Inside and out

Брюс сидел в коридоре и смотрел на свои руки, пока последний заключенный выходил через дверь в дальнем конце коридора. Они проходили мимо него, не смотря дважды, говоря друг с другом, пока направлялись обратно в тюремный блок. Охранник остановилась, когда увидела его — Часы посещения закончились, заключенный. Двигайся. Никого. Он ничего не сказал. Она вздохнула. — Да. Я понимаю. Это грубо, когда они перестают приходить. Вставай. — Я хочу мою почту, — сказал он негромко. — Почта приходила вчера. — Нет. — Он взглянул вверх и увидел искру узнавания в ее глазах. Едва ли были люди, которые теперь не узнают его. — Вчера всем пришли письма. Мне нет Она нахмурилась и скрестила руки на груди. — Все остальные получили по одному письму, Уэйн. Текущий счет в твоем почтовом ящике — одна тысяча шестьсот двадцать одно. Ты получишь их, когда мы закончим проверять все на предмет контрабанды. — Единственный нужный адрес это Поместье Уэйнов, 19… — Ты же не просишь меня проверить их все в поисках одного? — Пожалуйста, я… — Достаточно. Ты хочешь письмо? Напиши его сам. А сейчас вставай. Он уставился на нее. Темная ненависть внутри пугала. Он хотел ударить ее. Он хотел причинить ей боль. Он хотел заставить ее понять, каким монстром она была, не давая ему почту. Он задавил это и медленно встал. Тюрьма активизировала все… ненависть, ярость, но больше всего страх. Он был подготовлен к насилию, к изоляции, но не к тому, что будет так эмоционально нестабилен, когда не получит ожидаемого. Он шел в нескольких метрах позади остальных заключенных, опустив голову и засунув кулаки глубоко в карманы. Когда они вернулись к главному зданию, он отправился прямиком в свою камеру, и, сев, начал глубоко дышать, пытаясь избавиться от тьмы в глубине горла. Почему бы Альфред не пришел? Он провел месяц в карцере. Последние три дня в изоляторе. Почему он не пришел после этого? Тюремщики не сообщили Альфреду о причинах отсутствия? Не подумал ли Альфред, что Брюс избегает его? Или это он избегал Брюс? Или Дамиан? Или Дик? Или Тим? Он не знал. Блять, он… Он задумался над тем, что сказал охранник и подошел к шкафчику Рикки. Он достал оттуда тетрадь, вырвал последнюю страницу и взял один из карандашей, дававшихся тюрьмой. Если он собирается написать письмо, то нужно найти место, где он увидит любого подходящего. Место, где он успеет отложить в сторону карандаш и защитить себя в случае необходимости. И есть только несколько подходящих мест. В блоке было отведено место в углу, но сейчас, в воскресенье, там проводилась служба для религиозных заключенных. А еще было местечко снаружи. У блока D был маленький бетонный двор с вышкой посередине и скучающими охранниками. Земля была мокрой от дождя, так что всего несколько заключенных перебрасывали друг другу мяч на корте. Он отошел в дальний угол, сел, несмотря на влагу, и попытался сформулировать в уме все, что нужно знать Дэмиану и Альфреду. Прошло десять минут. Двадцать. С гневным рыком он отодвинул от себя бумагу. Чего он ожидал? Он предал их. Он убил. Он ушел. Зачем им приходить? Почему он мелочно думает, что они должны? Он сжал ладонь в кулак, чувствуя комок в груди. Блять. Нет. Дерьмо. Он не плакал с тех пор как все началось. Он не позволял себе показывать слабость. Он не мог сейчас. Он не… он положил локти на колени и уперся лбом в пятки, ощущая, как падают на спину капли. Он дышал. Медленнее. Глубже… Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох… Что-то ужалило его. Он вздрогнул и посмотрел на свою руку. Нахмурился. Там был небольшой покрасневший на запястье. Теплый. Как очень мягкий загар. Он осмотрелся вокруг, чтобы понять, чем это могло быть вызвано, когда заметил аккуратно выжженые на бумаге два слова. Дэмиан болен. Какое-то время его мозг не мог осмыслить то, что он видел… и тогда тонкий, почти невидимый луч красного света опустился с неба и выжег еще строчку. Альфред остался присмотреть за ним. понимание ударило его: — К-Кларк? — он видел густые облака. И ничего больше. Это был первый раз за несколько недель, когда… — Ты действительно здесь? — Уэйн! — один из охранников махал ему через двор. — Дождь! Внутрь! Нет. Он не мог. Не тогда, когда он только что… Иди. Написал на бумаге Кларк. — Кларк. Я… — Уэйн! Не заставляй меня делать тебе предупреждение! Сейчас иди. Он схватил страницу, сунул ее карман и повиновался. Сокамерники выглядели все также. Кто-то ржал, смотря на него. Охранники осматривали поле. Рикки молился. Баскетболисты снимали мокрые рубашки. Все было как обычно. Но совершенно иначе. Потому что, несмотря ни на что, Кларк был здесь.