Любимец

Казалось бы, куда дальше удивляться? Курт уже успел и кипятком ошпариться, и по комнате побегать, и проматериться, а как до меня дело дошло, так и выпал из реальности. Повторно! Уши и хвост обвисли, руки затряслись, челюсть разве что на пол с клацаньем не упала, и уставился на меня, как баран на новые ворота. — ТЫ?! — Я. — Ты!!! — Я. А ты? — диалог начал забавлять. Особенно с учетом того, что нек умудрялся кричать шепотом и каждый раз с разной интонацией и мимикой лица. — Я? — Да, ты! — смешок пришлось давить в зародыше из-за раны. — Что я? — А я? — Ээ-э-э? Ты? — Неси отвар, у меня обезвоживание началось из-за потери крови, — решил я зайти с другой стороны к сознанию нека, а заодно и решению своей проблемы. Курт вначале резко бросился к окну, но также резко и притормозил. — ТЫ КТО?! — нек скрестил руки на груди и теперь был довольно агрессивно настроен, обвисшие ранее уши теперь были прижаты к голове, а хвост быстро метался из стороны в сторону, но не внизу, как я привык это видеть ранее, а где-то за спиной, так что я периодически видел самый кончик то за одним плечом, то за другим. — Санчо! — как там мама говорила? Открытая улыбка располагает к себе людей? — Курт, ты можешь мне сказать, что тебя так удивило, что даже разозлило? — Ты говоришь! — почему-то в обвинительном тоне ответил нек, как будто мы не пару часов назад встретились, а минимум прожили всю жизнь в законном браке и сейчас я подаю на развод. — И все? — на всякий случай я решил выяснить весь список претензий. — Ты — человек! Так не бывает! Ты не можешь говорить и точно таких холеных питомцев в нашем районе нет! А сейчас ко мне еще твой хозяин по маячку нагрянет, а у меня дети в соседней комнате спят!!! Уй-ё, кому я это объясняю?!! Кажется я реально переоценил этого парня… Наблюдать истерику у Курта было и досадно и комично одновременно, чем-то он мне понравился, а чем-то раздражал. Наверное, раньше, лет эдак пять назад, я бы растерялся, испугался, а сейчас… Сейчас я смотрел и забавлялся: Курт действительно выглядел, хоть и крупновато, но молодо, а вот сейчас и сам начал напоминать ребенка, который не знает, что делать, а вечером придут родители и будет ему ата-та-та. — Хозяин, говоришь? Думаешь Лунао примчится за мной? — в груди неприятно екнуло при воспоминании об агрессивном, безалаберном, белобрысом мазохисте, но я точно знал, что будь в моем теле маячок, то меня бы еще на подходе к городу поймали уроды из лаборатории, или в клубе накрыли. — Какой Лунао? — замер Курт и посмотрел с надеждой, что скоро и от меня избавится, и с властями проблем не будет, и, видимо (самое главное!), детей в соседней комнате не разбудят. — Солист группы «Мята». Слышал о таком? — скажи «нет», и я заплачу… — Слышал, конечно! А что ты тут-то делаешь? Это же… Это на другом континенте! — недоуменно округлил глаза нек. — ЧТО?! — теперь пришла моя очередь ронять челюсть на пол, вытаращившись на Курта. «Маму вашу, куда меня занесло?! Занесли! Это что же получается, я так долго был в отключке? Не порталы же здесь! Или? Да нет! А как же процедура регистрации? Транспортировка? Не верится мне, что тут не проверяют документов, а значит могли бы перевезти на собственном транспорте. И вот тут встает главный и самый закономерный вопрос: каком?! На машине — слишком долго, да и только по одному материку можно передвигаться. На яхте, так тоже долго. Значит самолет… Кто может себе позволить арендовать целый самолет или вертолет, или даже иметь в собственности? Интересно, тут есть что-то вроде списков журнала Forbes?..» — Так… Так-так-так… Блин, у меня нет ни смеси, ни