Закрой свой рот!

– Что это еще такое, Эзра? – Хэммонд буквально порхала (насколько позволяло пространство небольшой гримерки) над Миллером, затирая зеленым корректором здоровый свеженький синячище на скуле. – Упал, – буркнул Эзра. – Врет он, Фей, – отозвалась с соседнего стула Эджого, – это они вчера с Фарреллом миловались. – Господи, это он тебя так?! За что? Миллеру хотелось провалиться сквозь землю. Ну что за чушь вечно с ним происходит? Уши покраснели, глаза забегали. Ну вот, теперь он втянул Фаррелла в переплет, который не был бы столь печальным, если бы в драке участвовал любой другой человек, но не Колин… – Хм… Нет, не он, – отозвалась Кармен, зевая. Ее явно бесила общая нерасторопность помощницы, которая уже час не могла принести долбаный стакан кофе, когда он был ей действительно так нужен. – Но кто тогда? – вопрос Хэммонд растаял в воздухе, потому что ни Кармен, ни Эзра отвечать на него не собирались. Спустя полтора часа Эзра уже был в костюме и полностью загримированный и, честно сказать, был ужасно рад наконец-то покинуть помещение и покурить самокрутку на свежем воздухе. Он не успел за последние дни простоя как следует повторить свои реплики, и поэтому был уверен, что Йейтс заметит это в первую же секунду съемочного дня и устроит тотальный разнос. Но, как оказалось, режиссеру было совсем не до него: в трубу слетевшие сроки выбили из колеи всю группу, нужно было еще многое сделать, многое подчистить. Некоторые сцены совсем убрали, некоторые вновь переписали, поэтому упадническое настроение Эзры разделяли буквально все вокруг. Хорошо, что это длилось недолго, и к ланчу следующего дня все снова приняло обычный быстрый, но привычный темп. Позже за обедом Эзра хотел поблагодарить Фаррелла за помощь, но точно не знал, как это сделать. Как назло, именно в этот момент, когда Эзра настроился и собрал всю свою решительность, подбежала Сьюзен и начала громко верещать на всю столовую: – Эзра, прости! Прости! Я не хотела его пускать. Но ты же знаешь. Он бы весь парк перебудил! – Меня уж точно, – отозвалась Кармен, натыкая на вилку зеленый горошек. – Ты и так не спишь по ночам, это не считается, – огрызнулась Сью. – Да все нормально, Сью. Прекрати. Я в порядке, – попытался замять все Эзра. – Ты не понимаешь, я думала, вы просто поговорите! О, ужасно! Прости меня, умоляю, прости! Он потом до утра отсыпался в моем трейлере, мне даже спать негде было, – почти хныкала Сьюзен, – я ежилась на полу всю ночь, а утром ведь на работу. – И поделом тебе, – заметила Кармен. – Послушай, Сью, успокойся. Я же сказал, все в норме. Не злюсь. Точка. – Я думала, ты меня никогда не простишь… – Как видишь, думаешь ты в неподходящий момент, – заметил Эзра, отчего и сама Сьюзен слегка прыснула от смеха. К моменту, когда девушка успокоилась и перестала снова и снова извиняться, Фаррелл уже покинул столовую, целиком погружаясь в работу. *** Эзра смотрел вслед чудаковатому, но до невозможности милому, хрупкому, точно фарфоровая куколка, мальчику. Джеймс, кажется. Он сразу заметил, что другой ребенок ему помогал, очень похожий, но помладше, поддерживал того, подставляя руку, чтобы шел прямее. Меньший больше других трогал его, разговаривал и шутил – скорее всего, братик. Эзра мало о чем жалел в своей жизни, но иметь брата – не важно, старшего или младшего – ему бы очень хотелось. Он хорошо понимал женщин – спасибо сестрам – знал, что им нужно, видел, насколько сильными они могут быть, а иногда и придурошными. Поэтому проблем в отношениях с девушками у Эзры никогда не было. Но иногда чего-то все равно не хватало. Наверное, поэтому так получилось, что самые долгие и серьезные, если так можно сказать, отношения у него были с Брайаном. Эзра любил детей, они не относились к нему изначально предвзято. Можно было без лишних вопросов дурачиться, смотреть мультфильмы и обсуждать комиксы. Дети напоминали ему о его друзьях – особенно о Джоше и Лайле. Поэтому Эзра и подумать не мог, что хорошенький мальчишка, с которым они бесились пару минут назад, двинется прямо к «господину совершенство», мистеру Фарреллу, и будет, целуя его лицо, весело кричать: «Папа!» Если бы Эзра знал, что все произойдет именно так, он бы сегодня утром просто не вышел из трейлера. Хотя пора бы уже привыкнуть, что Миллер всегда попадает в самую сочную жизненную жопу. Повернувшись, обреченно вздохнув, он достал из кармана мятый косячок с марихуаной и пошел ко второму выходу из павильона. Там он, конечно, огляделся, чтобы никто ненароком не заметил его. «Похоже, сегодня все просто сговорились. Пять минут одиночества», – подумал