом не в Уэльсе, где мать и отец. Не в моей квартире напротив Бланш и даже не в новой. И мой дом даже не тут, в апартаментах Гарри, мой дом с ним. Дом там, где есть он.

***

— Это сложно, Стефания, — Бланш тяжело вздыхает и отправляет в рот консервированную вишенку со своего идеально красивого чизкейка. То, что она называет меня полным именем — отвратительный знак. Я была права, когда услышала ее тон по телефону: с ней что-то не так. И моя задача — выяснить это и попытаться помочь своей подруге. — Джош это тебе не Гарри, прости, конечно. Да и я далеко не такая, как ты. — Что ты имеешь в виду? — щурюсь и делаю глоток кофе. Не знаю, как мне удается сдерживаться, уже час слушая ее слова, да еще и с такой интонацией, но я ведь спокойная стала после начала официальных отношений с Гарри, так? Наверное, поэтому я и не психую. Стайлс точно на меня хорошо влияет. — Я имею в виду, что мы не можем не общаться две недели, а потом потрахаться и забыть обо всем, что между нами произошло и продолжить встречаться, будто бы все окей, — она тараторит эти слова, но потом слегка осекается и переводит на меня почти что даже не виноватый взгляд. Вообще-то, я думала, что такое примирение скорее в их духе, чем в нашем, но опустим. Она, видать, думает о том же. — Ладно, неважно, извини. Просто имею в виду, что всем было давно понятно, что мы супер-разные. И эти отношения изматывают нас обоих. Мы ведь ссоримся каждый гребаный день! — Мы с Гарри тоже разные… — осторожно отзываюсь я, но в меня моментально бросают уничтожающий взгляд. — Это другое. — Окей. Бланш умолкает и принимается наконец за свой десерт, пока я обдумываю ее слова и пытаюсь понять, что именно так ее злит. Едва я начинаю говорить о Гарри, она будто бы с ума сходит и начинает мне попросту хамить. А раньше, помню, она просила меня быть осторожной с ним, и все такое, но ведь это же была забота? Но вот сейчас такое чувство, что ее просто бесит мое какое-никакое счастье. Хотя, оно не какое-никакое. Оно долгожданное, как ни крути. И, пожалуй, все-таки хоть немножечко заслуженное. — Возможно, я перееду обратно в ту квартиру, — вздыхает подруга, отодвинув наконец тарелку в сторону. — Или попытаюсь подобрать что-то еще. Но мне бы не помешала нормальная работа, — она осматривает меня и хмурится моей позе — руки скрещены на груди, спина прямая. — если ты понимаешь, о чем я. — Помнится, ты говорила, что стоит всего добиваться самому, или я ошибаюсь? — даже мое нынешнее пуленепробиваемое спокойствие дает слабину, и я начинаю немного злиться. — Передумала? — Слушай, Стеф, — Бланш демонстративно закатывает глаза и откидывается на спинке стула, попивая свой коктейль на основе бакарди, — речь шла о славе, а не о банальном поиске работы. У меня сейчас непростые времена, а ты в шоколаде. Неужели сложно помочь подруге? — Не сложно, — отрезаю я. — Я всего-то пытаюсь понять, что происходит с тобой в последнее время. Ты изменилась. — Ничего не происходит, — уверенно отвечает она. — Просто я поторопилась, переехав к Джошу. Теперь разгребаю, и мне бы не помешал друг в этой ситуации, — Бланш смотрит на меня исподлобья, и я тяжело вздыхаю. Как будто у нее нет друзей. Нет меня. — Ты тоже, кажется, изменилась. Причем, в какую-то хреновую сторону. Ты не нравишься мне, Стеф! Где та девчонка, которая мне дверь в трусах открыла когда-то давно? Просто погляди на себя, да ты же… — Чего ты конкретно хочешь? — Поговори с Ником, — оживляется она, забыв мигом свою тираду, и даже быстренько садится прямо. — Может, у него есть вакансии. Прикольно было бы работать вместе с тобой, к тому же, в таком лейбле. Как он там называется? — Royal, — бросаю взгляд на яркий резиновый браслетик на руке подруги и задумываюсь над ее словами. Конечно, я могу попросить Ника взять ее, но могу ли я за нее ручаться? Я ведь понятия не имею, как она работает. — Хэй, чего зависла? — Бланш видит мое замешательство, и оно ее, кажется, напрягает. — Поговоришь? — Да… — тяну я, ерзая на стуле. Мне очень хочется ей помочь, но я не готова подставлять себя. Мое положение сейчас очень неплохое, и будет не круто, если я потеряю доверие. Я люблю Бланш, но я слишком многое уже успела вложить во все это дело. — А кем ты работала до официантки? — Толком никем, я же рассказывала. — А что ты умеешь? Что мне сказать Николасу? У тебя есть резюме? — Сказать, что я отличная девчонка, — смеется Бланш и снова откидывается на стуле, глядя в окно и накручивая прядь волос на палец. Она не хочет говорить серьезно, и, пусть я и люблю шутейки, сейчас это изрядно бесит. — Это он и так знает. — Слушай, чего