памперсов, если только у мелкого взять пару одноразовых пеленок… — пока я размышлял, как мог попасть на другой континент, Курт носился по комнате и рвал на себе волосы, периодически заламывая руки — Хозяйственный какой… — буркнул я себе под нос, став теперь прислушиваться к тихому бормотанию. — И на человечника у меня наличности не хватит… Так, а лечить его чем? Отвар! А нет, горячий еще, обольется, обожжётся, диван мне намочит… — еще Курт вслух произносил возможные варианты своих действий и каждый раз заходил в тупик: питомец украден, еще и ранен! КАЮК! — Курт? — тихонечко позвал я нека. — Молчи галлюцинация! — отмахнулся от меня молодой мужчина и принялся что-то искать на полке, а потом извлек пачку местных сигарет и закурил. — Ку-урт… — провыл я, как приведение, пытаясь снова привлечь к себе внимание. От сухости во рту получилось как-то совсем хрипло. — Молчи, животное! — уже спокойно ответил нек, уставившись пустым взглядом в стенку над моей головой. — Да с чего ты взял, что я животное? Я — Александр Гринев! Можешь посмотреть в вашей сетке про меня. Первый, единственный и неповторимый гость с другой планеты, а также автор нескольких песен для группы «Мята», ну и по мелочи. — максимально кратко и информативно представился я в очередной раз, опустив подробности последних лет. — Так. Пеленки… — резко затушив недокуренную и до половины сигарету, встрепенулся нек. — Да не срусь я! — меня отказывались слышать и это злило, настолько, что руки сами сжимались в кулаки, а тело по инерции попробовало подняться, за что я сразу и поплатился резкой болью в боку, повязка моментально пропиталось красным. — Блин, неси свои пеленки, а то кровью все закапаю… Вот теперь меня нек услышал и быстро вышел из комнаты. Я же, за неимением чего-либо более подходящего под рукой, стянул с бедер полотенце и прижал к ране. Самым сложным оказалось снова опуститься на диван, но вместо того, чтобы сесть — растянулся, насколько позволила его длина, перекинув колени с одного подлокотника, а на второй положил голову. Сразу потянуло в сон, а веки потяжелели. — Дай посмотрю, — неожиданно раздалось сверху. Возможно я даже задремал, так возвращение нека прошляпил. — А толку-то? — хмыкнул я, уже жалея, что не прибил ту суку. «А может и прибил…» — подумал и понял, что совершенно не чувствую жалости к неку. Даже если бы он на меня не набросился и спокойно ушел, то все равно чувствовалась в нем гнильца. — Слушай, а ты точно не кусаешься? — настороженно поинтересовался Курт, при этом осторожно приподнял мою руку и убрал полотенце, а после отлепил и саму повязку, чтобы посмотреть как там обстоят дела. — Кусаюсь, конечно! Слушай, ты, когда успокоишься, я тебе еще раз расскажу, что: я не срусь, как родители приучили к сортиру, так туда и хожу. Не жру белковую смесь для питомцев — она и на вид противная, и на вкус такая же. Я не нападаю без причины, только для самозащиты, если бы тот парень не полез с ножом, то вернулся бы домой с выпоротой жопой. Я не научный эксперимент, и у меня даже есть карта личности, но до нее еще нужно добраться. ЭТО РАЗ! Теперь ты говорил что-то про другой континент — поясни. — А что пояснять? Другой, значит другой. Я раньше увлекался «Мятой», но они сюда на гастроли почти не летают, а если такое и случалось, то у меня все равно денег не хватило бы на билет даже на галерке постоять… — как мог, так и пояснил нек. — Слушай, а не все так уж и плохо. Края не воспалены, да и прижаты друг к другу, как приклеенные. — Пить хочу, — на радостях сообщил я Курту, решив напомнить об отваре. — Точно не обожжёшься? — нахмурился