Inside and out

— Сядь, — Брюс махнул рукой в сторону своей кровати. — Как скажете, мистер Бэтмен, — сказал незнакомый мальчишка, присаживаясь на край матраса и с любопытством оглядывая комнату, в которой на каждой доступной поверхности лежали письма. Юноша присвистнул. — Нехилый улов. Вот они, плюсы быть супергероем, ага? Кто б знал, ха? — Хэй, — Рикки встал в дверях. — Кинг. Что ты тут делаешь? — он перевел взгляд на Брюса. — Что он тут делает? — Ты его знаешь? — Конечно. Мы вместе стояли на мойке и работали иногда. Так что происходит? Брюс снова оглядел незнакомца. — Ты Кинг? — Э. Ага, — он начала заламывать руки. — Это сокращение от Кингсли. Будто курицу назвали, чес-слово. Родаки, в смысле. Да, странное имя, я в курсе, но они были французами, так что… Брюс скрестил руки на груди. — И с чего бы мне тебя тренировать? Кинг переводил взгляд с Брюса на Рикки и обратно. — Не поймите неправильно, мистер Бэтмен, сэр. Но я не оказываю никаких услуг. Не наркоманю. Не сосу. И ничего подобного вообще. Но я бы правда хотел научиться драться. Брюс изучающе осматривал его. Потом наклонил голову. — Покажи мне свою руку. Кинг закатал рукав, обнажая десятки ужасно исполненных тату, расплывающихся по руке. — Нравится? — Нет. — Уэйн увидел картинку целиком. И без сомнений распознал символ в центре. — И почему я должен тренировать кого-то с подобным? Кинг явно смутился: — Чего? Брюс выдохнул: — У тебя свастика на руке. — Оу, — мальчишка нахмурился. — Ага… ты об этом… Брюс развернулся к Рикки: — Ты черный. С чего ты вообще разговариваешь с кем то, кто набил на себе это? Рикки был, — за неимением лучшего слова, — озадаченным. — Э? Ты о чем? Брюс нахмурился: — Ты не в курсе, что такое свастика? — Эм… ну… Я видел такие символы у пары парней тут, но подумал что это просто какой-то модный символ. Брюс смотрел на Рикки, потом вернулся к Кингу. Рисунки явно были сделаны любителем. Может даже мальчишкой лично. Края были кривыми, а углы неровными. — Хэй, мужик, — Кинг опустил рукав вниз. — Я в курсе, что она выглядит ужасно. И, если быть честным и все такое, то на спине у меня херня похуже. Брюс скептически переспросил: — Хуже, чем свастика? — Сва-…ти-ска? — переспросил Рикки. Кинг провел по зубам кончиком языка. — Ага. Потому что это просто арийская херня, весь набор. Ладно, просто скажу. У меня там карта Джокера набита. — Если ты правда хочешь убедить меня тебя тренировать… то аргументы неудачные. Кинг прикусил язык и нервно потер шею. Очень случайный жест. — Мда. Ну… Я ожидал, что вы скажете что-то в этом роде. Слушай, если нет, то скажи просто «нет», пожалуйста. Я справлюсь с отказом, мистер Бэтмен. Я не собираюсь расстраиваться или что-то в этом роде. Они встретились взглядами и Уэйн не увидел там ни капли страха, который поначалу был в глазах Рикки, пока Брюс не начал его тренировать. Юноша не был жертвой. Едва ли его убьют, если он не научит ребенка защищаться, но… было что-то в нем. Какое-то надломленное отчаяние… Брюс наконец сказал: — Какая у тебя статья? — Изначально? Ваще хуйня. — Изначально? — Ага. Потом я тут пырнул мужика ножом. Добавили пару лет. Брюс страшно спокойно уточнил: — И что с ним? — Ну, он выжил… — Но ты хотел его убить, — закончил за него Брюс. Кинг облизал губы: — Ага. — Ты в курсе кто я? — Ты Бэтмен. — Да, — прошипел сквозь зубы Брюс. — Я Бэтмен. Мститель. Который борется с преступностью. — Ну, не так уж и сильно ты отличаешься. Ладонь Брюса сжалась в кулак: — Почему ты думаешь, что я стану тренировать кого-то вроде тебя? — Ты тренируешь Рикки. — Он сидит за ненасильственное преступление. — Хэй, — сдаваясь, поднял руки Кинг. — Я в курсе, что это выглядит ужасно, но… окей… эм… Я просто скажу, ок? Я в системе с тринадцати, м. Да, в колонии для несовершеннолетних не так плохо как тут, но и совсем не так хорошо, как все хотят показывать. Я был слишком миловидным мальчиком, когда они меня там