Любимец

«Пиво — это хорошо», — ухмыльнулся я сам себе, решая, как бы получить оное и выпроводить продавца уличного ширпотреба. Еще, как вариант, было разузнать у него, где можно спрятаться, но подешевле, а, возможно, и подзаработать. К примеру, в прошлой жизни, до лаборатории, я продавал песни своего мира, а сейчас мог бы картины малевать или секс… К сожалению, в последнем варианте моими клиентами могли бы стать только мужчины и только те, кто предпочитал пассивную роль. Слишком ярко мне продемонстрировали в лаборатории последствия беременности кошек и самок от моего семени, слишком страшно, слишком неоправданный риск. Да и с парнями не все могло пройти гладко. Не верилось мне, что последствием всех трепыханий стало только нервное расстройство и пару видимых фобий, в какой-то момент меня обязательно переклинит, и что тогда произойдет, я не решусь предполагать. И ладно если парень окажется трепетным пассом, а если мазохистом? Сорвет мою крышу, и стану я убийцей любителей экзотических удовольствий. Про то, чтобы самому занять принимающую позицию, даже речи нет. Уверенность в том, что с тыла я давно не девственник, была стопроцентная, уж слишком часто после уколов снотворного я приходил в себя с тянущей болью в пояснице и влажной задницей. — Эй! Ты там спишь, что ли?! Да не гони, время детское! — напомнил о себе нежданный гость, который, как известно, хуже татарина. Решив, что в любом случае ничего не теряю, на крайняк свяжу и устрою сотрясение мозга неку, встал с кровати, не забыв прихватить нож, и, не включая свет, приоткрыл дверь, стараясь не попадать в зону освещения из коридора. — Зачем пришел? — Уу-у-у, мужик, ну ты и конспиратор! Пиво тож, чё ли, впотьмах пить будем? — непосредственно уточнил нек, заходя в комнату, громыхая стеклом в пакете. — Да, — хмыкнул я, лишь на секунду радуясь, что включатель света находился возле двери в санузел, который мне изначально пришлось поискать, ведь, когда открыл дверь, освещение кто-то уже включил или предыдущий «постоялец» забыл выключить. Нек успел сделать буквально два шага вглубь комнаты, когда я резко закрыл дверь, а самого визитера припер к стенке, приставив нож к горлу. Не верилось мне больше в бескорыстную помощь. И некам тоже не верилось. Совсем. — Зачем пришел? — повторил я свой вопрос, с сожалением отмечая, что в упавшем пакете что-то разбилось, и теперь я стоял в луже, а нек, как-то быстро сообразив, что произошло, спокойно поднял руки вверх, показывая, что в них ничего нет. И пакета тоже. И пива. — Мужик, я ж говорил — пива на сдачу притащил! Так бы и сказал, что не пьёшь! — сдавленно прохрипел нек, оказавшийся несколько меньше, чем запомнился днем. По ногам полоснул пушистый хвост и, как и днем, снова прильнул к животу своего хозяина, закрыв собой самое ценное, увы, не голову. — Правду! — чуть надавив острием на горло, прошипел я, интуитивно не веря ни одному слову. — Да, херня… Из дома поперли, а я тебе на это место указал, а самому только что на улице бы ночевать пришлось. Мужик, ты это, успокойся, ночи ща теплые, я могу и на лавке где-нибудь до утра перекантовать. Чесслово! Кто ж знал, что ты такой нервный. Вот я был и вот меня не станет, да? Вот теперь это было больше похоже на правду, но делить комнату с кем-то мне не хотелось совершенно. Слишком большой риск, но ведь и информатор мне был действительно нужен. Во мне так и боролись противоположные друг другу желания. Еще настораживал один момент: откуда у торгаша такие деньжищи, чтобы остаться тут на ночь? Или у него скидки? Или что?.. «Если спалюсь, сумею ли я этого убить, как тех в лаборатории? Нет, к сожалению, к нему ненависти я не питаю». — Свет не включать, спишь на полу, одеяло отдам, — убирая нож от горла нека, предупредил я, медленно отступая в сторону, но так, чтобы в любой момент можно было заткнуть ему рот, вздумай парень закричать, а заодно и дверь снова запер на ключ, но в этот раз не оставив его в замке, а прихватив с собой. — Бля, мужик, чуть не обосрался! — выдохнул торгаш, опуская одну руку вниз, а второй потирая горло. — Хорошо, что не обосрался, — хмыкнул, представив, как бы тут сейчас смердело, с подвальной-то вентиляцией помещений. — Ой, блядушки, пиво грохнулось!!! — мне показалось, что нека это расстроило намного сильнее, чем нож у его горла. Пиво разбить — трагедия, а самому чуть не сдохнуть — приключение! — А не, только одна наполовину открылась! Мужик, живем! — радостно выдохнул нек, перестав громыхать бутылками в пакете. — Слышь, там такие бабенки