Любимец

— Ты тянешь руки в небеса… Ты вдруг услышишь голоса… Потерпи еще чуть-чуть… Мы тебе укажем Путь… — негромко напевая песенку, заклинив на припеве, только и успевал, что уклоняться и бить самому. Перед глазами снова стояли стены темницы, где я провел последние годы и ехидные рожи моих «палачей». Пакет с вещами я отбросил еще раньше, как только на меня налетел первый нек, отметив только, что тот не попал в лужу или грязь. Губы все сильнее и сильнее растягивались в улыбке, и когда остался на ногах последний горе-воришка, то испытал легкое чувство разочарования. Жажда движения была настолько сильна, что тело слегка потряхивало, или же это было от адреналина? Да неважно! Мне сейчас что самому по роже получить, что другого одарить — радость для души. Последний что-то пискнул и, развернувшись, бросился наутек, и я бы погнался следом, если бы возле ног не застонали, переключив мое внимание. Как же замечательно, что напасть на меня захотели именно в этом переулке, оканчивающимся тупиком! Схватив ближайшего за капюшон, а может и за волосы под ним, отволок к стене, где торчал небольшой крюк. Зачем он тут был — непонятно, но мне он определенно приглянулся. Вытянув из штанов нека ремень, довольно потрепанный, а от этого мягкий, связал руки и повесил на этот крюк. То же самое сделал и с остальными троими. Один, более-менее очухавшийся, попробовал возмутиться, но, получив кулаком в брюшину, угомонился, жалобно мявкнув от удара. Полюбовавшись получившейся «гроздью» из вяло шевелящихся неков, хотел было уйти и оставить все как есть, если бы один из них не прошипел: — Сука, я тебя найду… — Как пожелаешь, сладенький, — не смог я сдержать сарказма. Господи, если ты меня слышишь, то спасибо тебе за этих придурков. Раз они перешли на угрозы, то значит урок не пошел впрок. Вернулся к своему «виноградику» с хвостами, которые вяло шевелись, поочередно спустил с каждого штаны, оставив болтаться чуть ниже колен, чтобы самому не получить ногой в любимый мной организм — свой. Выйдя из переулка, сорвал первую же попавшуюся ветку, очистил от боковых листочков, оставив только на самом кончике. Взмахнув пару раз и прислушиваясь к свисту, вернулся обратно. — Ну что, девочки, не соскучились? Попки не продуло? — полюбопытствовал я, примериваясь к первому удару. — Сука-а-а-а! — взвыл тот, который до этого мне пообещал скорую встречу, остальные охали, ахали, если попадало по касательной; орали, если приходился удар по заднице, и пытались прятаться друг за друга, пряча тыл. Метил я исключительно по задницам, негромко приговаривая, вспоминая заповеди: не убей, не укради, не возжелай чужого… Пару заповедей я добавил от себя — не хами старшему, не жри на ночь (это я к тому, что у одного из кошаков был довольно упитанный зад и попадало по нему гораздо чаще, но в свое оправдание могу сказать, что и угрожал мне именно он!), не привлекай внимание к себе тех, кому на тебя наплевать и сверху растереть. Вообще, первый раз видел, как парни пытались спрятать свои задницы, потираясь о пах другого парня… Было о чем задуматься! Пока я развлекался, наблюдая за движениями хвостов, все сильнее и сильное напоминающие змей: извивающиеся, хлещущие себя и соседей по бокам, стемнело окончательно, что и позволило подобраться ко мне незаметно: — Слышь, парень, хорош уже мелких лупцевать, — раздалось со спины, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть и резко обернуться. У самого «входа» в место моего «судилища» стоял высокий нек лет тридцати с темными волосами чуть ниже плеч, атлетичная фигура, что было несколько удивительно — в этом квартале неки хоть и были крупнее «мегаполисных», но не настолько. Только вышибала из клуба, с десяток случайно встретил, пока искал место для ночлега, и вот этот. Лицо, если не брать в расчет характерные для неков кошачьи черты и интерпретировать, как человеческое, смело можно было назвать аристократическим: чуть вытянутый овал, высокие скулы, тонкий нос и губы. Увидь подобный экземпляр у Лу «на работе», даже внимания не обратил, а вот тут… — А ты над ними старший? — наблюдая за ленивой позой «новенького», я подобрался, ожидая всего, вплоть до нападения. — Нет. Вот просто вышел воздушком подышать, а тут какой-то садист малолеток мучит. Понаблюдал