Закрой свой рот!

Колин завтракал за все тем же крайним столиком и уже около четверти часа пытался объяснить отцу, как с объездной дороги выехать на нужную лондонскую Уайтхолл: – Да, пап… Второй поворот направо, а дальше по указателям… Конечно… Ты все правильно понял… Уточнил у агента номер в гостинице? Обязательно перезвони ему… Как Джеймс и Генри? Они ведут себя хорошо? Нет, не надо… Послушай, пап… Ночью обещают шторм. Я бы не хотел… В общем, будь аккуратен… И я вас тоже… Позвони из Лондона, хорошо? Натягивая синюю бейсболку пониже, Колин все еще задумчиво размешивал сахар в уже холодном чае. Столовая была почти пуста: неудивительно, еще час до общего подъема, и, похоже, кроме помешанного на йоге Фаррелла, никто не горел желанием вставать в 5 утра. Он был в этом просто уверен до тех пор, пока не услышал истошные вопли главного гримера на все полупустое помещение столовой: – Чтоб вы все подавились и передохли! – Фей Хэммонд кричала и от этого была вся раскрасневшаяся, словно бежала километровую дистанцию. – Если будет еще хотя бы два дня простоя, мы никогда не уложимся в срок! Сраный ураган! Хэммонд взяла свой картонный стакан с кофе из трясущихся рук заспанного молоденького работника столовой. Он в страхе и от растерянности еще некоторое время открывал и закрывал рот, как аквариумная рыбка. «Да уж, – подумал Колин, глядя на чересчур темное даже для этого времени суток пасмурное небо, – поработать сегодня, наверное, не удастся». Действительно, через некоторое время к столику, где сидел Фаррелл, подошла Мэри и подтвердила его догадки по поводу незапланированного выходного. У нее, как и всегда, в руках была кипа всевозможных бумаг, но расписание на сегодня она ему, конечно, не дала. Колин взял со стола смартфон, проверил еще раз прогноз погоды, входящие письма, прочитал пару первых, но вскоре понял, что их слишком много, поэтому пусть с ними разбирается его агент. Колин еще раз окинул взглядом столовую, но не нашел то, что искал – а точнее того, – и вбил в поисковую строку Гугла «Эзра Миллер». Натянув бейсболку еще ниже, он разглядывал почти детские фотографии Эзры, среди которых попадались и кадры из фильмов. Почти на всех снимках, где Миллер был похож на себя, он был с длинными волосами, и Колин еще раз подумал о том, что короткая стрижка идет ему больше. Вот Эзра в нелепом женском розовом пальто, которое не пошло бы никому, кроме него самого. Такой он был. Колин улыбался, проводя пальцем по экрану смартфона. Вот Эзра в тележке из супермаркета. Обычно такие снимки выглядят очень веселыми, но на этом он был просто милым. Колин листал снимки, чуть задерживаясь на тех, где Миллер улыбается. Эзра, Эзра, Эзра… То с высоким хвостом и ярко-красной помадой, то неприлично заспанный, то в женском корсете, то в солнечном свете, точно в белесом тумане, то в супергеройском костюме Флэша, то, надо же, за барабанной установкой и с микрофоном. Наверное, дурачился парень еще в колледже. Колин еще раз окинул взглядом столовую и уткнулся в экран гаджета. Неожиданно, но эта группа выступает и по сей день. Колин вспомнил свой «самый провальный» фильм, вспомнил свои пылкие чувства и недолгий роман с другим музыкантом. А также вспомнил и то, сколько конкретно миллионов долларов ему пришлось отвалить за шантаж слишком не вовремя ввалившихся в гримерку папарацци. И все бы ничего, если бы на снимках были только ягодицы Фаррелла (он бы и цента не заплатил), но на них было видно и лицо его голубоглазого партнера. Колин не хотел вспоминать запойные дни-месяцы-годы после этого. Не хотел вспоминать, как он пьяный скребся под дверью. Не хотел вспоминать, как просто не мог в себя прийти. Если бы не рождение первого сына, кто знает, что бы произошло. Колин убрал смартфон на стол, сел вполоборота к окну и стал всматриваться в низкие темные облака за