Закрой свой рот!

В слабоосвещенном баре народа было так много, что и яблоку негде упасть. Эзра даже не сразу поверил, что это закрытое питейное заведение, однако долго возмущаться не стал, ведь это он опаздывал на встречу, и Сьюзен сидела одна в таком неприглядном месте и ждала уже больше часа. Эзра отчего-то вспомнил маленький и уютный полупустой деревенский паб, в котором он надрался вместе с коллегами по съемкам и потом тащил изрядно перебравшего Редмэйна до его трейлера. Все это было не так давно, но выглядело в сознании будто воспоминания из далекого и счастливого детства, которые въедаются в кору головного мозга и становятся чем-то вроде ощущений и запахов. Снимая капюшон потертой широкой куртки, Миллер, наконец, заметил небольшой стол и светловолосую девушку, скучно обводящую указательным пальцем края низкого стакана. Он коротко поздоровался, обнял ее и присел на покачивающийся и неудобный стул спиной к толпе. – Эзра, спасибо, что пришел… – Тебе спасибо! Это ведь я не горю желанием идти на премьеру, – он произнес это без горечи, почти с улыбкой. – Прости, Эзра. Но ты ведь так любишь этот проект… Не стоит потом жалеть, что выполнил всю самую сложную часть контракта, а от лавров отказался… Только сейчас Миллер заметил, как изменилась девушка: бледное, почти серое лицо, впалые щеки и мутные, без блеска глаза. Эзра никогда ее такой не видел. Еще в университете недалекая, но жизнерадостная Сью все время поддерживала его, да и всех вокруг, улыбалась и без малейшего стеснения скакала по сцене в дурацких исторических платьях с рюшами. Эзре даже в голову не могло прийти, что конкретно могло так сильно изменить ее... И, вроде, все в ней было то же – и цвет волос, и вздернутый носик, и маленький, почти детский, подбородок, – но глаза были совсем безрадостны и пусты, а щеки стали впалые. Как будто все звезды разом выключили, а ты так и таращишь глаза на пустое черное небо. – Сью, мне сказали, ты не выходила несколько месяцев из дома. Что случилось, милая? Ты заболела? – Нет, все в порядке, – девушка натянуто улыбнулась. – Я в норме. – Но ты уехала со сьемок еще до того, как Колин… – Миллер осекся. – Ты все еще думаешь о нем? Эзра… Я думала, ты опять влюбился, но все потом, как всегда, быстро пройдет… – Я… – Эзра все никак не мог подобрать правильные слова. – Как видишь, не прошло. – Вы с ним видитесь? – Сью взяла Миллера за руку и заинтересованно посмотрела ему в глаза, но поняла ответ по тому, как парень виновато прячет взгляд. – О, нет, Эзра! Это же ужасно… – Вовсе нет, – он опять улыбнулся. – Первые месяцы было тяжело. Пару недель я все время ждал, что он позвонит или хоть как-то даст о себе знать. Я даже нашел зажигалку в его пустом трейлере и спал с ней. А потом я понял, что никто не придет меня спасать… Я должен сделать это сам. – Эзра… – Сьюзен совсем не хотела перебивать его, но отчего-то она прекрасно понимала обреченную улыбку парня и хотела его поддержать. – Да все нормально, Сью. Честно. Это же не Брайан, а Колин Фаррелл. Немного не та весовая категория, да? – Эзра хотел, чтобы девушка улыбнулась, но она, казалось, поникла и стихла еще больше. – Зачем я ему? От меня одни проблемы… – Не говори так… Ты ни в чем не виноват! – девушка закрыла лицо ладонями, и по щекам покатились горячие слезы. – Сью… Милая… Что происходит? – Эзра точно понимал, что ее растрогала явно не история его безответной любви. – Кажется, нам нужно поговорить… Надо было раньше тебе все рассказать… О, нет! – Сьюзен посмотрела куда-то за спину Миллера и резко опустила голову. – Что там? – Эзра машинально обернулся. – Не смотри! – дрожащим голосом попросила Сью, но было