Учитель Джи

*** Утром Фат суетился больше обычного: перестелил белье в комнате нового ученика, приготовил в два раза больше еды, чем планировал, отчитал Азулу за расстегнутый ворот. Но внешне его беспокойство не проявилось, и встречать гостей он вышел с привычным непроницаемым лицом. Пиандао остался дожидаться нового ученика с семьей в приемной, перед этим наказав Азуле не показываться, пока он сам ее не представит. Но не запретил проскользнуть в узкий потайной коридор, вход в который начинался за темно-красным гобеленом в коридоре. Спрятавшись за тонкой деревянной стенкой с резным орнаментом на уровне глаз, Азула могла спокойно наблюдать за гостями и оставаться незамеченной. — Добро пожаловать, — поприветствовал гостей Пиандао: его голос в просторной приемной прозвучал достаточно громко, и дальнейший разговор был хорошо слышен. Новый ученик, плотный мальчик лет десяти, представился именем Шан; дальше говорила его мать — довольно шумная болтливая толстуха в ярком наряде, с ног до головы увешанная украшениями. Из их беседы Азула узнала, что отец Шана — крупный торговец из Города Огненного Фонтана, а также что оба родителя души не чают в своем хмуром толстощеком сыночке. Познакомившись и оговорив условия проживания в поместье, торговец задал ожидаемый вопрос: — Я слышал, учить Шана будет выдающийся маг огня; можем ли мы познакомиться с ним? — Боюсь, сейчас учитель Джи медитирует, — ответил Пиандао. Азула за тонкой деревянной стенкой вопросительно повела бровью. Торговец, мало что понимающий в искусстве фехтования и медитациях, отчаянно закивал, заявив, что проникся к Джи еще большим уважением. Когда семья покинула приемную, чтобы осмотреть замок и попрощаться с сыном перед долгой разлукой, Пиандао распахнул деревянные створки, за которыми пряталась Азула. — Что ты здесь делаешь? — Медитирую, — ответила Азула. Фат, оставшийся стоять в дверях, усмехнулся, но сделал вид, что чихнул. — Покажи гостям замок, — приказал ему Пиандао, а после повернулся к Азуле. — Эти люди вполне могли быть шпионами Хозяина Огня. Будь это так и обладай они острым слухом, что бы они предприняли, услышав возню за стенкой? — Вероятно, разнесли бы ее на мелкие щепки, попытались схватить меня и отвезти Зузу. — Надеюсь, ты усвоила урок. — Отныне буду возиться тише, учитель. Пиандао устало вздохнул, но не возразил. — Иди в сад камней, Джи. Прими позу для медитаций и постарайся не палить огнем в каждую птицу, которая сядет на твое плечо. Примерно через полчаса я познакомлю тебя с Шаном. *** Как и обещал, Пиандао вывел ученика на площадь для поединков. Заметив их из сада, Азула поднялась по каменной лестнице и остановилась напротив. — Это твой учитель магии огня — Джи, — представил Пиандао. Шан склонился в почтительном поклоне, но взгляд его выражал недовольство. — Тебя зовут Шан? — заметив, как мальчишка хмурится и раздувает без того пухлые щеки, Азула не смогла скрыть надменности в голосе. — Знаком с основами? Шан коротко кивнул, принял боевую стойку и показал несколько приемов: выпад правой рукой, огненный хлыст и удар ногой. — Очень хорошо, — заключил Пиандао. Ни он, ни Азула не шелохнулись, когда огонь прошел совсем близко, едва не подпалив одежду. — Ничего хорошего, — Азула уперла руки в бока и вздернула подбородок. Щеки Шана покраснели, а складка на лбу углубилась. — Твой хлыст вялый и размазанный, удары неточные, а разворот во время удара ногой неуклюжий. Еще раз. Шан недовольно поджал губы, но послушно выполнил указания. Когда он занес ногу, Азула быстро и плавно скользнула к нему, ударив по другой — опорной. Шан комично покачнулся и шлепнулся на пол. — Еще раз, — скомандовала Азула, отступая на шаг назад. — Используй свой вес. На этот раз мальчишка не стал прожигать ее взглядом, сделал глубокий вдох, сменил стойку и ударил сверху. Азула поняла, что он хотел показать огненный хлыст с ударом ногой, но для этого он был слишком мал и неповоротлив. Ударив огнем в пол перед Азулой, сам же угодил под языки пламени, быстро отскочил, но запутался в ногах и опять упал. — Это ты пытался