Flower Boy Bromance

Тэхен пялится на захлопнувшуюся за Чонгуком дверь, а после вновь откидывается на спину и утыкается взглядом в белый потолок. Грудь ходит ходуном — дыхание сбито к чертям — в паху болезненно ноет, и от последнего хочется удавиться. Так, чтобы обрубить все это сразу, насовсем. Потолок расплывается перед глазами; Тэхен смаргивает и, закусив губу, со всей силы жмурит глаза. Волшебное заклинание — я спрятался, я в домике. Хоть на секунду представить, что все произошедшее — просто дурной сон. Что он проснется в мире, где Чонгук, его милый Чонгуки, не признавался ему в любви и не пытался… ох, блядь. Блядь. Блядьблядьблядь. Какой же бред. Как это вообще может быть реальностью?! Это просто не… …возможно. Возможно, Тэхен, возможно. Кому, как не тебе, знать, когда этот упрямый своенравный мальчишка серьезен. И как ярко горят его глаза, как звучит его голос, когда он делится самым сокровенным. Когда выворачивается наизнанку. Он вывернулся. Вывернулся перед ним, Ким Тэхеном, вот только самого Тэхена спросить совершенно забыл. Как и всегда. Когда-то Тэхен влюбился в эту его черту — идти к цели несмотря на любые преграды — сейчас же… А черт его знает, что сейчас. Черт его… да ебись ты, блядь, конем, ебаный Чон Чонгук! Тэхен поворачивается на бок и со всей дури лупасит по подушке, с каждым ударом выталкивая мгновенно вскипевшую внутри злость. — Какого! Блядского! Хуя! Ты! Сука! Думаешь! Что! Можешь! Взять! И! Просто! Блядь… — злость иссякает так же стремительно, как появилась. Тэхен утыкается лбом в цветастый хлопок. Запах Чонгука забивается в ноздри, ядовитым газом заполняет легкие — заражает, отравляет собой беззащитные тэхеновы внутренности. У Тэхена нет иммунитета, и это совсем бесчеловечно — бросать его здесь. Совсем… так… он до крови прокусывает нижнюю губу — нуны завтра будут ругаться, но Тэхен даже рад красным каплям на наволочке, такая вот маленькая никому не нужная месть — и всхлипывает. Чертов Чон Чонгук. Чертово тело, что среагировало всего от пары дурацких прикосновений так, будто ждало их годами. Тэхен убеждает себя, что это — лишь глупая физиология; у него давно не было (ложь), а макнэ вырос слишком внезапно (снова ложь), и он просто не ожидал и среагировал от близости мужского тела (не ты ли назвал его мальчишкой?). Перечислять можно долго, мозг придумает сколько угодно тупых оправданий, вот только истиной они не станут, как ни старайся. Тело предало его, и Тэхен знает, почему. Паршиво до ужаса. Знал бы он, когда шел сюда поболтать, понежиться в объятиях Чонгука, насладиться их вернувшейся братской близостью, что будет валяться вот так, бесформенной кучей, и дрожать от возбуждения — бежал бы от Чонгука со всех ног. Тэхен не представляет, как им теперь общаться, как он сможет посмотреть Чонгуку в глаза. Как он сможет посмотреть в глаза Джихену и столкнуться взглядом с собственным отражением. Тэхен снова бьет кулаком по подушке — гораздо слабее, чем прежде — а после прикусывает изнутри щеку и лезет рукой под клетчатую ткань шорт. Стон облегчения, сорвавшийся с губ, стоило лишь обхватить ноющий член ладонью, заставляет почти ненавидеть себя, но Тэхен дает себе слово, что подумает об этом завтра. Тело предало его, но разум по-прежнему с ним. Главное, чтобы не предало его сердце.