Once in a Lifetime

***

Vance Joy — Mess Is Mine

Я сижу на заднем сидении такси, виновато опустив голову и окружив себя завесой из своих же собственных волос. Сложив руки на коленях, я изучаю свой новый бордовый маникюр и стараюсь не думать о том, что мы с Гарри увидели пять минут назад на Ютюбе. Но я думаю! Нет, я уже давно поняла, что его фанаты просто бешеные, одержимые и преследуют его повсюду, но не думала я, что его пятиминутное появление в клубе тоже успеют заснять на видео. Такое чувство, что мы с ним какие-то агенты ноль-ноль-семь, и за нами круглосуточно наблюдают. Или мы в реалити-шоу, вроде Голодных Игр. Я не могу отделаться от чувства, что каждый мой промах, каждая пьяная выходка будет схвачена внимательным объективом поклонников или паппараци. И сейчас я определенно облажалась и тем самым подставила Гарри. Ведь ладно то, что он там на видео рвет и мечет, самое прекрасное — это, конечно, шатающаяся я, с каким-то гнездом вместо волос на голове. Девушка поп-идола, секс-символа, знаменитости. Бухая, кривая, косая и еле стоящая на ногах. Прекрасно. Осторожно повернув голову на своего бойфренда, я отмечаю, что он по-прежнему пялится в уже черный экран телефона и слегка нервно сжимает его пальцами. И это лишь подтверждает мои тревожные мысли: я свинья, и я облажалась. — Не бери в голову, — не переводя на меня взгляда, негромко говорит Стайлс. — Пустяки. С моих губ слетает рваный выдох. И дебилу было бы ясно, что он врет. Это не пустяки, и как я могу не брать в голову, если Гарри сам берет. — Прости, — отворачиваюсь в сторону окна и закусываю нижнюю губу, стараясь не паниковать. Но реакция Гарри и это напускное спокойствие не позволяют спокойно относиться к произошедшему. — Стеф, — горячая ладонь накрывает мою, лежащую на сидении автомобиля, и Стайлс ненавязчиво сжимает мои похолодевшие пальцы. — Стеф. Посмотри-ка на меня. Я медлю, но все же поворачиваю голову, чтобы посмотреть Гарри в глаза. Я вижу, что он расстроен, но, тем не менее, его взгляд лучится нежностью и заботой. И за что мне такой идеал? — Тебе нужно уяснить одну вещь, и я больше чем уверен, что ты и без меня прекрасно это знаешь. Но я напомню, — тихо говорит он мне и кладет мою руку на свое колено. Перебирая мои пальцы, спокойным тоном продолжает: — Ты никогда не сможешь быть идеальной. Ты будешь лажать, говорить и делать сущую фигню, а они будут документировать каждый твой шаг. И весь мир будет смотреть и оценивать, даже осуждать. Они будут строчить тебе гневные письма и комментировать каждое твое фото, напоминая тебе о том, что у тебя есть недостатки. Они будут оскорблять тебя и желать смерти тебе и твоей семье. Они будут расстраивать тебя и пытаться пошатнуть твою самооценку и твое достоинство. Но! Что ты все же должна уяснить, — я перевожу глаза с него на наши сплетенные пальцы и делаю глубокий вдох, после чего, подвинувшись ближе, кладу голову на острое плечо Гарри. — Ты и не должна быть идеальной, и ты не должна угождать им. У тебя есть своя жизнь, у тебя есть я, твоя семья и твои друзья. Ты можешь прислушиваться к нам и нашему мнению, но никогда не воспринимай все эти гадости от незнакомых тебе людей всерьез, поняла меня? А то у тебя нервов так и на год не хватит. А я хочу, чтобы у тебя в голове и в душе все было в порядке. Ладно? — он аккуратно проводит вверх по моей руке своими мягкими пальцами, и я блаженно прикрываю глаза, мигом успокоившись. — И, кстати. Никогда даже и думать не смей, будто бы то, кем ты являешься, меня разочарует. Да, это приносит мне сложности, и я и сам тебе об этом говорил, когда мы… неважно. Но я люблю тебя такую, ясно? И такая ты мне понравилась. Я умиротворенно молчу в ответ на длинный монолог своего парня и лишь вижу, как пожилой таксист слабо улыбается таким его словам. Только слегка сжав ладонь Гарри в ответ, я даю ему понять, что услышала его. И, если по-честному, мне даже хочется сейчас немножко разреветься. Потому что Гарри слишком мил, и он слишком заботится обо мне. Я не думаю, что я заслуживаю этого. — Ты меня любишь? — шепчу я, не открывая глаз, потому что не хочу встречаться взглядом со Стайлсом. — Видимо, — он хрипло смеется, и моя голова слегка подрагивает на его плече. — Да. Люблю. — Удивительно, — я тоже смеюсь, но головы не убираю и по-прежнему не гляжу на Гарри. — Как меня вообще любить-то можно? Но… знаешь, — я все же поднимаю голову и, цокнув языком, вынуждаю парня посмотреть прямо мне в глаза. — Помнишь, из-за чего мы разошлись? — Гарри уверенно кивает. Я хочу продолжить свой вопрос, но, кажется, он понимает меня и без этого, потому что начинает отвечать сам, не дав мне сказать. — Да, Стефани, видимо, мне надо было пройти через отсутствие тебя в моей жизни, чтобы понять, что мне куда больше все равно, что о нас подумают. И это не значит, что я доволен сложившейся ситуацией и твоим поведением. Но чего я не хочу… Я услышал тебя и не хочу того же, чего и ты не хочешь. Не надо ради меня изменять себе. Подстраиваться, меняться, идти на компромисс — да, да и ещё раз да. Банально, но отношения — это труд. Но