так сказать, но что-то уж представление затянулось, — нек все в той же расслабленной позе взмахнул рукой возле лица в ничего не обозначающем жесте. — Что делать, если «деточек» не научили родители, что воровать и вымогать — это плохо, — наигранно-трагично посокрушался я, непроизвольно копируя скучающие интонации в голове нека. — Думаю, ребята уже прониклись. Сидеть точно пару дней не смогут, — с этими словами нек подошел поближе к стонущим «деточкам» и, даже не напрягаясь, начал их снимать с крюка. — Ба! Да я смотрю, все знакомые лица! Доигрались, придурки? Браслетов захотелось в украшения? — кстати, у их спасителя браслет был и он его даже не пытался спрятать, то ли специально натянув на себя футболку без рукавов, то ли очень спешил прогуляться. — Знакомые? — решил я уточнить. — А то! Все наши, соседские, — кивнул нек, развязывая парням руки. — Хорошо ты их отделал, а я еще завтра и родителям их поведаю, чтобы добавили. Ты зла на них не держи, сам должен понимать, что тут за район, — нек хмыкнул, недовольно дернув ушами и хвостом. Я отвлекся на разговор и не сразу сообразил, что толстячок уже не только пришел в себя и натянул штаны, но и то, что оказался в опасной близости от меня. Одно движение и бок пронзило сильной болью, а через пару секунд по штанам вниз потек горячий ручеек крови. — Ах ты, сучоныш! — прошипел я, хватаясь одной рукой за рану, а второй наотмашь провел когтями по оскаленному лицу. Тупик огласил вопль, но не мой, а после и хруст ломающихся костей руки и новый крик. — Убью же подонка! — я ни на секунду не отвлекся от жалящей боли, но именно она придала сил, которые не сумел рассчитать. Если перелом, пусть и открытый, можно было срастить, то вот четыре кровоточащие полосы на лице — нет, останутся глубокие шрамы на всю жизнь. И самое обидное, что у него она, в смысле жизнь, была, есть и будет, а вот про себя с такой же уверенностью сказать не могу: сейчас под забором кровью истеку, снова попаду в лабораторию или местное шакалье растерзает… «Сам виноват, не фиг расслаблять булки было!» — обругал себя мысленно, готовясь к новым нападениям, но неки застыли на месте, неверяще смотря на меня и бессознательное тело возле моих ног. Как бы больно мне не было, но я упрямо продолжал стоять на полусогнутых пружинящих ногах и ждал следующего любителя халявы, предупреждающе держа руку перед собой, готовый в любой момент бить наотмашь и рвать ногтями-когтями глотки. Их больше. Я ранен. Вот только мышь, загнанная в угол, первой бросается на кота. — Тебе бы в больницу, парень… — нахмурился незнакомец, любитель ночного воздуха, а заодно и спаситель своих малолетних соседей. — И ему тоже. Вот только при последних словах дружки раненого без какого-либо сговора рванули из переулка, оставив нас троих. Их сосед при этом чуть вздрогнул, но следом не поспешил, видимо и он понял, что выполнить миссию по спасению пострадавшего выпало нам. — Угу, пусть его прихлебатели сами и волокут, когда вернутся, — свою кандидатуру я решил снять самоотводом. У меня и другие были проблемы и довольно ощутимые. — Где тут аптека? Получив интересующую меня информацию, направился в том направлении. Опираясь одной рукой о стену, ею же подхватил на выходе из тупика пакет с одеждой, который все это время лежал там, куда я его отбросил перед началом драки, второй зажимал бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы, но большая часть все же стекала по ноге, я откровенно начал бояться, что упаду, так и не добравшись до аптеки. Боль не прекращалась, но была и хорошая новость — я не ощущал привкуса крови во рту. У меня почему-то была твердая уверенность, что это хороший признак, что не задеты внутренние органы или что-то подобное. К сожалению, врачом я не был, да и по анатомии в школе имел твёрдую двойку, но сердобольная учительница за коробку шоколадных конфет, бутылку коньяка и банку красной икры в четверти поставила три. Лучше бы она меня на дополнительное занятие затянула, чтобы я выучил строение внутренних органов. Хотя, чего валить на других, когда сам был малолетним идиотом. Что такое час посидеть за уроками, вместо того чтобы погонять мяч во дворе? Тогда — целая вечность. С трудом передвигаясь, считая про себя каждый шаг и уговаривая сделать