уже поздно, потому как Миллер обернулся и его заметил Джозеф. Насколько помнил Эзра, прыщавый Джозеф был именно тем знакомым Брайана, бывшего бойфренда, который и подгонял временами травку и колеса для вечеринок. Эзра искренне не любил этого придурка, вечно делающего вид, будто каждая шавка – его знакомая, всех он знает. Этакий местный решала, рисующийся и впаривающий наркоту. Он даже заимел себе тупейшую привычку постоянно держать спичку между зубов, что делало его вид еще тупее, но Джозеф явно воображал, что это неебически круто. Долговязый молодой человек, конечно, сразу заметил Эзру и направился к их столику. – Здорова, Миллер, че как оно? – Привет, Джозеф… Давно не виделись. – Двигаешься, мутишь? По телеку тебя видел, – долговязый, не спрашивая разрешения, просто пододвинул стул от соседнего столика и подсел к ним. – А, да, спасибо. – Сью, детка, не хочешь поцеловать папочку? – Джозеф мерзко захихикал, а девушка убрала руки на колени и сидела так, склонив голову. – Ща, погодь, мне тут звякнуть надо. Джозеф сидел, широко раздвинув ноги и медленно перекатывая спичку из одного уголка рта в другой, и разговаривал с кем-то по телефону, сильно жестикулируя. – Сьюзен, откуда ты его знаешь? – спросил Эзра, не понимая, что общего может быть у молодой актрисы и прыщавого дилера. – Эзра, пожалуйста, уведи меня… – голос девушки дрожал, глаза бегали из стороны в сторону. Миллер привстал, застегивая куртку, и взял Сьюзен за руку, собираясь идти через толпу к выходу. Но Джозеф резко ударил ладонью по столу и громко сказал: – Сидеть! Вам еще никто не разрешал вставать отсюда. Сьюзен дернулась, вскрикнула и покорно села на свое место. – Пойдем, плевать на него, ты чего? – Ты же не хочешь, чтобы я кое-что рассказал кому следует, да? – задал Джозеф вопрос девушке, но она никак не отреагировала, а после продолжил уже в трубку: – У меня для тебя сюрприз. Я в «Jackson». Да. Встретил тут сразу двух твоих сучек. Не опаздывай. – Что за хрень, ты больной, что ли? – Эзра прекрасно понимал, кому звонил Джозеф. В красках припоминая последнюю встречу в трейлерном парке и драку его бывшего с Колином, Миллер вообще не знал, чего сегодня ожидать. Примерно через пять минут в бар, полный народу до отказа, пришел Брайан. Миллер отчаянно надеялся, что тот не будет пьян, потому что тогда неприятностей не избежать. Но Брайан, на удивление, был трезв. Он молча сел рядом с Джозефом, и лишь мельком взглянул на Эзру. – Что, Сью, не против еще поразвлечься? – Брайан выплевывал слова и презрительно морщил нос. – Извини, детка, но товар уже так себе, я пробовал. Джозеф мерзко ржал, а Эзра думал только о том, чтобы тот подавился обгрызанной спичкой. – Сью, ты с ним спала? – Миллер говорил тихо и смотрел только на девушку. – Все не так, как ты думаешь, – она говорила быстро, то и дело поднимая и вновь опуская блеклые глаза, полные слез. – А что такое, милая Сьюзи, тебе не понравилось? Сначала ты изображала недотрогу и немного брыкалась, но потом же втянулась, – Джозеф все так же посмеивался и проглатывал окончания слов. – Закрой свой рот! – не выдержал Эзра. – Два уебка, вы же изнасиловали ее! – Ууу… Милый, я смотрю, моя шавка голос заимела, – улыбаясь и хищно смотря, протянул Брайан. – Что тут у нас, одна сучка заступается за другую? – весело заметил Джозеф. – Я давно не твоя шавка, козел. – А чья же? А? – спросил Брайан. – Может, этого сучары из Голливуда, а? Быстро ты просрал к чертям все наши ебанные годы отношений! Он же, наверное, пока не в курсе, что я разнесу новость по всем телеканалам? Как думаешь, он с тобой после этого вообще заговорит, а? – Заткнись, – Эзра уже действительно