Безликий

07:00 Утро встретило Криденса тяжелыми низкими тучами, проливным дождем и очередным скандалом. Мэри Лу, его приемная мать, была просто в невероятном бешенстве, она походила на разъяренного бойцовского пса, которого неделями не кормили и, наконец-то спустив с поводка, кинули ему на съедение огромный кусок мяса. Этим куском мяса оказался Криденс. Мэри Лу оглушительно кричала, моментами переходя на пронзительный визг, кидалась в бедного парня его же вещами. В ее глазах бушевало безумие, лицо побагровело, и, казалось, она вот-вот лопнет от переполнявшего ее гнева и злости. - Раз уж не спишь, то будь добр, заткнись и не мешай другим!!! Криденса били. Тяжелые удары зверски сыпались один за другим, а он не имел права возразить или оправдаться, ибо его положение вмиг стало бы в сотню раз хуже. Мать не бьет по лицу, специально умело обходит открытые места, она не хочет, чтоб соседи что-то узнали и сплетничали за ее спиной. Она остервенело выхватывает ремень прямиком из штанов Криденса, заваливая того на пыльный пол. Металлическая пряжка со свистом разрезает воздух и с силой проходит по спине. И еще раз. Снова и снова, его беспощадно бьют, до крови, оставляя новые раны на месте огрубевших старых шрамов. Бьют, чтоб он усвоил урок, ведь других методов воспитания в его семье просто не знают. - Мама, пожалуйста… - Я тебе не мать. Остро. Жестко. Безразлично. Криденс лежит на полу, свернувшись и поджав под себя колени, с последних сил терпя сокрушительные удары. Он умоляюще смотрит на сестер, которые с безжалостными лицами равнодушно застыли в далеком дверном проеме общей комнаты. Им было плевать. Они знали, что Криденс заслужил наказание. Мать с сестрами уходят, напоследок швыряя в беспомощного избитого парня стопку помятых листовок. Бумажки беспорядочно разлетаются, паря в воздухе. - Иди работать! Живо! Громко хлопает входная дверь. В доме настает тишина, и только тихое шуршание опадающей на пол бумаги напоминает о том, что только что тут разыгралась настоящая драма. Криденс с трудом дышит, хрипит, каждый вдох отдается болью в груди. Он уже научился не плакать при матери. «Слезы – проявление слабости. Ты – слабак. Ты – трус». Он уже не понимает, что для него было бы хуже: оказаться навечно в плену страшного безликого монстра, или вытерпеть хоть еще одни побои от женщины, которая его усыновила. 09:00 Промокший до последней ниточки, Криденс теряется в толпе спешащих по своим делам прохожих. Люди его не замечают, словно он был невидимым, упорно игнорируя протянутую руку со скомканной листовкой и усталый взгляд темных глаз. Кто-то его толкнул, нагло прочищая дорогу, выставив перед собой раскрытый зонт. Криденс время от времени беспокойно оглядывался, испуганно и с опаской реагируя на проходящих мимо мужчин в строгих офисных костюмах. События минувшей ночи казались уже такими далекими и почти нереальными, но камера с записью в рюкзаке за спиной не давала усомниться в страшной правдивости происходящего. Дождь с каждой минутой усиливался, превращаясь в сплошную непроходимую стену, тучи сгущались и чернели так же быстро, как и настроение Криденса. Бумага насквозь промокла и теперь напоминала непонятную липкую кашу, типографская краска изрядно запачкала пальцы, и он решается избавиться от никому не нужных листовок, скомкав их и выкинув в ближайшую урну. Лезет в рюкзак за старыми наушниками, трижды перемотанными скотчем, достает плеер. По ушам бьет до предела громкая музыка, заглушая шум дождя и гул людских голосов. Засунув руки в карманы джинсов, ежится, торопиться скрыться с оживленной площади куда-нибудь, где он наверняка не пересечется с матерью или сестрами, которые тут же, ни капли не сомневаясь, сдадут его, наперебой