нек, а я закатил глаза, устав доказывать свою разумность. — Ладно, на. Отвар в кружке уже остыл и по вкусу напоминал заваренное сено, не самый приятный. Стараясь не морщиться, я допил до половины, вспомнив чай, который водился в доме Лу. Видимо дорогим напитком оказался, а я его себе литрами заваривал… Отогнав мысли о былом, попытался расслабиться и незаметно для себя уснул. И не помешало мне в этот раз ни присутствие Курта в комнате, ни ноющая боль в боку, ни даже короткий диван. А во сне я в первые за эти годы видел дом, видел родителей: мама что-то пекла на кухне, отец звал в гараж, а мне так было лень, да и очередная стрелялка затянула, а потом как-то резко появился детский гомон, крикливый, незнакомый женский голос… И я проснулся, злой и печальный! Первое, что я увидел, был потолок, некогда белый, а теперь в рыжих разводах от времени и влаги, в середине которого, как пенек, торчал серый, круглый плафон. Тело затекло и теперь нещадно кололо, и немело, восстанавливая кровообращение. Дверь тихонечко скрипнула, и я тут же повернул голову в ее сторону, чтобы наткнуться на недовольного Курта, который, не обращая на меня внимания, опять принялся рыться на полках, а после того, как отыскал обыкновенную тетрадь, пролистал ее и, убедившись, что внутри нет никаких записей, вышел. Решив не разлеживаться, тоже хотел было встать, но вот из одежды на мне было до неприличия мало, я бы даже сказал, вообще ничего, если не считать «палатку» из полотенца в области паха. — Ух ты!!! Курт, а можно мы его оставим? Ну, пожалуйста!!! — пока я искал глазами одежду, в комнату заглянул мальчишка и теперь вовсю рассматривал меня блестящими глазами. — Ван, иди завтракать! — вместо ответа крикнул, видимо из кухни, Курт. — Блатик, у нас будет питомец!!! — воскликнул еще один ребенок, просунувший голову в щель между дверью и стеной. — Да, елки, глуподырые глазопялки*, где вы там питомца увидели?! — в комнату вернулся Курт и как-то рассеянно уставился на меня. — Ой-ёй, совсем забыл! Мелкие, к… — вот тут нек и замялся, действительно, как меня еще можно представить? — Так, мелкие, брысь на кухню, а мы сейчас подойдем. Дважды повторять детям не пришлось, с первого взгляда было понятно, что Курт для них имел безоговорочный авторитет. — Это мои братья, — закрыв за ними дверь, пояснил нек. — Мне бы не хотелось, чтобы ты причинил им хоть какой-либо вред. — Дурак, что ли? — я реально охренел от одной только мысли об этом. — Курт, я вообще-то с детьми не воюю, а во-вторых, даже если ты им и расскажешь, то им не поверят — мало ли чего по малолетству не придумывается! Меня больше интересует, как ко мне отнесутся ваши родители и что ты собираешься сказать им. — Ничего. У нас нет родителей. Отцы у всех разные, а мать в последний раз видел полгода назад. Она принесла Мирта, даже проще сказать, подкинула под дверь и свалила, — говоря это, Курт прислонился спиной к двери, сложив руки на груди, и смотрел каким-то печальным, пустым взглядом в окно, стараясь казаться безразличным. — Как так можно?! — мне реально было этого не понять, хотя уже не единожды видел, что у местных мамашек какой-то атрофированный инстинкт материнства. Нет, не могу сказать, что у всех поголовно, например, когда меня Лу водил гулять в парк, я видел разные семьи и разное отношение к детям, но подобное впервые. — А что тут такого? Залетела-родила. Потравить плод — дорого стоит, а так вроде и не чужим отдала, — пожал плечами Курт. — Так, ладно, мне реально не понять. Лучше скажи, где мои вещи? — решил я сменить неприятную тему. — На балконе сохнут. Я тебе сейчас что-нибудь