сделать? Высоко подпрыгнув, Азула развернулась в воздухе, замахнулась ногой и наотмашь ударила по каменной плитке тонкой струей огня. Удар оказался настолько сильным, что темный след зашипел и испустил пар. — Вот это огненный хлыст, — подытожила Азула после приземления. — Ну что, больше не будешь сомневаться в своем учителе? После падения Шан так и остался сидеть на пятой точке, и наблюдал прием Азулы снизу вверх. Завороженный этим зрелищем, он не сразу пришел в себя, а, когда спохватился, перебрался на колени и почтительно поклонился. — Буду рад обучаться у вас, учитель Джи, — голос у мальчишки оказался тихим и на редкость низким для ребенка его возраста. Подоспевший Фат помог Шану подняться и увел в дом, а к Азуле подошел Пиандао. — Что на тебя нашло? Это ведь было простое знакомство. — Вот и познакомились. — Не забывай, ты сама еще ученица. И после обеда у нас урок каллиграфии. *** Азула вывела на пергаменте иероглиф и приступила к другому, более сложному. — Держи кисть ровнее, а локоть выше, — подсказал Пиандао. Когда Азула обернулась, увидела только спину — учитель любовался видом из окна. — Вы даже не смотрите, — мелодично пожаловалась она. После показательного приема перед учеником и его восхищенного взгляда Азула пребывала в отличном настроении, и даже каллиграфия его не испортила… пока что. — Мне не нужно смотреть, я неплохо тебя изучил. — Тогда, может, скажете, почему я не могу освоить эту… — отведя руку в сторону, Азула оставила на пергаменте кляксу. — Каллиграфия — это не просто умение писать. Она требует собранности и душевного спокойствия. Тебе следует... — …набраться терпения, — перебила Азула. — Я помню. — Усмири свой пыл. Ты во многом превосходишь обычных людей, но невозможно быть умельцем в каждом деле. Попробуй это принять. — Каллиграфия, медитация, успокаивающий чай, — Азула снова испортила иероглиф и крепко сжала кисть, но в этот раз не отшвырнула, не сломала и не сожгла. — Я спокойна, как монах из храма воздуха. — Ты подавляешь злость, но не избавляешься от нее. Агрессия — не больше, чем самозащита, за которой скрываются тревоги и страхи, — Пиандао положил руки на ее плечи, напоминая сидеть ровнее. — Тебе больше не обязательно быть лучшей во всем. Много лет — пожалуй, всю свою жизнь — Азула выслушивала обратное, потому не смогла принять слов учителя. Она с силой ткнула кисть в пергамент, словно пыталась заколоть его кинжалом. От неровного чернильного пятна пошли разводы. — Вот моя каллиграфия, — Азула хотела было уйти, но Пиандао удержал ее за плечи. — Гораздо лучше. В этот момент вместо обиды из-за провала Азула испытала облегчение и немало удивилась, когда злость разом ушла. — Человек не может выражать себя, думая, как угодить кому-то другому, — Пиандао снова отступил к окну. — Теперь ты живешь для себя и вольна поступать, как сама пожелаешь. — А если я пожелаю собрать армию и свергнуть Хозяина Огня? — Азула не поступила бы так опрометчиво и была уверена, что Пиандао знает это, но не удержалась от вопроса. — Мне будет жаль потерять такую одаренную ученицу. — Не станешь меня останавливать? — Это будет твой выбор, я не стану решающей крупицей на чаше весов, — Пиандао подал Азуле руку, помогая подняться. — Узурпировать трон, да? Было бы интересно посмотреть план захвата. — Обязательно покажу его, когда закончу. Пиандао негромко засмеялся, и Азула тоже улыбнулась. *** Бывают люди, не наделенные талантом, но добивающиеся успеха упорством и тяжелым трудом, Шан оказался именно таким учеником. День за днем он тренировался с Азулой в магии огня, сражался на мечах с Фатом и помогал ему в различных поручениях. На третий день Азула застала Шана тренирующимся после ужина: тот в одиночку отрабатывал изученные приемы. Тогда она впервые испытала чувство гордости за другого человека и поразилась его выносливости. Но на следующее утро он снова был сражен и, казалось, совсем ничему не научился. Азула понадеялась, что опыт придет со временем, и не стала мучить Шана изнурительными тренировками. Совсем скоро к ним прибыл Зэн — долговязый мальчишка на два