Учитель Джи

*** — Я нашел ее в бамбуковой роще, — Азула узнала голос Фата, почувствовала под собой сухие простыни и услышала, как дождь барабанит по выгнутому краю крыши. — Утреннюю прогулку придется отменить, — теперь заговорил Пиандао. Азула попыталась открыть глаза, но сил не хватило даже на это, а прохладное влажное полотенце на лбу показалось намного тяжелее обычного компресса. — Приготовь ей горячего лукового супа, — услышала Азула и снова провалилась в сон. *** Когда она проснулась, за окнами снова сияло солнце, а в комнате она была одна. На прикроватной тумбе стоял таз с водой и стопка полотенец, а у двери лежала пыльная дорожная сумка. Приподнявшись на локтях, Азула увидела в ногах сложенную сухую и чистую одежду. Дверь в кухню была не заперта, и Азула вошла без стука. Фат возился у печи, но, заметил гостью и повернулся, демонстрируя белоснежный фартук. — Рад видеть вас на ногах. Желаете жасминовый чай? — Да, — заняв место за столом, Азула почувствовала легкое головокружение и подперла лоб ладонью. — Вы пропустили обед, так что придется подождать. — Где Пиандао? — вопрос Азулы прозвучал довольно грубо, и Фат неодобрительно нахмурил густые брови. — Господин занят делами. — Позови его. С громким стуком перед Азулой опустилась чашка горячего чая. Фат медленно отстранился, складка между его бровей разгладилась, но голос прозвучал строго: — К гостям в этом доме принято относиться с почтением, так пожелал господин Пиандао. Азула выпрямилась, вздернула подбородок и скрестила на груди руки. — Таким, как вы, — продолжил Фат, — привыкшим подчинять себе других, сложно даются перемены. Но советую поскорее смириться: вы больше не принцесса, и я вам не слуга. — Как скажешь, — фыркнула Азула, легко вскочив со стула. Но стоило ей сделать шаг к двери, головокружение вернулось. Фат подхватил ее за локоть, удержав от падения, и усадил обратно. — Суп скоро будет готов, — сказал он, отворачиваясь к котелку в печи. *** Как и ожидалось, Пиандао был занят каллиграфией. Шагая по широкому красному ковру в приемной, Азула пожалела, что не может ступать громче, так ей сейчас хотелось нарушить эту спокойную тишину. Остановившись за спиной Пиандао, она звонко кашлянула, привлекая внимание. — Готова приступить к обучению? — спросил Пиандао, не оборачиваясь. — С чего ты решил, что я согласна стать твоей ученицей? — Иначе бы тебя здесь не было. Пиандао отложил кисть, повернулся, приглашая Азулу сесть напротив, и расстелил на низком столике лист пергамента. — Что дальше? — спросила она, принимая из его рук новую кисть и чернила. — Тебе решать. — Хватит загадок. Ты так и не убедил меня остаться. — А должен? — Пиандао изобразил удивление. — Что ж, пожалуй, мне следует дать тебе некоторые гарантии. — Зуко не прекратит искать меня. Что ты будешь делать, когда сюда заявятся солдаты? — Этот замок уже подвергался атаке. Со времен той битвы больше ни один генерал не посмел вводить войска в Шу Дзинг. К тому же орден Белого Лотоса, в котором я состою, оказал немалую поддержку Аватару и нынешнему Хозяину Огня. — Зуко не всегда прощает тех, кто оказал ему поддержку. Как бы сказать… он человек настроения. — Хм, возможно, ты права. Так или иначе, я не собирался докладывать о пребывании в моем поместье принцессы Азулы, — Пиандао кивнул, а затем задумчиво нахмурился. — Проблемы? — Сейчас нет, но в скором времени могут появиться. Выдающийся учитель магии огня обязательно привлечет внимание к моей школе. Азула громко фыркнула. — Разве учителя обязаны встречаться с каждым любопытствующим? — Проблема в твоих будущих учениках. Надеюсь, в школьных учебниках нет твоего портрета. — Мой портрет красуется на каждой ровной стене Страны Огня. — Он настолько похож на оригинал, что за прошедшие сутки военные поймали и допросили десятка два молодых женщин. У Азулы возникло странное, неприятное чувство и отчего-то — желание заполучить один из плакатов. — Я не выдам тебя брату, — заверил Пиандао. — Даже если он прикажет разнести этот замок на мелкий щебень. Но и ты, будь добра, выполняй ряд правил. — Каких? — Азула ждала подобного, поэтому не удивилась. — Отныне обращайся ко мне «учитель» или «господин». Я не терплю пренебрежительного отношения от своих учеников. — Как скажете, учитель Пиандао. — Синий огонь под запретом. В стране не так много магов, способных повторить такую магию. И молнии — ты не будешь использовать их, не получив моего разрешения. — Согласна с вами. — И последнее правило: имя, данное в честь Хозяина Огня Азулона, знает каждый, даже малый ребенок. С этого дня тебя будут звать Джи. — Джи, — повторила Азула, чтобы проверить звучание. И подумала, что оно не так дурно, как могло быть. — Идеально подходит для начала новой жизни, — Пиандао вновь указал на чистый лист пергамента. — Теперь ты знаешь, что делать? — Да, учитель, — ответила