обвиняя в безделье. Домой тоже нельзя, по той же причине. Криденс сворачивает в узкие переулки, обходит давно пустующий склад, и оказывается на обратной стороне площади. Сокрыта высоким зданием, она осталась позади, со своими важными делами и слишком сосредоточенными на них людьми. Он идет неизвестно куда, отрешенно хлюпает по широким лужам, даже не стараясь обходить их. Погруженный целиком в музыку, слушает, как приятный мужской голос надрывно что-то поет про жизнь в руинах. Грустно улыбается сам себе. Что-то внезапно заставляет его остановиться и подальше убрать наушники. Криденс растерянно смотрит по сторонам. Впереди под уклоном тянулась каменная дорожка, ведущая в парк, окутанный плотным туманом, сквозь который угловатыми длинными ветками торчат верхушки голых деревьев. Белесым дымом заволокло витиеватую тропинку сквозь плотную лесопосадку, и даже не было видно маленького ржавого заборчика с табличкой, заботливо предупреждавшей не сворачивать с пути. Нечто будто подталкивало его сделать шаг вперед, навстречу странному призрачному мареву. Его непреодолимо тянуло в парк, зазывало, манило. Рядом простирался бледный кирпич старых построек. На крыше одной из них кто-то стоял. Криденсу сначала показалось, что таинственная мгла играет с его воображением, создавая причудливые миражи, но человек наверху определенно был настоящим. Криденс оказался на распутье. Краем уха он начинал улавливать бессловесный тихий шепот, который лился из глубин тумана, отдаваясь неожиданно громким эхом в голове и навязчивым желанием узнать его секреты. Человек на крыше подошел почти к самому ее краю. Криденс, уже не раздумывая, ринулся в здание, чуть не вынося с петель прогнившую местами деревянную дверь. Бежит по лестнице, минуя за раз несколько ступенек, пролет за пролетом. Он буквально вваливается на последний этаж, крепко цепляется за железные поручни стремянки, вылезая на крышу. Ветер обдает ледяным дыханием, стряхивая наваждение. Криденс на мгновение застыл на месте, не понимая, что ему делать. Пытаясь подобрать подходящие слова, он осторожно подходит к стоящему к нему спиной человеку. - Эй, все в порядке, друг? – его голос дрожит от волнения и страха. Парень встрепенулся от неожиданности, и медленно на пятках развернулся к Криденсу. - Я знаю тебя! – Криденс еле мог нормально говорить, ветер уносил слова, да еще ком предательски подкатил к горлу. – Ты тот парень из видео! Ты прислал мне его сегодня ночью! Ветер уже превращался в настоящую бурю. Послышался далекий глухой раскат грома. - Значит, это ты… - парень под сильным порывом ветра качнулся на самой кромке крыши, всего полшага отделяли его от неминуемого падения с высоты пятого этажа, - мне так жаль… - Что…? Криденс сквозь пелену дождя наконец замечает в трясущихся пальцах парня блестящий предмет. Он отчаянно кричит, разрывая горло. - Стой!!! - Он не оставит тебя. Криденс в ту же секунду бежит к нему что есть силы, с широко раскрытыми от шока глазами и слезами на щеках, но он не успевает. Парень, не мешкая, сует себе в рот дуло пистолета и уверенно спускает курок. Звук от выстрела будто разрывает барабанные перепонки. Чужая кровь мелкими брызгами основательно окропляет потрясенного от немыслимого кошмара Криденса. Тело со снесенным напрочь мозгом летит с крыши вниз, с чавкающим грохотом на скорости приземляясь на камень. Не смотря на пронзительные завывания ветра, Криденс совершенно ясно слышит дьявольский треск ломающихся костей, который заставляет его содрогнуться в истерике. Ошарашенный произошедшим, Криденс в страхе выбегает из здания. Накатывает тошнота, когда он, до слез зажмурившись, обходит безобразно размазанный по дороге труп. В ушах все еще безостановочно раздается