ты от меня добиваешься? — Бланш снова пронзает меня суровым взглядом серых глаз и морщит лоб. — У меня нет никакого нормального опыта, но надо же с чего-то начинать. — По-твоему, лейбл, сотрудничающий с Гарри Стайлсом и другими поп-звездами — это «что-то»? — Гарри Стайлс, Гарри Стайлс, — передразнивает меня она, некрасиво высунув язык. — Только и разговоров, что о нем. Ты теперь тоже в элите, раз с ним встречаешься, да? Я типа больше не вхожу в круг твоих друзей, и я… — Прекрати! — резко прерываю ее я, даже невольно повысив голос. — Я хочу тебе помочь, и именно поэтому мне надо знать все. И тебе нужно резюме. Начиная со школьных кружков, заканчивая твоей нынешней работой. И хватит уже упоминать то, что я встречаюсь с Гарри. Это здесь не при чем, а причем-то, что ты хочешь работать в крутом месте, Бланш, а туда кого попало, блин, не берут. Я не успеваю даже и моргнуть, когда Бланш реагирует на мои слова. Она резко встает из-за стола, отодвинув свой стул назад, и хватает голубой жакет со спинки, с быстротой молнии натянув его на себя. Осматривает недоумевающую меня какими-то слишком уж злыми глазами и поджимает губы, следом взяв и свою сумочку. — Отлично, теперь я еще и кто попало. Удачи тебе, Стефани. Только смотри, в погоне за славой, как у Гарри, и деньгами не растеряй своих настоящих друзей. А то, думаю, поддельных у тебя хватает теперь. И уходит, взмахнув волосами и не заплатив уже в который раз. Вот ведь стерва!

***

— Я знаю, чего нам не хватает. Я сижу за белоснежным подоконником, который служит столом в апартаментах Гарри, на высоком стуле и болтаю босыми ногами. На мои слова он лишь на секунду отвлекается от приготовления овощного салата и с отстраненным видом поднимает на меня глаза, вопросительно вскинув бровь. Но глядит при этом будто бы сквозь. — Да? И чего же? — Разговора по душам. Гарри, теперь уже не отстраненно, осматривает меня с ног до головы, от неожиданности едва не выронив из рук острый кухонный нож, и с его губ слетает легкий саркастический смешок. — Стеф, ты сейчас серьезно? — успокоившись немного, он возвращается к нарезанию томатов, но слабая улыбка с его лица не сходит. — Тебе мало разговоров по душам? Я лично успел уже от них устать. — Я не об этом, — перебиваю Гарри я, отмахнувшись рукой и тем самым чуть не свалив белую солонку на пол. — Это выяснения отношений у нас были, а не разговоры по душам. Я ведь почти ничего о тебе не знаю, как и ты обо мне. — Я знаю более чем достаточно для того, чтобы быть с тобой, — спокойно говорит Стайлс и, отложив нож, снова поднимает голову, плавно покачав ею. — Да… — тяну я, — я понимаю. Просто… неужели тебе не хочется там… знать какой у меня любимый цвет? — И какой? — он скрещивает руки на груди и хмурится. — У меня его нет. Все цвета красивые по-своему. А у тебя? — Пожалуй, розовый. Или лиловый. — Серьезно? — Ага. — Вот видишь! — восклицаю я, смутно припоминая нечто такое еще с тех времен, когда возилась с обложкой его альбома. — Я бы никогда не подумала. Я совсем тебя не знаю, — наигранно сокрушенно качаю головой и замечаю, что Гарри теперь стал еще более серьезным. — Нам нужно пройти тест на совместимость или знание своего партнера, чтобы ты смог это признать? — Хорошо, обойдемся без подобного рода пыток, — ухмыляется парень и медленно садится ровно напротив меня. — Давай поговорим о всяком разном. Поделимся взглядами, так сказать. Если тебе это нужно. — А тебе — нет? — Окей, Стеф. Нужно. Только уймись, — он, уже более ласково, улыбается мне и треплет меня по щеке. — Я согласен с тобой. И у нас сейчас есть время покопаться в головах друг друга. Я медленно прохожусь взглядом по его сложенным на столе рукам, и сексуальному трицепсу в первую очередь. На Гарри одна из его свободных маек и треники, а волосы взлохмачены, как и всегда, когда он никуда не собирается. Глаза все еще голубоватые, и я уже начинаю думать, что они такого цвета, когда в душе у Стайлса нечто вроде гармонии и он максимально спокоен. В последнее время он реально часто кажется мне таким. — Я начну, — парень, прокашлявшись, прерывает мои размышления и проводит рукой по волосам, создавая на голове еще больший беспорядок. — Почему у тебя такие плохие отношения с отцом? Я чуть не давлюсь собственной слюной и бросаю в Гарри осуждающий взгляд, на что он спокойно пожимает плечами и даже не отводит глаз в сторону. Это слишком для первого вопроса, ему не кажется? — Эм… они у нас… нормальные. — Мне так не показалось. — Не бери на себя слишком много, — слегка раздражившись от такой темы, бросаю я, но тут же высовываю