заперли. Волосы отращивал, и все такое… — Ох ебать, — Рикки побледнел. — Ебать. — Он не хуже Брюса понимал, к чему такое приведет. Кинг весь сжался. — И там была группа семнадцатилетних. Мы их называли их переростками, потому что они были самыми старшими в нашей тюрьме — в восемнадцать сразу переводили во взрослую. Они это тоже знали. И это делало их особенно злобными. Ну, они понимали что скоро станут беззащитными в новом месте, очередными сладкими молодыми попками… Так что они пытались нажраться своего ощущения того, что они самые сильные на будущее. — Губы Кинга сжались в тонкую полоску. — И был там один. С кликухой «Як». Он был огромным. Никогда не мылся. Если бы я просто позволил им всем меня трахнуть, то давно бы уже был свободен. Мне бы четырнадцати не исполнилось, а я бы уже был свободным. Но тогда я этого не понимал. Перед глазами стояло только его ебаное уродское лицо и ебаный уродский член. Так что я пырнул его ножом. Теперь он еще уродливее, чем был до, а я застрял в тюрьме до двадцати четырех. Брюс вздрогнул. Рикки с силой тер лицо, словно надеясь стереть то, что только что услышал. — Забавно, агась? — Кинг откинулся на стену. — Раньше ненавидел об этом говорить, аж трясло. А теперь норм. Кого парит ваще? Никого тут, очевидно. Самым странным был период, когда мне самому исполнилось семнадцать и я стал тюремным переростком. Я никогда и пальцем никого тронуть не захотел. Никого. Только не это. Хотя я и был Королем в колонии для несовершеннолетних. Хех. Кликуха стала как титул, — он криво улыбнулся, обнажив клыки. — А потом я стал совершеннолетним и перешел в тюрьму для взрослых, где снова стал миловидной молодой мордашкой. Я ручкался со скинхедами потому что они обещали, что в их компании меня никто не тронет. В итоге они сами и стали приставать… Я стал их мальчиком на побегушках. Доставал наркоту, кокс, заточки, а если не мог найти, то расплачивался. Я попытался убить одного из них. На какое-то время прокатило. Но, знаешь, он был куда крепче меня. Охрана узнала и распределила всю банду по разным тюрьмам. Теперь все в разных штатах. Я попал сюда, и просто сразу показал всем, насколько я отбитый. Достал оружие. И дал понять, что не побоюсь им воспользоваться. — Он снова посмотрел на Брюса. — Но, моя младшая сестричка сказала мне, что родила ребенка. И я задумался. Я не могу провести тут всю жизнь. Если они будут прибавлять мне пару лет за каждую поножовщину, я тут до смерти застряну. А это не прокатит. Нет уж. Я просто украл пару шин, блин. Вот и все, в чем я и правда был сам виноват. Брюс дернулся: — Шины? — Ну да… от машин. Вот и вся вина. Я снял шины и толкнул их одному авторитету. Брюс не отрывал от него глаз: — И ты украл их? — Ага. — Шины? С машины снял? — А не по-английски это сказал, что ли? Рикки тоже переспросил: — В тринадцать? — Ага. И я об этом же, мужик. А мой срок просто рос, и рос, и рос, и рос. В самом начале мне тут надо было всего пять месяцев отмучиться. Потом еще десять лет накинули. И пять осталось. Мне нужно найти какой-то способ… отпугивать… эм… людей, знаете… без поножовщины. — Он нервно осмотрел их парочку: Брюса и Рикки. — Я видел, как вы, мужики, дрались. Вы никого не избили. Ну, в плане, друг друга, но без вреда. И это большую часть времени даже не имелось в виду. Я бы хотел тоже… научиться. Так что решил спросить. Но я просто, блин, не хочу снова попасть в банду. Я хочу остаться одиночкой и наконец-то выбраться отсюда. И все еще никаких секс-услуг и никаких услуг ваще. Ок? Брюс долго думал. Потом закрыл глаза. Нахмурился. Снова открыл. И наконец, сказал: — Найди меня завтра во дворе после ланча. Кинг подскочил, улыбаясь так сильно, как только могли растянуться его губы. — В смысле… правда? Ты мне поможешь? Ебать, мистер Бэтмен, я знал что вы не такое говно, как тут говорят. Брюс зарычал. Потом снова посмотрел на его предплечья. — И надень что-то с длинными рукавами.