если ты чувствуешь, что тебе это не надо и ты перестаёшь быть собой — заканчивай все это. Вот так я думаю. И я в то время, что меня не было в Эл-Эй, думал о тебе, о твоих словах и обо всем на свете. Я не скажу, что кардинально переменил свое мнение — нет, мне все еще важна моя репутация, и я не слишком рад этому видео, ты сама понимаешь. Но в чем ты была права и с чем я теперь согласен — я хочу быть тем, кем хочу, и делать то, что мне нравится. Быть с тем, кто мне нравится. Даже если он не нравится всем этим людям. По крайней мере, я могу попытаться показать им всем настоящую тебя и то, за что я тебя вообще полюбил. А если они не могут этого принять… Короче говоря, — Гарри сбивается и сам начинает путаться в своих сложных мыслях, и это заметно. Он пытается сказать правильные вещи, успокоить меня и при этом дать понять, что он недоволен. Но он боится что я снова буду орать и обвинять его в эгоизме, он боится, что я снова уйду, и это ой как заметно. И я понимаю, что дорога ему тем, что во мне есть. И эта моя идиотская безалаберность ему тоже дорога. Гарри хочет, чтобы меня приняли его поклонники, чтобы они во мне увидели то, что видит он. Пока не выходит. Что же, мне пофиг. Но мне не пофиг на то, что из-за этого переживает сам Стайлс. Ему это нужно, пусть он и сам понять этого до конца не может, — просто старайся не делать совсем уж тупых вещей. Рано или поздно, если тебя и не примут, то им надоест осуждать. Но я бы хотел, чтобы писали про тебя больше хорошего, чем гадостей. А это в твоих руках, честное слово. Просто так нам обоим будет комфортнее — и меня пилить не будут всякие там Джеймсы и Софии, и ты не будешь читать все это дерьмо и пытаться смириться с тем, что мои поклонники тебя на дух не переваривают. — Ладно, Гарри, я поняла, — я вздыхаю и чуть отодвигаюсь к своему окошку, надеясь, что теперь этот разговор закончен. В нем нет никакого смысла, кроме того, что парень немного меня успокоил. Сначала. Потом все стало только хуже, когда я поняла, что он окончательно запутался. Такое ощущение, что, и правда, я ему приношу только сложности. Причем, и в плане реальных проблем, и в плане его личных сомнений и страхов. — Я предлагаю постараться поднять свое настроение хоть немножечко, потому что нас, вроде как, ждет хороший вечер. — Это точно, — Гарри сжимает мою ладонь, и я слегка вздрагиваю от холода колец на его пальцах, на который еще минуту назад совсем не обращала внимания. — Опера — это прикольно, как минимум. Спустя минут десять такси останавливается напротив большого, но не самого роскошного в мире здания — Лос-Анджелеской оперы. Гарри, как истинный джентльмен, открывает мне дверь, выйдя первым, после чего помогает расправить платье и даже зачем-то целует в нос. Свободная юбка винного цвета слегка подлетает при неожиданном порыве ветра. Мерилин Монро, блин. — Как ты? — интересуется Стайлс, взяв меня под руку и теперь ведя в сторону входа в здание по красивой ковровой дорожке. — Выглядишь великолепно. — Я знаю, — шепчу я, хмыкнув и теперь изучая свои туфли, и только их. Да-да-да, я до сих пор не привыкла к таким светским раутам, хоть так о них и мечтала, да и недавний наш разговор немного выбил меня из колеи. — Стефани, мы никуда сейчас не пойдем, — Гарри настолько резко тормозит, что шедшая сзади пара едва не врезается в нас. Избежав столкновения, высокая рыжеволосая женщина лишь тяжело вздыхает и, дернув своего мужа или парня за руку, обходит нас, устремившись к месту, где все непременно фотографируются. Мне же ничего не остается, кроме как повернуться лицом к этому кудрявому баранчику и закатить глаза. — В чем дело? — Это должен был быть мой вопрос, детка, — он щелкает меня по носу, и я, засмеявшись, легонько шлепаю его по руке в ответ. Справа от себя замечаю пару вспышек фотокамер. — Так в чем дело? Мы, может, пойдем? — о да, начинает становиться неловко. Как тогда, когда мы приехали на вечеринку в честь выхода альбома Гарри на единственной светлой машине, да еще и кабриолете. — Ты волнуешься, или что? — приобняв меня за плечи, Стайлс внимательно заглядывает мне в глаза и закусывает губу, словно дразня меня. — Что за неуверенность? Кто эта тихая деваха, смотрящая в пол? Я ее не знаю. — Ох, отвали, — я толкаю его в бок и смеюсь, бьюсь об заклад, на это Гарри и рассчитывал. — Просто хочу показаться скромницей. — У тебя больше выходит казаться зажатой психопаткой, когда ты смотришь на свою обувь и что-то бубнишь себе под нос. Если ты не расслабишься, мы реально поедем домой. Потому что цель нашего похода сюда — хорошее настроение, ты ведь сама говорила. — У меня отличное настроение, пойдем, — мне удается утянуть Стайлса в сторону стенда для фото, и я, обхватив обеими руками его поясницу, дарю поцелуй в щеку, после чего корчу какую-то кривую рожу в объектив. Гарри тоже обнимает меня и делает то же самое. — Просто расслабься, — шепчет он мне на ухо, и его рука с моей талии почти что съезжает чуть ниже, но я вовремя делаю шаг в сторону. — Я расслаблена, но не настолько, — подмигиваю ему и уступаю место следующей паре.