язык, вынужденно обращая все сказанное в шутку. Не хватало еще и поругаться со своим парнем из-за этой моей тупой идеи поговорить и позадавать друг другу стремные вопросы. — Просто у нас у обоих слишком разные и тяжелые характеры. — Он давил на тебя с поступлением в колледж? — Гарри с невозмутимым видом продолжает свой допрос, и мне, пусть и с тяжелым вздохом, приходится ему поддаться. Я уже знаю, что он не отвалит, пока не получит ответы на свои вопросы. — Не только. Я всегда была для них с мамой чересчур активной, и они не знали, что со мной делать. Не могли меня обуздать. Колледж и моя не успевшая начаться карьера вонючей журналюги — это просто последняя капля. — Понял тебя, — Стайлс медленно кивает, задумчиво изучая мое лицо и стуча пальцами по столешнице. — А у тебя как? С родителями, я имею в виду. — О, мама и отчим всегда очень поддерживали меня. Любые мои начинания, начиная с кружка по актерскому мастерству, заканчивая пробами на Х-фактор. Я благодарен им за это, возможно, поэтому мне несколько тяжело поставить тебя на свое место и понять, почему ты так груба с папой. Я никогда не мог позволить себе такого тона в общении с родителями. Я еще раз тяжело вздыхаю, окончательно уже игнорируя эту тему для разговора, и ничего больше не отвечаю, таким образом закончив диалог об отце. Конечно, Гарри не понимает и не поймет того, что чувствую я по отношению к своей семье. Если в его случае это неземная любовь и, скорее даже, благодарность, то в моем — это лишь тупое раздражение и, может быть, легкая ностальгия по детству, когда все было иначе. Стайлс, пусть и немного недоволен моим немым протестом, не настаивает и, видно, думает над своим новым вопросом. Он оказывается куда более безобидным. Но смешным. — Когда у тебя день Рождения? — фыркает он и подмигивает мне, но краснеет, кажется, поняв, что мы с ним упустили важную деталь. — В ноябре. — Можно конкретнее, Стеф? — смеется парень и снова проводит рукой по своей знаменитой шевелюре. — День хотя бы, когда ты родилась, скажи, если не точное уж время. — Первого ноября. — Ого! А я первого февраля, — он улыбается каким-то своим мыслям и кажется мне почему-то жутко довольным. По-моему, его лицо даже начало немножечко сиять. — Я знаю. — Откуда? — такое искреннее удивление. — Из Википедии, мистер Стайлс, — наш дружный смех заполняет комнату, когда Гарри ударяет себя рукой по лбу, осознав всю тупость своего вопроса. — Как я Вас, а? — Господи, я иногда просто забываю о том, что почти всю информацию обо мне и моей жизни можно прочитать в интернете. Это пугающе, на самом деле. — Не представляю, — я искренне качаю головой и накрываю руки Гарри своими. — Тебе тяжело давалась такая популярность в первое время? — Ха, — Гарри аж подскакивает на стуле, выдернув ладони и смешно фыркнув. Ему эта тема точно не неприятна. — Вообще нет. Я обожал славу и обожал нашу группу, если честно. Мне нравилась популярность, да и сейчас нравится, и я никогда этого не скрывал. Я, когда все это только началось, был подростком, который не видел ничего дальше родного города, а тут вдруг весь мир лег к моим ногам. Я просто пребывал в дичайшем восторге, особенно в первые пару лет. И неистово собой гордился. — Правда, что ты спал со своими фанатками? Красные, я бы даже сказала пунцовые, щеки Стайлса служат мне ответом, и я смеюсь, опустив глаза на свои голые коленки. — Можно пропустить этот вопрос? — шелестит он, вновь принявшись за недоделанный салат. — Нет. — Да. — Что «да»? — Правда. — Что правда? — Я спал со своими фанатками. — Сколько раз? — Прекрати это! — Гарри не выдерживает нашей мини-перепалки и нарочито громко, но немного нервно смеется. — Мне даже начинает становиться стыдно! — Тогда с тобой еще не все так плохо, — ухмыляюсь я, изучая его розоватое от смущения лицо и мысленно уже смеясь над ним. — Стыд — не самое плохое чувство. Так сколько их было? — Стеф, я не считал, прости. — То есть, ты не сможешь сказать мне, сколько у тебя было баб? — Какая разница? — Не знаю… Я пожимаю плечами и отвожу глаза. А, на самом деле, разницы-то нет никакой. Я ведь также не могу сказать, что была святошей и вела верный образ жизни. И я уж точно не могу похвастаться отсутствием сомнительных связей. Но их было хотя бы не настолько много, что я даже точного числа не помню. Я, в принципе, всех своих парней помню. Наверное. — Слушай, я был молод и горяч, ясно? Мне это было нужно, чтобы почувствовать себя мужчиной, в прямом смысле слова. — Ладно, — мне уже надоедает эта тема, в первую очередь из-за собственных немного тревожных мыслей на ее счет, и я безразлично