из своего посмотрю, — отошел от двери к шкафу нек и, открыв дверцу, принялся в нем рыться. На свет появилась аккуратно сложенная стопка вещей. Я даже сначала не понял, что и широкие шорты, и футболка без рукавов не просто постираны, но и отутюжены. — Курт, а кто у тебя хозяйство ведет? — решил я уточнить, не веря, что нек сам себе вещи наглаживает. — Я и сестра, но в основном все же я, как старший. Лиона все больше норовит на гульки* смотаться, — отмахнулся Курт, наблюдая, как я натягиваю шорты, а вот с футболкой ему пришлось мне помогать: задрать руки и всунуть голову в горловину никак не получалось из-за раны. А и правда, я еще вчера обратил внимание, но не придал этому значения. В ванной, хоть все и было старым, но достаточно чистым, насколько это было возможно: полотенца в шкафу сложены по размеру один к одному, в комнате порядок, если не считать книжных полок, но по крайней мере и пыли нигде не видно. — Ну, пошли, с мелкими пойду тебя знакомить, — тяжко вздохнув, Курт пошел в сторону двери, бурча себе под нос что-то вроде: «Ой, вошки-мандавошки, что сейчас будет…» На кухне за столом сидело пятеро детей из разряда мал мала меньше и сисястая кошка! Поначалу мне показалось, что это могла оказаться девушка или жена Курта, но уж слишком все были похожи друг на друга. — Можно он останется у нас? — первым заметил меня малыш, который уже заглядывал в комнату и явно не выговаривал букву «р». — Ну, пожалуйста! — Ребят, это Санчо. Он временно поживет у нас. У него есть секрет и мне бы хотелось, чтобы вы о нем никому не говорили, — начал объяснять Курт так, чтобы поняли даже самые маленькие. — У него секрет? — переспросила кошка, видимо Лиона, доставая из косметички зеркало и тушь для ресниц, уловив самую суть. — Именно. У меня, — кивнул я, решив сразу расставить все точки на «Ё». По столу покатилась раскрытая тушь, и в полной тишине это было довольно громко. — Он… — вытаращилась на меня кошка. — Я, — благосклонно кивнул. — Ты… — вот теперь точно вижу родственное сходство с Куртом! — Я, — не смог я держать улыбку, впрочем, Курт тоже пытался спрятать улыбку, разглядывая удивленные детские мордашки. Только самый мелкий, увлеченно сосал кулак, пуская слюни. — Ты… — кошка перевела ошарашенный взгляд на брата, при этом начав не глядя искать укатившеюся от нее кисточку от туши. — Я? — хрюкнул Курт, который, видимо, вспомнил свою вчерашнюю реакцию. — Ты где его взял? — наконец сформулировала всю фразу целиком девушка, нахмурив тонкие брови. — Я? — неподдельно удивился Курт. — Ну не я же! — возмутилась сестра. — А кто вчера прибежал с криками, что вас там убивают?! — огрызнулся Курт и тут же понял, что сболтнул что-то лишнее, а я нахмурился, уставившись на кошку. — Так вот кто от меня вчера сбежал не поротым, — дошел до меня смысл фразы нека. — Так вот ты какой, любитель воздуха ночного! — Я их отговаривала! — пискнула девушка, испугавшись участи своих знакомых. По крайней мере, не хотелось бы думать, что это у нее такие друзья — отморозки. — Плохо ты их отговаривала… — тяжело вздохнул я, понимая, что ничего другого не сделаю. Как говорится, после драки кулаками не машут, а мне нужно где-то рану залечить. — Ух ты! — вставил свое один из мелких и, совершенно не боясь, проскользнул ближе ко мне мимо Курта, чтобы потыкать пальцем в грудь, — а меня Хань зовут, будем дружить? А ты умеешь свистеть? — тут же засыпал меня вопросами нечонок, улыбаясь, как говорится, «от уха до уха». — … — Вану девять лет, он у нас самый "общительный", — понял по-своему мою растерянность Курт, а после продолжил представлять всех по очереди