года старше Шана, с вечно прищуренными глазами и легкой улыбкой. Он произвел впечатление безответственного лентяя, впрочем, им и оказался и всегда отлынивал, чем злил усердного Шана. Как ни странно, Зэн был способным магом огня и мог бы преуспеть в фехтовании, но единственным, что его интересовало, была медитация, во время которой он чаще всего спал. Впервые столкнувшись с Зэном в спарринге, Азула была поражена: он ловко уходил от атак, двигался быстро и плавно, любой прием давался ему без особого труда. Но к середине боя она заметила, что Зэн не наносит ударов и не проявляет желания победить. Спустя несколько минут их «танца» он сдался, и у Азулы не было другого выхода, кроме как остановить бой. На следующем занятии Зэн тренировался с Шаном, который как мог пытался достать противника, но безрезультатно. Заметив, что новичок только и делает, что играючи уходит от его пламени, Шан вспылил и выдал продолжительный поток нравоучений. Его, как и Азулу, разозлило поверхностное отношение к занятиям, но больше обидел сам факт, что одаренный маг огня, каким ему, Шану, никогда не стать, плевать хотел на свои способности. — Растрата таланта! — прикрикнула Азула, запустив в Зэна огненный шар. Отчитывать ученика во время тренировочных боев вошло у нее в привычку. — Сегодня же попрошу Пиандао выставить тебя за порог. — Не надо, учитель, — Зэн виновато засмеялся и с завидной скоростью увернулся от нового выпада. — Выслушивать нравоучения от младшего, я бы со стыда сгорела! — Хе-хе, наверно. Зэн снова ушел от атаки, но сам нападать не стал. Утомленная поединком, Азула подскочила вплотную и остановила объятый пламенем кулак у самого носа ученика. — Вы как всегда неподражаемы, учитель, — Зэн поаплодировал. — Снова проиграл и остаешься довольным. Я разочарована. — Азула погасила пламя. — Именно из-за халатности мать выставила тебя из дома. — Как грубо, учитель. Не выставила, а взяла перерыв. У нее важный этап в карьере. — Как скажешь, — отмахнулась она. — Свободное время, иди. Промокнув лицо влажным полотенцем, оставленным для нее Фатом, Азула устало опустилась на нижнюю ступень лестницы. И понадеялась, что больше ни один ребенок не постучит в ворота этого замка. *** Третья ученица прибыла два месяца спустя. Амбициозная и упрямая, восьмилетняя Янлин сама решила обучаться магии и боевым искусствам. Девчушка с первого взгляда начала восхищаться молодой учительницей магии огня и во всем беспрекословно слушалась Азулу. Янлин не показалась талантливой, но сразила своими познаниями в истории народа Огня и аналитическими способностями. Так, например, во время ее знакомства с другими учениками, девочка молча наблюдала тренировку рядом с Азулой, а спустя минуту боя указала пальцем на Зэна: — Этот, — громко и звонко заговорила она, — бездельник. Он блокирует только некоторые атаки. Уклоняется от простых, которые не требуют сложных или размашистых движений. Зэн полностью проигнорировал ее слова, а вот Шан замешкался и нахмурился, но не прекратил тренировку. — А толстяк, — громче прежнего сказала Янлин, — неповоротливый. Ему ни за что не победить. — Не говори того, чего не знаешь, — буркнул Шан, отворачиваясь от противника. Зэн только растерянно перевел взгляд с одной на другого, но встревать не стал. — Малявке с косичками не место на тренировочной площадке. Азула должна была остановить ссору учеников, но решила воспользоваться случаем. Иногда злость мотивирует людей: возможно, Шан не исключение и сможет выложиться на полную с таким противником, как Янлин. — Вы двое, — крикнула Азула, хлопнув в ладоши, — на площадку и приготовиться. Зэн… — она посмотрела по сторонам, но не нашла третьего ученика. — Где он? — Только что удрал, — ответила ей Янлин и указала на бамбуковую рощу. — В ту сторону. Напомнив себе позже разобраться с Зэном, Азула дала команду начинать тренировочный бой. Шан напал первым, сделал два предупреждающих залпа левым и правым кулаками, дав понять, что он не намерен валять дурака. Янлин увернулась от обоих, замешкалась, отступила назад и выпустила вперед прямой поток огня.