следующий, остановился на секунду, чтобы обернуться назад, рассчитывая не увидеть злосчастный переулок, но на глазок оказалось, что расстояние, которое я преодолел, равно не больше ста пятидесяти метров. Три тени прошмыгнули обратно, значит, все же не бросили своего, а через пару ударов сердца оттуда вышел и «сосед», поозирался по сторонам, поставил уши торчком и двинул в мою сторону. — Давай помогу до больницы дойти, — не спрашивал, а утверждал нек. — Сам справлюсь! — на этого любителя погулять ночью я тоже злился, ведь это он снял с крюка местную гопоту и отвлек внимание. Полностью вину на него я не перекладывал, но и не снимал той части. Хотя, думаю, он и сам не ожидал подобного, иначе добил бы. Я бы добил. — Не глупи. У тебя какой категории браслет? — и, не дожидаясь ответа, сам полез к моим рукам, приподнимая рукава. — Не местный, что ли? Тебе есть куда пойти? — Ты воздухом еще не надышался? — огрызнулся я, не чувствуя в себе сил сопротивляться как-то иначе. — У меня есть свободная комната. Можешь сегодня остаться, а завтра — посмотрим. Как тебе? — предложил нек, а мне так и слышалось в подтексте: «Можешь сегодня остаться, а завтра — посмотрим, если не сдохнешь!». Вот только куда бы он дел мой труп? — Идет. Выбора у меня не было никакого. Точнее был, но… фиговый. — Тогда в аптеку за бинтами и прочими мелочами, а потом ко мне, — кивнул нек, снова подныривая под мою руку, чтобы я мог облокотиться на его плечо. Стало легче. — Не страшно? — хмыкнул я, принимая помощь. — А чего бояться? У меня брать нечего, да и в таком состоянии ты сейчас не то что со мной, с моими младшими не справишься. Потопали! И мы, и вправду, потопали, как самая пьяная парочка — постоянно спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону. Для полного сходства не хватало еще заголосить какую-нибудь пошлую песенку. В магазине пришлось взять себя в руки и стараться прикрывать рану и зажимающую ее руку полой плаща, вот только след от крови на полу скрыть не удалось, так что продавец сам выдал необходимое, как будто подобное не было нонсенсом, и к нему каждую ночь шастали окровавленные покупатели. Хотя, видимо так оно и было. Несколько стеклянных баночек с антисептиком, несколько мотков бинта, с десяток шприцов и упаковку обезболивающего с жаропонижающим и снотворным эффектом. Под конец фармацевт посоветовал взять упаковку одноразовых пеленок, чтобы не испачкать кровать кровью, а с меня ее текло… Никогда не думал, что в человеке ее столько, хотя после того, как тот же фармацевт, предварительно спросив моего разрешения, раздербанил упаковку ваты и пропитал жидкостью из флакончика, точно такого же, какие уже стояли у меня в пакете, и посоветовал приложить компресс к самой ране. Защипало до красных мушек перед глазами, но крови стало вытекать меньше. Вся покупка, помощь и молчание аптекаря обошлась мне в круглую сумму, почти в ту же, что я отдал в клубе за одну ночевку. При этом банкноты приходилось вытаскивать из разных мест. Пока копался, наткнулся на кусок хлеба в кармане, который остался после обеда. Обратная дорога далась легче. Жжение прошло, но начался зуд. Не знаю, как должно было быть, но меня сильно волновало, что лезвие ножа могло быть грязным, например, в крови предыдущего «счастливчика», и теперь мне было обеспечено заражение или еще какой пакости. Да даже обычное загноение могло повлечь за собой ряд неприятных последствий, и это я не говорю про шрам, который должен будет остаться — это вообще самое последнее, что могло меня сейчас волновать. В отличии от парадной Лу, в подъезде моего случайного спасителя не было любопытного консьержа, не было цветов в кадках и даже освещения, зато была вонь мусора, сырости и мочи. На стенах потрескавшаяся штукатурка и изгаженная лестница. О лифтах тут можно было только мечтать. Где-то на пятом этаже я и начал. Кстати, дом являлся одной из стен тупика, так что от места преступления, если и отошли, то потом снова вернулись, разве что не посмотрели остался ли там гаденыш или его уже в больницу оттащили. Нек жил на девятом. Длинный коридор с десятком дверей напомнил мне коммуналки из родного мира. Тут даже у некоторых дверей стояла обувь, на стенах были вбиты длинные гвозди, на которых висели детские