окном. В голову назойливо лезли мысли о прогулке под буйным небом сильным ветром. Ветра, как ни странно, за окном почти не было, но один вид подкрадывающейся непогоды заставлял хмурых и сонных людей, бредущих к столовой, надеть свитер потеплей. Колин еще некоторое время пребывал в своих мыслях и собирался пойти прогуляться по трейлер-парку, когда раздался звонок от отца. – Отлично, папа, вы уже в Лондоне? – отозвался на звонок Колин. – Как отель? А номер?.. Проследи, чтобы Генри съел все овощи, ты же знаешь… Если Джеймс опять будет плохо спать в непогоду, просто дай те, что в оранжевом пузырьке, а если будут болеть ноги, то в синем… Подожди, подожди, а сейчас где ты? – Колин посмотрел на наручные часы и опять вернулся к разговору с отцом. – Нет, я не злюсь, я просто растерян немного… Пап, извини, ты правильно сделал, что оставил их с няней в отеле… Да, я жду… Не гони за городом! И жду тебя через три часа примерно… Встречу у главных ворот… Да… Береги себя! Еще раз сверив время, Колин застегнул толстовку сильнее и собирался встать из-за стола, как увидел садящегося напротив Миллера. – Привет! – весело выпалил парень, но руки не подал. – Привет, – эхом отозвался слегка опешивший Колин, который, явно не ожидал увидеть за этим столиком Эзру, да видеть его в таком превосходном настроении около себя и подавно не ожидал. Магнитные бури? – С любовницей разговаривал? – все так же бодро, но чуть нахмурившись, поинтересовался Миллер. – С тремя, – ответил Колин, явно не понимая, что будет дальше. – Послушай. Эм… Я бы хотел извиниться за то, что был… Кхм… Немного несправедлив к тебе в последнее время. Все время. Мы ведь можем быть нормальными коллегами, правда? – не менее дружелюбно продолжил Миллер. – Ничего, все в норме, – тихо проговорил Колин, улыбнулся и немного даже расслабился. – Замётано! – сказал Эзра, поднимаясь из-за стола. – И, кстати, долго ты еще будешь пялиться на меня в столовой? – Пока ты не согласишься встретиться со мной и поговорить! Сегодня. В шесть. У главных ворот. – Свидание? – ехидно спросил Миллер, отходя все дальше от стола. – Свидание, – Колин улыбнулся широко и, кажется, поймал этот стиль их общей игры. – Сегодня ураган, придурок! – Ты невозможен, Миллер! – Колин закатил глаза и весело прокричал, – Завтра! Завтра в шесть! *** Вечером приехал отец Колина на его старом «Land Rover». Они немного прошлись по территории парка, поговорили о делах, семье, детях. Немного посидели в трейлере Колина, выпили по банке содовой, договорились, что отец привезет детей через два дня, когда снимут штормовое предупреждение. Мистер Фаррелл-старший оставил внуков в отеле Лондона, а сам поехал в пригород к сыну, но, сославшись на усталость, пробыл там чуть меньше, чем ожидалось. Боясь, что из-за набежавших туч стемнеет раньше, он засобирался в обратный путь, и Колин договорился с тем самым водителем, который привез его самого в Ливсден. – Пап, я так рад! Спасибо за тачку, – Колин обнял отца и подал сумку водителю, открывшему багажник. – Я люблю тебя, сын. Приедем через два дня! Колин еще несколько минут дышал встревоженной пылью дороги и густым озоном, предвещавшим сильный дождь, а после отправился в трейлер, в котором долго читал довольно скучный бульварный роман. В такие минуты, тем более в грозу, к нему особенно настойчиво приходила усталая бессонница, и они с ней вдвоем должны были себя чем-то занимать. Примерно в час ночи Колин, наконец, начал засыпать под звук барабанящих по окнам и крыше трейлера больших капель дождя, который волнами то усиливался, то почти стихал. *** Колин разговаривает с отцом, пытается ему что-то объяснить, но с трудом ворочает языком. Он пьян, ужасно пьян, слишком сильно пьян, чтобы даже стоять ровно. Он поворачивается, видит рядом с собой грязное кресло, а в нем какого-то наркомана, ширяющегося прям