терял терпение, – не трогай Колина, утырок. – Не трогай моего Колина, бе! – передразнил его Брайан. – Только где же он сейчас, что-то я не вижу? А с тобой, детка, мы же встретимся еще пару раз, да? Ты же была уже мокренькая, когда я тебя брал после Джо? Настоящая шлюха наслаждается своей работой. – Она никакая не шлюха! Это вы два кретина. Два конченных мужлана! Сью, почему ты молчишь?! Если вы сейчас же не отвалите, я натравлю на вас копов. Пошли отсюда, хватит, – Миллер не хотел больше наблюдать этот цирк, он поднял оцепеневшую девушку за плечи и вывел из бара. – Не всем же быть такими утонченными потаскухами, как ты, Эзра! – Брайан крикнул вслед и выдрал спичку изо рта Джозефа. Они вышли в темную ноябрьскую прохладу, и Эзра застегнул ворот куртки, а Сьюзен сильнее затянула шарф. Снега совсем не было, но уже подмораживало и изо рта шел легкий пар. – Когда это произошло? – спросил Эзра во время пешей остановки в двух кварталах от «Jackson» и прислонился спиной к рифленому забору. – Помнишь тот день с вечеринкой в честь Эдди Редмэйна? Они пришли вдвоем и искали тебя, спрашивали. Я не хотела поднимать шум, потому что один раз уже и так напортачила… Они били меня… Я пыталась их успокоить и выгнать, но они не хотели уходить… – лицо девушки опять исказилось и она беззвучно зарыдала. – Сьюзен… – Эзра чувствовал и свою вину за этот случай: это ведь за ним, а не за ней они пришли. – Почему ты сразу не пошла в полицию? – Я актриса, Эзра. Не такая, как ты, но все же. – Но, Сью… – Не хочу, чтобы первое упоминание обо мне в медиа было об изнасиловании… Да, я все понимаю. Но ведь пока они никому не рассказали. Работодатели мне этого не простят… Эзра прекрасно понимал, о чем она говорит. Понимал, что любое действие вызывает противодействие. Поэтому не стал спорить, а только протянул пачку сигарет. – Что? А где же твои самокрутки? – Долгая история, если честно. *** Весь первый день промо тура Эзра был как на иголках. Он даже не спал всю ночь перед этим. Несколько месяцев он не видел Фаррелла после секса и его отъезда из Ливсдена. Графики их не пересекались, кроме того, в период постпродакшна Эзра был занят в роли Флэша. Полное отсутствие времени и личного пространства хоть и изматывало Миллера, однако такая интересная работа, бесспорно, придавала его жизни цель, вполне осязаемую и преодолимую, что, конечно, радовало и настраивало на нужных лад. Все в жизни Эзра получал, стоило только оформить свои «хотелки»: музыкальные проекты, лучшие роли, работа с самыми феноменальными актерами и режиссерами – все. Но только не Фаррелла. Он был слишком далеким, и даже не целью, а, скорее, мечтой для Эзры. И тот факт, что Миллер чудом его один раз соблазнил и получил, что хотел, еще ни о чем не говорит. Поэтому сейчас, в первый день бесконечного количества интервью позирования перед фотоаппаратами, раздачи автографов, Эзра ждал, что сможет поговорить с Колином или хоть изредка смотреть на него, общающегося с журналистами. Но его не было. Ни на дорожке, ни на интервью и даже ни на фуршете вечером. Конечно, Эзра расстроился, но решил, что Фаррелл имеет на это право. Увидев посреди зала огромный черный рояль и недолго думая, Миллер открыл крышку и начал играть хорошо знакомую мелодию. Он не слишком задавался вопросом, понравится ли окружающим, подходит ли эта музыка для столь помпезного сборища, но начал петь: – When you were here before Couldn't look you in the eye…* Эзра прикрыл глаза и лишь изредка поглядывал на черно-белые клавиши. – …In a beautiful world…** Некоторые собравшиеся слушали Миллера, самозабвенно поющего, казалось, самому себе и одновременно всему миру, а некоторые продолжали, держа бокалы в руках, обсуждать какие-то свои дела. – And I wish I was special, You're so fuckin' special… *** Слова песни разлетались по пространству большого зала, отражались от светлых стен. – But I'm a creep, I'm a weirdo.