недовольный Эзра, делая всего вторую затяжку и видя, как из-за тяжелой двери вышла Хелен. Она направилась прямо к нему, а Эзра просто закрыл глаза, думая о том, что вопросов о Брайане просто не избежать. – Я надеюсь, ты не против поделиться этой гейской дурью? – заявила Хелен, уже выхватывая куриво из рук Эзры. – Я не гей, – ответил парень. – Да неужели? – девушка улыбнулась и не дала отнять косячок. – Хелен, сколько я тебя помню, ты все время называешь меня геем. Даже Сью и еще десяток общих знакомых в этом убедила. Но я не гей, ты же знаешь. – А ты никогда и не отрицаешь. Обычно. – С тобой бесполезно спорить, – обреченно заключил Эзра. – Знаю. Но не рассказывай мне! Ты же любишь и хочешь чувствовать внутри себя огромный, сочный, твердый член, разве нет? – она откровенно заржала, передавая косяк. – Вообще-то, да. Пару раз мы с Эрин использовали игрушки, – резонно заметил Эзра, пожимая плечами и делая глубокую затяжку. – Да, но ты бы хотел кайфовать от того, что кайфует тот, кто входит в тебя, нет? – Порой это невозможно. Хелен, ты большая девочка и не мне тебе это объяснять, что и оральный секс никто пока еще не отменял. Они постояли так еще немного, передавая косячок друг другу. Эзра все думал о своих прошлых отношениях, о том, что некоторые были на виду, некоторые – нет. И если по поводу тихого и обычно спокойного Брайана он никогда не питал лишних иллюзий, то чувства к Эрин были совсем другими. Ему действительно когда-то казалось, что он ее любил. – Я не гей, – зачем-то тихо повторил Эзра, делая последнюю затяжку. – Я знаю, – выдохнув и вдруг посерьезнев, сказала Хелен. – Не отнимай у меня хотя бы этого… Девушка долго смотрела вдаль, затем прикрыла глаза, подставляя лицо слабым и холодным лучам закатного солнца. – Я влюбилась с первого взгляда, – вдруг продолжила она, слегка кивая, соглашаясь с каким-то своим внутренним голосом, – с того самого момента, как увидела сидящим в зале на репетиции второго курса. Ты никогда не думал обо мне, даже не смотрел. Не потому что я девушка, просто потому что я – это я, и ты меня не любишь, Эзра. Ты меня не любишь, – будто самой себе еще раз проговорила Хелен. – И, да, я знаю, что ты не гей, но это моя сказка и мое утешение. Эзра слегка улыбнулся, понимая, что эта девушка всегда чересчур прямолинейна, за это он и ценил ее. – Так я теперь свободен, – проговорил он, повернув голову к Хелен. – Я не жалею, нет. Мои чувства к тебе потихоньку гаснут и меняются. Да и друга в твоем лице я ценю гораздо больше, – девушка толкнула Миллера плечом и улыбнулась. – Я это теперь ни на что не променяю. К тому же, печальная перспектива стать твоей очередной мимолетной секс-партнершей меня как-то совсем не радует. Немного чести! Они постояли несколько минут у дверей, обнявшись. И Эзра чувствовал, что, вопреки словам, Хелен прижимается к нему совсем не так невинно, как только что заявляла об этом. Но предложить в ответ, кроме объятий, он мог совсем немного. А если честно, то и предлагать ничего не стал. Точно. Ничего на самом деле не проходит. Иначе бы Хелен не называла Эзру геем во всеуслышание каждый раз, как только встречает. И если Эзра станет другом Фарреллу, то больше никогда не перейдет черту. Это все остановит. *** Очередной бессонной ночью Колин размышлял о том, что утром приедет вторая группа актеров, сейчас занятых на озвучке. С Редмэйном, Фоглером и Уотерсон он уже пересекался на первом этапе съемок. Интересно, как поведет себя Миллер? С одной стороны, Колину бы хотелось, чтобы Эзра был радушен с новыми партнерами по съемкам, с другой – совсем нет. Если бы он был еще хоть с кем-нибудь так же небрежен и, отчасти, груб, это бы сделало жизнь Колина немного проще. Почему, он и сам не знал, но отчего-то так решил. Каково же было удивление Фаррелла, когда вместо официального знакомства и чопорного рукопожатия он увидел, как Миллер махнул через всю немаленькую съемочную площадку и с ногами запрыгнул на Редмэйна, аж повизгивая от восторга и эмоций. – Вот же олух, почему не отвечал мне все утро на сообщения? – Эзра, наконец, слез с Эдди и теперь прыгал рядом с ним, знакомясь и весело хватая за руки остальных коллег. – Эзра. Добрый день! Приятно познакомиться! Эзра. Добрый. Да, мне тоже! – Я вчера скинул тебе в чате ссылку на видео, ты помнишь? – рыжий и немного неловкий Редмэйн улыбался так широко, что в уголках зеленоватых глаз появлялись лучики мелких морщин. «Что? И когда эти двое успели познакомиться?» – в голове Колина звучал немой вопрос, который не давал ему покоя не только этим утром, но и до самого вечера.