слева на право, в порядке нахождения за столом. — Хань, Арек, Мирт, Лиона и самый мелкий мой сын — Ксер. Ван и Арек ходят в школу и если не поторопятся, то автобус уедет без них, а Хань, Мирт и Ксер днем остаются у соседей. Вот как-то так. — А можно мы сегодня не пойдем в школу? — хитро улыбнулся Арек, которому я на вид дал бы лет двенадцать-тринадцать. — С чего бы это? — тут же возмутилась Лиона. — Ну, мы Санчо покажем, что и как. И вообще, присмотрим, чтобы он чего не испортил, не испачкал или не поранился! — Кхм… Вообще-то, я мальчик взрослый и самостоятельный, — выгнул я бровь, понимая, что за мой счет просто хотят схалявить и прогулять школу. — Точно? — неуверенно поинтересовался нечонок. — Точно. И даже свистеть умею, — с самым серьезным видом кивнул я, присаживаясь за стол рядом с самым мелким и тут же поплатился за это, так в его ручонки попали мои волосы. — Гуа-гу-гу! — тут же залялякал потомок Курта, надув пузырь из слюней. — Ай-яй-яй-яй… — зашипел я, но незлобно, а после сделал пальцами козу, от которой мелкий залился писклявым и каким-то лающим смехом. — Покажи! — подергал меня за плечо все еще стоящий рядом Ван, отвлекая от мелкого, который вцепился слюнявыми кулаками в мои пальцы и пытался утянуть их к себе в рот «попробовать на зуб». — Как-нибудь на улице, а то громко, — пообещал я, придерживая за спину пытающегося заползти мне на коленку второго по старшинству Мирта. Ему бы я дал года полтора — два. — А я смотрю тебя любят дети, — с улыбкой в голосе произнес Курт, наблюдая, как на меня напали его сын и самые младшие братья. — Я, кажется, запутался в именах, как только они встали со своих мест, — признался, понимая, что чтобы всех их запомнить, мне придется подписать их имена им же на лоб. — Я — Хань, — подошел ко мне нечонок лет пяти и тут же плюхнулся на второе свободное колено. — А вот тебя я теперь точно не забуду! — просипел я от боли, прострелившей бок. Курт сразу понял что произошло и попытался стянуть ребенка, но тот обвил руками мою шею и, упрямо сжав губы, повис на ней. Я явно слишком отвлекся, так как Ксер все же умудрился засунуть мой указательный палец и ощутимо прикусил тонкими клычками, а вертлявый Мирт чуть не упал со второго колена. На какое-то время завязалась кутерьма, в которой все приняли участие, и все старались отцепить от меня троих самых мелких, а я чуть ли не выл от пронизывающей боли, чувствуя, как по ноге и ниже стекает теплая кровь. Естественно, что при таких обстоятельствах старшие в школу не пошли, Курт чуть не опоздал на работу, да и Лионе, прежде чем уйти, пришлось обработать мне рану, обколов оставшимся вчера обезболивающим и наложив новую повязку. — Хочешь мы тебе отвар сделаем? — заглянул в комнату самый старший, у которого была самая хитрая улыбка. Арек, кажется. — Сколько тебе лет? — Почти двенадцать, — с гордостью ответил он, поставив уши торчком. Вообще мне показалось, что у всех мелких ушки были какими-то вяленькими и относительно небольшими, потому проследить за детским настроением по их моторике было почти невозможно, а хвост постоянно вилял и почти никогда не замирал. — Спасибо, я уж лучше как-нибудь, попозже сам, — улыбнувшись, поблагодарил я, понимая, что совсем не хочу взлететь на воздух из-за неудачно зажжённой спички в руках этого нечонка. — Гу-гу-гу… — проползло чадо Курта между ног Арека в мою сторону, но было вовремя перехвачено старшим братом. — Ты как из манежика выполз, лягуха? — невысоко подбросил он мелкого на вытянутых руках и тут же поймал. Мне оставалось только прикрыть глаза: «Боже, куда ты меня опять послал? Или засунул?!»