**** Эзра пел песню своему наваждению, своей любви, и думал о том, как же точно слова подходят к нему. Колин стоял в огромном зале и слушал надрывный, точно заплаканный, голос Эзры и думал, что каждое слово в песне про него. – What the hell am I doing here? I don't belong here…***** Да, действительно… Колин стоял и думал только о том, что он ничтожество и вообще зря сюда пришел. Он единственный, кому здесь не место. Он смотрел на Эзру с тупым обожанием, не в силах отвести взгляд. Не прошло ни дня, чтобы Колин не вспоминал тот день, когда он сбежал из трейлера Миллера. Чувство стыда и то, как бесцеремонно он взял, что хотел уже давно, не добавляли мужества, чтобы позвонить Эзре. И номер он свой не давал, и агента, конечно же, предупредил, чтобы личные контакты не расходились среди незнакомцев. Да и что бы Колин сказал? «Здравствуйте, я Колин Фаррелл и я ебал вас всех в рот, потому как мне срочно нужен номер Эзры Миллера, ведь я влюбился в него на сорок первом году жизни, что аж в яйцах звенит…» Колин бы никогда не стал портить репутацию Миллера. Никогда. А на свою, собственно, всегда плевать. Эзра уже закончил играть, поэтому Колин быстро направился в сторону открытой веранды. Он достал сигарету, подкурил и сделал три огромных затяжки подряд. Его буквально трясло от всех чувств, которые его переполняли. «Не нужно было приходить... Заплатил бы огромную неустойку по контракту. Это слишком сильное чувство, чтобы, мать его, вообще можно было пережить», ¬¬– думал Колин, наблюдая, как пепел падает на его ботинки. Если бы Колин имел хоть что-нибудь, что мог предложить, он бы отдал это, не задумываясь ни на секунду. Но как он может претендовать на такого, как Эзра? Через пару месяцев Миллеру бы надоело трахаться со стареющим и скучным Фарреллом, и он бы ушел навсегда, оставив в груди дыру размером с боинг. – Ты теперь все время будешь меня избегать? – неожиданно раздался до боли знакомый голос с американским акцентом. – Эзра… – Колин хотел было встать с лавки, но ни ноги, ни руки его не слушались. Жар подступил к самому горлу и голос задрожал. – Боже мой, Эзра, прости меня! – Перестань извиняться, такой твой тон меня бесит. Эзра не сразу в полутьме ночной веранды разглядел, как ужасно выглядит Колин: темная борода, которую густой щетиной даже язык не поворачивается назвать, сизые тени под глазами. Взгляд бегает, точно у параноика. Эзра вообще стал сомневаться, что на Колине свежая рубашка. Лицо заплыло отеками от нескрываемых каждодневных попоек. – Ужасно выглядишь, – честно и с большой жалостью заметил Миллер. – Эзра, прошу тебя, прости… – опять начал Колин. – Да за что ты извиняешься, Фаррелл?! – Той ночью в трейлере… Я же… Я же изнасиловал тебя… – О, ты, видать, крепко спутал изнасилование и самый лучший секс в моей жизни! – Эзра, я не… – начал было Колин, но Эзра его перебил. – Что не? Не хотел этого?! А я об этом, мать твою, мечтал, довольно долгое, знаешь, время. – Я не жалею, – сказал Колин, – но это все не так должно быть. – Мы взрослые люди, Фаррелл. Ты хотел, я хотел. – Эзре отчаянно хотелось любым способом удержать Колина хоть недолгое время возле себя, хоть и понимал, что слишком ничтожный для такого человека. – Все, не надо срать компании, пожалуйста, не проебывай тур. Я обещаю, что не буду ни доставать тебя, ни лезть к тебе, только, пожалуйста, Колин. Фаррелл прекрасно понимал, что это он