отмахиваюсь от Стайлса рукой. Не хочу, пожалуй, я знать, сколько моделей, певиц и фанаток побывали в его постели в этой самой квартире. — Твоя очередь опять. — Что это за игра такая, — бормочет он себе под нос, изучая свои ладони и подергивая ногой в такт звучащей из спальни мелодии. — Мне кажется, мы только бесим друг друга сейчас. — Возможно. Но мы узнаем друг друга, значит, она выполняет свою цель. Так твой вопрос? — Дай руку, — тихо говорит Гарри и сам же берет мою правую ладонь без какого-либо разрешения. Осматривает ее и переворачивает тыльной стороной вниз, проведя глазами вверх и остановившись взглядом на внутренней части сгиба локтя. — Мелисса, — читает он вслух. — Кто это? Кажется, я заметно мрачнею. — Мелисса — первая любовь моего отца и моя тетя, по совместительству. Она была самым близким моим человеком, но умерла, когда мне было десять. Вот и вся суть татухи. — Ты по ней скучаешь? — спокойно и даже немного, как мне кажется, холодно бросает Стайлс. — Конечно. Хотя, нет. Не знаю. Может, и нет, — так и не придя к какому-либо выводу, я пожимаю плечами и отворачиваюсь чуть в сторону, избегая пристального взгляда чуть позеленевших глаз. — Это было очень давно, Гарри. Очень давно. — Ты много повидала… смертей. — Это точно, — фыркаю я, стараясь не показывать, как мне неприятен наш разговор. Мне не хочется пускаться сейчас в долгие размышления о жизни и смерти, предаваться воспоминаниям, я ненавижу это дело, на самом деле. Прошлое есть прошлое. И я, в отличие от Гарри, предпочитаю идти дальше, а не хранить то, что было в душе давным-давно, и считать это важным опытом, который творит меня настоящую. Сейчас меня творят Стайлс и моя работа. А вся эта боль и кошмары по ночам где-то очень и очень далеко. — Давай не будем о грустном. — Разговоры по душам всегда грустные, мне кажется. И ты сама это все затеяла. — Знаю, — вздыхаю я и пробегаюсь взглядом по имени на своей руке. — Но все же мне не хочется вспоминать эти годы. — Отчего она умерла? — Гарри ловит мой раздраженный взгляд и, вздохнув, понимающе кивает. — Этот последний. — Рак, — я пожимаю плечами, все еще не позволяя губам и челюстям расслабиться и не принимая серьезный вид. — Обычная история, таких миллион. — Но эта — твоя, — Стайлс немного рвано выдыхает, взмахнув головой, и переворачивает мою руку ладонью вниз. — И эта важна для меня. Потому что она о тебе.

***

Прошло больше недели с момента того нашего неприятного разговора с Бланш в кафе. И все это время я думаю о её словах, пытаясь понять, была ли она права или просто психанула и потому попыталась побольнее меня задеть. Честно скажу, дается мне все это как-то тяжело. Я думаю об ее обвинениях в постели, в душе, за завтраком, на работе. И в долговременное отсутствие Гарри все эти мысли становятся, и правда, просто невыносимыми. Что удивительно, моя новая работа оказалась совсем не сложной, и большую часть времени я просто ничего не делаю, что в офисе, что дома. Пару раз мне довелось пообщаться с менеджером лейбла, с которым раньше сотрудничал Стайлс, а так, я зависаю на разных сайтах и просматриваю разные бесполезные документы. Я вообще, если честно, не понимаю, что такого ответственного в этой новой должности, и оттого мне еще скучнее. Стайлс уехал в нечто вроде мини-турне в Лондон, Ливерпуль, Манчестер и еще какие-то города Великобритании. И нет, я не знаю не потому, что мне плевать, а потому что, добудь я эту информацию, я бы стала следить за его местоположением и всеми перемещениями и полностью бы засрала свой и так засранный истериками подруги мозг. Я знаю лишь, что он выступает с уже выпущенными песнями из своего альбома и дает интервью о его выходе направо-налево. Он пишет мне миллион смс каждый день, и пару раз мы даже созванивались в видео-чатике. Но это не может заменить его присутствия: запаха одеколона и кожи, соблазнительно расстегнутых верхних пуговичек рубашки и ледяного холода его колец, когда длинные пальцы касаются моих ключиц. Моя квартира стала неожиданно пустой и какой-то дофига безжизненной. Но в квартире Гарри отчего-то мне даже хуже. У меня есть ключи, и я пару раз после работы заваливалась туда, но мне так и не удалось даже заснуть в его постели. В ней все мои мысли были о том, чем мы тут занимались ранее, а его особенный, мягко окутывающий аромат, исходящий от постельного белья, полностью прогонял сон и дарил чувство какого-то ужасного одиночества. Никогда не думала, что буду ощущать нечто подобное, но вот… Да. К пятнице я настолько извела себя мыслями о том, что плохо поступила с Бланш, что решилась все же