Азула и вывела на светлой бумаге свое новое имя. *** — Ненавижу каллиграфию! — выпалила Азула, отбросив кисть в дальний угол. — Терпение, — напомнил Пиандао, медитируя в центре приемной — подальше от стола, чтобы не быть случайно забрызганным чернилами. — Ты каждый день твердишь мне «терпение», но ничего не меняется! Пиандао приоткрыл один глаз, и Азула пристыжено умолкла. Она в который раз за месяц забыла о правилах и позволила себе фамильярное обращение. Но пусть так, она была слишком сердита, чтобы приносить извинения. За дверью приемной показался Фат: он стал случайным свидетелем неподобающего поведения и теперь недовольно раздувал ноздри, словно увидел пятно на новой скатерти. — Полагаю, — заговорил Пиандао, — ты знаешь, как выводить с ковра чернила? — Полагаю, не проще, чем отстирывать их с вашей одежды, — буркнула Азула и с запозданием добавила: — Учитель. — Проводить вас в кладовую? — Фат мастерски сумел спрятать насмешку за учтивостью. — Я помню, где хранятся ведра и щетки, спасибо. Ученики должны отвечать за свои выходки, и Азула выполнила свою часть уговора, как делала это прежде. Поначалу она не думала задерживаться в замке надолго. После данного Пиандао согласия быть его ученицей Азула собрала дорожную сумку, заполнив ее всем необходимым для путешествия, и запрятала под кровать. Так она приобрела уверенность, что в любой момент сможет покинуть поместье — оставалось только переждать, пока солдаты покинут Шу Дзинг. Спустя несколько дней она решилась бежать, а, когда добралась до главных ворот, встретила Пиандао. «Пойдем за мной», — сказал он тогда, взял ее под руку и провел в сокрытый под замком туннель. Один из тайных ходов опоясывал все поместье и вел в заросли можжевельника у подножья холма. Второй был коротким и прямым — он закончился у водопада. А третий долго петлял и выходил в середине леса, но, по словам Пиандао, был самым надежным способом сбежать. В ту ночь Азула вернулась в поместье со своим учителем и больше не проявляла недоверия к нему. Чувство несвободы, которое мучило ее с первого дня пребывания в замке, ушло. Она могла выбирать — и безопасное укрытие, где можно было жить, не опасаясь стать пленницей, практиковаться в магии огня и питаться не хуже, чем во дворце, показалось ей наилучшим вариантом. Помимо огненной магии и ненавистной каллиграфии, Азула упражнялась в стрельбе из лука и неплохо преуспела в этом. Одним из немногих развлечений в Шу Дзинге была охота. Пиандао не любил ездить верхом на драконьих мангустах, поэтому компанию Азуле составлял Фат. Стрелком и наездником он был неважным, но зато обладал недюжинной физической силой и вполне мог донести на плечах взрослого кабана. Мало-помалу Фат и Азула смогли найти общий язык и хорошо ладили, пока один из них не портил форму во время спарринга или не забрызгивал чернилами красный ковер приемной. *** — Недавно я разослал драконьих ястребов с вестью об открытии школы, — сказал Пиандао во время ужина. Теперь все трое ели за небольшим столом на кухне: уж слишком много возни и уборки требовалось для трапез в столовой. — Комнаты в восточном крыле готовы, но необходимо закупить больше провизии и, — Фат искоса взглянул на Азулу, — сшить новую форму. — Третью я сожгла случайно, — она дернула плечом. — Честное слово, случайно. — Наш первый ученик приедет завтра — будьте готовы встретить его как полагается, — Пиандао разлил всем жасминовый чай. — Джи, как поживают твои тетушки? — В добром здравии, — ответила Азула, вспомнив последнее письмо Ло и Ли. К новому имени она привыкла не сразу, но постоянное обращение к ней помогло свыкнуться. — Больше я не буду им писать, летающие туда-сюда драконьи ястребы привлекают много внимания. Фат виновато заерзал на стуле: именно он первым высказался против этой переписки. — Ты можешь писать кому пожелаешь, — Пиандао показался более мрачным, чем обычно. Он тоже чувствовал за собой вину, но Азула знала, чем может обернуться ее общение со старыми знакомыми, и не посмела жаловаться. *** Стоя перед зеркалом в своей комнате, Азула распустила высокий хвост — ее неизменную прическу в образе Джи. Со временем ей пришлось избавиться от многого: положения, имени, синего пламени и молний — но что-то удалось сохранить. Легкий шелковый халат для сна был в точности такой же, как тот, что она носила во дворце. И, посмотрев на свое отражение, она увидела не Джи из поместья Пиандао, а принцессу Страны Огня. Расчесав на ночь волосы, как делала это прежде, Азула отложила гребень в ящик комода, рядом с ожерельем из ракушек, приоткрыла окно, впуская в комнату свежий ночной воздух, и забралась на кровать. «Завтра важный день», — подумала Азула, закрывая глаза, и про себя усмехнулась. Была в ее новой жизни еще одна перемена к лучшему — голос Урсы исчез из головы, бессонным ночам и кошмарам пришел конец.