самокаты, велосипеды или стояли детские коляски. Интересно, как их сюда вообще затаскивали?! — А не украдут? — спросил первое, что пришло мне на ум. — Да кому это старье нужно?! — хмыкнул нек. — Да и соседи все знают у кого что есть, даже если кто стырит, то быстро найдут и вернут. Надо же, а тут мне было намного комфортней. В какой же помойке я нашел «человечность и совесть»!!! Даже смешно стало… В мегаполисе никто даже не полез спасать ребенка в реке, только стояли и наблюдали, ожидая, чем все закончится, а тут друг за друга встать готовы даже в подобной мелочи! Хотя этот нек решил помочь мне, а не сыну своего соседа, потом обязательно уточню этот момент, все равно скрыть свое инкогнито от него не получится. Не спать же мне в плаще и капюшоне. — Слышь, ты сильно не шуми, а то мелких перебудишь — нечего им на кровищу любоваться. Я тебя до душа провожу, а там справишься сам? Или мне помочь? — Сам. Тебя как зовут-то? Вот же… У него там дети, а он… — Курт, — ответил нек, прислоняя меня к стене, а сам роясь в карманах в поиске ключей. — А тебя? Можешь не называть своего настоящего имени, но хоть чтобы как-то можно было окликнуть. Я ж понимаю, что ты не просто так лицо закрыл. — Санчо, зови меня так, — ну, в общем-то, тоже мое имя. — Как думаешь, тот толстячок окочурился? — судьба того нека меня совершенно не интересовала, была интересна реакция этого на вопрос. — Да кто ж его знает. Я его давно предупреждал, чтобы завязывал прохожих «пощипывать», особенно возле моего дома, а он только усмехался. Вот и получил! Еще и Ксанка с этими ушлепками мотается, как будто и не девочка. Хоть бы вечер с мелкими посидела, а то марафет навела и побежала, — все тише и тише ворчал нек, на ощупь отыскивая нужный ключ. Что самое забавное, я их вполне четко видел, точнее силуэты: темно-серые на черном фоне, так же как и Курт. — Так, а теперь тихо! Замок дважды щелкнул и дверь с тихим жалобным скрипом, будто плаксиво застонав, открылась. Курт первым делом затащил меня внутрь, а после провел до ванны, даже не дав снять ботинки. Сам он скинул свои кеды в прихожей без помощи рук. — Свет не включай, я сейчас фонарь дам, тут проводка барахлит. Ты пока раздевайся так, а я сейчас, — всучив мне в руки пакеты с вещами и из аптеки, нек бесшумно смотался, оставив меня одного. Первым делом я попробовал снять ботинки, но мне никак не получалось ни нагнуться самому, ни задрать так высоко ногу. На каждое действие рана отдавала тупой болью. Зачесав выпавшие волосины из хвоста, провел ладонью по лбу и понял, что начинает подниматься температура. Молодец аптекарь — все предусмотрел, только я уколы делать не умею. Придется учиться. Стоило об этом подумать, как в горле запершило от сухости. Обезвоживание — понял я сразу. «Так кушать хотелось, что и переночевать негде было…», — хмыкнув в очередной раз, сполз по стене на пол, вытянув ноги и откинув голову назад. Нужно будет Курта попросить снять мне ботинки, сам я никак не справлюсь со шнуровкой. — Ты тут как? — стоило подумать о неке, как он тут же появился с фонарем наперевес. Я не успел прикрыть глаза и на пару мгновений был ослеплен ярким светом, полностью потеряв ориентацию в пространстве. У меня в последнее время не было сплошной темноты, всегда. — Помоги ботинки снять. Пожалуйста… Глаза привыкли быстро, Курт даже не успел расшнуровать один ботинок, а я уже поверх его головы разглядывал ванную комнату: потрескавшаяся кафельная плитка неприятного горчичного цвета; душ на стенке, довольно обшарпанный; унитаз, пожелтевший от старости; кран, торчащий из стенки со смесителем без каких-либо еще вентилей и слив в полу… Практично! — Ага, ты тогда давай пока штаны расстёгивай, я их в стиралку кину. Не уверен, что кровь отстирается, уже подсохнуть успела, но все ж не так заметно будет. Вон в тот таз, сложишь все остальное, а вот сюда, — Курт отодвинул панель одной из стен, в которой оказался встроен шкаф, — положишь личные вещи, чтобы не намочить, полотенце там же, с верхней полки возьмешь. И напор воды сильным не делай, а то душ со шланга слетит, — говорил нек, выставляя мои ботинки за дверь. — Все. Закончишь, позовешь, но не громко, я буду на кухне, отварчика заварю. Только учти, сахара у меня нет. — Спасибо, — выпроводив Курта, я первым