сегодня, не хочешь поразвлечься? — Нет. Треп Буйо начинал раздражать и ни одно пиво этого не стоило. — А ты не по ним, че ли? Не, ну я сам не особо, все больше по таким мужикам, как ты, вот только в последний раз лажанулся, на полного неадеквата напоролся… — Избавь от подробностей! — не выдержав, рыкнул, отбирая только что открытую бутылку пива из когтистых рук. Только сейчас я сообразил, что вижу тени в помещении, полностью лишённого освещения, даже из-под двери не было полоски света. И все равно мог спокойно сказать, где находится говорун, пусть и молчавший сейчас. — Ну, ты реально суровый мужик! — в иррациональном восхищении протянул нек с придыханием. — Слышь, а ты не маньяк часом? — Возможно. Вот только сегодня распотрошил нескольких особо говорливых шутников, — хмыкнул я в темноту. — Ого! Не, ты пойми, я если что не против, но только без разчлененки, — быстро спохватился нек, но на всякий случай чуть отходя от меня подальше. — Ты всегда такой шумный? — почему-то напускная болтливость нека заставляла напрячься, как будто он пытался отвлечь мое внимание от чего-то такого, что я еще не до конца понял, но может это и моя паранойя, а парень просто перенервничал. — Не, я сама скромность, если не волнуюсь, а ты тут с ножом, а я с пивом, а потом как притиснул, а у тебя такие мышцы, а у меня как все поджалось, ну и вот… — Стоп! — рявкнул, понимая, что эта ситуация мне все больше и больше не нравится. — Нож у меня все еще в руках и метаю я его на слух намного лучше, чем на глаз. Будешь много шуметь или врать, останешься без чего-нибудь выдающегося из организма: язык, хвост, ухо, пальцы, нос или… кхм! — Не надо… кхм! — только и пискнул нек, замерев на месте и больше не решаясь издать и звука. — Хорошо, что мы друг друга поняли. Итак, тебя выгнал последний отморозок и ты приперся сюда, потому что…? — я сделал яркий акцент интонацией на последней части вопроса. — Мне некуда было идти? — вроде и ответил, но как-то неуверенно, будто спрашивая: так покатит? — Вторая попытка. — Резко возникшая симпатия? — еще менее уверенно пискнул торгаш, как будто это я должен был определить. Ну да, это особенно если вспомнить какой от меня исходил запашок… Ну прямо любовь с первого вздоха! — Не убедил. Еще раз соврешь, отрежу ухо, — холодно констатировал я. — Там за дверью стоит вышибала и ждет, когда я открою… — прошептал нек, но что удивительно, меня эта горькая правда внутренне покоробила намного меньше, чем предыдущая сладкая ложь. — Не надо мне ухо отрезать… Пожалуйста! — Угу, значит ты и по нормальному умеешь разговаривать. И что ты должен был еще сделать перед тем, как впустить вышибалу? — как же мне сейчас хотелось вздернуть паренька за шиворот и выпороть, чтобы больше не шалил. По-другому он у меня почему-то не проецировался. На улице я увидел барыгу, в комнате — трепло, а вот сейчас перед мной скукожившись стоял подросток, которого прижали к стенке, но стоило бы мне расслабиться, и он бы с радостью перегрыз мне глотку. — Ну, разные способы есть: соблазнить, таблетки, пока в душе был… — шепотом перечислял нек. — Скажи, а ты не подумал, что я тебя уже пару раз мог нагнуть и трахнуть на сухую, чтобы потом только на животе спать мог? Было ли мне его жалко? Наверное, да. В моем городе много было такой шпаны, собирающейся в стаи, многие из неблагополучных семей, а тут куда ни плюнь — только такие и есть. Вот он, минус социального разделения не просто на классы, а еще и на регионы обитания — второй сорт, отбросы! Выживают, как умеют. — А с чего бы вдруг такие реверансы? Может я последние деньги на этот угол потратил? — Сам в это время вспоминал, где и когда мог засветить свои финансы. — Так вышибала сказал. Он у тебя почти в десять раз больше, чем обычно затребовал, а ты даже трепыхаться не стал! Когда последнее отдают, ведут себя иначе… — А вышибала твой чего ждет? Или думает не скрутил бы? — Да ты че?! Ты себя со стороны-то видел? — для торгаша сам вопрос оказался настолько неожиданным, что он снова перешел к своей обычной манере разговора, а вот для меня стал неожиданностью ответ. Вроде охранник на входе не маленький стоял. — Значит, без твоего сигнала ломиться в комнату не будет? В ответ торгаш только угукнул в подтверждение. — Мужик, я все понял и раскаялся! Хошь, отсосу за просто так?! — Не интересует, — хотелось конечно, но чувства брезгливости и гадливости… Вместо того, чтобы и дальше выслушивать весь этот бред, я сделал проще: загнав нека в угол, предварительно пообещав, что прирежу, если хоть пискнуть