позвонить ей. Я понимаю, что она права: я изменилась, но мне не хочется по этой причине терять свою подругу. Конечно, я где-то перегнула палку, давила на нее с этим резюме, как будто оно у меня самой было блестящим, когда я искала работу, да еще и вечно тыкала ее носом в то, что она ничего не значит в том мире, в который метит. Я была неправа. И не потому даже, что говорила бред или неправду, а потому, что не имела права таким тоном ее учить жизни, наверное. Я, и правда, много стала думать о себе в последнее время. И тут невольно вспоминаются слова Николаса о том, что сложно не обожать себя, когда работаешь в таком клевом месте. И что однажды я тоже почувствую гордость за себя и свою позицию. Так вот, этот день настал. И я правда горда собой. Но это не должно портить мои отношения с Бланш. Для нее, наверное, придется оставаться простушкой-алкогoличкой Стеф Тёрнер. И я готова, если ей так комфортнее. Отношения с Гарри научили меня менять маски, как перчатки, пусть и не с лёгкостью. После долгих уговоров и извинений практически ни за что и одновременно за все на свете мы с Бланш условились встретиться в одном из самых крутых ночных клубов Эл-Эй. Но я думаю, что просто напоить подругу за свой счет будет мало, и потому, заехав на Родео-драйв и купив ей белое обтягивающее платье от Bebe, заваливаюсь часов в восемь прямо на порог квартиры Джоша. Сейчас я ощущаю легкую усталость, простояв на лестничной клетке около пяти минут прежде, чем заспанный парень в одних лиловых боксерах открывает мне дверь и презрительно оглядывает мою темно-коричневую рубашку и леггинсы с кожаными вставками по бокам. — Доброе утро, красавчик, — усмехаюсь я и взъерошиваю русые волосы парня, на что он удивленно отшатывается и лишь потирает глаза кулаками. Кажется, кто-то всю ночь работал. — Где Бланш? — А я почем знаю, блин? — ворчит он в ответ и одергивает резинку трусов. Еще, видимо, не проснулся. — Чего тебе вообще? — Мы идем в клуб, и я решила заехать за ней, Джош, не тупи, милый. Кривая усмешка на заспанном лице парня даёт мне понять, что что-то не так. Она — первый тревожный звоночек. Второй звоночек — передразнивающая интонация парня. — Не тупи, милая, Бланш тут уже почти неделю не живет. — Что? — на выдохе пробормотав себе под нос пару ругательств, я тянусь к мобильному, но все же замираю и осматриваю Дивайна снова. А вот и третий звоночек. — А где живет? — Вернулась к себе, — слегка безразлично пожав плечами, Джош делает шаг назад и жестом мускулистой руки приглашает меня пройти внутрь своих апартаментов. — Мы расстались. Я, вопреки приглашению, стою, как вкопанная, на пороге и лишь хлопаю глазами. Не думала я, что Бланш все это всерьез говорила. Оказывается, у них, и правда, все настолько плохо. — Зайдешь ты, блин, или че? — Джош зевает и проводит рукой по русым волосам, взлохмачивая их до безумия. — Чай, кофе? Потанцуем? — Потанцуем, но без тебя, — огрызаюсь, почему-то злясь на него, непонятно за что. — Ладно. Пойду я тогда. До своего старого дома я доезжаю в состоянии некоторого смятения, и, бросив таксиста в одиночестве на углу, почти бегом направляюсь к подъезду. Взлетев по ступенькам, как вихрь, я пару раз громко стучу в дверь квартиры Бланш и лишь потом, как нормальный человек, жму на кнопку звонка. Девушка открывает довольно быстро, и, едва я вижу ее, у меня чуть челюсть не падает на пол. Я даже прикасаюсь к подбородку рукой, будто чтобы проверить, на месте ли она. Бланш стоит передо мной еще в домашней рубашке, но ее волосы уложены крупными локонами и спадают по плечам, словно золотой водопад. Яркий, но стильный макияж: смоки, персиковая помада, блестящие скулы. Она похожа на Бейонсе, ей-богу. — Чего вылупилась, курица? — смеется она, довольная моей реакцией и искренне открытым ртом. — Входи. — Я тут тебе это… — у меня будто пропал дар речи, и поэтому я просто сую Бланш в руки огромный пакет с ее новеньким платьем и пару раз медленно моргаю, войдя внутрь квартиры. Что за?.. Повсюду валяются ошметки обоев, диван стоит посередине комнаты, зеркало на полу, и лишь один комод с одеждой и косметикой стоит нетронутым у окна. Ничего себе, перестановочка. — Это ты… Ээм… Ремонт затеяла? — бормочу я, и подруга уверенно кивает, проходя в конец комнаты. — Ага. Она с интересом копается в пакете, шурша упаковкой, и наконец вынимает мой презент, придирчиво осмотрев ткань и даже присвистнув. — Ого, Стеф! Bebe? Вот это подарочек, — хмыкает она. — И явно мой размер. — Твой, конечно, чей же еще, — тихонько бубню себе под нос и плюхаюсь на диван в центре гостиной. — Надевай и идем уже.