делом проверил дверь на наличие замка. Мое желание попробовать довериться одному единственному неку пока никак не распространялось на все остальное его семейство. Да и с самим желанием открыться я тоже пока не разобрался. С чего бы вдруг? Наверное, мало мне было, ничему не научился! Раздевался я со скоростью черепахи. Майка не успела присохнуть к краям раны из-за ваты, но вот снять ее оказалось еще той задачкой. Стоило поднять одну руку и начинало болеть в брюшине. В остальном душ у меня был чисто символический — смыть кровь с тела, причем так, чтобы на саму рану влага не попала. Ею я занялся в самую последнюю очередь, залив той же жидкостью, что и аптекарь, смочил вату. Антисептик на ране сразу запузырился, как перекись водорода, а я заскрипел зубами от боли. Громко выпустив воздух, промокнул куском чистого бинта и ливанул еще из точно такого же пузырька. По идее, теперь следовало место вокруг раны обколоть обезболивающим. Не раз и даже не два я видел, как мне делали прививки в родном мире, наблюдал, как медсестры проверяют «тело» шприца на наличие воздуха и прочее, прочее, прочее… В реальности все оказалось сложнее и легче. Этот мир несколько прогрессивней моего, родного, так что и шприцы тут были на вроде одноразового инъекторного пистолета как в больнице. Край ампулы вставлялся с одной стороны, а с другой была небольшая иголочка миллиметра на два под пластиковым чехлом. Дальше все было автоматизировано. Игла пробивала чехольчик, погружалась в тело и вводила препарат. Вот и все! Таких уколов я сделал три, каждый раз беря новый шприц, хотя фармацевт и утверждал, что все можно сделать и одним, но слишком смутно я представлял механическую работу изнутри. Куда девается срезанная верхушка ампулы? Только и понял, что выдвигающая игла берет на себя роль насосика, вытягивающего препарат. Лишний же воздух попадал не в меня, а выдувался из-под защитного колпачка для иглы наружу. С какой стороны не посмотри, а интересная и удобная «игрушка». Жаль, я не додумался спросить чего-нибудь вроде стрептоцида, а так пришлось сделать из бинта примочку, предварительно сложив его раз в десять и пропитав антисептиком. Сверху наложил еще один слой сухого бинта и закрепил края белым медицинским пластырем. Больше я сделать для себя ничего не мог! Пока занимался раной, успел обсохнуть и полотенце по прямому назначению не пригодилось — я им бедра обернул. Собрав за собой весь мусор, выглянул из душевой в коридор, шелестя пакетами. — Курт? — шепотом позвал нека, который тут же выглянул из кухни. И если я мог рассмотреть его силуэт напротив окна, то меня он — нет. — Иди в комнату. Я сейчас отвар принесу, — так же шепотом ответил он мне, показывая рукой направление. Дважды повторять не пришлось. Три двери, которые были в коридоре, он явно показывал на дальнюю от себя, а последняя была выходом «на улицу». Я, стараясь не сильно шататься, тихо, как только мог, прошел туда, наощупь открыл и первым делом нашел диван. Как же я устал, словами не передать! Опустившись на него с тяжелым вздохом, поставил пакеты у ног, растекся лужей. Запрокинул голову назад к стене, а руки положив на спинку дивана, немного повозился, получше устраиваясь, чтобы и рана не мешала и тело отдыхало. Кажется, я немного задремал, но проснулся от резко включившегося света. — Ну вот. В халупе слышимость сильная, так что громко не баси. Я сегодня у мелких переночую, там матрас широкий, а завтра попробуем что-нибудь придума… А-а? Ы-ы-ы! Нек, который заносил кружки с горячим отваром, зашел в комнату, открыв дверь, толкнув ее задом, включил свет и замолчал, только когда полностью развернулся. — Ай! Вошки-мандавошки!!! — зашипел Курт, настолько ошарашенный моим видом, что разлил на себя кипяток, и, тут же спохватившись, поставил обе кружки на заваленную какими-то мелочами книжную полку и принялся шустро стягивать футболку, а после ею же промокать мокрую штанину. Хвост все это время стоял торчком, и мне показалось, что даже волосы на голове приподнялись и стали пышней, а уши наоборот прижались. — Тихо ты! Детей разбудишь! — хмыкнул я, не без удовольствия наблюдая, как под кожей нека перекатываются мышцы, небось от девчонок отбоя нет! — Ну что, любитель свежего воздуха по ночам, давай знакомиться?