посмеет, замотал в одеяло и, связав сверху его же собственным ремнем, который, между прочим, мне достался практически с боем. Сам процесс его вынимания из петель штанов напоминал больше со стороны, как будто бандит зажал гимназистку в углу, а та только и могла, что пищать. Я на ужимки нека внимания не обращал, но про себя позабавился от пришедшего на ум сравнения. — Спи, и если шелохнёшься… — Понял, все понял — не дурак! — прошелестел сверток, который я перекинул к себе под бок, закидывая на него руку и ногу. Изначально в моих планах было положить этого информатора «не случившегося» на пол, но мало ли как крепко я спать буду, так что решил, что раз уж одеяло пришлось пожертвовать, а парень вполне спокойно может побыть мне заменой подушки. Так я точно почувствую, если нек захочет выползти или как-то подать сигнал соучастникам. Ну, и в крайнем случае, крик всегда можно будет приглушить одним концом этого одеяла, а там, где задерется второй — выполнить обещанную угрозу — выпороть! Да и себе врать — самое последнее дело: мне не хватало ощущения близости, не интимного, а того, которое мамка называла «человеческого». Просто возможность кого-то обнять тоже иногда бесценна, а у меня тут как раз лишний нек развалился… Все внутреннее напряжение или страхи были успокоены ножом, который я положил в максимальной близости от себя, пропихнув лезвие под диван так, что рукоять удобно ложилась в ладонь, стоило только протянуть руку. Утро наступило далеко за полдень, когда в дверь начал долбить вышибала, который так, видимо, и не дождался своего звездного часа. В общем-то, мне тут тоже больше делать было нечего, разве что развернуть сладко посапывающий кокон, но, думаю, тут и без меня с этим справятся. Одевшись меньше чем за минуту и то, дольше берцы зашнуровывал, чем все остальное натягивал, волосы вытягивать из-под рубашки не стал, так же, как и умываться — времени нет, припрятал нож в рукав, накинул капюшон. Ну, вот и все: Спасибо этому дому — потопаю к другому! Прихватив на прощание одну из бутылок, так и не открытых вчера, направился на выход. «С вещами», — ехидно добавил про себя мысленно, чувствуя, как губы разъезжаются в гримасе улыбки, которую снова скрыл шарф. Дверь я открыл, как раз в тот момент, когда громила занес кулак для очередной партии ударов, но так как молотить оказалось не по чему, то несколько растерялся, а я уже был готов перехватить ее, если что. — А этот где? — с туповатым выражением лица уставился на меня нек, не ожидая увидеть, что выйду именно я. — Отдыхает еще. Сегодня лучше мальчика не напрягайте, а то я перестарался чуток, хоть бы сидеть смог, — пока нек переваривал, я вложил ключ в его лапу, а сам пошел на выход. Что ни говори, а выспаться мне удалось на славу. Вчера мне казалось, что путь похож на лабиринт, а сейчас увидел, что это просто извилистый коридор, где если и можно свернуть, то только в очередную нишу с хозяйственным инвентарем или иными полезными в хозяйстве вещами. В зале никого не было, если не считать уборщицы, симпатичной кошечки, которой больше бы подошла миниатюрная собачонка, шпильки и мини-юбчонка, а не швабра, тряпка и темно-серый халат. Девушка даже не заметила меня, а вот я, пока шел через зал, успел рассмотреть и даже посочувствовать. Необычно было видеть юное и милое личико без следа косметики, а коготки без лака. Браслета на руках не заметил, а значит, это уже рождённое дитя в бараке. Что ее ждет в будущем? Скорее всего ничего — ничего хорошего. Дверь оказалась закрытой только на щеколду, так что звать кого-либо не пришлось. На улице ярко светило солнце. Прохожих не было, так что на меня было некому обращать внимание, да и будь я в толпе, то не сильно бы отличался от других, разве что габаритами и скрытностью, но тут такой каждый сотый встреченный мной на пути. Открыв пиво о край перила, сделал глоток и весело соскочил с крыльца. Нужно было срочно решать куда идти. Для начала позавтракать или пообедать, а вот потом… Дело со словами не разошлось, стоило только выйти из района жилых домов, если это можно так назвать, и появилось более оживленное движение: неки сновали с большими мешками, грузовые машины, легковушки тоже были, но гораздо меньше, и, как мне показалось, проездом из мегаполиса в пригород или на заводы — «больших шишек» везли. На обочинах дороги частенько попадались развалы с одеждой или фруктами-овощами, те, что не могли бы испортиться под солнышком. И я, наверное, бы даже соблазнился на что-нибудь, если бы не слой пыли на продуктах. Кажется, в