***

Сказать, что я надралась, как свинья — не сказать ничего. На седьмом коктейле на основе водки и пива, я сбиваюсь со счету, и мне уже даже не хватает сил следить за постепенно тающими сигаретами в моей пачке. Я стреляю их налево и направо, парням, девушкам, надеюсь, хотя бы совершеннолетним, а не детям. И Бланш от меня не отстает. На самом деле, причиной похода в клуб стало не только желание задобрить свою разозленную подругу. Я еще и просто не могу больше терпеть эту тупую пустоту без Гарри. Его нет всего лишь неделю, но я уже с ума схожу, как будто бы он насовсем исчез. Не представляю, как мы сможем вообще быть вместе, когда он, например, отправится в настоящий тур, а не в жалкое его подобие. И именно потому, что эти мысли пугают меня до чертиков, я сегодня так и нажираюсь — это помогает засунуть скучания и тревоги о своем парне подальше и просто отвлечься, расслабиться хоть немного. Но не у одной меня на сегодняшний день проблемы с молодым человеком. — Что произошло у вас с Дивайном? — посчитав, что подруга уже достаточно пьяна для этого разговора, ору ей на ухо я. Но, упс, кажется, я ошиблась. Бланш раздраженно отшатывается в сторону, чуть не разлив свой коктейль, и нарочито заметно хмурит брови. Ясно. — Стеф, чтоб тебя, ты решила весь вечер испортить, что ли? А ну заткнись, — и словно для того, чтобы я это поскорее сделала, она сует мне в рот свою раскуренную тонкую сигарету. — Просто он… — Мы расстались, — отрезает Бланш и строит наимилейшее, просто ангельское личико, при этом чуть не упав с высокого барного стула. — И на этом закончим обсуждение. Я лишь пожимаю плечами, промычав себе под нос нечто нечленораздельное, и вынимаю изо рта сигарету, затушив ее в пепельнице. Ну ладно. Значит, не судьба мне с ней сегодня поговорить. Главное, чтобы хоть когда-нибудь этот день настал. Потому что Бланш, как я уже успела заметить, хоть и остра на язычок, с огромной неохотой рассказывает о себе и своей жизни. Даже мне. Еще я, конечно, хотела поговорить с Бланш о работе и о ее просьбе помочь в трудоустройстве, но теперь уже и ежу ясно, что сейчас не время. Поэтому, видимо, придется и этот разговор отложить до лучших времен. Телефон в сумочке, ремень которой перекрутился так, что она оказалась за моей спиной, вибрирует уже, кажется, в сотый раз за вечер. Я лишь тянусь к нему рукой, качнувшись в сторону, но снова не могу добраться до сумки и поэтому оставляю все свои попытки ответить звонящему. Наверняка это Ник. Не хочу я с ним пока что говорить. — Еще выпьем? — хрипит Бланш и подмигивает симпатичному баристе со светлыми волосами. — Думаю, — мычу я себе под нос, — мне уже хватит. — Что?! Блин, Стеф, говори громче! — Нет, я пас! — ору я, и парень по другую сторону стойки принимается хихикать. Как же глупо мы обе сейчас, наверное, выглядим. — Ну и хрен с тобой. Подруга заказывает себе еще коктейль и принимается за него, пока я задумчиво гляжу в сторону сцены, на которой поет какая-то размалеванная деваха. Интересно, где сейчас Гарри? И чем он занят? Тоже поет или, может, он на фотосессии? Хотя нет, скорее всего, он уже в своей квартире или в отеле, спит. Время-то уже около полуночи. Наверняка он устал после тяжелого дня. И ему явно нужен хороший отдых. Спокойный. Я громко взвизгиваю, когда чьи-то огромные руки с силой хватают меня сзади за талию и буквально отрывают мой зад от стула. Зависнув на мгновение в воздухе, я уже начинаю подумывать заорать, но спустя пару секунд я узнаю эти теплые ладони, и по телу разливается приятное ощущение какого-то ужасного спокойствия. Гарри резко ставит меня на землю, и стук от соприкосновения моей обуви с полом слышен, бьюсь об заклад, даже Бланш. Она лупит на Стайлса глаза, и тем же решаю заняться я, офигев от такой его наглости. Я перевожу затуманенный взгляд на Гарри, фокусируясь на его лице, и тут же понимаю, что оно чертовски злое. Одной рукой схватив меня за плечо, Гарри рывком возвращает мою сумочку в нормальное положение и вынимает из нее мой треклятый мобильник. Я опираюсь рукой о стойку, чтобы не упасть, потому что меня изрядно мутит. — Стеф! — он машет моим телефоном у меня перед носом и гремит громче грома, а моя голова тут же норовит расколоться пополам от этого ора. — На кой-хрен тебе мобильный?! — Г-Гарри, — булькаю я, обхватив его поясницу руками и уткнувшись носом в теплую родненькую шейку. — Ты почему уже тут? А как же… А где?.. Он отлепляет меня от себя и вглядывается в мое лицо, уверена, до жопы раздраженный. Его пальцы с силой сжимают мои, и я чувствую, будто сейчас упаду в обморок от радости, волнения и, конечно, количества алкоголя в моей крови. — Мы едем домой, — поизучав мое