должен был бы дать подобное обещание. Он потер переносицу и молча кивнул. Эзра достал пачку из кармана, выдвинул одну сигарету и подкурил серебристой зажигалкой с выгравированными инициалами «C.F.», после чего протянул пачку Колину. – Это же сигареты, которые я обычно курю. А где же твои маленькие косяки? – спросил Колин, подцепив одним пальцем белый фильтр. – Мне хотелось оставить на память о тебе хоть что-то, – выдохнул Эзра, опуская веки и откидываясь на спинку лавки. – Что разрушало бы тебя? – Не больше, чем ты. *** Практически все несколько недель промо тура были весьма спокойными. К удивлению Эзры, обычно веселый и открытый Фаррелл вел на интервью себя очень тихо, хотя и отвечал на вопросы честно. Как признался Колин позже, он не очень любит такие мероприятия и чувствует себя неудобно даже со знакомыми журналистами, хотя и осознает всю важность этого дела. Сейчас Эзра действительно не мог понять, почему, как раз когда все шло так хорошо, Колин опять вдруг исчез. Сегодня он вообще не пришел, а завтра же последняя телезапись на интервью. Эзра не знал, правильно ли он поступает, но точно был уверен, что будет жалеть всю оставшуюся жизнь, если опять ничего не сделает. Поэтому, недолго думая, он вызвал такси и на ходу набрал номер своего агента: – Мартин, мне срочно нужен адрес и номер отеля, в котором остановился Колин Фаррелл. Хоть из-под земли мне его достань! Уже через полчаса Миллер стоял возле старого темно-желтого здания в восточной части города и всматривался в окна, пытаясь увидеть знакомый силуэт, но, к сожалению, безуспешно. Он быстро набрал номер на экране смартфона, и произнес в трубку: – Фаррелл, выгляни в окно. В ту же секунду на балконе второго этажа показался Колин, в одной футболке и тоже с телефоном, прижатым к уху. – Какого черта ты здесь делаешь?! – громко спросил Фаррелл, перевешиваясь через железную решетку ограждения балкона. – Колин, я мать твою, люблю тебя! – кричал Эзра, поднимая руки, в одной из которых был букет роз, кверху. Фаррелл коротко хохотнул и спросил: – Ты что, пьян? – Ни капельки! – все так же криком заявил Миллер. – Я просто влюблен в тебя. – Послушай, Эзра, тебе лучше поехать домой прямо сейчас, – широко улыбаясь вопреки своим словам, произнес Колин. – Не гони меня. Иначе я полезу по этой решетке, упаду и в моей смерти будут винить тебя, – Эзра действительно подошел к деревянной надстройке для цветов вдоль стены и начал карабкаться по ней. – Эзра, слезь, я сделаю все, что хочешь! – Я как герой шекспировской пьесы. Ты же из Британии, любишь Шекспира? Херовая из тебя Джульетта, Фаррелл! Сексуальная, как черт, но бородатая. – Я из Ирландии, Миллер, – Колин заливисто смеялся и протягивал руки, помогая Эзре перелезть через железные прутья балкона. Фаррелл крепко обнял парня, сильно утыкаясь носом в шею и плечо. – Вы совсем охренели?! – раздался недовольный женский крик с первого этажа, на что Колин так же громко ответил: – Нет, мисс, мы просто влюблены! Фаррелл, не разрывая поцелуя, потащил Миллера внутрь номера и так же, на ходу, стянул с него куртку. Эзра оторвался от Колина всего на минуту, гладил его лицо, руки плечи, и все никак не мог насмотреться. Затем улыбнулся и провел правой ладонью по щеке и подбородку. – Ничего, к бороде я тоже привыкну. – Тоже? – не смог сдержать улыбку Фаррелл. – А первое что? – он так же водил ладонями по лицу и шее Миллера. – Твой дурной характер, – ответил Эзра, хоть и прекрасно понимал, какой на самом деле добрый, умный и легкий в общении Фаррелл. – Я букет внизу забыл. – Да черт с ним, – произнес Колин, немного задирая подбородок для поцелуя. На небольшой кровати номера