моем мире это называлось витаминный голод. И то понятно, что на лабораторной диете столько времени провел, а еще остался открытым вопрос: с чего такие мышцы наросли? Прямо человек-ГМО какой-то! Местный фаст-фуд делился на три категории: утренний — легкий, состоящий из травяного отвара и двух поджаренных яиц с куском хлеба; второй был более полноценным и комбинированным — каша, молоко, зелень, мяса почти нет, как не было его и в третьей категории. Так сказать, завтрак, обед и ужин, которые можно было менять местами: позавтракать вечером, поужинать утром. Можно было заказать рыбу, но запашок из кухни, где ее готовили, шел такой, что впору было без дегустации бежать в кусты с отравлением. Я выбрал нестандартный набор из отвара, хлеба и каши, похожей на перловку, щедро сдобренную сливочным маслом, за которое заплатил отдельно. Желудок, привыкший мало есть, устроил бунт где-то на половине, оповестив о своей сытости совсем некультурной отрыжкой. Хорошо рядом никого не было, а то ведь можно было бы и по шее огрести от поборников культуры. Как бы ни было печально, но пришлось оставить тарелку наполовину полной, только хлеб забрал. А еще в этом же заведении зашел в сортир, пока ждал приготовление заказа, и распихал деньги по разным местам. Светиться так, как в клубе, да и при покупке вещей, больше не хотелось. Оставшийся день я в основном бродил, высматривая отели, больше похожих на бордели. Главным требованием было, чтобы у меня никто не спрашивал документов и не пытался лезть под капюшон. Еще один немаловажный фактор состоял в своего рода эксперименте. За прошедшее время, больше чем сутки, за мной никто не пришел, а, следовательно, и маячка на мне, скорее всего, не было, и как следствие — вывод: я не должен был остаться живым! Расходный материал для опытов. Стоило солнцу коснуться края горизонта и в воздухе ощутимо похолодало, неки попадались уже везде: спешащие домой, небольшие компашки, выползшие напиться, покурить и потрахаться. Встретил пару угловатых подростков, ведущих на поводке старого питомца. Вот что-что, а подобное я вообще впервые видел, в основном все питомцы внешне были лет до сорока пяти, а тут семьдесят можно накинуть, при этом сильно польстив. На одном глазу у старика было бельмо, да и кожа покрыта старческими пигментными пятнами, а седые волосы больше напоминали белую паклю с проплешиной на макушке. — Чего уставился? Хочешь попользовать, так пошли. Оплата почасовая, только полегче, — нагло заявил один из подростков, сплевывая себе под ноги, при этом хвост недовольно мотался, а вот уши он прижал. Создавалось ощущение, что он храбрится за счет своего страха. — Сколько ему уже? — Папка говорил, что около двадцати пяти, но я не знаю точно, нам его отдали. Ну так что, будешь брать? «ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ, ЭТОМУ СТАРИКУ ВСЕГО ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ!!!», — я потрясенно смотрел на живой «товар» и не мог поверить. Помнится, Велис говорил, что питомцы живут в среднем до двадцати, а потом начинают болеть, так что проще усыпить, но (!) одно дело слышать, а другое дело увидеть!!! — Эй, чего застыл? В этом районе лучше все равно не найдешь, — подначивал меня подросток, в то время как сам питомец, поковыряв в носу и достав из него что-то, потянул в рот. — Фу-у-у-у, мерзость какая! — скривился я от брезгливости. К горлу даже тошнота подкатила. — Ну, как хочешь, — пожал плечами подросток, потрепал по голове козявкоеда и потянул за собой в сторону. Уже совсем потемнело, но найти места ночлега так и не удалось, а возвращаться в предыдущее место было рискованно. Зайдя в очередной спальный район, незаметно для себя вышел в тупик, похожий на тот, где когда-то проснулся в одной майке с голой задницей и впервые увидел этот мир. Символично, тут даже помойка была и, в отличии от той, где были навалены в основном коробки, от этой смердело тухляком. Еще одно отличие было в том, что с этой стороны домов не было ни одного окна, образуя высокую бетонную «коробку». — Слышь, мужик, мелочи не найдется?! Обернувшись на окрик, увидел, как из-за угла выворачивают неки, возраст которых я пока не мог различить из-за натянутых почти на самые глаза капюшонов: один, два, три… Всего пятеро. Не мало. «Да это же гопники!» — возликовал мозг от умиления, разглядев и походку в вразвалочку и ладони, сжатые в кулак, и даже гонор. — Конечно, мальчики, для вас будет все, — шепнул, чувствуя, как кулаки в предвкушении сжимаются, а губы растягивает счастливая улыбка.