лицо в течение секунд десяти, громко оповещает будто бы весь клуб Стайлс. — Бланш, тебя тоже касается. Я тебя подвезу. Гарри хватает одной рукой край моей рубашки, а второй — подол нового наряда Бланш, и мы такой тупейшей вереницей плетемся к выходу, пытаясь обогнуть всех веселящихся и отдыхающих людей. Стайлс буквально запихивает нас обеих на заднее сидение своей машины и в бешенстве швыряет нам бутылочку воды, после чего быстро выруливает на дорогу. А я закрываю глаза. Проходит минут тридцать прежде, чем мы остаемся наедине. За это время парень успевает доставить мою подруженцию в ее квартиру, поднять ее туда и собственноручно запихать в постель, после чего вернуться ко мне и усадить меня на переднее сидение. Я нервно сжимаю бутылку в руках, понимая, что у меня большущие неприятности. — Нас что, засняли паппарацци? — осторожно спрашиваю я, внимательно, насколько это вообще сейчас возможно, следя за реакцией Стайлса. Он мечет в меня злой, но ошарашенный взгляд и с кривой усмешкой качает кудрявой головой. — Что ты вообще несешь? Сколько же ты, черт возьми, выпила? — Немного, — бурчу я и припадаю к горлышку минералки, понимая, что мне надо протрезветь как можно скорее. — Немного, черт возьми? — шипит Стайлс и с силой сжимает руль, резко входя в повороты на городской трассе. — Немного, значит? Да у тебя глаза в кучку! — Нормальные у меня глаза. — Нормальные, черт возьми, да? — он осматривает меня и фыркает себе под нос. Темные брови почти что встречаются у него на переносице. — Хватит говорить «черт возьми». — А ты еще поучи меня, Стефани, блин, Тёрнер! — начинает орать он и ускоряет движение автомобиля, что даже начинает казаться немножко опасным, в городе-то. — Да, давай, расскажи мне, как мне надо себя вести! Супер идейка! — Да ты чего психуешь-то? — шепчу я, немного испуганная его поведением. — Гарри, в чем?.. — Я ищу тебя последние два часа по всему городу, черт возьми. — Хватит говорить это. — Отвали от меня, — огрызается Гарри и отрешенно оглядывает пустую улицу, пока мы стоим на светофоре. — Почему ты так на меня злишься? Из-за того, что потерял меня? Или из-за того, что я напилась? Мне раньше не казалось, что алкоголь был для тебя проблемой, да и я… — Я просто… Блин. Я всю жизнь так боялся кого-то разочаровать. Это идет ещё с самого детства, ты пытаешься быть идеальным сыном, и братом, и другом… Ты даже в принципе не думаешь о том, чего хочешь сам. Просто стараешься хорошо учиться и быть вежливым, чтобы все тобой гордились. И потом эта музыкальная группа… Ты даже не представляешь себе, какие это рамки. Надеваешь то, говоришь то, улыбаешься в этот момент и в никакой другой. И вот наконец! Сладостное чувство свободы! Я могу делать лишь то, чего хочу сам, не боясь разочаровать кого-то, потому что уже всех очаровал. И… Стеф, я не думал, что это… Это так, черт возьми, сложно. Гораздо проще, когда тобою руководят чьи-то ожидания, нежели собственные желания. И ты вот эту ситуацию не делаешь ни капли не легче. Ты — одно из моих желаний. Но я правда не знаю, что я должен делать, чтобы все было хорошо. Я ничего не понимаю из того, что он мне сейчас говорит. Более того, я даже не понимаю, к чему это. Его монолог кажется мне жутко бессмысленным и бессвязным. Но понимаю я лишь одно — ему тяжело со мной, и это пугает его. Я усложняю его жизнь, сама того не желая. Увы… Гарри устало кладёт голову на руки и закрывает мои любимые зелено-голубые глаза. Я верчу в руках бутылочку и наконец подношу ее ко рту, чтобы сделать глоток и смочить пересохшее от нервов горло. Машина уже не так кружится перед глазами, и я с лёгкостью могу сфокусироваться на Стайлсе, но я не хочу. — А я никогда не боялась никого разочаровать. Но я никогда не знала, чего я хочу. И до сих пор не знаю. — Не могу предположить, что хуже, — фыркает Гарри и открывает глаза, надавив на педаль газа. — Но ты ведь говорила, что точно знаешь, что хочешь быть со мной. — Ну да, — я медленно киваю и морщу лоб. — Мне так кажется. Но ты первый, кто внёс хоть немного ясности и распорядка в мою жизнь, и это непривычно. Наверное, чтобы быть с тобой, мне надо следовать каким-то правилам, которых я пока не знаю. — Достаточно просто брать гребаный телефон, когда я тебя ищу и волнуюсь за твою жизнь. После этого наркомана я во всем вижу угрозу для твоего здоровья, как ты не понимаешь? — Я понимаю. Гарри тормозит возле своего дома и, отстегнув сначала свой ремень безопасности, а потом и мой, почти что полностью разворачивается ко мне. — Ну и пора уже перестать быть такой безалаберной, легкомысленной, безответственной и не думающей о близких тебе людях! Мне просто хочется, чтобы ты сделала мои чувства к тебе хоть немного не такими пугающими! А ты заставляешь меня думать, что любые наши отношения изведут меня нервотрепкой до смерти! — Не ори на меня, — я сдавливаю виски холодными руками и закрываю начавшие болеть ото всего этого шума и беготни глаза. — Пожалуйста, просто больше не ори на меня сейчас…