отголосок выстрела. На ватных ногах еле добирается до угла соседней заброшенной стройки какого-то хранилища, прячется, чтоб не видеть ужасное кровавое месиво. Дрожащими руками достает из кармана штанов телефон и пытается набрать короткий номер. Несколько длинных гудков, отвечает приятный женский голос. - 9-1-1. Что у вас произошло? - Я н-нашел тело. – Криденс начал заикаться, он не знал, что еще сказать оператору, потому что губы почти не слушались его. - Вы в данный момент в опасности? Он был немного озадачен этим вопросом, но все же отрицательно пробормотал. - Вы видели, что произошло? - Я ничего не видел. Приезжайте на угол Джефферсон и Второй, пожалуйста. Криденс запаниковал и бросил трубку. 12:00 Синие и красные мигалки отбрасывали яркие блики на стены, где-то недалеко слышалась сирена подъезжающей к месту трагедии машины скорой помощи. Полицейские группами ходили туда-сюда, на ходу заполняя документы, видимо отчеты о вызове. Часть мужчин в форме ходили по крыше и о чем-то перекрикивались с напарниками внизу. Два пожилых копа у подъезда разматывали моток желтой оградительной ленты. Приехали врачи. Труп перенесли в плотный черный полиэтиленовый мешок, застегнули на молнию и, переложив на носилки, погрузили в скорую. Полицейский похлопал по машине, давая сигнал, что можно ехать в морг. Незаметно выглядывая из своего укрытия, Криденс наблюдал за работой полиции. Видел, как увозили тело, оставив на дороге громадное красное пятно. В воздухе пахло смертью, сыростью и порохом. Через полчаса копы уехали. Последняя группа двинулась в участок, сопровождаемая патрульным автомобилем. Криденс облегченно выдохнул, отметив, что никто не стал разыскивать свидетеля, звонившего в 9-1-1. Это было очень странно, он часто видел такое в кино. Захватив с пыльной земли рюкзак, Криденс уже готов был бежать домой, но его заметили. В густом тумане среди бесконечных деревьев за ним следил мысленный взор. Нечеловечески тонкие черные руки, словно длинные мерзкие извивающиеся под неправильными углами черви, казалось, тянулись к нему, призывая, беря под всецелый контроль ослабевший от ужаса разум. Он не оставит тебя. Он хочет забрать, завладеть, подчинить. Криденс перестает ощущать собственное тело. Густая дымка окутывает ноги, сковывая их подобно неподъемным железным кандалам. Серые деревья все ближе, выставили угрожающе свои острые колючие ветки, держа оборону. Но и они пали, повинуясь и склоняясь новому хозяину. Гибкие щупальца беспрепятственно проникают в сознание. Истошный мучительный крик резко выводит из ступора. Криденс не сразу понимает, что кричит он сам. Беги. Беги неважно куда, только не останавливайся. Криденс побежал. С каждым кварталом силы все больше и больше покидали его. Он был на пределе, но замедлиться в данный момент было буквально равнозначно смерти. Криденс чувствует, что начинает сходить с ума. Ему просто необходимо кому-то рассказать обо всем, иначе он поистине боится, что кончит так же, как и бедняга на крыше. Криденс бежит к единственному человеку в этом мире, которому он может довериться. Минуя череду магазинов с яркими неоновыми вывесками, одним махом перелетая через невысокий забор, он быстро находит нужный ему номер дома. Не теряя времени, неистово тарабанит в стеклянную дверь. Слишком долго. Наконец-то раздается тихий щелчок замка, и на пороге, привалившись к косяку, появляется заспанный мужчина. - Чего тебе, Бэрбоун? Персиваль Грейвс никогда не здоровается и всегда называет его по фамилии. Он трет глаза, прогоняя остатки недавнего сна, и теперь встревожено смотрит на тяжело дышащего перед ним парня, насквозь промокшего под дождем и сплошь забрызганного кровавыми каплями. Криденс умоляет. - Помогите мне.