Смотри только на меня

      Утро для Гинтоки выдалось, прямо скажем, не очень приятным. Мало того, что после вчерашних приключений ему всю ночь на новом месте снились совершенно не невесты, а кошмары не пойми о чем, так еще и Нала совсем, по его личному мнению, тронулась на почве внезапного обожания к Хиджикате. Уж чего только она не вытворяла в связи с этим: и на руках его таскала, и сюсюкала, и обнимала, и какими только доступными ей вкусностями его не накормила. Добил блондина сплетенный специальный для замкома веночек из маленьких белых цветочков. Сам же ребенок совершенно не обращал внимания (или просто делал вид) на угрюмую физиономию своей «милой папы» и принимал все действия девушки как должное.       - Она совсем спятила, да? – поинтересовался Гинтоки у Мио, наблюдая как ребенок жует грушу.       - Думаю, нет, – отозвался тот, – может просто тренируется перед возвращением. Госпожа вообще давно хотела семью и детей.       - Ну и кто ей мешал? – блондин лениво отогнал муху. – Чего она вместо того, чтобы стать счастливой домохозяйкой сюда-то потащилась. Экзотики захотелось? А потом, ты же сам говорил, что она выданного ей «плодильщика» грохнула через неделю. Где логика-то?       - Так ведь разве от обязаловки счастье появляется? – вздохнул аманто. – Тебе вот она хоть раз радость принесла?       Гин-сан не нашелся что ответить, потому как насчет исполнения вмененных обязанностей у него было довольно двоякое мнение. С одной стороны этот маленький шумный комок постоянно умудрялся довести его своими выходками и неуемным желанием не отлипать от няни ни в какую, а с другой… О том, что было с другой стороны блондин не желал признаваться даже самому себе. Все это в его сознании было глубоко закопано, потом зарыто, хорошенько утоптано и сверху украшено табличкой «Смертельно опасно!». И точка.       - Вот то-то и оно, что нет, – продолжал свои рассуждения Мио, неотрывно наблюдая за длинноволосой леди, которая выудила где-то на радость воспылавшему в последнее время страстью к рисованию маленькому брюнету карандаш и теперь наблюдала за его абстрактными художествами.       Блондин не успел придумать что сказать в ответ, потому как замком, выслушав от Налы план действий на ближайшие пару дней, тут же поспешил начать донимать блондина своими бубнилками.       - Зачем тебе идти за нее замуж? – вопрошал «самый занудный ребенок во вселенной».       - Мужчины не выходят замуж, они женятся, – довольно вяло отозвался Гин-сан.       - Тем более, – продолжал замком, – ты же не девочка. К тому же у тебя уже есть я. Разве этого мало?       - Иногда, даже чересчур много, – Гинтоки прикрыл глаза.       - Вот, – продолжил ребенок, – зачем тогда все это?       - Надо, – последовал ответ.       - Зачем? – еще настойчивее повторил Хиджиката и потряс блондина за руку. – Хочешь от меня избавиться?       - Слушай, все, что мне хочется, это достать заказанную лабуду и свалить отсюда побыстрее, – сообщил ребенку Гин-сан, которому просто до безумия захотелось покоя, – перестань меня дергать. И не дуйся. И вообще, где там твоя новоявленная мамочка? Не пора ли нам идти?       Вопреки желанию мастера на все руки, покончить со всей этой историей побыстрее, судьба в очередной раз показала ему язык и сделала все по-своему. Сначала у Налы оказался не того цвета лак на ногтях, потом он (лак) перестал сочетаться с цветом теней, прической, узором на платье и еще фиг знает чем. В итоге «милая женушка» переодевалась и прихорашивалась в течение часов эдак трех-четырех, а блондин успел себя почувствовать тем мужиком из анекдота, который побрился вначале сборов его жены в театр, а с их окончанием обзавелся бородой до колен. Хорошо, хоть малолетний шалопай вел себя прилично и, тихо-мирно, ковырялся где-то в сторонке, изредка бросая на няню обиженно-сердитые взгляды.       - Вроде бы теперь все в порядке, - придирчиво оглядев себя со всех сторон, сообщила Нала.       И вот уже можно было бы и отправляться, но тут выяснилось, что у ослино-лошадиной маски Мио ободрался нос и его потребовалось срочно начать ремонтировать, а эта процедура займет еще час, по истечении которого и так уставший от ожиданий мастер на все руки был готов убить всех и вся.       К счастью, больше причин для задержки не нашлось и «благородное семейство», наконец, отправилось в дорогу.       - Смерть во плоти, - бурчал малыш, который предпочел идти рядом с Гинтоки. – Вот она кто.       - Как тебе не стыдно, Хиджиката-кун, – покачал головой блондин, хотя был с ним полностью согласен. – Нехорошо так говорить про девушку, которая была так к тебе добра, и с которой ты так мило общался еще утром, – вопреки желанию блондина остаться равнодушным последняя фраза прозвучала несколько язвительно и ребенок это почувствовал.       - Я же из вежливости, – протянул он и, для убедительности, закивал головой, – знаешь, как это тяжело, когда тебя постоянно жамкают…       - Тискают, – поправил его блондин.       - И это тоже, – не стал возражать замком, беря няню за руку. – Она мне не нравится. Не ходи за нее замуж.       Гинтоки хотел было снова поправить подопечного, но, увидев неподдельно расстроенную физиономию последнего, передумал.       - Это все будет понарошку, – заверил он ребенка.       - Честно-честно? – переспросил тот.       - Честно-честно.       Дорога до нужного поселения отняла много времени времени и, в процессе продвижения до него, Гинтоки успел заметить, что они практически весь путь проделали по той половине, которая, как говорится, «цвела и пахла». Он от души наградил Лекса всеми ругательствами, которые смог вспомнить, за все их с Хиджикатой «хождения по мукам». Правда, долго ему оставаться один на один со своими размышлениями не дала Нала, которая решила провести с ним и подопечным «краткий инструктаж по поведению на месте», в случае невыполнения которого их могли запросто выпереть с территории. В лучшем случае! Про худший брюнетка повествовать не стала, но и так было понятно, что он может значительно сократить жизненный путь всех четырех. Выслушав все это, Гинтоки, фыркнув, поведал девушке в ответ, что маленький бесенок, держащий его за руку, и она, со своим инструктажем, и так уже сократили его жизнь не на шутку, за что и получил от брюнетки в лоб. Хиджиката, впрочем, никак не отреагировал, а только сильнее сжал руку «няни».       Когда с краткосрочным выяснением отношений было покончено, путешественники, наконец, вошли в деревню, которая выглядела довольно занятно: дома в ней были похожи на тот, в котором обитала Нала на момент их знакомства, только размеры варьировались от совсем маленьких до просто неприлично больших, также можно было легко заметить множество костров, а особенно Гинтоки порадовала пара-тройка крупных собак с серой шерстью, своими размерами, впрочем, довольно сильно уступающих Садахару. От созерцания этих зверюг блондина отвлек легкий толчок Налы, которая, когда он обратил на нее внимание, указала куда-то вправо. Повернув голову в нужном направлении, Гин-сан практически сразу заметил нечто, напоминающее каменную арку, под сводами которой стояла какая-то, по его понятиям, тумбочка, а на ней, в свою очередь, нужная ему вещь, рядом с которой находилось тяжелое блюдо с перламутрово-фиолетовыми шариками. Шепот девушки сообщил ему, что эти геометрические воплощения являются священными для этого племени фруктами и называются «буру-буру».       - Они вкусные? – поинтересовался тут же Хиджиката.       - Без понятия, – пожала плечами брюнетка, – их едят только молодожены на свадьбе.       - Хммм, – разочарованно выдохнул ребенок.       - Ладно, вот и встречающие нас граждане, – выдохнула «новобрачная» и, пригладив волосы, направилась к группе человекоподобных аманто, во главе которых стоял, если так можно выразиться, кряжистый дядька с большим носом, похожим на картошку, одетый в нечто а-ля платье для беременных. На голове у него красовался широкий золотой обруч, который был ему велик и периодически сползал на глаза.       Из инструктажа Гин-сан помнил, что это верховный вождь, он же верховный жрец, он же еще кто-то там, и звали его Шиповничек.       - Приветствую тебя, Верховный Повелитель, – начала меж тем Нала, решившая все должности сгрести в одну. – Как и было велено тобой, я вернулась спустя положенное время со своим мужем и ребенком, что у нас родился.       - Как-то не похож он на того, что мы отправили с тобой, – неожиданно пискляво отозвался тот, – помнится, мы посылали с тобой темноволосого человека, а этот обладает серебристыми.       - Так это он… он… - никак не могла найти что ответить девушка, которая действительно уже успела забыть, как выглядел тот, кого ей выдали когда-то.       - Так это я поседел от стресса, – пришел ей на помощь Гинтоки, за что получил благодарную улыбку, – столько времени вдали от малейших признаков цивилизации, на строгой диете…       - Почему на диете? – удивился Шиповничек. – В лесах много дичи, а в озере рыба плавает.       - Нет, ну ты даешь, дядя, – продолжал гнуть свое блондин, – ты хоть знаешь, что такое охота? Бегаешь по лесу то за одним хорьком, то за другим зверьком, а когда приносишь ей тушку кролика…       - То что? – крайне заинтересовался рассказом Вождь с сотоварищами.       - Она кричит: «Маловато. Маловато будет», швыряет тебе шишкой в лоб и, отобрав у тебя последнюю кружку… ммм… чая, отправляет рубить сакуру к празднику. Но и это еще не все! По весне подавай ей Цветочек Аленький, причем ни какой-то, а свежесорванный, а как эту дрянь донести свежей-то, когда она через тридцать секунд вянет, а цветочных киосков на обозримой территории не предвидится! А в прошлом месяце, помнится, ей яблок приспичило каких-то особенных, в ярко-бордовую клеточку, потому как, видите ли, СПА-салона ни одного нет, а каргой старой она быть не готова. Привереда, в общем. Но и этого ей мало! Ей, блин, платья вечерние надеть некуда! Вот и начинает свой бубнеж об отсутствии культурно-развлекательных заведений, на манер ресторанов. Ни тебе посидеть, ни согреться у огонька. Сразу хочется в Ёшивару местную сбежать! Ан нет, вокруг только белки и вороны. Печально. Да, семейный быт – это тяжкое испытание. Год за десять идет, – нес откровенную бредятину Гинтоки, театрально прикрыв ладонью глаза и слушая хрюканья Мио, пытающегося подавить смех.       - Как драматично, – всхлипнула какая-то толстая тетка из сопровождающих, – но главное, что любовь все победит.       - Скорее скалка все победит, – буркнула себе под нос Нала, жалея, что под рукой нет данного инструмента.       - Что ж, – благосклонно кивнул вождь, – мы верим, что это твой муж, женщина. Теперь я должен проверить, является ли этот ребенок истинным дитем племени. Только он сможет вынести мой убийственный взгляд, – добавил он и жестом подозвал к себе Хиджикату.       Тот секунду потоптался на месте, но все-таки подошел к Шиповничку. Последний сразу же нагнулся и, выпучив глаза, пристально уставился на ребенка. Убедившись, что так называемое испытание – это, не что иное, как игра в гляделки, Гинтоки успокоился и пожелал Вождю удачи в этом деле. Ведь кто как, а Хиджиката был большим специалистом по выразительным взглядам, способным убедить оппонента в чем угодно. Вот и сейчас малыш, невинно хлопая синими глазенками, совершенно спокойно смотрел на странного дядьку. Правда, недолго, потому как у Шиповничка от этого процесса глаза слезиться начали.       - Мне надоело, – заявил по истечении нескольких минут деточка и надвинул Вождю на глаза корону, – это скучная игра, – добавил он и вернулся к Гинтоки.       - Что ж, – заключил глава племени, воюя со своей короной, в попытках вернуть украшение на законное место. – Проверка пройдена. Теперь мы можем возвестить, что завтра будем играть свадьбу, и ты станешь полноправным членом нашего клана.       - Свадьбу? – не понял Гинтоки. – Как это? Разве мы уже не женаты?       - Конечно, нет, – отозвался Шиповничек, потирая уставшие глаза, – испытание, которому вы подвергаетесь, призвано проверить вашу совместимость. А раз вы его успешно прошли, то можно перед ликом наших Богов объявить вас парой. Тянуть не будем. А сейчас отдыхайте. Эй, проводите их в дом, а ты, Мио, иди кормить собак.       Следующие полчаса Гин-сан ощущал себя, как на поле боя во время войны, в том смысле, что в нем бушевал демон, способный порубить все, что окажется на его пути. Он, безусловно, догадывался, что девица чего-то недоговаривает, но то, что это «нечто» окажется «веселой свадебкой», даже и предположить не мог. Хиджиката тоже не добавил радости, сразу по прибытии в «шалаш» заявив, что Гинтоки врушка и перестав с ним разговаривать. Какое из этих обстоятельств расстраивало и раздражало его больше, выбрать было сложно.       - Итак, ты мне солгала, – решив снять стресс, зашипел блондин, злобно глядя на Налу, которая, наплевав на маникюр, нервно грызла ноготь. – И что прикажешь теперь делать? Вытаскивай нас отсюда. Я на тебе жениться не намерен.       - Можно подумать, я за тебя замуж так рвусь, – огрызнулась та, – у меня, между прочим, есть любимый человек. Лучше придумай что-нибудь.       - Нет, а почему я должен что-то придумывать? – продолжал рычать Гинтоки. – Из-за твоего вранья мы попали в такую ситуацию.       - Разве я обманывала? – возмутилась брюнетка. – Я просто недоговорила. Ох, ну я, правда, не думала, что этот придурок решит нас так быстро поженить, – обреченно вздохнула она и села на кровать, поджав ноги, – думала, хоть неделя будет в запасе. Можно было бы тогда что-нибудь сообразить. Кстати, куда они мои вещи дели? Я не могу думать без моей Незабудки!       - Нашла время вспомнить о цветах! – фыркнул блондин.       - Это не цветы! Это моя фигурка танцующей свинки! Самое дорогое, что у меня было! – зашумела Нала с такой громкостью, что наш герой прикрыл уши. – Куда эти гады ее дели? – она снова опустилась на кровать и внезапно всхлипнула. – Я хочу домой. Всемогущий создатель, если только я выберусь отсюда живая и незамужняя, я обещаю сидеть тихо, перестать мечтать о приключениях, выйти замуж и слова больше старшим поперек не говорить.       - Все хотят домой, – вздохнул Гинтоки, прекратив мерить комнату шагами и устраиваясь рядом. – Поэтому предлагаю просто дождаться вечера, спереть этого псевдо-идола и сделать ноги.       - А как же моя память о родном гнезде? – обиженно поджала губу девушка. – Я без нее не пойду.       - Ох уж мне эти женские капризы, да, Хиджиката-кун? – не получив ответа, блондин закрутил головой по сторонам. Ребенка нигде не было. В пылу выяснения отношений оба даже не заметили, в какой момент тот испарился.       - Блин, – Гин-сану, в который уже раз за это приключение, захотелось побиться головой о стенку, – теперь я тоже не могу просто свалить отсюда.       - Где же нам его искать? – Нала, надо отдать ей должное, быстро расставила приоритеты и перестала страдать по дому и клясться во всем подряд, – Поселение хоть небольшое, но играть в прятки тут можно очень хорошо и долго.       - Есть у меня одна идея, – порадовал ее самурай, минуту подумав, – идем. Это чудо точно не может пропустить то, что для него не предназначено.       Как и предполагал Гинтоки, подопечный обнаружился рядом со священными мячиками и, судя по количеству надкусанных образцов, провел он здесь уже предостаточно времени. К счастью, уже смеркалось, и никто маленького пожирателя не увидел.       - Он что, все это погрыз? – сдавленно выдала Нала, пытаясь прийти в себя и уложить фрукты-овощи-корнеплоды так, чтобы не были видны следы покушений. – Вот теперь нам точно крышка! И даже то, что мы убедили их, что мы пара нам не поможет…       - Гинтоки, – Хиджиката попытался встать, но не смог и плюхнулся на пятую точку. – Привет!       - И тебе привет, о, мой юный мучитель, – ответил блондин, ожидая объяснений.       - Знаешь, они совсем невкусные, – замком снова попытался встать и потерпел очередную неудачу, – совсем все.       - Зачем же ты их ел? – поинтересовался Гин-сан. – Откусил одну, ну максимум две, но все-то зачем?       - А вдруг следующая лучше окажется? – возразил ребенок. – Надо было проверить.       - Вставай давай, экспериментатор хренов, – Гинтоки внезапно ощутил просто неимоверную усталость.       - Не могу, – замотал головой ребенок, – я уже пытался, но сразу обратно шлепался.       - Что неудивительно, – заметил знакомый голос и в поле зрения материализовался Мио, – из «буру-буру» делают специальное вино для молодоженов.       - Хочешь сказать, что этот маленький оболтус, в данный момент, - пьяная свинка? – у «супер-няни» нервно задергался глаз. – Вообще тушите свет! Он хоть не помрет от этого?       - Нет, не помрет, – обнадежил его аманто, – на детей сок этих плодов практически не оказывает алкогольного действия. Сейчас придет в себя. Хотя может, потом живот поболит пару часов. А что с госпожой? – спросил он, глядя на уложившую, наконец, шарики на тарелку и теперь застывшую в ступоре брюнетку.       - А это у нее стресс от потери вещей, – объяснил ему блондин.       - Ах да, я сейчас их принесу, – Мио снова растворился в сгущающихся сумерках, а Гинтоки присел возле довольного Хиджикаты, который тут же запросился на ручки.       - Ну, иди сюда, грызун, – обозвал его Гин-сан.       - Да-да, – отмерла внезапно Нала и, едва не плача, спросила, – зачем же он все съел?       - Что это вы тут делаете? – послышалось знакомое пищание, и на плечо девушки опустилась рука вождя.       - Хья! – взвизгнула брюнетка от неожиданности и, схватив тарелку с плодами, огрела незадачливого нарушителя своего спокойствия по черепушке.       - Ну все, – прокомментировал происходящее развеселый Хиджиката, глядя как бренное тельце Шиповничка опускается на землю, – кранты.       - А вот незачем было пугать меня, – словно оправдываясь, изрекла тяжело дышащая Нала. – Я - девушка нервная.       - Госпожа, госпожа, вот все ваши вещи, – Мио вернулся, держа в руках не слишком увесистую сумку. - Ой, - все что он смог изречь, глядя на распластавшуюся тушку.       - Вот именно, что «ой», - согласился Гинтоки, быстренько впихивая принесенное брюнетке в руки взамен тарелки, – давайте-ка, господа, отсюда по-быстренькому удалимся, пока этот властитель-карапуз не очнулся.       - Ой да, давайте, – пришла в себя и Нала, – Мио, пошли.       - Он что тоже с нами? – не понял блондин, прижимая к себе задремавшего «дегустатора».       - Конечно, - кивнула девушка, – кто-то же должен статуй нести, который тебе так нужен. У тебя руки заняты ребенком, у меня сумка, а ему эту абстракцию.       - Госпожа, вы уверенны, что мне нужно идти с вами, – спросил «осел» несколько неуверенно.       - Сам же говорил, что мечтаешь отсюда выбраться, – напомнила ему дама безапелляционным тоном, глядя, как пострадавший лидер деревеньки начинает шевелиться, и приложила того по голове сумкой, – все, хватай ее и бежим, пока эта карикатура на вождя не очнулась.       Как они добрались обратно, «добрая няня» не заметила. Все оттого, что, как и предрекал Мио, у проснувшегося Хиджикаты заболел живот, потому Гинтоки пришлось выслушивать практически непрерывное нытье оного.       - Пожалей меня, – хныкал ребенок, – больно.       - Ну, правильно, – отозвался «добрый папа», - нефиг было в рот тянуть всякую дрянь, теперь вот и расплачивайся. Будешь знать, как дурью маяться.       - Какой ты злой, – попыталась встать на сторону ребенка Нала, но на нее посмотрели так, что она предпочла, в целях самосохранения, захлопнуть рот и больше не вмешиваться.       - Ну, пожалей меняяяя, – гнул свою линию меж тем ребенок, – ну, пожалей!       - Да, я и так тебя уже на руках тащу, – у Гинтоки медленно заканчивалось терпение, – по голове тебя погладил, по спине похлопал. Как еще тебя пожалеть?       - Не знаю, – вздохнул Тоширо, – как-нибудь.       - Ох, Ками-сама, за что же мне такое мучение-то? – вздохнул блондин и, покрепче прижав к себе маленького мучителя, прижался щекой к макушке последнего. Идти так было совершенно неудобно и шея быстро заболела, но зато ребенок затих и, кажется, снова засопел. Но, как говорится, если что-то кажется, еще не значит, что так оно и есть.       - А можешь мне еще колыбельную спеть? – неожиданно послышался голос замкома через какое-то время и Гинтоки едва не запнулся.       - Обязательно, – ответил он, – только можно я тебя сначала выпорю за отвратное поведение?       - Не надо, – послышалось в ответ.       - Тогда без колыбельной обойдешься, – отрезал «папа», тем более вдали уже показался корабль и Нала стала вести себя несколько странно.       Сначала она ускорила ход и, вроде как, обрадовалась возможности убраться с этой планеты подальше, но чем ближе они подходили к транспортному средству, тем больше она замедляла шаг и, в конце концов, остановилась, увидев что-то или кого-то. Поглядев туда же, блондин лицезрел Лекса, который стоял у входа, сложив руки на груди, и хмурился.       Совершенно равнодушный к причинам плохого настроения заказчика, и желая побыстрее сплавить что-то мурчащего себе под нос замкома, Гин-сан ускорил шаг, спиной ощущая, как брюнетка нерешительно топчется на месте.       - Ах, какой интересный бонус к заказанному вы мне привели, господин мастер на все руки, – заметил Лекс, когда Гинтоки проходил мимо него. – За него отдельное спасибо. Иди-ка сюда.       Блондин хотел было возмутиться такому фамильярному обращению, но, повернув голову, увидел, что слова предназначаются его темноволосой спутнице и решил посмотреть, что будет дальше.       - Бить будешь? – робко спросила у заказчика подошедшая Нала.       - Угу, – кивнул тот, – долго и больно.       - Серьезно? – нахмурилась та. – Твоей дорогой сестрички не было так долго, а ты… Знала бы, что ты так меня встретишь, никогда бы не вернулась.       «А я-то все понять не мог, кого она мне напоминает», – подумал Гинтоки, глядя на действительно безумно похожих родственников.       - Ну, так иди обратно, – совершенно спокойно меж тем заявил аманто сестре, прекрасно понимая, что та просто пытается набить себе цену.       - Ты… ты… Ты невыносим просто, – Нала топнула ногой.       - Просто отвратительный, – согласился Лекс, – давай забирайся на борт вместе со своим... кто он тебе там? - он махнул рукой в сторону Мио, крепко прижимавшего к себе объект поисков.       - Вот вздорная девица, – покрутил головой Гинтоки, после того как звездолет взлетел и леди затеяла с братом спор по поводу комнаты, в которой ей предстоит обитать во время путешествия в компании своего, как выразился заказчик «кого-то там», стоящего тихо и неприметно, – а ведь еще недавно собиралась быть паинькой.       - Хорошо, что ты не пошел за нее замуж, – подал голос Хиджиката.       - Женился, Хиджиката-кун. Женился, - поправил подопечного блондин.       - Неважно. Все равно хорошо.       - Это точно, – согласился на этот раз Гин-сан.       - А раз тебе хорошо, – продолжал меж тем замком, – то пожалей меня еще раз. И может, все-таки споешь мне колыбельную?