***

— Почему ты вообще… — я удивленно распахиваю глаза, осекаясь и лишь теперь глядя на то, как Гарри наливает себе текилы, причем, в большой стакан, явно не для этого напитка. — Гарри! — Ммм? — мычит парень, оторвав глаза от бутылки и опрокинув налитое в стакан залпом. Он уже не выглядит таким злым, как десять минут назад в машине, но я все равно немного побаиваюсь его. Я не думала, что он может так орать. — Почему ты вообще вернулся настолько рано? — Так получилось, — рычит он себе под нос, параллельно роясь в ящиках, кажется, в поисках лимона или лайма. — Парня, который должен был меня отфоткать, сбила машина. — Ого… — только и тяну я, наблюдая за тем, как Стайлс резкими движениями уже чистит и режет лимон. — И… — И я вернулся, но тебя не нашел. Ни у себя дома, ни у тебя, ни у Бланш. — И не обязательно было устраивать истерику, — я, снова почему-то чувствуя ужасное головокружение, опираюсь руками о стол и стараюсь не терять фокус. — Ты повел себя, как истеричная баба, Стайлс. — Если бы ты… — Гарри качает головой и не заканчивает фразу. Вместо этого он выпивает еще текилы прямо из бутылки и закусывает кусочком лимона, скривив лицо. — Да, Стефани, блин, если бы ты знала, как я в своей родно-о-ой стране каждую ночь с трудом засыпал, обнимая подушку и представляя, что это, черт возьми, ты, ты бы не говорила сейчас такие вещи, — Стайлс тяжело вздыхает и принимается за следующую дольку лимона. — Будешь? — он в предлагающем жесте протягивает и мне, но я морщусь, и, сделав шаг назад, плюхаюсь на стул. — Я соскучился, между прочим, а ты тут обзываешься. — Ты забыл, как десять минут назад называл меня безалаберной, безответственной, легкомысленной… — Это не оскорбления, — с невозмутимым лицом отвечает Гарри и садится напротив, положив голову на руки. — И нечего на это обижаться. Потому что на правду не обижаются. — Я в последнее время очень даже… — я икаю и потому не договариваю, а Стайлс лишь хрипло смеется, сжав мою ладонь в своей. Мой недоответ все сказал сам за себя. — Стеф, тебя, кажется, и могила не исправит. И вообще, не спорь со мной сейчас. Я слишком на тебя злюсь. После пары секунд молчания я выдергиваю свою руку из крепкой хватки Гарри и медленно, осторожничая, встаю со стула, сперва проверяя свои собственные ноги, а затем и пол в квартире Стайлса на устойчивость. Поняв, что на ногах я стою крепко, я убираю руки со стола и медленно подхожу к парню сзади, разместив их у него на плечах. Я ненавязчиво сжимаю спину Гарри и принимаюсь массировать, плохо, но как умею, на что тот лишь довольно фыркает. — И что же ты теперь делаешь? — Снимаю твой стресс. — Ха-ха-ха, — наигранно смеется Стайлс и смахивает мои руки легким движением собственных. Схватив меня за запястья, он разворачивается на стуле и дергает меня на себя, вынуждая встать между его ног. — Это чего такое? — я, икнув и отчего-то, как дурочка, хрюкнув, тыкаю пальцем ему меж ног и принимаюсь смеяться, как ненормальная. — Как это… Как это называется вообще? Гарри педантично отталкивает мою руку в сторону и делает глоток текилы, не сводя глаз со своей ширинки. Он похож на обиженного енотика сейчас. — Это брюки, — громко оповещает меня он, пока я вожу пальцами по золотистой ткани на его бедре. — Просто брюки. — Специальная коллекция для Стайлса Гарри? — не сдержавшись и ущипнув парня за ногу, я в шутку получаю ладошкой по щеке. — А что, всякие дизайнеры такое разве не делают? — Чем тебе не нравятся эти брюки? — он пытливо смотрит мне в глаза, и я, кажется, даже краснею. — Не знаю… — я пытаюсь придумать, что ответить, но мозг работает совсем не так, как мне бы того хотелось. — Они странные… золотые? — Ну немного, — Гарри утыкается носом мне в ключицу, и я чувствую, что он улыбается. Моя рука сама оказывается в его мягких волосах, и я сжимаю их в кулаке, чувствуя еще более широкую улыбку парня. — Я тоже соскучилась по тебе, — мычу я и чуть-чуть присаживаюсь, чтобы мое лицо было на уровне с его. — Но ты так орал, что я уже даже и не знаю. Гарри резко встает со стула и, притянув меня к себе, целует. Его горячие ладони ложатся на прогиб моей поясницы, и расстояние между нами двумя просто перестает существовать в этот момент. — Не знает она, — удовлетворенно выдыхает Гарри, глядя на мою тупую пьяную улыбку. Он молча подхватывает меня на руки и тащит в сторону спальни. — Зато я знаю.