Колин очень долго, медленно и горячо целовал раскрасневшиеся, точно вишни, губы Миллера, слегка покусывал их, ласкал язык и подбородок. Эзра стонал и выгибался каждый раз, когда Колин проходился мокрыми поцелуями по чувствительной шее. Фаррелл стянул с себя футболку и долго прижимался горячим торсом к оголенному животу и груди Эзры, который совсем завертелся и заерзал, когда Колин прихватил губами нежную кожу возле пупка. Миллеру казалось, что он сгорит заживо от этих медленных и жарких прикосновений. Колин стянул с Эзры штаны вместе с бельем и устроился у того между ног. Он влажно целовал внутреннюю поверхность бедра, с удовольствием наблюдая, как Эзра задерживает воздух каждый раз, когда поцелуи становились ближе к паху. Колин не хочет мучить Эзру, даже если это так сладко… Поэтому он взял розоватый член сразу, почти на всю длину и медленно, заходясь слюнями, начал двигаться вверх-вниз. Миллер стал материться и ронять стоны гораздо чаще, когда Фаррелл приставил два пальца к тугому входу и начал медленно вводить их, растягивая и оглаживая Эзру изнутри. – Стой, я сейчас кончу, остановись, – жалобно попросил Миллер, но Фаррелл его совсем не слушал. Уже на грани Эзра дернул Колина за волосы вверх, отрывая от своего члена, который с хлюпким звуком стукнул его по низу живота. – Так кончай, – только и произнес Фаррелл таким тоном, будто это простая и всем известная буддийская истина. Колин продолжил методично отсасывать, чувствуя, как все сильнее и сильнее напрягается член у него во рту, пока Эзра с нарастающим полукриком не излился в жаркий рот. Немного придя в себя, Эзра дернул Колина за плечи вверх уложил рядом и присосался иссохшими от стонов и частого дыхания губами к горячему красному рту Колина. Он наощупь расстегнул ширинку, и Фаррелл слегка приподнял узкие бедра, помогая стянуть с себя брюки. Эзра сплюнул на руку и обхватил член Колина, медленно, но ловко отдрачивая ему, цепляя мизинцем аккуратную головку. Миллер чувствовал по небольшим, но частым потряхиваниям и сведенным кверху бровям, что Фаррелл уже на грани, поэтому ускорил темп. Колин не продержался и минуты и с крупной дрожью кончил, толкаясь Эзре в кулак. Примерно через четверть часа, когда Эзра в одних трусах лежал на ритмично вздымающимся животе Фаррелла, тот вдруг сказал: – Я не могу тебя потерять… Только не сейчас. – Не смогу я уже от тебя уйти, Фаррелл, не будь тупым. – Хорошо. Тогда… Я бы хотел пригласить тебя на ужин. Послезавтра. Ко мне домой. Детей ведь ты уже знаешь. Но если ты не хочешь, я пойму… – Колин произнес эти слова и животом почувствовал, как немного напрягся Эзра. – Я приду, – резко ответил Миллер. – Правда?! Эзра… – Колин медленно гладил его по голове и лениво перебирал темные пряди. – Родители уедут на неделю в Барселону, а няне я дам выходной. Что бы ты хотел, чтобы я приготовил? – Что-нибудь попроще. Тихие семейные посиделки с лото и телеком? – Миллер улыбнулся, подставляя щеку под теплую сухую ладонь. – Ну, телек мы обычно не смотрим, только мультики, но если ты такой извращенец и предпочитаешь старческое лото, то я заеду в супермаркет по дороге. Бинго подойдет? – улыбаясь, заметил Фаррелл, получая легкий тычок в бок. – Предупреждаю, Генри еще путает цифры, поэтому игра будет не столь захватывающая. – Колин, – Эзра поднял голову и слегка помедлил перед тем, как продолжить. – Я тебя, действительно, люблю. Песня «Creep», Radiohead * Когда ты был здесь раньше, я не мог смотреть тебе в глаза. ** В прекрасном мире. *** Я бы желал быть особенным, Ты же такой, нахуй, особенный. **** Но я неудачник, извращенец. ***** Какого черта я здесь делаю? Мне здесь не место.