на месте. Колин хочет возмутиться о том, что подлокотники кресла прошмалены, но вместо этого выкидывает торчка из кресла и садится туда сам. Но, видимо, посидеть ему в так долго и спокойно не судьба. – Хэй, а ты не хочешь немного развлечься, милый? – звучит прямо над левым ухом очень знакомый американский акцент. Колин поднимает глаза и видит уже знакомую блондинку в серебристом платье. Она, не ожидая внятного ответа от Колина, вытягивает его из кресла и тащит его за собой сквозь толпу незнакомых людей. До Колина начинает доходить… Дом родителей, это уже было, он знает, что это сон, и хочет рассказать об этом своей грудастой спутнице. Но она не слушает его, а только заводит в пустую кухню. Блондинка разворачивает Колина спиной к столешнице, целует и спускается ниже, расстегивая ширинку. – Тебе отсосать, милый? Колин знает, что если не дать ответа, она не начнет. Он поднимает глаза на раскрытое окно и видит две луны. Черт! Колин все вспомнил! Он резко оборачивается, ожидая в этот самый момент увидеть черные непроницаемые глаза своего убийцы, но никого там нет. Он хочет рассказать об этих невероятных событиях девушке, хочет поднять ее чуть выше уровня своей ширинки, но не может справиться с пьяными руками. – Тебе отсосать, милый? – слышит Колин все тот же американский акцент, но голос чуть грубее, чем он ожидает. Колин опускает голову и видит, что Миллер стоит перед ним на коленях, держит член одной рукой и смотрит снизу вверх прямо в глаза, не мигая. – Так что? – Эзра улыбается так искренне, как только Колин может себе вообразить. Миллер одет все в тот же смокинг с бабочкой, но, в отличие от прошлого раза, стрижка короткая. И Колин очень хочет увидеть эти мягкие губы на своем члене, и, так и не произнеся ни слова, просто кивает. Миллер медленно облизывает головку члена, водя языком вдоль уздечки. Он то прикрывает тяжелые веки, то смотрит прямо, неприлично, развратно и пошло своими темными блестящими глазами. Колин закрывает глаза и откровенно стонет, когда Эзра берет резко, на всю длину. Он причмокивает, двигает горячим языком, сам вслух стонет с членом во рту так громко, что можно почувствовать вибрацию всем телом. Колин запускает пальцы одной руки в короткие волосы Миллера, перебирает темные пряди, гладит и слегка надавливает на затылок, чтобы парень брал глубже. Колину так приятно, он весь плавится от наслаждения, от силы этих темных глаз под тяжелыми веками, он вскидывает голову, двигается в пределах жаркого рта в последний раз и… *** И просыпается, резко подпрыгивая на своей постели. Колин никак не может отойти ото сна. Во рту пересохло, белье мокрое, трусы заляпаны собственной еще горячей спермой. «О нет!» – стонет Фаррелл, бьет себя ладонью по лбу, хмурится и падает на постель. День обещает быть долгим. Тем более что в конце этого дождливого дня ему предстоит встреча с его ночным кошмаром – кошмаром ли? – и Колин уже далеко не был уверен, что это хорошая идея. Всю ночь был сильный ураган, но сейчас ветер все же стих, хотя дождь прекращать лить и не собирался. Все, как назло, весь день валилось из рук: и кружка с дешевым чаем, и почти новая пачка сигарет в лужу у трейлера, и настроение Фаррелла. На бритву он кинул всего один взгляд, чтобы отбросить все сомнения в том, что бриться он сегодня не будет. Вот так Колин и стоял, небритый, переодеваясь и вертясь перед зеркалом уже в третий раз, не зная, достаточно ли хороши светлые джинсы. Для чего конкретно они должны быть хороши, Колин, конечно, не знал, но решил, что и так сойдет. Подбегая на парковке к своему огромному черному «Land Rover», насквозь промокший Колин уже понял, что светлые джинсы в дождливую погоду надевать было не очень умно. Тут он подумал о вымокшем до нитке Миллере, завел машину и порулил к главным воротам у съемочного парка. Как ни странно, парень был уже там, хотя до шести оставалось еще четверть часа. Он стоял под красным зонтом и даже не посмотрел на подъехавшего Колина, задумавшись о чем-то. Только среагировав на сигнал, Эзра спокойно подошел к машине, открывая дверцу, закрыл зонт, и сел, не сказав ни слова. – Привет, – нарушил тишину Колин, но в ответ Эзра только улыбнулся краешком губ, поправляя растрепавшиеся под капюшоном волосы. И Колин вдруг вспомнил свой сон очень отчетливо, но постарался быстро отогнать навязчивые воспоминания. Колин решил поездить с Миллером по основной дороге, показать ему маленькие города и деревушки, но часам к семи из-за грозовых туч стало непривычно темно, и можно было разглядеть только дорогу и свет от фар. Большую часть дороги они ехали молча, и обоих это устраивало: Колин следил за дорогой, изредка в упор поглядывая на Эзру, а тот совсем незаметно следил за Колином, делая вид, что его больше привлекает темень за окном автомобиля. – Не замерз, все в порядке, м? – тихо поинтересовался Колин, но Эзра только покачал головой в ответ. – Останови здесь, мне надо отлить, – это были, кажется, первые слова от Миллера за весь вечер. Колин остановил машину и сам вышел покурить на пустую обочину безлюдной вечерней дороги. Дождь только перестал, все вокруг было еще сильно мокрым, и лужи на асфальте отблескивали то черными, то серыми разводами. Колин деликатно отвернулся от стороны поля, на которой сейчас был Миллер. Фаррелл большими глотками втягивал сигаретный дым и совсем не ожидал, что кто-то нагло выхватит сигарету у него изо рта и не менее нагло заберется на капот высокой машины. – Мои кончились, – только и услышал он наглое оправдание. – Я бы ее у тебя сейчас отобрал, но рука болит, – полушутя добавил Колин, вспоминая недавнюю напряженную съемку с дуэлью на палочках. Они постояли так, глядя в даль дороги, еще пару минут и, не сговариваясь, сели в машину и двинулись дальше. – Так ты гей? – поинтересовался Колин. – А ты что, гомофоб? – огрызнулся Миллер. – Совсем нет, даже наоборот, – честно ответил Фаррелл, но вопрос все же повторил, – Так что? – Нет. Я квир, – ответил Эзра. – Что? – не вполне расслышал Колин. – Это… Как бы… А, не важно, ты не поймешь, – отмахнулся парень, не желая в сотый раз объяснять простые истины про себя. – Да понял я, понял, – быстро заявил Колин, представляя бисексуалов во всех известных ему позах. – Сомневаюсь, – скептически, но спокойно заметил Эзра. – С парнями и девушками. А? Работа на два фронта? – Колин посмотрел на Эзру, но тот только прикрыл глаза и, видимо, шутку не оценил. – Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя IQ как у карликовой макаки? – не выдержал Миллер, но быстро осекся. – Извини, я не… Я знаю, что это неправда, ты умный и все такое. Я просто… – Забей, – Колин улыбнулся. И Эзра больше не мог, да и не хотел отводить взгляд от его силуэта в салоне, видневшегося в отсвете фар. – Мы же актеры, да? И не такое бывало. «И не такое бывало…» – еще несколько минут, будто запись на повторе, звучало в голове Эзры. Еще некоторое время они ехали в полной тишине, которую первым нарушил, как всегда, Фаррелл: – Ты мне снился в первую ночь. Помнишь? Читка. И сегодня тоже снился… – Колин очень надеялся, что Эзра спросит, что конкретно ему снилось, заинтересуется его рассказом о стволе пистолета (о другом «стволе» он планировал умолчать). Представил, как Эзра даже, может быть, будет смеяться над этим. – Дрочил? – совершенно будничным тоном поинтересовался Эзра, вспоминая сегодняшнее заявление Фаррелла о боли в руке. Колин не знал, как этот говнюк догадался, но только невнятно промычал в ответ и мотнул головой в сторону приближающихся ворот съемочного парка. Проводив Эзру до самой двери трейлера, Колин хотел было поблагодарить и попрощаться, как вдруг увидел приближающийся незнакомый темный силуэт.